Глава 15. Сердце лишь осколок льда

Милу – Как умела берегла

– Прислужница, значит?

Заряна гневно сузила глаза. Она не ошиблась: к княжичу прильнула старостина дочка, которая ойкнула при виде ворвавшейся девицы и спешно прикрылась руками. Ростислав же гневно сощурился и сложил руки на груди, где по обнажённой распаренной коже стекали капли воды. Заряна невольно задержала взгляд на его рослой крепкой фигуре, прикрытой лишь холстиной в срамных местах.

– Могла бы и постучаться, – язвительно заметил он. – А не подкрадываться.

– Я и не подкрадывалась. Но вы были столь заняты, что не расслышали бы и грохот Перуна1[1]. Староста послал за тобой. Мол, слишком долго княжич в баньке парится, надо бы и хозяев уважить, на ужин к ним явиться. Хотел сюда кого-нибудь из сыновей отправить, но я вперёд вызвалась. Мало ли что, – Заряна красноречиво посмотрела на Ладу.

Та стояла в одной нательной рубахе, приложив ладони к раскрасневшимся щекам. Она стыдливо прятала взор и тихо пробормотала:

– Спасибо.

– Не за что, – вздохнула Заряна. – Ну, беги, пока тебя не хватились.

Ладушке не пришлось повторять дважды: она спешно натянула на себя одежду и помчалась в дом. Заряна помахала ладонью перед лицом, отгоняя жар и стараясь не глядеть на полуобнажённого Ростислава, с которым так некстати осталась наедине.

– Ну вот, весь вечер испортила. – Голос княжича из сердитого уже превратился в насмешливый. – Раздевайся.

Заряна округлила глаза и качнула головой:

– Что?

– Раздевайся. Будет подозрительно, если ты уйдёшь за княжеским сыном, а вернёшься со старостиной дочкой. Ещё догадаются, что к чему. Так что здесь немного переждёшь, потом вместе пойдём. Шубу снимай, говорю, –указал на тёплую одежду княжич, – а то жарко тут.

Заряна думала было возразить, но всё же решила, что он прав. Не хотелось разочаровывать гостеприимных хозяев, потому она стянула шубу и уселась на лавку. Воздух в парной был тяжёлый и душный, даже сарафан стискивал грудь так, что она еле дышала. Обмахиваясь рукой, девица прикрыла глаза. Лучина-другая отдыха – и она вместе с княжичем вернётся в трапезную.

– Одежду подай, – вырвал её из дум Ростислав.

Заряна нехотя открыла глаза.

– Сам возьми. Я тебе не прислужница.

– Ты, может, и не прислужница, но я всё-таки княжич. Как прикажу, так и будет.

– Твоя власть, княжич, через пару вёрст иссякнет. Так что иди за своей одеждой сам.

Повисшая тишина буквально трещала от молний, которые Заряна с Ростиславом бросали друг другу взглядами. Никто не хотел уступать: ни княжич, привыкший, что перед ним все стелются, ни девица, привыкшая к воле.

– Зря, – оскалился он.

Такая улыбка, как обычно, не предвещала ничего хорошего. Заряна стиснула зубы. Наверняка княжич уже удумал какую-то месть, но и она не проста – сумеет ответить так, что он пожалеет о том, что некогда сунулся в её лесную обитель. Ростислав двинулся в сторону предбанника. Неужто сдался и сам возьмёт свою одежду? Шаг – он приблизился к Заряне, которая сидела возле прохода. Ещё шаг – толкнул дверь в предбанник. Напряжение, охватившее девицу рядом с ним, почти унялось, но не успела она выдохнуть, как княжич скинул с себя холстину. Капли воды с груди потекли ниже. Рослым и крепким он оказался везде. Ладушкины прижимания не прошли даром, насытили его твёрдым желанием. Заряна несколько мгновений, опешив, рассматривала открывшуюся перед ней картину, а после зажмурилась.

– Ой, уронил холстину, надо же, – неискренне запричитал княжич.

– Одевайся, – сквозь зубы потребовала Заряна.

Представшее взору зрелище не испугало и не разочаровало – даже наоборот, – но оно вышло слишком уж неожиданным. Явно за ночь не выветрится из памяти. Всё ещё не размыкая век, девица прислушалась, одевается ли княжич? Или так и разгуливает нагишом, чтобы её смутить? Знала же, что что-то учудит! Судя по звуку шагов, он был где-то поблизости. Заряна решила пока поостеречься и не открывать глаз, а то мало ли… Но тут же вскрикнула и вскочила с лавки от того, что Ростислав, будь он неладен, окатил её ведром воды! Что сарафан, что рубаха под ним проникли насквозь, подол прилип к ногам, крупные капли стекали на дощатый пол.

– Ой, – неискренним ровным тоном повторил княжич. – Надо же, какой я неуклюжий.

– Совсем ополоумел?! – воскликнула девица.

Её разъедали злость и растерянность. Княжич уселся перед ней на лавку и зычно захохотал. Хотелось бы ответить ему колкостью или какой гадостью, но при таком жалком мокром виде вся воинственность утекала вместе с водой. И всякий разум, верно, тоже, потому что дальше Заряна действовала быстрее, чем думала. Она стянула с себя прилипшую одежду и бросила её на пол, как сор, представ перед Ростиславом обнажённой. Грудь вздымалась от резкого дыхания, жар приливал к телу. Смех княжича оборвался. Он был поражён дерзким поступком девицы, но не терял времени, неприкрыто рассматривая её. Она манила его как тогда, в поле: тонким гибким станом, упругой грудью, мягкой округлостью бёдер, нежной кожей, которой хотелось коснуться губами…

Только подумав о последнем, вспомнив ненасытные поцелуи в поле, Заряне захотелось прикрыться. Но негоже отступать на полпути, раз уж решила проучить княжича, то нельзя показывать слабость. Его взгляд спускался по телу вслед за стекающими по коже каплями: по шее, по ключицам, по изгибам. Ростислав встал со скамьи.

– С огнём играешь, – предупредил он, приближаясь.

Она вскинула подбородок:

– И что ты мне сделаешь?

Девица смело ответила на его прямой взор – встретила и оттолкнула его, будто ей вовсе не стыдно стоять перед княжичем нагой. Повисла долгая, давящая тишина. Ростислав боле не произнёс ни слова, он так и остановился в полушаге от Заряны, завершив разговор кривой улыбкой. Она мысленно выдохнула и медленно отвернулась. Рыжие волосы скрыли спину и бёдра, но девица всё равно не чувствовала себя в безопасности. Каждой клеточкой тела она ощущала нарастающую дрожь, с которой не мог справиться даже жар в парной. Кажется, прошло достаточно времени, пора было возвращаться из бани в дом старосты. Пришла её череда раздавать указания:

– Одевайся и принеси мне сухую одежду.

Ростислав не ответил. Заряна услышала позади себя скрип половиц. Она не дрогнула, когда княжич коснулся её волос и отвёл их на одну сторону, а его дыхание обожгло кожу на шее. Он легонько провёл пальцами ей по позвоночнику, спустившись почти до бёдер. Злость всё ещё кипела внутри, но к ней примешалось новое чувство, такое же жгучее и яркое. Княжич обхватил Заряну за талию. Теперь его ладонь поползла вверх, а девица задержала дыхание, когда он почти дотронулся до груди. Время и стук сердца замедлились. Посмеет ли он взять больше, чем она готова позволить?

Ростислав отнял руку. Опасная близость миновала. Девица выдохнула, прикрывая веки, но тут же ахнула, когда он резко прижался всем телом и обхватил её за шею. Княжич приподнял её подбородок и повернул лицо к себе, вынуждая подставить ему губы. Вместе с его поцелуем в тело ворвалась вспышка пламени. Заряна захлёбывалась переполняющими чувствами: влажная кожа и крепкий торс, тяжесть в ногах и туман в голове, зной и растерянность… Стоило собраться с силами и оттолкнуть княжича, но она внезапно ослабела и телом, и духом. Поцелуи плавили её волю, заставляли подчиниться дикому напору. Ростислав спустил руки ей на талию, притягивая к себе. Тонкое полотнище разделяло их, но не скрывало его желания. Его ладонь снова скользнула вверх, обвела и смяла грудь. Он умело играл на струнах её чувственности, его ласки доводили до исступления, а тело явственно отзывалось на каждое прикосновение.

Заряна сглотнула стон. Ненависть и жажда мести обернулись вожделением. Они должны были помириться, вот только примирение выходило слишком… испепеляющим. Она не успела отвернуться от поцелуев, перехватить руку, сжимающую бедро. Но нельзя бросаться из ледяных сугробов в объятия пламени, чтобы согреться – так недалеко и сгореть. Заряна сама заманила Ростислава – сама должна и остановить, как бы сладко ей сейчас ни было. Нельзя так стонать под прикосновениями человека, которого ненавидишь всем сердцем.

Ещё миг, и ладонь княжича оказалась меж её ног. Заряна ощутила трепетное касание к самой чувствительной точке тела. Всего одно движение – и она совсем потеряется, унесённая течением желания. Заряна поспешно разорвала поцелуй. Несколько коротких обрывистых вдохов помогли ей очнуться от забвения, осталось только выпутаться из объятий, в которых она увязала, точно в меду.

– Я не говорила, что можно меня трогать.

Девица постаралась придать голосу грубость. Она всё ещё стояла спиной к княжичу, и он, к счастью, не видел ни блеска в глазах, ни раскрасневшихся щёк, ни распухших от поцелуев губ. Ростислав усмехнулся:

– Твоё тело сказало это за тебя.

– Тебе показалось.

– Правда? Тогда почему ты до сих пор меня не оттолкнула?

Заряна поскорее скинула с себя руки, нахально сжимающие грудь и бёдра. Достойного ответа она не придумала, потому предпочла промолчать. Ростислав рассмеялся:

– Влюбилась в меня?

– Твоими стараниями у меня теперь тоже лёд в сердце, – напомнила она.

– Лёд всегда можно растопить.

– Можно. Но точно не благодаря тому человеку, у которого сердце ещё холоднее моего.

– Ты поэтому так рвано дышишь, облизываешь губы и даже не думаешь прикрыться? – Он наклонился ближе, вкрадчивый голос обжёг слух: – Я ворона Мораны смог укротить, тебя приручить недолго будет.

Снова примирение свернуло куда-то не туда, словно вьюга сбивала их обоих с верного пути, заставляя то отдаляться, то сталкиваться друг с другом до боли в сердце. Заряна хотела пихнуть княжича локтем, но он успел отойти от неё. Когда она обернулась, он молча бросил ей полотнище и вышел в предбанник. Она поспешно обернулась тканью. Тело всё ещё пылало от смеси возмущения, стыда и возбуждения. Пока Ростислав одевался, она опустилась на лавку и прикрыла лицо ладонями. Под ногами валялись мокрые рубаха и сарафан, и только шуба, которую Заряна сняла заранее, осталась сухой.

– Принеси мне одежду, – напомнила она, пока княжич не ушёл.

– Разумеется.

Его голос звучал слишком весело и неубедительно. Девица фыркнула, оставалось надеяться, что Ростислав исполнит просьбу и не замыслит очередную каверзу против неё. Шелест одежды закончился, в предбаннике скрипнула дверь, впуская волну холода. Заряна сняла промокшее полотнище, накинула шубу поверх обнажённого тела и принялась ждать.