Глава 18. Мается былое в темноте

Алла Пугачёва, Кристина Орбакайте – Опять, метель

Крики птиц врезались в сознание, царапали слух, точно когти. Заряна не различали их в ночном небе сквозь пелену слёз, но готова была поклясться, что это вороны. Несколько месяцев назад именно ворон стал для неё вестником беды. Осознание неминуемой смерти сдавливало грудь цепью страха, которая с каждым мигом затягивалась всё туже, лишая пленницу дыхания.

Зря она уехала от Ростислава.

Никакая гордость не стоит жизни. Проклятье богини Мораны пожирало девицу, но ещё сильнее она не хотела умирать во славу чужого бога.

Запястья и лодыжки горели от жёстких тугих верёвок. Она хватала ледяной воздух пересохшими губами, лёгкие горели. Заряна хотела выиграть ещё хоть несколько мгновений жизни, однако долго бороться не получилось. Забвение вновь принялось окутывать её: мягко и аккуратно, точно любящая матушка, заворачивающая своё дитя в одеяло. Как противиться такой ласке? Между болью и покоем Заряна выбрала второе. Только хриплое, утробное карканье не позволяло ей окончательно раствориться в глубине сознания. Крики птиц множились и становились громче. Ей пришлось открыть глаза, чтобы увидеть: вороны слетели к земле, черными кругами вились над низиной, полной огней.

Разбойники всё ещё стояли на коленях, взывая к своему богу. Все склонились, чтобы с почтением встретить Годана. Казалось, вся низина укрыта шкурами животных, точно травой, хотя то были лишь облачённые в шубы варвары. Заряна обвела взглядом поляну от одного края до другого, прежде чем её взор замер в том месте, откуда она сама, окружённая разбойниками, спускалась в низину. Кажется, северный бог услышал зов.

Облачённый во всё чёрное, он был воплощением тьмы, его лик утопал во мраке пышного капюшона. Вороны кружили над ним, точно ручные. Бог войны неторопливо ступал по проложенной сквозь снег тропе, а костры подле него роптали от внезапно налетевшего ветра. Варвары склоняли головы, когда он приближался, и тихо повторяли его имя. Его путь лежал к деревянному помосту, где были привязаны пленники. Хотел принять жертву, вкусить сладкой крови?

На плече Годана восседал ворон, царственно оглядывающий стоящих на коленях варваров. Он не копошился, не хлопал крыльями и не кричал. Он был холоден и молчалив, точно его хозяин, а его взгляд был устремлён на висевшую на жертвенном столбе Заряну. В иное время она бы поёжилась от смоляных глаз-бусин, в которых отражались блики костра, но сейчас иной страх заполнял её душу. Встреча с богом войны могла оказаться ужаснее смерти.

Годан ступил на короткую лестницу, дерево скрипнуло под его тяжёлым шагом. Пока он поднимался, вороны пролетели над коленопреклонёнными варварами так низко, что тем пришлось почти припасть к земле. Глухое карканье наполнило низину. Дрожь побежала по телу Заряны, когда Годан коснулся чаши с кровью. Кажется, даже сердце перестало биться, пока он медленно ступал вдоль жёлоба, приближаясь к ней. Лёгкий ветер на миг приподнял его капюшон, обнажив лик, и девица успела разглядеть знакомые черты. Она приоткрыла губы в немом вопросе, но «Годан» молчал. Под крики воронов он разрезал верёвки, сковывающие ноги и запястья пленницы, и подхватил её на руки. Она бессильно повисла в его объятиях. Вместе с девицей он спустился с деревянного настила и прошествовал по тропе через всю низину. Варвары не смели противиться, видно, решили, что северный бог забирает свою кровавую жертву. Они всё так же низко клонили головы и повторяли его имя, пока вороны, словно грозовые тучи, клубились над ними. Длинное одеяние Годана трепетало на ветру, точно крылья окружающих его птиц.

Заряна зажмурилась, крепче вцепившись в северного бога. В сильных руках было тепло, а его плавный шаг убаюкивал изнурённую девицу. По стихшим голосам и усилившемуся ветру она поняла, что Годан покинул низину и идёт по заснеженному полю. Она на миг открыла глаза, чтобы убедиться в этом. Верно: невдалеке виднелись верхушки костров, вокруг простиралось поле, а над ним стояло беззвёздное небо. Заряна выдохнула – спасена. Вскоре шаг Годана потерял степенность, он торопился, видно, чтобы подальше уйти от варваров. Он остановился на мгновение, чтобы запахнуть «крылья» своей мрачной накидки поверх продрогшего тела Заряны, а после снова ускорился. Она уткнулась в мягкий мех и позволила тьме застелить разум.

***

Девица очнулась в мягкой постели под покрывалом. Раны жгло, но тепло и уют обволакивали настолько, что она готова была вновь и вновь проваливаться в сон. Мешал лишь льющийся из окна свет. Не успела она открыть глаза, как к ее губам поднесли дымящийся отвар с резким ароматом.

– Пей, – приказала Ведара. – Поможет исцелить тело и восстановить силы. Они понадобятся для пути, а то у вас каждый день на счету, если ты ещё не забыла.

Заряна безропотно приняла отвар. Пересохшее горло встретило его с благодарностью, несмотря на горьковатый вкус. Девицу мутило, голова кружилась, тело содрогалось в мелком ознобе. Свежие порезы саднили. Рядом лежали полоски чистой ткани и глиняные баночки с мазями, от которых тянуло знакомым любой целительнице букетом – крапивы, зверобоя и багульника. Видно, ворожея готовилась перевязывать раны. Заряна сделала несколько больших жадных глотков отвара, и дурнота отступила, оставив после себя давящую слабость.

– Государь! – крикнула Ведара в открытую дверь. – Очнулась.

В горле тотчас же снова пересохло, а лицо залило краской. Заряна знала, что ей придётся объясняться перед княжичем, но совершенно не была к этому готова. Ростислав сразу же явился на зов. Он отпустил ворожею, а сам уселся подле лежанки Заряны. Под его надменным прищуром становилось не по себе. Чтобы отсрочить неловкий разговор, она принялась допивать отвар медленными маленькими глотками, однако чаша быстро опустела. Княжич это заметил. Он взглядом приказал отставить отвар и тоном, в котором угадывался едва сдержанный гнев, спросил:

– И что это было?

– Что именно?

– Почему ты сбежала?

– М-м, – сгорая от стыда, Заряна опустила взор. После того как Ростислав спас её, негоже было обвинять его в том, что она уехала из-за его непристойностей. Она попыталась смягчить объяснение: – Нам было тяжело выносить друг друга, поэтому я решила, что нам лучше ехать отдельно, поодиночке. Пусть дороги разные, конец всё равно был бы один.

– Разные дороги? Один конец? – взвился княжич. – Конец действительно наступил бы вчера ночью, если бы я не вмешался! Как ты только додумалась уехать одна, без оружия, в земли варваров?!

Заряне было совестно, однако не выдержала упрёков:

– А что мне было делать? Ты надо мной издевался, насмехался. Обращался со мной, как с забавой. То расточал ласки, то мстил за то, что я пыталась себя отстоять. Ты меня с собой взял только потому, что так велела Ведара: мол, без меня тебе не спастись. Вот и относишься ко мне, как ко всем вещам, необходимым в пути. Как к седельной сумке, как к мечу или коню. Хотя нет, с ним ты поласковее будешь. Да ты к своему ворону человечнее относишься, чем ко мне! – выпалила Заряна, ощущая, как тело ломит от пережитого волнения.

Ростислав переменился в лице. Вместо того чтобы разразиться ответными обвинениями, он погрузился в молчание. Девица натянула покрывало до подбородка и отвернулась – выставила щит против княжича. Она не сразу заметила, как он подвинулся к ней.

– Ты права, – неожиданно согласился он. – Я так веду себя, потому что злюсь на всё. На несправедливость. В моих руках княжество, но не моя жизнь. Я заложник чужой воли и настроения. Для тебя побег – просто баловство, способ проучить меня за дерзость; а для меня это смерть. Я не желаю умирать. А ты?

– И я, – с губ Заряны сорвался тяжёлый вздох. И раз уж Ростислав был с ней откровенен и признал неправоту, то и она решилась открыться: – Я тоже вела себя неправильно, потому что злилась. Мне жаль тебя, я понимаю, почему ты так поступал. Просто с твоим появлением моя жизнь слишком сильно изменилась.

– Неужели всё стало настолько скверно? – кисло улыбнулся княжич.

Заряна призадумалась. В мыслях пронеслись события последних месяцев: странствия, которые научили её новому, добрая Бажена, с которой девица чувствовала себя точно под крылом матушки или бабушки, да и, чего уж греха таить, поцелуи княжича были не так уж ужасны, как она пыталась его убедить. Каждая встреча, каждый разговор с ним – точно шаг босиком по пикам. Надо вымерять каждое слово и действие, чтобы не пораниться об остриё. Однако чем больше ран Заряна получала, тем любопытнее ей было ступать дальше.

Видимо, она так долго пребывала в молчаливом плену своих дум, что Ростислав встревожился:

– Раз обидел, хочешь, шелками, нарядами, драгоценными каменьями тебя одарю?

Заряна молча покачала головой. Где подобную красоту выгуливать? В лесу? Белки да зайцы – не настолько достойные зрители для таких богатств.

– Построю новую избушку в чаще? – продолжил предлагать Ростислав.

Заряна снова покачала головой. Для чего ей новая изба? Старая неплоха, да только что девице без колдовских сил делать одной в лесу? Княжич не остановился, пытаясь выманить её улыбку:

– Дом в деревне? Нет? Хочешь, в город перевезу? В столицу? В терем?

– И где я в тереме буду жить? В комнате для твоих полюбовниц? – фыркнула Заряна.

Ростислав приободрился и весело подмигнул:

– Как сама пожелаешь.

– А если пожелаю княжной быть?

– Княжне положено с князем постель делить, – невозмутимо ответил Ростислав. – Готова? Или снова будешь сбегать всякий раз, как я до тебя дотронусь? Так уж ненавидишь меня? Противен?

– Стала бы я раздеваться перед тем, кто мне противен, – покраснела Заряна.

Куда-то не туда завела их нить разговора. Затянулась петлёю на шее, заставляя выбалтывать лишнее. Несколько часов назад девица сердилась на княжича, а сейчас разве что не в чувствах признавалась. «Это всё из-за благодарности за спасение», – решила она, в глубине души всё же понимая, что дело не только в этом. Чтобы не раскрывать перед Ростиславом своё смущение, Заряна спешно сменила тему:

– А что произошло там, ночью? Почему эти разбойники тебя отпустили? Что им было нужно?

– Люди из этого северного племени перед схватками и набегами взывают к своему богу войны – Годану. Как мы молимся и оставляем требы на капище, так и они приносят жертвы своим богам. Варвары живут на суровой земле, потому и дань их сурова. Чем больше крови прольётся перед набегом, тем меньше – во время него. Но и в этом есть мера, ведь богу не выпить больше одной чаши за раз. Эту чашу ты видела в центре того святилища. Три смерти наполнили бы её до краёв. Ты была бы одним из трёх подношений, если бы я не вмешался.

– А остальные двое? – тихо спросила Заряна. – Обряд не остановили, они мертвы?

Ростислав кивнул. Он был хмур, но не дело вмешиваться в иноземные обряды, навлекать на себя гнев чужих богов. Раз они требуют крови, значит, так тому и быть.

– Одного мужчину похитили, как и меня. А третий был из варваров и пошёл на жертву добровольно, – поёжилась Заряна.

– Для варваров смерть в руках богов – честь. Такая же, как отважно погибнуть в бою. Такая жертва запоминается остальными, их восхваляют и почитают. А боги за то даруют им жизнь в мире, подобном нашей Нави1 .

– Не хотела бы я такой чести. Откуда ты столько знаешь про обычаи варваров?

– Князьям положено знать не только свой народ, но и соседей, – пожал плечами Ростислав. – И даже про тех, кто не хочет, чтобы о них знали.

Заряна опустила взгляд, понимая, что последнее он говорил о ней.

– Как ты меня нашёл?

– Я и не терял. Мой ворон всё время следил за тобой. Он прилетел ко мне сразу, как разбойники схватили тебя, и показал дорогу до святилища. Ведара придумала, как тебя вызволить. Она управляла воронами, Данияр был на подмоге в засаде, если бы что-то пошло не так, а я лишь изображал бога. Не думал, что варвары поверят. Но вряд ли им приходилось встречать людей, за которыми следуют птицы и ветер, потому приняли меня если не за самого Годана, то хотя бы за его посланника. Этого оказалось достаточно, чтобы забрать тебя и сбежать. Сейчас мы в поселении неподалёку от святилища, – добавил Ростислав, заметив, как Заряна рассматривает горницу. – Жилище местных жителей. Постоялых дворов на нашем пути больше не будет, мы свернули с тракта. Севернее, на подступах к владениям Мораны, мало кто живёт, торговцев и странников здесь почти не водится. Никто в здравом уме не посещает обитель льда и снега. Кроме нас.

Заряна усмехнулась, повторив:

– Кроме нас.

Ростислав кивнул и сменил тему, развеивая грусть:

– Кстати, я приготовил нам подарок.

– Какой?

– Узнаешь, когда будешь готова выйти во двор. – Княжич указал взглядом на истёртые до крови запястья, синяки и порезы на бледной коже Заряны. – А пока поправляйся, подарок от нас никуда не денется.