Глава 27. Утренние визиты

– Ю-уникаааа! Ту-туру-ту! Подъём, подъём! – запищал над ухом механический комар.

– Брысь, – буркнула я. – Выходной, понял?

– Это кому это ты говоришь «брысь», хотела бы я знать? – взвился противный голосишко.

– С кем имею честь? – огрызнулась я, хотя прекрасно узнала голос.

– Беата Грейн, дубина, – сказала Беата Грейн.

– Спасибо, что представилась. Кстати, с новым званием тебя. При мне ещё никого так легко в дубины не посвящали.

– Тебе повезло, что я на службе, – заявила Беата, – иначе я бы тебе устроила… личную жизнь. Мне нужен отчёт о проделанной работе. Докладывай.

– Беаточка, тебе работы и учёбы мало, что ли? Зачем в чужие дела лезешь? Я обязана отчитываться только перед непосредственным начальством и буду говорить лишь с подполковником Грейн.

– Ты нос не задирай, Эрендейн! – взвизгнула Беата так, что механический комар подлетел и чуть не рухнул мне на голову. – Я ведь тебе устрою, что и с учёбы выпрут, и на службу никуда не возьмут! Или нет: возьмут, но на самую дальнюю границу, ахаха. Будешь там с троллями горными обжиматься, это тебе не с Кроссемиром разбираться. Кстати, он заценил по достоинству твоё жаркое внимание?

– Ты это оставь, Беаточка, – сказала я, – Кроссемира хоть не трожь. Со мной разбираешься – так разбирайся, а других людей не втягивай.

Поздновато, конечно, спохватилась предупреждать: он уже и так по уши втянут.

– А то что? – нагло спросила Беата.

– А то всё своё свободное время будешь проводить под арестом, вот что, – сказала я, – или думала, я ему не расскажу, чьи уши торчат из моих артефактов? Да он и сам запросто сумел бы определить. Считаешь, за вредительство тебе ничего не будет?

– Моя мать – декан и подполковник, – начала Беата.

– А у моего отца друг – сам генерал Клёцки, – отбрила я. – Если я сразу ему через голову госпожи Грейн пожалуюсь на самоуправство – быть тебе битой.

Я бы не стала жаловаться. Во-первых, не отличаюсь склонностью к ябедничеству. Во-вторых, после таких жалоб достанется больше всего Шейле Грейн как матери и начальнице этого исчадия.

Но надо же было как-то защитить себя и Айрена заодно?

Вот я и пригрозила. Как оказалось – не напрасно. Беата Грейн поубавила гонора и сказала уже совсем другим тоном:

– Подполковник Грейн в отъезде по важному делу. Её не будет все выходные. Она велела тебе передать, что если будет что-то серьёзное, докладывай всё мне. И ещё информацию просила тебе передать, уж не знаю, зачем: на сегодняшний день в школе Чарлеман правительственных агентов Ральмирии нет. То есть совсем точно никаких нет, никто там не внедрён.

– Ага, – обрадовалась я. – Тогда пошли запрос в отдел секретных связей, скажи, что мне нужен секретный канал для передачи не менее секретных данных.

– Чегооо? – не удержалась Беата.

– Того, – фыркнула я. – Скажи, что через Чарлеман пытаются внедриться во дворец парантийские шпионы, подробности – через отдельный канал связи. Не через комарика же такую информацию передавать.

– У тебя там интересно, – с завистью сказала однокурсница. – А у нас тут скучные лекции, нудные учения и рутинная работа.

– А как же практика? – спросила я.

– И практика тоскливая, – сказала Беата.

– Завидуй молча, – посоветовала ей от души. – И не навреди ближнему своему, потому что ещё неизвестно, с кем завтра будешь работать. Это всё?

– Просто скажи, есть ли продвижение по твоему делу, – попросила заклятая подруга почти миролюбиво.

– Да не особо. Пока подозреваю инспекторшу, но она вроде как прибыла позже, чем вся эта суматоха тут началась, а больше вроде как и некого.

– Понимаю. Когда у меня пропали конспекты, я тоже кого только не подозревала, – сказала Беата. – Помнишь, мы на первом курсе искали?

– Ну да, помню, я же их переписать хотела, а не кто-то еще, – усмехнулась я.

– И всегда в таких случаях подозреваешь кого угодно, кроме наиболее очевидных людей.

– Потому что мы ищем, кому выгодно, – согласилась я.

– А выгодно может быть тоже кому угодно, – Беата задумчиво цокнула языком. – Меньше всего подозреваешь тех, кого привык не замечать.

Мы попрощались практически мирно. Но слова Беаты не шли из головы.

Конечно… если так подумать, выгодно кому угодно.

А кстати, как мы в тот раз нашли конспект? Я призадумалась, вспоминая наши смешные попытки играть в настоящих детективов. Ну да, конспект просто прибрала на полочку уборщица. Она нашла тетрадку в гостиной общежития, да и оставила на виду на стеллаже.

Но ведь злой умысел на полке лежать не будет! И любовное помешательство… Оно то в столовой – два раза, то в учебном корпусе, то вообще в парке, а потом на факультете артефакторики…

Всё-таки это дело рук не преподавателей. К тому же, раз ректор в очередной раз клятвенно меня заверил, что не мальчики эти руки приложили, мне придётся поверить. А тогда кто, не уборщица же?

***

В дверь поскреблись так нежно, что я моментально догадалась – кто там. Открыла и ничуть не удивилась: конечно, это была милашка Полли.

– Доброго утречка, Юника, – сказала она радостно. – Ой, что с твоим личиком? Погоди, у меня как раз при себе очень хороший крем, я сама творила! Враз приведу тебя в порядочек!

Я даже не думала сопротивляться. Но, пока меня мазали (крем оказался на редкость приятным, с отличной текстурой и шикарным ароматом), спросила:

– Ты по делу?

– Конечно, по делу! Я видела в коридоре сразу двоих мусорщиц. Этой ночью. Так и шныряли туда-сюда.

– Вот как? – спросила я. – А как они выглядели?

– Как мусорщицы, – наморщила хорошенький носик Полли. – Ну, темно же было. У них был маленький фонарик, но я разглядела не так уж много. Разве что…

– Что? – с лёгким стоном спросила я.

– Погоди, это у тебя что, ожоги? Тогда нужен не просто крем…

– Целитель сказал пока не трогать, потом он ещё раз намажет своей… Ой, щиплет!

Прикосновение Полли к пострадавшим вчера щеке и подбородку было одновременно ледяным и жгучим.

– Да ладно тебе, у меня природный талант к таким штучкам. У тебя волдыри, это невыносимо, когда они такие надутые и противные. Хорошо, что сегодня хотя бы учиться не надо, а к понедельничку всё уже будет в порядочке, – ворковала девушка.

Я взглянула в зеркало. И вправду все волдыри пропали. Остались только маленькие красноватые отметины там, где нарастала юная кожица.

– Да тебе должны прямо-таки автоматом зачёт по косметологии поставить, – удивлённо сказала я.

– Это скорее целительство, – скромно ответила Полли. – А косметология, это если бы я тебя избавила от всех шрамиков и рубчиков, а заодно, если хочешь, сделала бы губки полнее и краснее. Могу и реснички подправить!

– Э, нет, – ответила я. – Оставь всё как есть, не то меня родные не узнают.

– И господин Кроссемир? – усмехнулась Полли. – Он хорошенький. Но он не только у тебя на прицеле, знаешь ли.

– Знаю, – вздохнула я. – Ещё у инспекторши нравов.

– А, эта дамочка, – Полли повела глазками туда-сюда. – Она знает много наших секретиков. Но, разумеется, не все.

– Ты про неё что-то знаешь? – уточнила я на всякий случай, не особо надеясь на внятный ответ.

– Она карьерная мошенница. Хочет себе показатели улучшить, вот и лезет куда ни попадя. Вчера вечером я попросила госпожу Дейру выделить мне часок на дополнительное занятие по ароматам, мы решили, что в её комнате в общежитии нам не помешают. Так эта сумасшедшая инспекторша сломала ей дверь с криками, что мы там…

– Кошмар какой, – сказала я. – Но, кажется, я знаю, как её проучить. А то она вчера пригрозила мне и Айрену Кроссемиру, а я, знаешь, не очень люблю шантаж и угрозы.

– Понятненько, – Полли хихикнула. – Ну что? Могу я попозировать тебе, пока эта противная тётка не проснулась и не начала к тебе ломиться?

Позировать? О чём она? Ах да, я же подрядилась побыть местным художником! Но сил на это пока не было, и тем более вдохновения... Я зевнула и призналась, что не прочь бы выпить кофе и позавтракать, а уже потом рисовать портрет одногруппницы.

– О, ну приятного аппетита, – огорчилась Полли. – Я сегодня в столовую не пойду, у меня чуть позже завтрак с парнем в городе.

– Ну вот как вернёшься, я закончу твой портрет, – пообещала я.

Едва закрыв за нею дверь, я услышала, как в окошко бросили камешек. Потом второй. Подошла сбоку, готовая ко всякому, и увидела, как в палисаднике между двумя пышными желтоголовиками очень красивый цветочек по имени Айрен. Он показал на рукав своей куртки, намекая на то, что мне надо воспользоваться мини-артефактом для улавливания мыслей.

Жаль, что телепатический артефакт слишком маленький и с большого расстояния не работает! Но тут всего полтора этажа было, да и визуальный контакт способствует налаживанию связи.

«Что-то случилось?» – спросила я мысленно.

«Мне надо кое-что тебе сказать и показать! Встретимся в лаборатории номер двенадцать, – передал Айрен. – Через пять минут жду тебя там».

«Я ещё не завтракала!» – жалобно подумала я.

«Примем меры», – ответил он и скрылся в густых, разросшихся кустах живой ограды.

Вздохнув, я поспешно натянула брюки и рубашку, накинула поверх короткий жакетик и, пригладив волосы, напялила пыльного цвета кепи – почти точную копию форменного головного убора курсанта, только без околыша и кокарды. В таком виде меня бы уж точно никто не принял за красотулю! Да и не очень-то хотелось!