Глава 19. Где метель и вьюга

BARD pjct – Стань полярною совою

День, а за ним и ночь прошли тяжко. Время ползло медленно, каждое мгновение ощущалось агонией. Заряна пила отвар за отваром, но едва их действие прекращалось, её начинало трясти, раны жгло, мысли путались и ускользали, точно путники в буране. Боль выталкивала её из зыбкого сна. Напрасно княжич надеялся, что девица исцелится к утру. Хворь – дарованная уже не Мораной, а царицей-зимой и сталью варварских клинков – лишь крепче укоренялась в ней.

Заряна со стонами ворочалась на лежанке. Глаза почти всё время были закрыты, но сквозь тьму она ощущала, как на лоб кладут мокрую повязку, капли стекают по волосам, а на шее и груди тяжелеют мешочки с горячей крупой. Девицу то укутывали плотным одеялом, что дышать становилось тяжело, то раздевали догола и растирали медовухой, а потом снова заворачивали в тепло. Доносилось бормотание и колдовские напевы Ведары, изредка раздавался и голос княжича: тот наверняка справлялся о самочувствии спутницы. Так тяжко ей не было с тех пор, как она впервые ощутила на себе проклятие Мораны. Отвары и настойки Ведары помогали от него, но сегодняшнюю хворь они усмиряли плохо.

А к утру Заряне резко полегчало. Она с удивлением обнаружила, что тело легко слушается её, жар почти отступил, а раны на запястьях затянулись. Сознание было ясным, будто и не прошло ночи на грани яви и бреда. Причину скорого выздоровления она узнала, взглянув на Ведару. Та выглядела изнеможённой, лицо побледнело, под глазами темнели синяки. Ворожея поставила подле лежанки два отвара: один для Заряны, второй для себя.

– Княжич попросил излечить тебя как можно скорее. Всё-таки у вас каждый день на счету. Чего доброго, не успеете до ледяной обители добраться. Поэтому я приняла твою немощь и поделилась своей жизненной силой, – объяснила ворожея.

– Как так, – опешила Заряна. Она приложила ладонь ко лбу ворожеи и с жалостью прошептала: – Ты вся горишь.

– Не переживай. – Голос Ведары, хоть и обессиленный, звучал спокойно. – Так даже лучше. Мне надо отлежаться, а Данияр не оставит меня одну. Значит, нам не придётся ехать дальше. Мы свободны. А поправлюсь я быстро, – на её лице скользнула лисья улыбка. – Ну же, пей отвар и ступай к своему княжичу.

Заряна не стала спорить. Она наконец нашла в себе силы встать с жёсткой постели и оглядеться. Убранство этой горницы было совсем простым, невзрачным: деревянные стены, глиняный пол, низкий потолок. Окон не было, тьму разгонял свет лучины. Вдоль стен стояли сундуки и лавки, на одной из которых девица провела ночь, а покрывалом ей служила шкура. Заряна нацепила меховую накидку прямо поверх нательной рубахе – и то, и другое ей выдала Ведара, – и вышла за перегородку. Соседняя горница оказалась просторнее, тоже без окон, но с очагом, дым из которого уходил в небольшой проём под потолком. Это, видно, была трапезная, потому что здесь приятно пахло мясной похлёбкой и хлебом. За небольшим столом сидела хозяйка дома в шерстяной накидке. Она молча кивнула Заряне и протянула ей мясную лепёшку. Горячее угощение обжигало руки и губы, но девица, толком не евшая с предыдущего утра, с жадностью набросилась на угощение, запивая его незнакомым сладковатым напитком.

Ростислав не явился к завтраку, а узнать о нём у доброй хозяйки не вышло: та говорила на том же языке, что и ночные варвары, и они с Заряной не понимали друг друга. Пришлось самой отправляться на поиски княжича. Плотнее завернувшись в меховую накидку, она выглянула на улицу. Ветер поприветствовал её резким порывом, заставив закашляться до боли в рёбрах. По его ледяному велению в воздухе закружились снежинки, застилая взор, но вскоре они улеглись на белоснежный ковёр, сливающийся с таким же бледным небом. Двор был заметён глубоким снегом. Чужие большие сапоги, которые девица нашла подле выхода, сваливались с ног и вязли в сугробах, точно в трясине. Кроме деревянной изгороди, отороченной снежной шапкой, не было видно ни души.

Позвав княжича и получив ответа, Заряна догадалась идти по следам. Она обогнула приземистый, точно нахохлившаяся птица, дом без окон и услышала знакомые голоса. Ростислав и Данияр нашлись на заднем дворе. Они обсуждали пройденный путь и прощались, обмениваясь добрыми напутствиями. Но из-за скрипа снега и раздражённого оханья они прервались и повернулись в ту сторону, откуда к ним плелась Заряна. Холод вгрызался в кожу, снег набивался в сапоги. Она поморщилась: её родная одёжка превратилась в лоскуты и подарок для варваров, потому придётся обзавестись новой.

– А вот и наша беглянка, – улыбнулся княжич. Неизменно сопровождающий его ворон тоже гаркнул в знак приветствия. – Поправилась?

Не успела Заряна ответить, как ворон вспорхнул с плеча княжича и принялся кружить над ней. Она отпрянула, но острые коготки, ощутимые даже сквозь меховую накидку, успели впиться ей в плечо. Ворон уселся на Заряну, заглядывая ей в лицо, будто чего-то от неё ожидал или сам пытался что-то сказать. Однако же она не понимала, чего он хочет, потому настороженно отвечала на его испытующий взгляд. Она боялась дёрнуться или смахнуть его – вдруг клюнет от обиды? Рассмеявшись, княжич поманил птицу. Он огладил ворона, почесал перья, и тот прильнул к его щеке, почти как урчащий кот.

– Всякому существу ласка и забота нужна. Даже если недолюбливаете друг друга, приголубишь как надо – и он тебе добром ответит. Всё-таки он помог тебя спасти.

Княжич вновь провёл пальцами по чёрным перьям, лукаво поглядывая на Заряну, и та покраснела. Она уже позабыла, зачем вышла на улицу и чего хотела от Ростислава. Зато вспомнилось, как этими самыми пальцами он оглаживал её обнажённое тело, тогда, в бане… Вероятно, его тоже одолевали подобные воспоминания, потому как они оба резко замолкли, двор пронзило тишиной.

– Выглядишь лучше, чем вчера, – отметил Данияр, разрывая неловкость момента.

Заряна растерянно кивнула. «Благодаря стараниям твоей жены», – хотела ответить она, но княжич опередил с колкостью:

– Конечно, я же приказал поправляться.

– Я не по твоему указу встала, а ради даров, – вздёрнула подбородок Заряна. – Показывай.

Ростислав махнул рукой, указывая на деревянную постройку поодаль. Оттуда доносилось ржание лошадей, но у самого входа девица приметила вовсе не конские морды. Она не поверила своим глазам, прищурилась, рассматривая двух ч удных созданий.

– Это что же? – с восторгом спросила она, не решаясь, однако, приблизиться к стойлу. – Какие красивые!

– Северные олени, – подтвердил княжич. – Я выменял их на наших лошадей.

– Но зачем?

– Дальше поедем на них. Подойди, не бойся.

Ростислав поманил Заряну. Он смело приблизился к навесу и прикоснулся к светло-серой шкуре оленя. Тот не воспротивился. Всё-таки что птицы, что звери любили княжича! Олень чуть склонил голову с ветвистыми рогами и втянул воздух пушистым, припорошенным снегом носом. Следуя примеру княжича, Заряна осторожно провела ладонью по морде второго оленя, тронула мягкие уши и густую гриву, ниспадающую на шею. Зверь следил за их движениями крупными тёмными глазами. В них читалась настороженность, но не страх, потому он позволял новым людям касаться его.

– И всё-таки – зачем они нам? – шёпотом спросила Заряна, боясь спугнуть оленя. – И как мы на них поедем?

Ростислав начал с ответа на первый вопрос:

– Местные варвары предпочитают лошадей. Разводят, едят, приносят в жертву… Не кривись так, я не шучу, их действительно приносят в жертву местным богам, как тебя пытались намедни. Но лошадям нет хода в стылый лес и студёные земли – они чуют смерть и пугаются. А олени сроднились с холодом и мертвенности северного края, поэтому если и ехать, то только на них. Оленей разводит племя, что обосновалось у кромки стылого леса. Те люди тоже привычны к вечным снегам и не боятся заглянуть в студёные земли. Они знают, как добраться до обители Мораны. Завтра с первым лучом мы отправимся в то племя. Обычно люди из него кочуют вдоль леса, но к исходу зимы оседают в одном месте – до него один-два дня пути, а дальше уж они подскажут дорогу. Поэтому сегодня учимся ездить верхом на оленях, – весело закончил княжич.

Заряне ничего не осталось, как кивнуть со вздохом. Но прежде чем оседлать северных оленей, Ростислав велел ей найти новую одежду. Гостеприимная хозяйка снабдила её тёплыми штанами, грубой рубахой, меховой накидкой и сапогами по размеру. Одёжка была непривычной, не как у жительниц княжества, но, главное, пришлась впору. Нашёлся у северянки и расшитый узорами платок, наверняка отобранный у какой-нибудь девицы, принесённой в жертву местным богам… О том Заряна решила не думать. Ей бы прежде себя спасти, а после о других сожалеть.

Приодевшись, она явилась к княжичу. Тот в сопровождении северянки успел оседлать оленя и медленно, осторожно кружил на нём по заснеженному двору. Он сидел почти на самой холке, сжимая в руке длинную палку. Северянка подвела к Заряне второго оленя. Седло у него было странное, без стремян, а узда – без удил. Помогая себе таким же посохом, как у Ростислава, девица с трудом забралась на спину животного и по привычке ударила его пятками по бокам. Олень послушно пошёл вперёд. Заряна вцепилась в седло и отклонилась назад, с опаской поглядывая на могучие ветвистые рога, раскачивавшиеся так близко от неё. Северянка рассмеялась, глядя на неуклюжую всадницу.

– Кр-р, – присоединился к ней ворон, приземлившийся на забор рядом.

Эта несносная птица вечно брала пример со своего хозяина и насмехалась над Заряной. Но девица не обиделась, просто показала ворону язык и принялась учиться дальше. Кто сказал, что всё должно получаться сразу? У неё весь вечер впереди, чтобы приноровиться.

Лучины медленно сгорали вместе с рано садившимся солнцем, и в конце концов Заряна немного освоила искусство верховой езды на оленях. Нрав у них был дикий, но всё же добрый, к повадкам можно постепенно привыкнуть, главное, что человека они признавали. Видно, прежние хозяева хорошо их обучили. Да и ехать на них не столь далеко, половина пути уже позади.

К тому моменту, как сумерки опустились на северное поселение, Заряна со спутниками уже сидели в трапезной. Хозяйка подала им жаренное на углях мясо. Вгрызаясь в жестковатый кусок, девица поняла, что не может распознать его вкус. А ведь она и утром не признала, из кого приготовлен сытный пирог, просто не обратила внимания. Некстати вспомнились слова княжича о том, что местные предпочитают лошадей… Заряна чуть не подавилась куском мяса. Она улыбнулась хозяйке-северянке, когда та вопросительно посмотрела в её сторону, и порадовалась, что они с Ростиславом уезжают на рассвете. Всё-таки не по нраву ей пришлись эти северные земли.