2

Дан отправил маме ролик с танго и вернулся к диссертации. Работы предстояло много. Перед Новым годом они долго сидели с профессором Назаровым, разбирали черновик диссертации, профессор вносил правки и объяснял свои оставленные на полях заметки. Назар был въедливым и педантичным, а почерк имел похлеще врачебного. Хорошо, что Дан все разбираемые пункты записывал в блокнот, иначе не разобрался бы. Он обещал профессору внести правки за новогодние праздники и к началу студенческих экзаменов сдать исправленную работу. В принципе, Дан вполне мог бы обойтись и без приема экзамена, но Назар считал, что экзаменовать студентов они будут вдвоем, на правах лектора и ведущего семинаров. Профессор не оставлял надежду сделать из Дана преподавателя.

– Вот увидишь, – говорил он, – ты еще сюда вернешься и прочитаешь собственный курс лекций.

К экзаменам тоже надо подготовиться – хотя бы прочитать список вопросов, что-то восстановить в памяти. В общем, Дану было чем заняться в эти дни, пока Эжени проводила время с семьей. Они исправно переписывались, пару раз созвонились, поздравили друг друга с Новым годом, но этого было мало. Дан отчаянно скучал и радовался тому, что профессор просто завалил его работой. Работа – лучшее лекарство от тоски. Это всем известно.

В новогоднюю ночь Дан отлично погулял с Серегой и компанией, потом выспался и второго числа поехал к отцу – поздравить его и сводных младших сестер. Он поиграл с девочками, с удовольствием пообщался с отцом, поулыбался его новой жене, отведал собственноручно приготовленный ею десерт, а потом, вернувшись домой, полностью отдался диссертации.

Дан как раз разбирал малопонятные иероглифы Назара, сверяясь со своими записями в блокноте, когда мама спросила про Эжени. Кажется, она обиделась, что Дан ничего не рассказал про прошлое Жени. Конечно, в этом не было никакого секрета, просто… Просто он не хотел, чтобы мама видела в ней известную спортсменку. Он хотел, чтобы она видела девушку и чтобы эта девушка нравилась ей так же, как и Дану. Он бы сказал, обязательно, но позже.

«Красиво», – написала мама, посмотрев выступление.

Дан отправил ей не ту запись, где было падение, а другую – с чемпионата России. И там Женя была великолепна. Там она завоевала золотую медаль.

Дан: Ты у тети Нонны?

Полина: Да.

Дан: Передавай ей привет.

Полина: Обязательно. У тебя все хорошо?

Дан: Все хорошо, сижу с диссертацией.

И он сидел с ней до самого вечера, сделав перерыв на легкий ужин. Эжени молчала весь день. Это было непривычно. Может, повела своих в какой-нибудь красивый ресторан? Она говорила о том, что хочет показать родным все – новогодний город, красивые кафе, обязательно новогоднее представление и завести их в какой-нибудь торговый центр, чтобы купить много разных подарков. Дан сказал, что потребует подробного фотоотчета, и Женя исправно отправляла ему фотографии из кинотеатра, кафе, просто уличные селфи, но сегодня почему-то молчала. Дан посмотрел на часы. Уже одиннадцать вечера, поздно. Не заметил, как пробежало время. Позвонить? Или лучше написать?

Он взял телефон, однако не успел включить его, как раздался звонок домофона.

Это была Эжени.

Через минуту она влетела в его квартиру. Холодная, с красными щеками, блестящими темными глазами, в своей вязаной снегурочкиной шапке и в голубом пуховике.

– Ну, и где моя метла?

– Привет, ведьмочка.