5

– Дело было в 1791 году. Жил такой актер – Сила Николаевич Сандунов, играл он на императорских сценах и влюбился в красавицу-певицу Елизавету Уранову. Чувство оказалось взаимным. Но у красавицы поклонников было немало, в том числе и один важный придворный, действительный статский советник Александр Андреевич Безбородко. Безбородко пытался соблазнить Уранову, но та не поддалась на его ухаживания. Тогда вельможа подговорил директоров придворных театров уволить Силу Сандунова. Что же сделала Уранова? Во время своего выступления в Эрмитажном театре, а в тот день на спектакле присутствовала Екатерина II, она пропела песню, как говорят, глядя прямо на императрицу.

После этого певица упала перед императрицей на колени и попросила у нее защиты от назойливого кавалера. В результате Безбородко был посрамлен, Сандунова оставили при императорской сцене, а уже немолодая и ставшая сентиментальной царица лично устроила свадьбу двух влюбленных…

Лекция, посвященная придворным праздникам и забавам при дворе Екатерины II, подходила к концу. Студенты слушали внимательно, многое конспектировали, а вот такие забавные и интересные факты делали рассказ профессора живым и увлекательным. Эпоха великой правительницы оживала в воображении будущих историков. Шевцов умел владеть аудиторией. Век Екатерины предстал в серии его лекций многогранно: пышный, жестокий, просвещенный, время расцвета литературы и живописи, время русско-турецкой войны, восстания Пугачева, самозванки княжны Таракановой и усиления крепостничества.

Крепостному строю Шевцов уделил особое внимание, потому что именно при Екатерине он стал более жестоким. Просвещенная императрица разрешила ссылать крепостных на каторжные работы, а позже появился указ, который запрещал крестьянам жаловаться на своих помещиков. Продолжавших жаловаться наказывали физически или отправляли на каторгу. Вот такой она была – царица, имевшая переписку с известными французскими философами и рассуждавшая о законах и справедливости.

Во время лекций аудитория всегда была полной. Шевцова это радовало. Не из-за честолюбия, нет. Радостно было видеть любопытную и внимающую молодежь.

Командировка складывалась удачно. Дни проходили насыщенно, вечера были заняты старым другом. Виктор обещал поездку в Царское Село. Шевцов Царское Село любил, ну а то, что сейчас не совсем располагающая к прогулкам погода, его не пугало. Главное – соприкоснуться с историей. И, может, что-то подсмотреть для Отрадного.

Телефон зазвонил, когда Шевцов, попрощавшись со студентами, вышел из аудитории. Он думал – это Прокофьев с новым планом на вечер, но оказалось – Полина. Даже глазам своим не поверил. Однако на дисплее высвечивалось ее имя.

– Здравствуй, – сказал он в трубку.

– Здравствуй, – ответила она.

– Ты все-таки позвонила.

– Я же обещала.

Шевцов подошел к окну, подальше от потока быстро передвигающихся шумных студентов.

– Я рад.

– Нам нужно поговорить.

– Да, нужно, – согласился он.

– Когда? Где? И лучше… лучше не на ходу.

– Где скажешь, но не раньше чем через три дня. Я в командировке в Питере, читаю лекции студентам.

– О-о-о… И как там погода?

– Не очень, если честно. Все время ветер. В мае здесь гораздо лучше.

– Да, в мае лучше, – как эхо, повторила Полина.

Шевцов никак не мог понять ее настроения. Голос такой… ничего не выражающий, осторожный. Словно Полина держит дистанцию. И все же она позвонила, и это вселяло надежду. Они не должны расстаться. Не так глупо. Для расставания нужен повод гораздо серьезнее. И этого повода нет.

– Давай вот как поступим. Я вернусь и сразу тебе позвоню, договорились?

– Договорились.

– Как твои дела?

– Как обычно. Работа.

– Я вернусь, и мы это исправим, – пообещал Шевцов.