Глава 35. Немного воображеньица

Разложив наброски на столе, я поняла, что будущие портреты не будут закончены в срок, если не добавить немного магии. Для этого нужны были акварель, вода, десять пальцев и длинное заклинание. Его для простоты зарифмовали, хоть некоторые слова и получились как бы лишними. Получилась милая песенка.

Поскольку её нельзя было прерывать, я, услышав стук и уже по его характеру поняв, кто это, открыла дверь и так, с песней, вернулась к столу.

– А я думала, ты и правда настоящий художник, – разочарованно сказала Полли, а это пришла именно она. – Колдовать и я умею!

Я допела песенку, окунула пальцы в воду, а потом в краски – по цвету на каждый палец. После чего немного пассов завершили дело: акварельные этюды оказались готовы.

– Хочешь попробовать? – предложила я. – Если хоть сколько-нибудь умеешь писать картины, будет несложно. Нужны только эскизы карандашом и хорошее воображение.

– Ой, нет, вот с воображеньицем у меня как-то не очень, – застеснялась Полли. – На самом деле я не за этим пришла.

– А за чем?

– Ты же знаешь, что я была дежурной по нашему этажу на этой неделе?

– По этажу общежития?

– Ну да. В общем, я хотела тебя попросить, тебе ведь и самой придётся дежурить как-нибудь, может, через недельку-другую. Не пускай сюда больше этих мусорщиц. Даже чистюли аккуратнее, а эти оставляют за собой какую-то жуткую пылищу. Эта Ярри, она немножко походила по этажу, а мне теперь приходится везде бегать со шваброй.

– Вы очень не любите мусорщиц, да?

– Мы и чистюль не особо жалуем, – пожала красивым плечиком Полли. – А чего нам их любить? Они считают, что надо везде наводить красоту, а на себя махнуть рукой. А человек сам по себе тоже должен быть красивенький.

– Разве в этом смысл? – спросила я с иронией. – Разве главное – красивенькость?

– Ну ладно, ещё добрым. И миленьким. Вот ты выделяешься среди нас, потому что не миленькая.

– Смотря что включать в это понятие, – протянула я, немного задетая откровениями подруги.

– Миленькой быть непросто, – сказала Полли. – Вот госпожа Дейра всегда говорит, что одними ароматами, даже с феромонами дело не ограничивается. Надо, чтобы тебя все любили, а для этого необходимо подстраиваться. В прошлом году она очень много про это говорила… Думаю, это потому, что она раньше дружила с косметологической дамой – прости, не помню, как её зовут, она сейчас в больнице.

– Госпожа Обри? – уточнила я, начиная внимательнее прислушиваться к монологу про миленькость и красивенькость.

– Да, точно. Она ведь у нас ещё не преподавала, но она уже немолодая была, её лицо… гм… Выделялось, – сказала Полли. – Вот я и запомнила. Ещё в том году они с госпожой Дейрой часто болтали по поводу омоложения.

Точно. Ведь и Оливия говорила про то, что Людевинн часто видели в обществе Дейры. А у меня, видимо, от любви случилось размягчение мозгов, и я не сделала на это охотничью стойку.

– Я очень люблю занятия по ароматической магии, – щебетала Полли. – Надеюсь, мы туманные духи закончим! Ох, я их непременно проверю на ком-нибудь, посмотрю, как можно людьми помыкать. Сделаю приятный ароматик… Ты, Юничка, какие запахи любишь? В смысле, духи…

– Я твои духи обожаю, они меня уже выручали, – призналась я рассеянно. – А у тебя есть какие-нибудь ещё наработки? К примеру, чтобы сосредоточиться и не отвлекаться?

– О, – обрадовалась девушка, – для этого зелья и запахи не помогут. Для этого нужна практика госпожи Форли, она психолог всего Чарлемана.

– В Чарлемане есть психолог? – поразилась я.

– А у художничков разве его нет? Я думала, вы такие творческие, что за каждым только глаз да глаз! – искренне удивилась Полли.

– Не знаю, наверное, – ответила я, – то есть, конечно, у художников есть психолог, ещё какой. С нами, поли… Полли, по-другому нельзя. У нас дисциплина, сосредоточенность, и, кстати, для неё мы чаще всего тренируемся и бегаем по плацу.

– Ничего себе у художников жизнь, – глаза Полли стали совсем уже овальными от изумления.

А я тайком проверила стакан, из которого пила – может, туда попала капелька правдивого зелья, которым я потчевала Оливию? Но нет, это я просто стала жертвой собственной неосторожности.

– Психолог мне пока без надобности, – заключила я задумчиво. – Мне нужен господин Кроссемир, я… кое-что ему недосдала, не люблю задолженностей. И ещё, Полли. Завтра ведь первый этап конкурса. Скажи, если что-то заметишь. Если что-то будет не так.

– Даже если это просто пыль? – с улыбкой уточнила девушка.

– Если это пыль там, где её быть не должно, – кивнула я.

У меня уже появились даже соображения по поводу того, как действуют мусорщицы-диверсантки. Итак, я поняла их мотив и приблизительно знала орудие. Теперь оставалось лишь поймать их за воплощением плана.

– Можно мне забрать мой портретик? – спросила Полли, с нежностью глядя на акварельный этюд.

– Конечно! Он твой.

– Подпишешь?

– Разумеется, – ответила я.

И на обороте написала «Удачи в конкурсе! Юника Э.»

Схватив лист бумаги, девушка выбежала из спальни, а я отправилась на поиски Айрена.

***

Кроссемир отыскался именно там, где я и думала: возле лазарета. Стоял возле богатого золотом и медью палисадника и лениво ощипывал лепестки с пышных цветов. Несчастный белый георгин терял свою красоту на глазах.

– Это ты его за что? – спросила я.

– Да так, из вредности, – рассеянно ответил Айрен. – А ты что, хочешь навестить бедную Людевинн вместе со мной? Тут очередь.

– Какая ещё очередь? – я огляделась по сторонам.

– Просили не занимать, – хмыкнул преподаватель. – Сейчас у больной сидит Лекс.

– Она… уже достаточно пришла в себя, чтобы?..

– Ну да, чтобы отвязать от себя привороженного ею же любовничка, – кивнул Айрен. – А что?

– А внешне она как?

– Я ещё не видел, но медсестра сказала, что вполне человеческая у неё внешность.

– Понятно. А за тобой кто занимал? Где она?

– Почему ты думаешь, что это «она»? – спросил Айрен. – Хотя отвечу. «Она» побежала вон в ту сторону, – тут он кивнул на учебное здание, – сказала, что забыла какой-то для госпожи Обри подарочек.

– Это была госпожа Дейра? – спросила я прямо.

– Да, – медленно ответил Айрен.

– Тогда готовься к диверсии. А лучше – хватит мучить цветок и бежим внутрь, пока чего не произошло.

– Чего? – не понял Айрен.

Я в нетерпении поджала губы и схватила мужчину за руку.

– Сосредоточься, – сказала поспешно. – Включи мыслительный процесс. Кто будет хотеть добраться до очнувшейся преподши в первую очередь? Тот, кому очень надо. Ну вот Лексу надо, и он прибежал, как только узнал, что Людевинн очнулась и приняла человеческий облик. Ну?

– Хочешь сказать, что Дейра…

– Хочу, – я потянула Айрена в сторону входа.

Он опомнился и поспешил к больничной палате госпожи Обри вместе со мной.

– Девочки говорили, что госпожу Дейру часто видели с Людевинн, – на ходу объясняла я, – и они много беседовали на тему омоложения. И даже обменивались кое-какими препаратами. Думаю, Дейра решила вылепить из госпожи Обри какую-то тварь, чтобы поставляла необходимые для её духов ингредиенты.

– Я же с ней недавно беседовал, – огорчённо сказал Айрен, – и она сказала, что плохо знакома с госпожой Обри. И что никаких общих дел… При этом она ведь сказала это под действием чар правды.

– Ну и что же, что чары, – сказала я, – у неё наверняка были какие-нибудь духи или ещё что-то, защищающее от твоих чар. На всякую магию всегда найдётся антимагия, не знаешь, что ли? Немного творческого подхода, воображения… Или, как сказала бы моя новая подруга – воображеньица! И можно сочинить прямо на ходу, как защититься от твоих чар правды. Особенно если есть, что скрывать.

– Я упустил это из виду, – покаянно вздохнул Айрен. – Вынужден признать, что у меня при виде тебя пропадает острота мысли. А может, и вообще мыслительные способности отказывают.

– У меня тоже. Айрен, постой секундочку. Ты… дай мне своё антилюбовное зелье. И себе бутылочку возьми. Выпьем на брудершафт. И усилим его – ты мою порцию, а я твою.

– Что? – опешил Кроссемир.

– Нам надо вышибить этот клин клином. Я хочу перестать тебя воспринимать как любовный объект, но и ты должен. И скажи заклинание максимально от души и выразительно!

– Да ни за что! – воскликнул Айрен – очень выразительно, отчего у меня так и забилось сердце.

– Уф, – сказала я. – Это же ненадолго. Потом разберёмся с чувствами, надо сперва закончить дела. Сегодня и завтра нам не до размягчения мозгов.

– Ты придумала ужасную глупость, – сказал Айрен. – Ты мне слишком нравишься, чтобы отсушивать тебя таким способом, тем более, что он не поможет. А мысли собрать можно и по-другому. Вот, держи, это должно помочь. Всего один глоток. Не больше!

Очередное зелье в маленькой бутылочке. Оно странно пахло. Как будто кофе пополам с какао, и ещё немного – горелая еловая хвоя. Я глотнула, поморщилась и спросила:

– И как это поможет?

– Я всегда пил это перед экзаменами или заданиями, – ответил Айрен и тоже глотнул из этой же бутылочки. – Всё, бежим. Думаю, Лекс уже должен закончить там. Наша очередь говорить с Людевинн.

– А Дейра?

– А Дейра или сама придёт, или мы её словим. Никуда не денется! Главное, выслушать подтверждение из уст госпожи Обри!