1

Новый год Полина встретила дома в компании сына. Она была почти уверена, что в полночь Даня будет с Женей, но вместо этого он накануне сказал по телефону, что приедет к ней. Таким образом, вопрос, с кем встречать праздник, решился сам собой.

Сын приехал груженный пакетами с продуктами и объявил, что праздничный стол берет на себя. Обойдя квартиру, возмутился, что елка до сих пор не наряжена. Поцеловал Полину в щеку и отправился на кухню. Она последовала за сыном. Выглядел Даня вполне довольным жизнью, из чего Полина сделала вывод, что у него все хорошо, но не удержалась от вопроса:

– Как Женя?

– Думаю, очень занята, к ней вчера прилетели родители и сестра.

– Откуда прилетели? – Полина стояла посреди кухни и наблюдала, как Даня инспектирует холодильник.

– Из Челябинска.

– Женя из Челябинска? – очень интересно.

– Да, – последовал краткий ответ сына. – Слушай, у тебя даже мандаринов нет! Как ты живешь?

– Плохо, никто за мной не приглядывает.

Смена темы разговора означала, что лимит вопросов исчерпан. Зато теперь Полина знала: Женя не москвичка. Конечно, ей хотелось узнать, где эта девушка живет, чем занимается. С рекламой все понятно, но реклама в прошлом, а жить на что-то надо. Поэтому Полина все же решилась задать еще один вопрос:

– Кем она работает?

– Детским тренером по фигурному катанию.

О-о-о… Такого поворота Полина не ожидала. Детский тренер. Вот эта вот девушка? Однако.

– Мам…

– Да?

– Я спрашиваю, ты елку наряжать собираешься или мы будем встречать Новый год без елки?

Вот так они поделили обязанности. Полина занималась интерьером, Даня – меню, телевизор – фоном – развлечением.

Полина была очень рада приезду сына. Она соскучилась по Дане, соскучилась по общению с ним, и вечер прошел замечательно. Вспоминали бал в Отрадном, Даня рассказывал университетские новости, Полина делилась планами поехать в гости к Нонне.

А потом было обращение президента, бой курантов, шампанское и телефонные звонки. Сын набрал Женю и удалился в другую комнату. Все правильно – есть вещи не для чужих ушей. Полина вернулась было мыслями к необычной профессии девушки, но позвонил Олег. И они поздравили друг друга с наступившим Новым годом. Уже много лет ее в новогоднюю ночь не поздравлял мужчина. И вот теперь…

Неужели действительно в жизни начинается новая глава? И все страхи абсолютно беспочвенны? Почему она все время ждет подвоха? Почему? Разве не бывает так: встретились двое и все у них получилось. Бывает. И у Полины будет. Наверное.

В гостиную вернулся сын, сказал, что Женя передала привет и что он с друзьями договорился встретиться в центре через полтора часа.

– У нас еще есть время на чай, – заметила Полина.

– И даже на концерт по заявкам, – улыбнулся Даня.

Они пили чай с эклерами, потом сын играл для Полины на пианино. Таривердиева. Самую зимнюю и новогоднюю мелодию. Нарядная елка горела разноцветными фонариками, подарки были вручены и рассмотрены. Даня подарил подставку под ноутбук, больше похожую на столик для завтраков в кровати.

– Чтобы можно было смотреть кино в ленивые выходные, – прокомментировал он.

Так что Новый год удался.

Закрыв за сыном дверь, Полина немного посмотрела телевизор, съела несколько купленных Даней мандаринов и отправилась спать.

На следующий день она поехала к Олегу и осталась у него на ночь. Почему-то в своем воображении Полина думала, что они проведут весь день в квартире. Но нет, после любви, чаепития с конфетами и обмена подарками (он подарил ей тонкий бежевый плед из каких-то шерстяных и шелковых нитей, похожий на паутинку, очень красивый, уютный и теплый, такой – что сразу понятно: это не дежурный подарок, а выбранный специально для нее), вот после всего этого Полина обнаружила себя гуляющей по Тверской. Новогодней, нарядной, сверкающей разноцветными огоньками Тверской, где был устроен рождественский базар. Полина в последний раз возила на такой сына, и это было… больше десяти лет назад. Новогодние игрушки, забавные вязаные варежки и носки, баночки с разным вареньем, горячий сбитень в бумажных стаканчиках, большие шишки с кедровыми орешками, кукольное представление у Камергерского. А народ идет дальше – к Красной площади. Они с Олегом к Красной площади не пошли. Полине было достаточно впечатлений. Она купила шишки, как воспоминания из детства, и большие стеклянные шары с серебристыми узорами, и баночку варенья из инжира. Почему Полина не ездила сюда раньше? Вот глупость-то.

– Только не говори, что ездишь сюда каждый год, – сказала она, – а то я почувствую себя проспавшей все на свете.

– Не скажу, – улыбнулся Олег.

– Но был?

– Года три назад.

«С другой женщиной», – подумала Полина, и эта мысль ей не понравилась. Настолько, что она тут же отогнала ее прочь. Нечего думать первого января о других женщинах Олега. У нее тоже были другие мужчины, и что из этого? Посмотрев немного кукольное представление, они пошли по Камергерскому, заглядывая в светящиеся окна многочисленных кафе и пиццерий. Все столики были заняты. Влюбленные парочки, родители с детьми, компании друзей – люди в городе радовались наступившему Новому году. Полине хотелось присоединиться к этим людям, сесть рядом, заказать что-нибудь горячее и вкусное, потому что зимняя прогулка уже давала о себе знать, но… все столики были заняты.

Дойдя до конца переулка, Олег свернул направо, к Большому.

– Кто-то сейчас идет на спектакль, – сказала Полина.

– Ты хочешь в театр?

– Я хочу мяса, – призналась она.

– Отлично.

– Почему?

– Потому что билеты я сейчас не найду, а мясо очень может быть.

Снежная новогодняя Москва светилась и переливалась. Народ у Большого фотографировался в украшенных иллюминацией арках и каретах. А Полина снова задалась вопросом, почему так долго она не приезжала сюда в праздники? Считала прогулку по центру уделом молодежи и родителей маленьких детей? А может, просто боялась еще острее ощутить собственное одиночество среди всех этих счастливых лиц? Сегодня вот не боится, потому что идет рядом с Олегом, несет в одной руке бумажную сумку с кедровыми шишками и вареньем, пока другая ее рука сжимает пальцы Олега. И это так замечательно – идти по улице, держась за руку близкого человека. А он стал ей близким.

Они остановились около «Метрополя».

– Прошу.

Сначала Полина непонимающе посмотрела на Олега, но он лишь привычно поправил на переносице очки и сделал приглашающий жест рукой. Полина вошла.

Оказалось, Олег решил, что они вполне могут поужинать в лобби-баре, где имелось полноценное меню, стояла нарядная елка и слышалась тихая музыка. А еще оказалось, что они успели вовремя, потому что через полчаса сюда начали заглядывать такие же сообразительные, не нашедшие свободные места в кафе и ресторанах поблизости. Столиков же в лобби-баре было немного.

Вечер прошел легко. Они никуда не торопились, не пытались произвести друг на друга впечатление, они уже достаточно друг друга знали. К утке по-пекински подали белое вино, к большому чайнику черного чая – лимон, а Полине еще и десерт. Было тепло, хорошо и уютно, и как-то само собой разумелось, что до завтрашнего утра они не расстанутся.

Полина вспомнила, что в полночь под бой курантов загадала себе Олега. Если не до конца жизни, – на такое надеяться глупо, – то просто надолго. Она загадала встретить следующий Новый год с ним. Пока же у них были два дня вдвоем, а на третий она уехала к Нонне.

Подруга встретила Полину шумно, жаловалась на праздничное переедание, слишком самостоятельных детей, на все соглашающегося мужа (ему все равно, что ли?) и на то, что лучший ученик их музыкальной школы заболел за день до отчетного концерта, и без него концерт был «не тот». Полина вновь окунулась в знакомый и любимый мир, по которому всегда скучала, если долго не приезжала.

Душевный разговор, как водится, завелся ближе к полуночи, когда появилась возможность уединиться за много повидавшим на своем веку круглым столом.

Полина весь вечер рассматривала веки своей крестницы – оранжево-зеленые, яркие, переливающиеся – и подумала, что Женя более сдержанна в макияже. Она сама по себе очень… яркая девочка. Вслух же сказала:

– Похоже, сейчас в моде совершенно космический макияж, юность экспериментирует, зрелость на такое уже не способна.

– Заметила, да? – оживилась Нонна. – Цвет называется «Драконова отрада», мне заказали, показали сайт, и я там зависла… Господи, я совсем отстала от жизни, рассматривала тени, боялась промахнуться. Весь последний год кажусь себе классической мамочкой из фильма или книжки, которая покупает странные вещи в цветочек не того фасона. Но с тенями, кажется, угадала.

Подруга вздохнула. Полина начала чистить мандарин. Как хорошо, что у нее сын. Она бы с тенями точно промахнулась, потому что «Драконову отраду» отмела бы сразу. Как такое вообще можно на глаза наносить? Но крестнице… шло. Выходит, не такая уж Полина прогрессивная мать, каковой всегда себя втайне считала. Выходит, прогрессивная мать – это Нонна.

– Как ваша великая любовь? – спросила Полина, разламывая мандарин и отдавая половину подруге.

– Продолжается, – мрачно ответила Нонна. – Еле полугодовую контрольную по математике написал, а собрался в строительный. Как его возьмут с такой математикой? И, главное, нет чтобы влюбиться чуть позже…

– Позже – это когда? Под самые ЕГЭ? – уточнила Полина. – Или во время поступления? А, может, на первом курсе, когда идет адаптация к вузу? Или прямо к сессии?

Мандарин оказался сладкий, но с косточками, поэтому на салфетке скоро образовалась горка из косточек.

– Ты чего такая язвительная?

– Прости. Просто я думаю, что для любви не бывает подходящих и неподходящих моментов. Она приходит и все. И чаще всего – совершенно не вовремя. Моему вон диссертацию защищать, а он, как мне кажется, голову потерял.

– Безответно влюбился?

– Да вроде ответно.

– Тогда что тебе не нравится? Девочка не та?

Полина съела свою половину мандарина и теперь принялась разрывать ярко-оранжевую кожуру на мелкие части.

– Не знаю, – ответила тихо. – Я не в восторге. Нет, это не ревность матери, и девочка… девочка умненькая, с характером, красавица. Да и Данька ей нравится, я же вижу…

– Тогда что? Что тебя пугает?

– Меня пугает… – Полина методично складывала кусочки кожуры один на другой, строила башню. – Меня пугает, что, если… или когда она его бросит… Данька не переживет. Она поломает ему жизнь.

– Но почему она должна его бросить? Что, если наоборот – это он ее бросит? Данька у тебя еще тот любитель девчонок, опыт расставаний у него побольше, чем у нас с тобой. И вообще, ты не думала о том, что, может, они не расстанутся? Может, они тебе еще внуков в подарок принесут?

– Про внуков я как-то не думала, – согласилась Полина. – Ладно, это просто материнские страхи. Как у тебя, только у тебя про ЕГЭ, а у меня про диссертацию.

– Защитит он свою диссертацию, вот увидишь, – произнесла Нонна таком уверенным тоном, что ей сразу же захотелось поверить. – Чайник поставить?

– Поставь.

Часы как раз показывали первый час ночи. Самое время для чаепития.

Полина поднялась из-за стола и, пока Нонна доставала кружки, выбросила мандариновую шкурку и косточки. Ей хотелось рассказать про Олега, про то, что в ее жизни появился мужчина, с которым хорошо. Впервые хорошо с тех пор, как Полина рассталась с Андреем. Но она не знала, как начать этот разговор, решила, что начнет за чаепитием, однако, когда на столе появился стеклянный чайник, лимон на блюдце и шоколадные конфеты, разговор снова вернулся к Дане.

– А она кто? – спросила Нонна, разворачивая конфетную обертку. На обертке были изображены всем знакомые медведи. – Чем занимается? Студентка?

– Нет, она тренер по фигурному катанию.

– О-о-о… – подруга явно была впечатлена.

– Детский, – добавила Полина.

И Нонна забыла про конфету.

– Как ее зовут? Слушай, если она тренер, значит, когда-то каталась сама.

– Да? – вопрос прозвучал тихо и даже беспомощно.

А ведь и правда. Не зря лицо Жени все время казалось знакомым, да и в рекламе она снималась. В рекламу же не приглашают неизвестных спортсменов. Значит, Женя известная? И как Полина сама не додумалась? Ведь это же так просто и так логично.

– Ее зовут Женя. Фамилии я не знаю, но знаю, что когда-то она снималась в рекламе воды.

Следующие полчаса подруги, забыв про чай, измучили поисковую систему запросами. «Евгения фигуристка», «Женя фигуристка брюнетка», «Фигуристка реклама воды» и так далее. Упражнялись до тех пор, пока не выпал нужный ролик.

– Это она! – Полина расширенными глазами смотрела на темноволосую девушку, выписывавшую пируэты на льду и рассказывавшую о том, какую воду предпочитает пить в перерыве между тренировками.

Внизу экрана было написано: «Евгения Суббота, чемпионка России, серебряный призер чемпионата Европы по фигурному катанию».

– Это она, – повторила Полина шепотом.

– Обалдеть! – Нонна наконец вспомнила про остывший чай, взяла кружку и выпила его залпом. – А Даня знает?

– Конечно, они же вместе. Просто он мне… не сказал.

– Может, чего покрепче? Коньячку? – участливо поинтересовалась Нонна. – Все-таки не каждый раз Даня охмуряет… чемпионок.

– Давай.

Они открыли коньяк, который Полина несколько часов назад презентовала мужу Нонны на Новый год, и совесть не мучила. У них была весомая причина! Под коньяк уже изучалась Википедия, и только ближе к трем ночи подруги решили, что все же пора идти спать.

– Я так и знала, – причитала Полина, запивая коньяк чаем, – я знала, что она непростая. У чемпионок знаешь какой характер? Ужас! Чемпионами не становятся послушные и добрые. Она его погубит.

– Даня сам кого хочешь погубит, – успокаивала ее Нонна.

– Да?

– Точно тебе говорю, – Нонна уверенно закивала головой. – Так что пусть эта Суббота побережется. У нас мальчик не промах.

Проснулись подруги ближе к полудню, когда все остальные обитатели дома уже позавтракали и разошлись по своим делам. Кто к планшету, кто к телефону, а кто снег чистить.

Полина долго лежала с закрытыми глазами, предаваясь сладкой полудреме и не желая вставать. Ведь выходные – можно себя побаловать. А потом вдруг вспомнила вчерашнее чаепитие с коньяком, и глаза резко открылись сами. Евгения Суббота, чемпионка по фигурному катанию. Сон как рукой сняло. Полина протянула руку, нащупала на столике рядом с диваном, на котором всегда ночевала, телефон и скинула ссылку на статью в Википедии сыну.

Дан: Привет. И?

Полина: Ты знал?

Дан: Да.

Полина: Почему мне не сказал?

Дан: Это что-то меняет?

Полина: Меняет в чем?

Дан: В твоем отношении к Жене.

Полина: Нет.

Дан: Вот видишь. Она давно закончила. Это прошлое. Но она большая молодец.

Следом сын прислал ей ролик. Полина включила и сразу узнала музыку. «Верано портено». До того момента Полина считала, что это исключительно ее музыка, но оказалось, что еще и Женина. Она ей очень подходит. И совершенно по-другому, не как Полине. В танце Жени не было ни осени, ни Москвы. Там была страсть.