Глава 12

– Тиррос, я не понимаю, как у вас на все хватает времени, – сухо рассуждал проректор. Я стояла перед столом и с грустью рассматривала бутылку шампанского, которую завхоз принес в качестве вещественного доказательства. – Вроде бы и учиться стали, домашние задания худо-бедно выполнять, долги отрабатывать, да и тренировок у вас больше, чем у остальных студентов. Вы вечером должны падать на кровать, ног не чувствуя, а не спиртное распивать.

Пришлось стоять молча, так как я совершенно не знала, что сказать. Мне-то, действительно, не до шалостей, это вот Таматина никак занять не могут, но не сдашь ведь его.

– Что отмечали, Тиррос?

Я равнодушно пожала плечами и ничего не ответила. Не скажешь же, что во всем виновато чудесное открытие гения-недоучки. Сразу и круг собутыльников сформируется, и нарушение в виде нелегальных опытов оформится. Проректор взял бутылку в руки и принюхался.

– А с кем отмечали?

– Одна, – мигом отреагировала я. – Только Лисса в ванную пошла, так я сразу и приступила. Видите, совсем немного отпила.

Завхоз уже покинул кабинет проректора, так что я могла немного изменить хронологию событий.

– Вижу, – Радагат встал со стула и неторопливо подошел к одному из настенных шкафов. Ввиду того что время приближалось к 10 часам вечера, проректор мантию не надевал и передо мной предстал в белой рубашке с подкатанными рукавами и брюках, так что я невольно вспоминала нашу предыдущую ночную встречу. Воспоминания не радовали, и, подкрепляясь осознанием грядущего наказания, настроение мое падало все ниже и ниже. – Стоило ли ради нескольких глотков открывать целую бутылку?

– Стоило, – я с удивлением обнаружила, что Радагат достает из шкафа два бокала. – Собиралась выпить всю, но завхоз помешал. Зачем он вообще ходит по комнатам и спать студентам не дает?

– Так вы же и спать не собирались, судя по всему, – хмыкнул Радагат и разлил по бокалам шампанское. Напиток зашипел, но никаких своих ненормальных свойств не проявил. – Так что вам не на что жаловаться.

– А что это вы делаете? – с подозрением спросила я. Проректор взял бокалы в руки и подошел ко мне.

– Собираюсь выпить с молодой симпатичной девушкой. Прошу.

– Что просите? – изумилась я. Радагат вздохнул и почти насильно всунул в мою ладонь бокал с шампанским. Рот от удивления я так и не закрыла.

– Прошу вас взять бокал в руки. Спасибо, что выполнили. Итак, с вас тост.

Я с сомнением взглянула на проректора.

– Вы сейчас серьезно?

– Более чем. Пить в одиночестве – плохой тон, так что считаю, что должен вас выручить.

– От чего? – я почувствовала себя душевнобольной и чуть не попросила воды. Шутка ли: меня вызвали к проректору, чтобы наказать за то, что по ночам алкоголь в своей комнате распиваю, а этот самый проректор со мной выпить намеревается. Радагат громко вздохнул, сетуя на мою непроходимую тупость.

– Дела с вас не будет, так что тост с меня. Итак, выпьем за то, чтобы вам не приходилось больше пить в одиночку.

– Только с вами? – скептически хмыкнула я. Проректор задумался и вдруг бросил на меня пристальный взгляд полупрозрачных глаз.

– Боюсь, мой ответ вам не понравится, Тиррос. Тост прозвучал, пейте, что же вы.

Я повертела бокал в руках, не зная, что делать. Отпивать бурду, намешанную Таматином, точно не хотелось. Неизвестно еще, что я наговорю проректору в приступе правдолюбия.

– Вы знаете, что-то не хочется, – проблеяла я. – Настроение не то совсем.

– А что вам нужно для настроения, – склонил проректор голову набок. – Компания мешает?

– Именно, – обрадовалась я. – Давайте я эту бутылку заберу и в комнату отправлюсь. Или вместе выльем ее в раковину, чтобы вам не обидно было.

Проректор, рассказывающий обо всех своих секретах, меня тоже не вдохновлял. Мало ли какие у него мысли в голове бродят, а слушать о том, как меня ненавидят, не хотелось: признаний Хантера уже за глаза хватило. Я поежилась, когда представила Радагата со светящимися глазами.

– Точно не желаете выпить со мной? – проректор не сдавался. – Нет? Тогда я сам!

– Стойте! – закричала я и даже схватила Радагата за локоть. Он едва приподнял брови в знак удивления. – Не надо это пить.

– Почему же? Что не так?

– Все так, – я чуть не заплакала – такой бредовой получалась ситуация. Решила, что когда увижу Таматина, то убью его голыми руками. – Но пить шампанское не стоит. Вы же все-таки проректор!

Радагат едва заметно улыбнулся и сделал вид, что пытается отпить. Я тут же отбросила свой бокал в сторону и повисла на мужском локте.

– НЕЕЕТ!

– Тиррос, – глаза Радагата были близко, и я заметила, что они начинают темнеть – плохой знак. – А вы в курсе, что от вас-то как раз шампанским и не пахнет?

– Ой, – прошептала я и быстро отстранилась от проректора. – Вам показалось.

– Показалось?! – зарычал Радагат, аккуратно поставил бокал на стол, и вдруг оказался совсем рядом со мной. Я попятилась было, но проректор схватил меня за талию и притянул к себе. – Не думаю!

– Мне подышать на вас что ли надо? – возмутилась я, упираясь в грудь проректора.

– Есть способ точнее, – заверил меня проректор и впился в мои губы поцелуем. На мгновение весь мир словно остановился, а потом ускорил свое движение. Сердце мое стучало быстро и какими-то рваными движениями, но точно не от испуга и не от шока. Нет, шок сначала был, а потом… потом он сменился жгучим удовольствием от того, что мои губы сминали, подчиняли себе требовательно, властно и бескомпромиссно. Нежности в этом поцелуе было мало: скорее демонстрация силы и… страсти.

Но только я об этом подумала, как Радагат вдруг отстранился.

– Я же сказал, вы не пили шампанское.

– Не пила, – обалдело таращась на него, признала я. Проректор отпустил мою талию и вернулся к столу, а мне дико захотелось его ударить чем-нибудь тяжелым. Как назло, ничего подходящего рядом не было. Я с трудом отдышаться могу после произошедшего, а он… просто проверки устраивает! Огреть его чем-нибудь – это меньшее, на что я способна.

– Тогда возвращаюсь к своим предыдущим вопросам, – Радагат облокотился о стол и сложил руки на груди. – С кем вы пили и что не так с этим напитком?

Как я уже говорила, в момент начала нашего разговора с проректором, время близилось к десяти часам вечера. Поздний час, в который студенты должны тушить свет и ложиться спать, завтра долгий и тяжелый день. Проректор сам виноват, что решил задержать меня в такое позднее время, и если руководство университета заколдовывает мантию так, чтобы в назначенную минуту она просто падала с тела студентки, то нечего потом кого-то в этом обвинять.

Именно это я и сказала Радагату, когда пробило десять часов, мантия моя оказалась на полу, и мне пришлось предстать перед проректором в трусах и бюстгальтере, так как после предпоследнего опыта Таматина других вещей у нас не в комнате почти не осталось.

– То есть это я виноват? – уточнил Радагат, пока я спешно собирала мантию с пола и пыталась ею прикрыться. – Вам не кажется, Тиррос, что в последнее время вы слишком часто предстаете передо мной в нижнем белье?

– Это уж точно не моя инициатива, – огрызнулась я. Всякая доброжелательность и любовь к ближнему улетучивались из меня с феноменально высокой скоростью, и я даже пожалела, что не дала Радагату выпить элексир Таматина. – Сняли бы уже с меня эту мантию, и дело с концом.

– Вы осознаете, насколько провокационно звучит ваше требование сейчас? – холодно осведомился проректор, а я густо покраснела, когда поняла, что ляпнула. – Идите уже отсюда, Тиррос. За алкоголь в комнате мантию будете носить до конца учебного года, а за участие в несанкционированных опытах – индивидуальное наказание, которое вмиг отобьет всякое желание нарушать правила. Раз уж стандартные меры воздействия на вас не действуют, придется придумать что-то новенькое.

Я набрала было воздуха в грудь, чтобы сказать проректору, что о нем думаю, но вовремя прикрыла рот, кивнула и отправилась из кабинета, демонстративно позабыв, что мантию держу спереди, а вот сзади Радагату открывается очень уж неплохой вид. В конце концов, чего уж стесняться, я в таком виде на обложку журнала хотела попасть. А если кого-то что-то не устраивает, вполне может и отвернуться.

– Ээ, Лилиана, – остановил меня проректор, и я обернулась, но с совершенно невозмутимым выражением лица. – Передайте Таматину, что я разрешаю ему пользоваться лабораторией старшекурсников. Пусть уже его опыты проходят под контролем преподавателей.

Оделась я уже в коридоре, благо, что все студенты уже должны были лежать в кроватках и у кабинетов проректоров не прогуливались. В комнату я неслась на всех парах, ведомая справедливым желанием отомстить. Правда, когда распахнула дверь в нашу с Лиссой спальню, оказалось, что опоздала: в комнате осталась одна только соседка, у которой уже пропал свет из глаз, но при этом она сидела закутанная в одеяло и дрожала.

– Э-э-э, а где все?

– Ушли, – шмыгнула носом Лисса. – Таматин убежал.

– От тебя или от парней?

– От меня, – Лисса громко чихнула. – Меня еле оттащили, завтра увидишь последствия.

– Что с тобой? – я сбросила ненавистную мантию (уже добровольно). – Когда ты успела заболеть?

– Так это ты нас в воду засунула, мы пошевелиться боялись. А вода-то холооодная.

– И это мне говорит та, которая обладает силой воды? – изумилась я. – С тобой там еще огневики были, вы вчетвером воду нагреть не могли?

– Так этот элексир Таматина еще и силу притупляет! – Лисса опять чихнула. – И подозреваю, что и иммунитет тоже.

***

Утром, прибыв в столовую, Таматин поразил всех студентов своим внешним видом, а именно: расцарапанным лицом, оттопыренным бордовым ухом и внушительным таким синяком под глазом. С каждым шагом парня по направлению к нашему с Лиссой столу я все больше повреждений обнаруживала и все шире открывала рот. Проходящие мимо Таматина студенты что-то ему говорили, хихикали, но гений шел, гордо подняв голову, и на всякие реплики со стороны не отвлекался.

– Доброе утро, – парень присел на свой стул, нисколько не обращая внимания на то, что Лисса побагровела и вцепилась в вилку с такой силой, будто собиралась вонзить ее в чью-то руку. Утром девушка уже обратилась к целителям и теперь соплями не страдала, зато страдала желанием убивать. У меня оно притупилось, после того как я увидела фингал Таматина. Мне кажется, такой художественно идеальный синяк я даже повторить не смогу, так что не стоит и пытаться.

– Таматин, – я вздохнула. – Ты испытываешь судьбу, когда садишься с нами. И я, и Лисса готовы к убийству, так что ты бы подумал.

– У меня все и так продумано, – заверил Таматин и, покосившись на Лиссу, спрятал руки под стол. – Лисса, я прошу прощения за вчерашнее и обещаю, что больше на вас экспериментировать не буду. Только на других студентах.

Лисса немного выдохнула и расслабилась, но молчала, ожидая, что же еще скажет непризнанный гений.

– И если хочешь, позанимаюсь с тобой по всем теоретическим предметам.

Лисса приподняла бровь.

– И когда сделаю открытие, оно будет в твою честь, – вздохнув, добавил Таматин. Мы с Лиссой не выдержали и рассмеялись.

– Хорошо, а что со мной? – отсмеявшись, уточнила я. – Ты же знаешь, что для меня неуспеваемость по предметам не проблема. Чем будешь прощение вымаливать?

– А ты при чем? – удивился Таматин. – Ты-то элексир не пробовала! И не пострадала от него.

Я аккуратно промокнула салфеткой губы, взяла в руки столовый нож и задумчиво на него посмотрела.

– Ты знаешь, Таматин. У боевиков есть такой приятный факультатив – способы защиты подручными предметами. Думаю, то, что предназначено для защиты, сойдет и для нападения, не находишь? Вообще-то из-за твоего элексира я наказана! Мне теперь эту мантию до летних каникул носить!

– Да шучу я, – вскинул руки Таматин. – Для тебя у меня тоже кое-что есть. Вот, смотри.

Парень положил на стол листок с написанными в столбик фамилиями.

– Это список капитанов команд, которые в соревнованиях по силовому ориентированию участвуют. Попробуй договориться с ними, чтобы в команду попасть. Все-таки ты на препода напала, а значит, и силы достаточно, и отбитая. Таких как раз и любит. Выделил красным тех, у которых некомплект, и желтым тех, у кого вроде бы все, но могут заменить недостойных.

– Блеск! – я радостно схватила список. – Не могу сказать, что ты прощен, но пока убивать не буду.

– Рад слышать.

– Ляля, – Лисса вдруг сделала большие глаза. – Хантер на горизонте.

Я мигом вскочила, не забыв схватить листок и спрятать его в карман мантии. Разговаривать с Дангваром мне не хотелось, и потому задачей Лиссы было следить за входом.

– А, Таматин, проректор сказал, что ты можешь пользоваться лабораторией старшекурсников, – скороговоркой проговорила я. – Лучше так, чем ты кого-то убьешь в процессе опытов.

Я развернулась, спеша сбежать, и чуть не столкнулась с Хантером.

– Привет, – парень остановился и смотрел на меня, чего-то ожидая. Я не знаю, что обычно говорят в такой ситуации и, кивнув, попыталась просто проскользнуть мимо. Не удалось, Хантер легко поймал меня и остановил, забыв убрать руки с моей талии. Не желая устраивать сцену перед студентами Академии, я замерла. – Говорить, что я виноват, бесполезно?

– Ты о чем? – фальшиво изумилась я. – Ааа, о том, что ты на меня поспорил? Да ну, какая вина, не бери в голову.

– Правда? – обрадовался Хантер.

– Нет! – я разозлилась. – Так что руки убери.

– Я серьезно, – Хантер постарался взглянуть мне в лицо, но взгляд я упорно отводила. – Ведь мы же общались до того, как ты узнала, и все было нормально. Я разорвал спор с парнями.

– Точно! – вспомнила я. – А с какими это парнями ты поспорил? С Эдитом и Олефом?

Я обернулась: рыжий и бесстыжий как раз сел рядом с Лиссой и что-то ей шептал. Ну, хоть какая-то польза от зелья Таматина: неизвестно, сколько бы Эдит еще ходил и пытался разговорить мою подругу.

– Нет, – Хантер поморщился. – Неважно с кем, важен результат. Ты же вообще ничего не должна была узнать.

– Да, действительно, сама виновата, – посетовала я. – Подслушивала, пока ты признавался. Взяла бы и уши закрыла.

– Нет, я говорю не то, – расстроился Хантер. – Все это совсем не важно, Ляля, ты мне сейчас по-настоящему нравишься, давай будем парой?

– Давай ты пойдешь… к Амалии, – рявкнула я, уже не боясь сцены. Студенты, сидящие за ближайшими к нам столиками, притихли, прислушиваясь. – А ко мне не подходи ближе, чем на 2 метра, иначе буду на тебе приемы отрабатывать!

Лицо Хантера словно окаменело. Он несколько секунд всматривался в мои глаза, словно пытался там, что-то увидеть, но наконец разжал руки, чтобы я смогла уйти. Амалия уже стояла у дверей, рассматривая себя в карманное зеркальце и поправляя макияж. Скорее всего, услышала, куда я предложила отправиться Хантеру и решила не упускать момент.

***

Я уже заметила, что Корнелия Сирз испытывает очень большую любовь к семинарам: они порой шли вперед лекционных занятий, да и было их гораздо больше. Не стоит и говорить, что даже по истории не задавали такое большое количество рефератов и докладов. Корнелия Сирз была настоящим фанатиком обучения, но почему-то все студенты очень расстроились, когда входная дверь открылась, и вместо высокой и сухощавой женщины в аудиторию вошел Радагат Виррас. Я прямо чувствовала стон, рвущийся из горла однокурсников, но ни один не решился издать протестующий звук.

– Приветствую вас, – смотреть на проректора после ночного происшествия было неудобно, и я опустила глаза, внимательно рассматривая стол. – К сожалению, мисси Сирз сегодня не будет, но вы не переживайте, я полностью владею предметом, к тому же Корнелия передала мне списки должников. Сегодняшний семинар проведу я.

На первом курсе Радагат предметы не вел: его специализации изучались только с третьего курса, но слухи о преподавателе ходили жуткие. Предметы проректора все выпускающиеся студенты знали на «отлично», а остальные просто не доживали до выпуска. В отличие от воздуховиков, студенты отделений огня, воды и земли обретали счастье общения с Радагатом Виррасом только на старших курсах, а теперь у них была возможность прочувствовать все заранее.

На последнем ряду кто-то все-таки не выдержал и застонал. Радагат поднял голову.

– Студент Каллахан, приятно, что вы решили отвечать первым. У вас как раз хвост по видам щитов. Вы у нас владеете силой земли? Отлично, как раз и продемонстрируете третью степень защиты. Она вам по силам.

Я судорожно припоминала, по каким темам не смогла правильно ответить Корнелии. Выходило, что по многим, и щит, кстати, в списке тем тоже присутствовал. Мне стало дурно.

Удивительно, но меня проректорский гнев не коснулся. Каждый раз, когда Радагат в поисках очередного должника окидывал уадиторию своим полупрозрачным взглядом, я все сильнее сползала под стол. В конце концов над партой выглядывал только мой нос. Виррас видел это – мне казалось, что он едва сдерживает смех, но отвечать на этом семинаре мне не пришлось. И к счастью. Несмотря на то, что общаться с проректором мне приходится больше, чем остальным студентам, позориться перед ним я так и не привыкла.