Глава 10

А в понедельник утром за завтраком Хантер подсел за наш столик. Я поперхнулась кофе, Таматин, который как раз в этот момент нес ко рту ложку с кашей, промахнулся. Лисса же принялась оглядываться, по-видимому, желая проконтролировать, много ли это увидело людей. Подозреваю, увидела большая часть Академии. А тем, кто не пришел на завтрак, расскажут.

Надежда на то, что Хантер скажет пару слов и уйдет, сразу же исчезла, когда парень водрузил на стол свой поднос.

– Ты столиком не ошибся? – прокашлявшись, уточнила я.

– Нет, – односложно ответил Хантер и с невозмутимым видом принялся поглощать свой завтрак. Я некоторое время понаблюдала за парнем: ел он еще больше, чем Таматин, а потом решила не обращать внимания.

За обедом Хантер тоже сел с нами. Мы с друзьями переглянулись, но ничего не сказали. Нравится боевику с отщепенцами сидеть, так почему бы и нет? Зато в тишине наши приемы пищи стали проходить гораздо быстрее.

После обеда я отправилась на занятие с Радагатом. Первая горечь обиды уже прошла, да и за выходные я смирилась с тем, что полностью избавиться от общения с проректором невозможно. Свою роль в этом сыграла и Лисса, которая доказывала, что моя обида ничем не обоснована.

У моей соседки уже состоялся серьезный разговор с проректором водного отделения. Когда Капел Куппель узнал, что разгуливающей ночью по Академии застали знатока его отделения, то пришлось вызывать целителя. Бедный проректор просто не мог в это поверить – студенты водного отделения отчего-то считаются самыми спокойными в Академии.

Не знаю как, но Лисса смогла убедить Капела, что самым подходящим наказанием для нее будет уборка кабинета завхоза. Выходит, что мечта моей соседки исполнилась, и она теперь могла изучать старые книги, не взламывая при этом склад.

Радагат делал вид, что ничего не произошло. Некоторое время я была напряжена, но потом сделала над собой усилие и расслабилась. В конце концов, если проректор никак не выказывает недовольства тем, что я влепила ему пощечину, то и мне нехорошо демонстрировать обиду. Он-то меня хотя бы не бил.

– Мсье Виррас, – уже в конце занятия я осмелилась обратиться к проректору. – Вы не будете против, если я буду посещать уроки истории?

– А я должен быть против, Тиррос? – Радагат откинулся на спинку стула и посмотрел на меня этими своими равнодушными глазами. – В конце концов, это не я обладаю силами, которыми не умею управлять. Так что только вам решать, чему отдавать приоритет.

– Говорите не против, а сами злитесь, – вздохнула я. – Просто мне бы хотелось получать хоть немного удовольствия от обучения.

– Вы получаете удовольствие от уроков истории? – Радагат едва заметно приподнял брови. – Вам удалось меня удивить, Тиррос.

– Почему?

– Боевики редко уделяют внимание такому предмету. Я потому и решил именно историю заменить нашими занятиями.

– Давайте лучше заменим тренировки с Каракатом, – пробурчала я. – Сил уже никаких не осталось.

– Вы странный боевик, – покачал головой Радагат, но я заметила, что он прячет улыбку. У проректора, по-видимому, было хорошее настроение, и я решилась спросить:

– Мсье Виррас, раз уж так получилось, что мне придется задержаться здесь на гораздо больший период, чем я рассчитывала…

– Пока не разрушите Академию, – подсказал проректор.

– Как вариант, – не улыбнулась я. – Может быть, мне нужно сменить факультет?

– Откуда такие фантазии, Тиррос? Если у вас не получается с физическими тренировками, то это просто повод уделить им больше внимания.

Я засомневалась, не зная, стоит ли говорить о том, как я вообще прошла вступительное испытание. В конце концов, проректор-то знает о моей проблеме с силой, так что как раз его я меньше всего и шокирую.

– Дело в том, что, мне кажется, я не совсем боевик.

– Вот как.

– Я не сама прыгнула с башни. Я хотела утихомирить воздух, но, так как силой управлять не умею, меня снесло.

Я помолчала и, видя, что проректор ничего не собирается говорить, добавила:

– И коленки расцарапала.

– Лилиана, – проректор улыбнулся, но я тут же зажмурилась и для верности еще и глаза руками закрыла. – Что с вами?

– Не надо говорить таким добрым тоном, – сказала я, не открывая глаз. – Вы именно так делаете, когда загипнотизировать хотите.

– Да что вы, – не знаю как, но я почувствовала, что Радагат злится и улыбаться точно перестал. – То есть, вы считаете, что если я улыбнулся и назвал вас по имени, то сразу же будет гипноз?

Я как болванчик закивала.

– Я видела, как вы с Лиссой это проделали. И почему я вам рассказала про то, что магией владеть не умею? Явно гипноз.

– То есть, по-вашему, я высокомерный чурбан, который улыбаться умеет только, чтобы в гипноз ввести?!

Вообще было очень неудобно говорить такое о преподавателе, но предположение проректора полностью отражало мои мысли на его счет. Потому я тактично помолчала, а потом спросила:

– Скажите, глаза точно уже можно открывать?

– Не советовал бы, – каменным голосом ответил Радагат. – Идите, Тиррос. О переводе на другой факультет пока и речи быть не может. Вы, несмотря на ваше не владение силой, – больший боевик, чем половина факультета. В те дни, когда у вас есть история, наши занятия перенесем на вечер – отработки у Окань у вас как раз закончились.

Я отняла руки от лица и взглянула на Радагата, но проректор поднялся и отошел к окну, так что рассмотреть удалось только его спину.

– Нет так нет, – пробурчала я и отправилась на тренировку с Каракатом.

***

– Тиррос! – окликнул меня звонкий девичий голосок, когда я, с трудом переставляя ноги, ковыляла после отработки. Сегодня мы закончили немного раньше. Подозреваю, что Каракат спешил на свидание, потому что постоянно смотрел на часы и поправлял свой спортивный костюм. Не знаю, кто обратил внимание на местного изверга, но я от души ему желаю девушки, похожей на мою однокурсницу Адель. Только такая дама сможет вытерпеть и ужасный характер тренера, и его ненормальную любовь к спорту. – А ну стой!

Я даже обернулась – очень интересно было посмотреть, кто это такой наглый. Разумеется, меня догоняла Амалия, которая по совместительству девушка Хантера. Пришлось задержаться, не хватало еще, чтобы эта выскочка решила, что я испугалась.

– Поговорить надо, – заявила Амалия, когда остановилась рядом со мной, поправила волосы и приняла эффектную позу. Я едва ли заметно выровняла спину и немного пригладила воздухом прическу, чтобы не выглядеть на фоне идеальной Амалии совсем уж оборванкой.

– Так говори, – разрешила я, хотя уже догадывалась о чем или, вернее, о ком пойдет речь.

– Почему ты лезешь в наши отношения с Хантером?

Я вздохнула. Так даже не интересно – я легко предугадываю события.

– И как я в них лезу, позволь узнать?

– Мы всего немного поспорили, а ты уже заманила его за ваш столик. Ты считаешь это нормально? У нас отношения!

– Амалия, я с ним даже не общаюсь, – я так устала, что даже сил на эмоции не осталось. – Здороваюсь через раз, а ты меня обвиняешь в чем-то. Если это все твои претензии, то давай разойдемся? Сама занимай место за нашим столом, чтобы твоему парню некуда было сесть, и увидишь, какие мы неприятные собеседники.

– Вот именно этим ты его и привлекаешь, – разозлилась девица. – Бунтарка такая, независимая, на препода напала, а на него внимания не обращаешь! Что ты строишь из себя? Твои голые моментографии на сайте вся Академия видела!

– Я что-то не поняла, в чем ты меня сейчас обвиняешь, Амалия? Мне твоему парню взаимностью ответить, чтобы вы оба от меня отстали?

– Не смей! Я целитель вообще-то. Захочу, прямо сейчас тебе внутреннее кровотечение устрою.

– А я тебе внешнее, – хмуро пообещала я, сгребла блондинку за шиворот и приблизила к ее лицу кулак. – Еще раз ко мне подойдешь, нос разобью, обещаю. Меня Каракат до озверения своими тренировками доводит, терпения мало остается. А со следующего занятия у нас борьба начинается, так что в следующий раз не говорить, а сразу бить буду.

Как я и думала, внутреннее кровотечение мне никто так и не устроил. Амалия возмущенно попищала-попищала в моих руках, но потом пообещала вести себя прилично. Пришлось поверить.

Следующие две недели плыли спокойно. Хантер всячески пытался влиться в наш маленький коллектив, но, как ни странно, ко мне не клеился. Иногда даже становилось чуточку обидно. И если Лисса поддерживала мое отношение к Хантеру и игнорировала все его вопросы, то предатель Таматин с Дангваром довольно дружески общался. На свой лад, конечно, но сам факт! С Амалией у Хантера как-то не клеилось – мы замечали, что они ругаются в коридорах, но влазить не собирались.

Закончилась отработка Лиссы, но она все ходила к завхозу и помогала тому разбирать склад. В благодарность Окань даже подарил ей ту самую книгу, ради которой, по легенде, мы проникли на склад. Я попыталась было напомнить, что тоже провела на этом самом складе множество отвратительнейших минут и заслуживаю подарка, но завхоз не оценил. Странный мужичонка так и не смог меня простить за визит в его кабинет в пижаме.

Таматин съехал наконец в свою законную комнату. Его сосед был очень против, и потому в принятии правильного решения парню пришлось помочь. Для этого я даже немного поучаствовала в изготовлении Таматином зелий, а после изготовленный совместно с гением элексир добавила в пирожки из столовой. Как я и думала, голодный студент от пирожков не отказался, а манипулировать было гораздо легче, когда он подошел к зеркалу и заметил, что лицо стало ровного зеленого цвета. Правда, Таматин был очень возмущен, что его исключительный талант приходится растрачивать на банальные вещи, как то: окрашивание чьих-то лиц в зеленый цвет и обратно, но раз гений не согласился спать в коридоре, ему пришлось идти на уступки.

Итак, плавно я подошла к главному событию месяца – получению стипендии. Наверное, из-за долго ожидания, мне казалось, что все это будет происходить торжественно, а выдача денег вообще под роспись. Но нет, просто в первый же день октября в конце первого урока на столы плюхнулись мешочки с деньгами. У каждого был свой размер мешочка в зависимости от того, сколько денег туда должно вместиться. Как ни странно, но мой оказался не таким уж и маленьким. Во всяком случае, сильно от остальных не отличался. Я пересчитала: сумма стипендии была 2500 квилей. Не то чтобы так уж и много, но если занять денег, то мне хватит, чтобы снять ненавистную мантию.

От счастья я чуть не станцевала прямо в классе.

– Тиррос, – окликнул меня боевик-водник с первого курса. На занятиях факультета он сидел недалеко от меня. – Не хочешь сходить куда-нибудь вечером?

Мои глаза заметно округлились: не сразу я поняла, что парень все-таки обращается ко мне, а потом судорожно принялась вспоминать, как же его зовут.

– Э-э-э, Игел, кажется?

Парень обрадованно кивнул.

– А куда именно ты предлагаешь мне пойти? В столовую или в столовую? Или, может быть, в столовую?

– Так на выходных после стипендии отпускают в город, – обиженно пояснил Игел. – В кафешку сходим, я тебе мороженое куплю.

– В кафешку, – повторила я. Способы ухаживания местного населения меня все больше и больше вгоняли в тоску. То Хантер со своими предложениями, то теперь вот Игел с мороженкой. Хоть курсы по общению с девушками открывай, честное слово. – Прости, но у меня уже есть планы на выходные.

– Какие? – не уступал парень.

– Важные! – рявкнула я, сгребла со стола свой мешочек и отправилась искать Лиссу и Таматина. Следовало обсудить, какую сумму они смогут мне одолжить.

На следующий день, в субботу, в город нам все-таки пришлось отправиться. Лисса собиралась отправить деньги родителям, а сделать это возможно только из банка. Потому мы посовещались и голосованием нашего маленького совета решили, что нужно прогуляться в город. К тому же мы там еще ни разу не были, а следовало изучить новые места.

– И как мы туда будем добираться? – спросила я, когда, покинув Академию, мы отправились не к воротам, а на полигон. Здание Академии окружали высоченные горы, и я очень сомневалась, что среди них возможно наличие хоть какого-то приличного городка. Лисса уставилась на Таматина, а наш гений подчеркнуто громко вздохнул.

– Девушки, вы меня поражаете. Как можно не знать об этом? В выходной на полигоне боевиков открывают портал, который нас прямо в город перенесет. Вернуться в Академию нужно не позднее семи часов. Иначе портал закроется, и мы останемся в городе.

– А где мы будем жить неделю? – испугалась Лисса.

– Я думаю, что нас найдут, – засомневался Таматин. – Но наказание будет похлеще вашей отработки на складе.

– Вот скажи мне, – я шутливо ткнула Таматина в бок кулаком, чтобы не расслаблялся. – Ты же ни с кем, кроме нас, не общаешься. Откуда ты всегда все знаешь?

– Странный вопрос, – обиделся парень. – У меня куча друзей, не считая вас.

– Например, – заинтересовалась и Лисса. – Хантера не считаем – он сегодня с нами, а завтра к своей лахудре белобрысой вернется.

– Лисса! – ахнула я. – Не ожидала, что от тебя такое услышу!

– Так это я твои слова и повторяю – ты на меня оказываешь плохое влияние. Так что, Таматин?

– Хантер сказал, – обиделся Таматин, а я насторожилась.

– А ты ему говорил, что мы пойдем в город?

– Ну конечно. Мы договорились встретиться перед отправлением обратно.

Мы с Лиссой красноречиво переглянулись и решили, что в Академию возвращаться будем самостоятельно.

Город Зангирад мне понравился: множество маленьких одноэтажных и двухэтажных домиков, плотная застройка и очень много цветов. Люди не спешили, ходили под ручку и со всеми подолгу раскланивались. Изредка проезжал маленький чистый мобилус, который каждый час делал круг по всему городу, а вот омнибили были редкостью. Я встретила только пару, и то модели были устаревшие.

Портал перенес нас на центральную площадь, от которой в разные стороны звездой расходились небольшие улочки, мощенные камнем. На них как раз и располагались магазинчики, уютные кафе и все крупные общественные места. Я так поняла, что центр города одновременно являлся и культурной его частью.

Женская шмотническая сущность просто вынуждала меня и Лиссу отправиться за покупками, но ограниченный бюджет заставил отправиться в банк. Чтобы его найти, мы обратились к прохожим, и приятного вида дамочка очень долго нам объясняла, куда идти. Причем банк находился на соседней улице, но нам было очень неудобно перебивать словоохотливую женщину. В такой момент мы пожалели, что с нами не было Таматина, он обрадовался бы лишнему слушателю. Но над гением не было такого острого гнета финансовых проблем, как над нами, так что он отправился за какими-то ингредиентами для новых опытов.

Банк мы посетили, и Лисса отправила родителям деньги. Теперь можно было прогуляться по улицам и поглазеть на витрины магазинов. Мы стояли на ступеньках банка и спорили: стоит ли купить мороженое и гулять с удовольствием или все оставшиеся у Лиссы деньги вложить в мое избавление от мантии, как вдруг:

– Лялечка, моя дорогая, как я рада тебя видеть!

– Лиззи?! – изумилась я и чуть не выронила мешочек с деньгами, которые мы пересчитывали. – Что ты здесь делаешь?

Лиззи, одетая в изумительный полушубок из белой рыси, выплыла из черного неприметного омнибиля. За ней как хвостик семенила и помощница Ольги, оглядываясь по сторонам и прижимая к себе папку с документами. Парня, который был с ними в ресторане, где-то потеряли. Впрочем, не исключаю, что он был за рулем – сама Лиззи не могла ездить даже на велосипеде.

– Ахахах, глупенькая, – отмахнулась девушка. – Здесь очень живописно, мы приехали на моментосессию. А что здесь делаешь ты? Да еще в таком виде?

Лиззи подчеркнуто жалостливо оглядела меня с ног до головы.

– Я даже не узнала тебя вначале. Что за ужасная мешковина на тебе, Ляля?

Следует заметить: сама Лиззи выглядела великолепно. Даже здесь, в провинции, недалеко от гор, она вырядилась в блестящее мини-платье, сооруженная на голове прическа не шевелилась даже от порывов ветра, а макияж – сама безупречность. Я тоже готовилась к выходу: лицу и волосам уделила внимание, но до Лиззи мне было далеко. К тому же студенческая мантия смотрелась бы мерзко даже на богине.

– Это мантия, – сухо пояснила я. – Я учусь в Академии.

– Вот как, – застрекотала Лиззи. – А это твоя однокамерница, ой, сокурсница? Как мило. Прости, но, увидев вас на пороге этого заведения с деньгами в руках, я решила, что тебя выгнали из дома, и теперь ты побираешься. Глупость какая, правда?

Лисса поперхнулась, а я испытала острое желание залепить Лиззи этим самым мешочком денег по лицу.

– Действительно, глупость, – я улыбнулась, скрывая свои истинные чувства. – Но ты не переживай, я привыкла, что умных мыслей у тебя не бывает.

Лиззи заливисто расхохоталась, а Ольги бросила на меня злой взгляд.

– Что же мы тут стоим, – хитро взглянула на меня заклятая подруга. – Предлагаю посидеть в ресторане: расскажешь, что случилось с той Лялечкой, которую я так хорошо знала и которая никогда не вышла бы из дома, одетой в… это.

– Мы спешим, – хмуро ответила я.

– Всего лишь кофе. А твоя подруга может идти, куда ей там надо так срочно? Даже боюсь представить!

– Даже не пытайся, – в тон ответила я и взяла Лиссу за руку, чтобы та не вздумала уйти. – Хоть для тебя это и дико, но у людей бывают дела.

– Ну прости-прости, – Лиззи схватила меня за рукав и потянула за собой. – Вы безусловно заняты, но я так скучала! Давайте выпьем кофе все вместе.

Отбиваться от Лиззи перед всем городом было неудобно, так что, переглянувшись с Лиссой, мы решили все-таки задержаться и пообщаться с моей «подругой».

Огромный помпезный ресторан с противными приглаженными лакеями на входе оказался соседом банка. Странно, что Лиззи заранее знала, где что находится, но, возможно, она уже давно в этом городе, а уточнять я и не подумаю.

На входе нас встретила высокомерная женщина-администратор, которая смерила нас с Лиссой презрительными взглядами, но зайти все же разрешила. Если бы меня при Лиззи остановили на входе, то я бы разрушила весь ресторан. А что, мне не привыкать. Гостей в таком пышном заведении не было от слова совсем, и нас посадили за центральный стол, с трех сторон огороженный тяжелыми шторами.

– Деревня, – презрительно фыркнула Лиззи, осматриваясь по сторонам. Интерьер и впрямь был слишком уж вычурный: стены обиты синим бархатом, большое обилие позолоты и шторы-шторы-шторы. Выглядело все дорого-богато, но в столице сейчас в моде умеренность и светлые тона, так что комментарий Лиззи мне был понятен.

Открывать меню я и не стала, отлично понимая, какие там цены. Мы с Лиссой сели рядом, а Лиззи с Ольги напротив.

– Нам самое лучшее шампанское в вашей дыре, – махнула Лиззи официанту. – Мы с моей лучшей подругой отметим встречу. И сырную тарелку. Только сыр нормальный, а не то, что вы там обычно едите.

Я презрительно закатила глаза.

– Ты не хочешь познакомить меня с твоей знакомой? – присутствие Лиссы наконец официально признали. А я устыдилась, что не подумала об этом раньше.

– Это моя подруга Талисса. А это… моя одноклассница Лизавета.

Лисса едва разжала губы. Чувствовалось, что она находится не в своей тарелке. Но это относилось не только к ней – подруга-то хоть в одежде нормальной вышла в свет, а я так и пришла в ресторан в мантии.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – по голосу было понятно, что Лиззи все равно.

– Как ты себя чувствуешь, Лиззи?

– Отлично. По мне разве не видно?

– Мисс Контас лежала в больнице, – с придыханием поведала мне Ольги. Я перевела на нее раздраженный взгляд. – Вы нанесли ей очень серьезные травмы, но семья Контас не имеет к вам претензий.

Лисса изумленно на меня взглянула, но я едва заметно отрицательно покачала головой.

– Мне известно, какие травмы я нанесла, – я презрительно фыркнула. – Еще в полицейском участке рассказали. Так что не надо мне рассказывать об их серьезности.

Подошел официант, я подождала, пока он нальет в наши бокалы шампанское и отойдет, и только потом закончила:

– К тому же, думаю, что отец выплатил неустойку.

– Мне хотелось бы, чтобы ты извинилась, – вдруг серьезно сказала Лиззи. А я вскипела.

– Ты предлагаешь мне извиниться? Это же ты на меня напала!

– Но пострадала-то я!

– Мы не одни, девушки, – напомнила Ольги и показала глазами на Лиссу. Лиззи тут же вернула на лицо свою безмятежную улыбочку.

– Согласна, Ляля. Что мы все о прошлом. Давай я расскажу тебе о своей победе в конкурсе Паннекса.

Я чуть зубами не заскрежетала от злости.

– Ты представляешь, в первом туре я лидировала с отрывом 1000 голосов!

– Разумеется, я же сняла свою кандидатуру…

На мой выпад Лиззи не обратила никакого внимания.

– Жюри единогласно выбрали мою моментографию! И я мало того, что буду красоваться на обложке одного из выпусков, так еще и заключила с Паннексом контракт на целый год! Ольги с Лукасом теперь работают над тем, чтобы меня пригласили на подиум. Ты понимаешь, исполняется наша мечта, Ляля! Помнишь, мы в детстве мечтали?

Вот именно, мечтали обе, а сбылось только у ненавистной Лиззи. Появилось стойкое и непреодолимое желание заплакать, а еще закатить истерику. Я схватила бокал и залпом выпила шампанское. Немного полегчало.

– Это ты меня так поздравила? – звонко рассмеялась Лиззи, но глаза у нее были злые. Свой бокал она вертела в руках, но отпивать не планировала. У меня же в голове зашумело.

– Именно. Поздравили, давай теперь прощаться.

Я привстала, но голова у меня очень сильно кружилась, да еще и Лиззи перегнулась через стол и схватила меня за руку. Я присела, не понимая, что со мной происходит. Лисса испуганно на меня посматривала.

– А у тебя как дела?

– Великолепно, – я хмыкнула. – По мне разве не видно?

– Видно, что отец тебя лишил денег, – жестко сказала Лиззи. – И без них ты совершенно ничего не стоишь.

Я почувствовала, что меня захлестывает сила, и закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

– А с чего ты взяла, что у Ляли нет денег, – подала голос Лисса. Я от неожиданности даже глаза открыла.

– Хочешь сказать, есть? – хмыкнула Лиззи. – То-то вы мелочь считаете и ходите как оборванки.

Сила опять начала шуметь, и я приподнялась с места.

– Лиззи, закрой рот.

– А то что? – Лиззи не смеялась, но глаза ее горели торжеством. Она даже подалась ко мне навстречу. – Заставишь меня надеть на себя такое же убожество?

– А то парик придется покупать, – пообещала я.

– Мы уходим, – Лисса встала и потянула меня за руку. Глаза мне заволокло туманом так же, как было в ситуации, в которой Лиззи лишилась части своей прически.

– Ну конечно, – хмыкнула Лиззи. – Выпили нахаляву, а теперь в кусты. Платить за шампанское кто будет?

– Мы заплатим! – рявкнула робкая Лисса. – Убирайтесь.

Я не помню, как Лиззи ушла. Не помню, что делала Лисса, что говорила мне. Очнулась я уже в туалете ресторана, когда подруга умывала меня, размазывая по лицу косметику.

– Прекрати, – я отвела ее руку и начала умываться самостоятельно. – Что происходит?

– Я не знаю, – Лисса утирала слезы. – Ты себя странно вела: качалась как пьяная, на мои слова почти не реагировала, зато в зале похолодало и ветер поднялся. Я еле тебя в туалет смогла отвести.

– Что произошло? Не могла же я так напиться с одного бокала.

– Мне кажется, что тебя опоили. Эта женщина, которая твою подругу сопровождала… Она очень обрадовалась, когда ты бокал взяла в руки. А уж когда выпила…

– Разберемся, – я чувствовала себя так, будто на мне дрова возили, да еще и голова не переставала кружиться. Стало легче, чем за столом, но самочувствие все равно было ужасное. – И долго мы тут?

– Уже минут двадцать. Надо возвращаться, а то подумают, что мы по счету платить не хотим.

Вспомнив про счет, я застонала и уперлась руками в раковину, чтобы не упасть.

– Почему мы платить-то должны?

Вопрос был риторическим. Мы вернулись в зал и попросили нас рассчитать. Когда я увидела стоимость шампанского, мне захотелось опять впасть в забытье: сумма ровно в три раза превышала количество денег, которые у нас имелись.

– Вот и поели мороженого, – расстроилась Лисса.