Глава 20. Родные холод и тьма

YARuGA – Танец теней

Шаг. Ещё шаг. Оленьи копыта продавливали снег, оставляя за собой длинный извилистый след. Всадники неспешно пересекали ледяную пустыню. Чем глубже они продвигались в сердце севера, тем сильнее сосало под ложечкой, а по спине струился холодный пот. Мороз сковывал всё тело, ледяными иглами, точно когтями, проникая под кожу прямо к сердцу. Но останавливаться было нельзя, позади – смерть. Впереди же слабо сиял шанс на жизнь.

Олени уверенно несли всадников по знакомым только им тропкам в сторону стылого леса. На их пути на несколько вёрст окрест не нашлось ни единого селения. То ли олени избегали незнакомого человеческого духа, то ли сами люди сами не желали оседать на бесплодных землях, но местность стала совсем пустынной. Не было видно даже диких животных, только княжеский ворон бесшумно кружился в небе, а в ушах звенела мертвенная тишина. Впрочем, Ростислав и сам не хотел встречаться с чужаками: боялся наткнуться на разбойников.

Когда день сменился вечером, пришлось заночевать прямо в ледяной пустыне. Всадники набрели на перелесок и устроились на широких ветвях, укутавшись в тяжёлые шкуры. Ворон осел на соседнем дереве. Княжич обещал, что до северного племени, которое знает дорогу к Моране, всего день-два пути, но и следующую ночь всадникам пришлось провести среди снегов. Лишь к утру третьего дня они увидели очертания стылого леса.

– Не мерещится ли? – вздохнула порядком утомлённая Заряна.

Каждая клеточка тела ныла от долгой езды, непривычной позы и неудобного сна на ветвях. Она натянула платок так, что он прикрывал почти всё лицо, кроме зелёных глаз, и всё равно было видно, как она хмурится. Даже Ростислав на время оставил шутки да подковырки и в кои то веки был серьёзен.

– Стылый лес, – подтвердил он, всматриваясь в серую даль. – Олени знают, куда везут нас.

Острые верхушки деревьев, чьей кроной были снег, лёд и иней, подпирали облака. Лес плотным забором растянулся вдоль снежной равнины, не было видно ни конца, ни края. Только самые суровые люди осмелились бы обосноваться в его соседстве – таких и искали путники. Племя кочевало вдоль леса, и одним лишь богам было ведомо, где они могли осесть в ту пору. Княжичу не пришлось раздавать указания, олени сами свернули на невидимую тропу, тянущуюся вдоль опушки. Путь продолжился.

На пятый день безжизненный пейзаж изменился. По левую руку всё так же восставал дымчато-сизый лес, от которого веяло чем-то потусторонним; по правую – лежало безжизненное поле, навек занесённое снегом. Зато впереди показались странные постройки, похожие на холмы, из вершин которых тянулся дым. Разглядела Заряна и людей, и оленей. В груди тут же потеплело: вот оно, искомое племя! Ворон сорвался вперёд, чтобы разведать обстановку, а вернувшись, огласил окрестности привычным карканьем – тревоги в его голосе не было.

Путников приметили быстро. Им навстречу выслали двоих коренастых мужчин, видно, местных воинов. Когда те приблизились, Ростислав спешился и в знак добрых намерений протянул дары: несколько мелких драгоценных камней. Воины окинули взглядом его и Заряну. Путников было всего двое, оружия при них не имелось, если не считать припрятанные за поясом ножи и меч, который княжич сразу воткнул в снег, показывая, что не будет им пользоваться. Они выглядели измотанными и безобидными. Воины коротко переговорили друг с другом, приняли дары и, кивнув, жестом пригласили чужаков следовать в поселение.

Хоть усталость брала своё и душа жаждала просто добраться до огня, погреться да поспать, Заряна во все глаза рассматривала деревню. Всё здесь казалось чудн ым. Вместо привычных деревянных срубов или каменных домов жители племени ютились в чумах – конусообразных постройках, плотно укрытых шкурами. Вместо лошадей они разводили оленей, а вместо шубеек и расписных платков носили шкуры и меховые шапки, некоторые даже с рогами! Даже лица у них были необычными: приплюснутыми и широконосыми, Заряна прежде таких не видывала. Она вертела головой и замечала, что не только она, но и местные с любопытством разглядывают её и княжича. Они были в диковинку друг для друга.

Наконец воины остановились перед самым крупным чумом. Один из северян остался сторожить путников, второй откинул тяжёлый полог и зашёл внутрь. Через некоторое время он выглянул и знаком позвал гостей за собой. Заряна с любопытством нырнула под низко привязанную шкуру, служащую дверью. Холодный зимний свет померк, сменившись тёплым, дрожащим сиянием костра, устроенного в самом сердце жилища и обложенного по кругу камнями. Дым от него тянулся вверх, в узкий проём ровно посередине крыши, где сходились жерди. Тепло манило, и Заряна невольно шагнула вперёд. Ноги ступали по чему-то мягкому, и, прищурившись, она разглядела веточки хвои, устлавшие пол. Но не один лишь хвойный дух наполнял пространство: его сплетали ароматы варёного мяса, горьковатого дыма, смолы и шкур. Девица вдохнула их, прикрыв глаза, а в мыслях тут же представился родной дом.

Женский голос вывел её из благодатного оцепенения. Заряна открыла глаза и встретила взгляд хозяйки чума – невысокой, как и все жители племени, но в то же время величественной женщины. Под распахнутой шкурой виднелся наряд с вышитым орнаментом, узором из полосок меха и бахромы. Повязка на её голове была сплетена с тем же узором, от неё на виски и уши спускались тесёмки с украшениями. Пока Заряна до неприличия увлечённо разглядывала хозяйку чума, княжич поклонился той и дёрнул спутницу, призывая к должному уважению.

– Аина, вождь, – женщина приложила руку к груди, представляясь. После указала на путников: – Гости.

Хоть её говор был непривычен, похоже, она знала язык княжества – или отдельные его слова. В любом случае знакомая речь внушала некое спокойствие, ощущение доброжелательности и… дома.

– Ростислав, – тут же назвался княжич.

– Заряна, – добавила после него девица.

– Гости, – повторила северянка. – Еда. Сон.

Каждое слово Аина сопровождала выразительным движением: то подносила ладонь ко рту, будто орудуя ложкой, то складывала ладони и опускала на них голову, прикрывая глаза. Изъяснялась она с трудом, но и этого было достаточно, чтобы понять друг друга: она предлагала путникам кров. Княжич тут же принялся благодарить Аину. Та в ответ кивнула и махнула рукой в сторону шкур, разостланных прямо на полу, да низкого деревянного столика. Гости уселись без лишних слов. После долгой холодной дороги одно удовольствие было передохнуть в тепле и сытости. Северянка выставила перед гостями вяленую рыбу, ягодный морс, от которого поднимался пар, и незнакомое угощение из замороженных ягод и молока. Сама Аина устроилась напротив. Видно было, что ей любопытно, как чужеземцев занесло в столь далёкий снежный край, но спросить она не умела.

– Дорога, далеко, – наконец произнесла она.

– Далеко, – согласилась Заряна. Она переглянулась с княжичем и, увидев одобрение в его взоре, решилась спросить самое важное: – Мы просим вас указать путь до Мораны. Дорога к богине зимы, – повторила она медленно и разборчиво.

Аина нахмурилась:

– Холодно. Опасно. Смерть.

– Дорога к богине зимы, – настояла Заряна. И добавила жалобно: – Пожалуйста.

Северянка лишь плотнее сжала тонкие губы.

***

Сумрак быстро расползся по белоснежной равнине, проглотив и поселение, и стылый лес. Ветер взвывал диким многоголосьем, будто не буря свирепствовала вокруг, а восстали из мёрзлой земли мертвецы, исторгая голодные стоны. Но ни тьма, ни пугающие звуки, ни холод не могли погасить бурление жизни в поселении. В его центре зажгли высокий костёр. Вокруг юрт с хохотом носилась ребятня, а взрослые устроились вокруг огня на общий ужин. Кто-то заводил мощную, зычную песню, кто-то притоптывал в такт – таков был вечер северян.

Заряна с Ростиславом пристроились неподалёку от костра. Девица держалась в отдалении от местных, но всё же украдкой с интересом наблюдала за ними. Порой и самой хотелось пуститься в пляс или подхватить песню, да не умела она так, как северяне. В такие моменты её сильнее всего снедала тоска по дому. Она съёжилась на снегу, уставившись на рыжие завитки костра. Мимо с хохотом пробежал мальчишка, на ходу сгребая снег и лепя снежки. Заряна проследила за ним и наткнулась взглядом на неподвижную фигуру Ростислава. Княжич сидел чуть в отдалении, тихий и погружённый в себя, вертя в пальцах сушёную рыбу.

Аина всё же согласилась рассказать, как добраться до Мораны. А поскольку они с трудом понимали друг друга, она додумалась начертить дорогу прямо на рыбине. Карта вышла не шибко подробной, но на лучшее рассчитывать не приходилось.

Перво-наперво Аина провела длинную черту, которая упиралась в деревья: путники должны были следовать вдоль замерзшей реки по стылому лесу. Где-то в его недрах располагалась деревня. Северянка нарисовала нечто, напоминающее дом, затем резко зачеркнула и строгим голосом предупредила:

– Плохо!

Видно, деревню стоило обходить стороной. Странно, что кто-то вообще поселился посреди безжизненного леса, и к таким людям действительно не хотелось забредать в гости. Путникам предстояло сделать крюк, обогнуть недоброе место и вернуться к реке, которая рано или поздно вывела бы их из стылого леса. За ним лежала ледяная пустошь, где ориентирами служили горы и расщелины. Аина коряво изобразила, как их обойти, чтобы добраться до обители Мораны.

У путников оставалась одна ночь на отдых в тепле и уюте, а дальше – снова в путь. С каждым шагом дорога становилась тяжелее, снега всё выше покрывали землю, а дыхание зимы ожесточалось.

Ростислав спрятал «карту» за пазуху и поймал взгляд Заряны. Она тут же отвела взор, делая вид, что лишь наблюдает за резвящейся близ чумов ребятнёй. Снова её взгляд привлёк костёр. Остриё пламени взмывало в небо, разрезая его надвое, точно упирающийся в плоть клинок. Девица чуяла, что долго ещё не увидит столь мощного живительного огня, потому ловила каждый выдох его тепла. Она сняла рукавицы, положила их рядом и протянула руки к костру. Не успели ладони поймать рыжий отблеск и согреться, как об кожу разбился комок снега. Заряна оглянулась. Озорная ребятня, перекидывающаяся снежками, унеслась за дальний чум. Здесь что девочки, что мальчишки были одеты в толстые подпоясанные шкуры и высокие сапоги, отчего казались эдакими меховыми комочками. Улыбка тронула уставшее лицо Заряны: и как только докинули до неё снежок? Будто нарочно целились. Не успела она отряхнуть с рук снег, как новый удар пришёлся по шубе. Следующий угодил в платок и разлетелся на белые хлопья. Девица хотела уже окликнуть шалунов, да вдруг поняла, что хулиганят вовсе не северные дети: обернувшись, она застала Ростислава за лепкой снежка. Он подмигнул Заряне и тут же метнул в неё комок. Она с удивлением поглядела на белёсый след на шубе и чудом увернулась от следующего выстрела. Не ожидала, что княжич начнёт дурачиться.

– Ах ты! – вскрикнула она, накидывая рукавицы и готовясь защищаться.

Заряна зачерпнула снег. Он был рассыпчатым и плохо лепился, однако она быстро соорудила комок и кинула в княжича. Проигрывать не хотелось. Только не ему. Ростислав был ловок и быстр, сражаться с ним оказалось тяжело. Девица только и успевала, что уклоняться от его снарядов да лепить свои. Времени прицелиться не оставалось, потому её снежки летели куда попало, почти не задевая княжича. Хорошо хоть в северян не угодили!

Очередной снежок рассыпался о платок Заряны. Она встряхнула головой, смахивая снежную крошку, и огляделась в поисках Ростислава. Рукавицы намокли, ладони холодил подготовленный ком. За спиной послышался смех, княжич юркнул за чум, девица – следом. Она тяжело дышала, тёплые одёжки тяготили плечи, нижняя рубаха прилипла к телу. Впервые за последнее время, если не считать лихорадки, по телу разливалось тепло. Едва Заряна обогнула чум, Ростислав, поджидавший в засаде, метнул снежок и побежал дальше. Хуже шкодливого мальчишки! Она бросилась за ним, выбегая на поляну, где трещал костёр, но княжича след простыл. Девица прищурилась, высматривая его среди северян.

– Попалась!

Заряна чуть не вскрикнула, когда сильные руки обхватили её сзади за талию. Она бы дёрнулась, но княжич – смешно сказать – угрожал ей снежком. Да и бежать уже не было сил: всё сопротивление выдохлось во время игры и погони по сугробам. А теперь он сам поймал её.

– Сдаёшься? – самодовольно спросил он.

«Как бы не так!» – хотелось огрызнуться Заряне, но она смогла выжать из себя лишь хриплое:

– Да.

– Не расслышал, – продолжил глумиться Ростислав.

Он крепче прижал к себе девицу. Стало жарче прежнего, а в груди поднялось волнение, но вовсе не от признания собственного поражения. Сердце затрепетало, когда тёплое дыхание княжича приблизилось к её скуле. Даже ледяное сердце может расплавиться, если уметь его приласкать.

– Ладно-ладно, сдаюсь.

– То-то же.

Ростислав ослабил хватку и опустил руку со снежком. Заряна была свободна. На всякий случай она пнула княжича по ноге, а после, выпутавшись из объятий, не сдержалась и кинула в него последний снежок – хоть какое-то удовлетворение от проигрыша. Он усмехнулся, однако мстить не стал. Достаточно было и победы в снежной игре. Заряна опасливо отступила от него на несколько шагов, но успокоилась, увидев, что он больше не лепит снаряды. Ей смертельно хотелось отдохнуть, а ни скамеек, ни пеньков рядом не нашлось, потому она упала прямо на землю. Ростислав лёг рядом. Дыхание было громким и рваным, игра утомила обоих, но сил для смеха ещё осталось. Напряжение таяло, уступая место безмятежной усталости. Что, если это была последняя забава в их жизни?