Глава 27

Сегодня мы с Мари отправились завтракать в студенческую столовую. Едва вышли за порог, обнаружили парящую в ожидании нас записку. «Чётки уже на его столе. Хорошего дня», — написал Карсиан.

Как же хорошо, что ночью я не стала стесняться и, наплевав на все приличия, явилась к нему в апартаменты, чтобы рассказать о видении. А там слово за слово, и я рассказала и о вопросах, которые задам Майклу. Мы их еще немного отточили и решили, что хорошо бы подкинуть чётки на стол, чтобы, когда мой муж начнет нервничать из-за неудобных намеков, его руки сами к ним потянулись. В том случае, если этот Майкл тоже из будущего, конечно.

От того, что у нас пока все так гладко шло, настроение было приподнятым, как в канун праздника. Однако когда мы в столовой подошли к столику, где уже сидели мои подруги, улыбка с моего лица сползла.

Если Даяна, Сибилла и Летиция живо обсуждали, что будут спрашивать у Майкла на лекции, то Ирма вяло ковыряла ложкой кашу и выглядела потерянной. У меня сердце облилось кровью — совсем я от лучшей подруги отдалилась, и она осталась один на один со своей «бедой». Конечно же, потеря сумки для меня теперешней казалась только благом, но ведь Ирма мой путь не прошла и она до сих пор все та же восторженная девчонка, лишившаяся вожделенной вещицы. Да и не только её. Она лишилась меня. В те времена мы с ней были неразлучны и полностью разделяли взгляды на всё. Теперь же я всецело переключилась на облако и клуб ненавистников техномагов.

Чувство вины и жалость к девятнадцатилетней глупышке заставили меня сначала подойти к ней, обнять, чмокнуть в щеку и только потом сесть за стол.

— Всем привет, — махнула я рукой и посмотрела на немного ошарашенную моим порывом Ирму. — Ты как? Что сказали следователи?

— Что нет никаких следов и что, скорее всего, сумка самоуничтожилась, — опустив глаза, пробурчала подруга. — Но я уже даже не из-за ее потери злюсь. Я не понимаю, зачем Херман так со мной поступил? Посмеяться хотел, подарив лишь иллюзию?

— Ой, да забудь ты уже об этом, — посоветовала Даяна. — Зачем тебе нужен такой парень, как этот твой Херман? Технари — слабосилки, они плохие кандидаты в мужья, а папа мне сказал, что скоро эти сумки будут на каждом углу продаваться. Мы ведь начнем со Стейтоном активно торговать.

— Даже интересно, что мы им продавать будем, — подхватила тему Сиби.

И это был очень важный вопрос, потому что технарям ни от кого ничего не нужно. Кроме магии. В этом и кроется корень наших бед. Никто бы не согласился отдавать свою магию паучихе добровольно, именно поэтому нет у Стейтона друзей — только кормовая база.

— Может, сельскохозяйственную продукцию или удобрения? — предположила Даяна.

— Ты видела, какие у них машины на полях? Наверняка этого добра у них и без нас хватает, — хмыкнула Лети.

— Да какая разница?! — воскликнула Ирма, раздражаясь из-за того, что девочки опять слишком быстро переключились с ее душевных страданий на вообще не интересные темы.

Я протянула руку и подбадривающе погладила подругу по плечу.

— Но Сиби права, Ир. Может, тебе к нашим парням приглядеться? — сказала я примирительно.

Однако это возымело противоположный результат.

— Интересно, к кому? Самого видного ты уже к рукам прибрала, — выпалила Ирма с ехидством.

— Есть же еще Тристан, — подсказала Летиция.

Я покосилась на Мари — моё облако в это время хмуро жевала сладкую булку с такой яростью, будто ела жесткий сухарь.

— Герцог Вольный? — возмущенно выплюнула Ирма. — Это чтобы его всю жизнь по чужим кроватям искать?

— Тише ты, за столом ребенок, — одёрнула Ирму Даяна, показав глазами на Мари. — Только откуда ты знаешь, что твой технарь не такой, как наш герцог?

— А если хочешь верного и преданного мужа, то приглядись к Леону, — подсказала Сиби. — Я все подмечаю и могу поклясться: этот заучка смотрит на тебя мечтательно — значит, точно влюблен. Ну а уж за его верность можешь не переживать. У него сил только на науку и на тебя хватит.

Девчонки дружно рассмеялись, а Ирма окончательно психанула и вскочила со стула.

— Хватит вам, девочки, мы должны Ирму поддержать, — сказала я с упреком.

— Ох, заболтались! На лекцию к магистру Риджу опоздаем и все пропустим! — вдруг завопила Даяна, взглянув на часы.

И мы все поспешили покинуть столовую.

Чем ближе подходили к аудитории, тем сильнее я волновалась. Все же мне предстояла очень важная миссия: вывести из себя и поставить в тупик самого успешного идеолога Стейтона. Майкл умный, изворотливый и очень в своем деле опытный. А у меня за плечами лишь наши с ним семейные скандалы. Однако я тоже во время них поднаторела в искусстве бесить оппонента. К тому же у меня есть надежда на преимущество: если этот Майкл не из будущего, то он не готов к тому, что я ему устрою, а вот я — даже очень.

Едва заняли свои места, как прозвенел звонок, и Майкл прошел к преподавательскому столу, появившись из подсобки. На его лице сияла дежурная стейтонская улыбка, а в руках он нес пеструю коробку. Одногруппники восторженно загалдели, предположив, что в ней лежат сувениры, которые мы получим в конце урока.

— Как с собачками с нами, — пробурчала Мари едва слышно, — дрессируют и дают вкусняшку за хорошее поведение.

Я кивнула и ответила, сосредотачиваясь:

— Но мы награду не заслужим, не переживай.

Сейчас гораздо важнее самого вопроса подобрать выгодное для него время. Надо слушать в оба, чтобы выступить в нужный момент.

— Дорогие студенты, рад видеть, что вы все пришли, несмотря на то, что лекция ранняя и необязательная. Я так это ценю, что принес вам знаки своей благодарности, — потрясая коробкой, сообщил Майкл и поставил ее на стол.

Зараза! Четки лежат на столе — я их вижу, однако хорошо бы, чтобы и Майклу они попались на глаза.

— Итак, я вас попросил подготовить вопросы. Начнём, не теряя времени. Кто первый?

Вверх взлетело множество рук. Кажется, Майкл не ожидал такого ажиотажа. Он расцвел еще больше и... принял самое невыгодное для меня из всех возможных решений.

— Столько желающих! Я несказанно рад! Сделаем так: вы напишете сейчас на листочках по три самых важных вопроса, а я их соберу, зачитаю и отвечу.

Это никуда не годится! Он просто увидит мои вопросы, уберет их в конец стопки и будет тянуть время до конца лекции, чтобы вообще до них не добраться.

Что же делать-то?!

— Нам это не подходит, — выдохнула я, лихорадочно придумывая, как этому помешать.

— О, мы так в младшей школе делали! Я думала, что в академии будет по-взрослому, — громко выпалила Мариэлла звенящим от волнения голосом.

Я благодарно сжала ее ладошку под партой. И, к счастью, Леон тут же принял наш посыл, хоть мы с ним и не успели утром все досконально обсудить.

— Правда, магистр Ридж, это не тот формат, который допускает живую дискуссию. Давайте я первым вопрос задам, а там как пойдет. Кто не успеет получить ответ на интересующую его тему, тот пусть в конце лекции и напишет её на листочке. Или у вас в Стейтоне магистры не умеют без предварительной подготовки на перекрестные вопросы отвечать?

— Разумеется, умеют, молодой человек. И даже очень любят! — заглотил крючок Майкл. — С нетерпением жду вашего вопроса.

— Вчера мы увидели, как на ваших полях работают машины, — поднявшись, начал Леон, — а на улицах города множество нарядных жителей праздно проводят время в многочисленных развлекательных заведениях. Скажите, а на какие средства они это делают, если им не нужно трудиться?

— Отличный вопрос, студент! — потерев ладони, обрадовался Майкл. — Мы гордимся тем, что вышли на такой уровень развития, где людям не нужно заниматься тяжёлым физическим трудом. Однако они управляют машинами и трудятся в развлекательной, финансовой, научной, образовательной и других сферах.

— Да, но ведь всем места не хватит. Где те, кто не получил нужной квалификации по той или иной причине? Где ваши старики и инвалиды? — уцепился за тему Леон.

— А мы вполне можем позволить себе платить им пособия! — разведя руками, сообщил Майкл. — У нас нет малоимущих и обездоленных.

Врет! Полно, но они их высылают в колонии, оставляя Стейтон показательно блестящим.

Пора! Я подняла руку и вскочила.

— То есть у вас все равны? Нет сословий и деления на богатых и бедных? — спросила, хлопнув ресницами, чтобы изобразить удивление, и сразу же села.

Есть у них разделение, да еще какое! Но не по рождению, а по пользе для паучихи. Пусть попробует нам это завернуть в красивую упаковку.

— Конечно же, у нас не у всех одинаковое благосостояние, но возможности одинаковые. Каждый человек может возвыситься до небывалых высот, но так же он может и лишиться позиций, если будет лениться, — ответил мне Майкл.

Однако не учёл одного — такие речи восприняли бы в деревнях или на рыночной площади, но никак не в академии магии. У нас в империи тоже иногда сильные маги рождались в простых семьях и возвышались за счёт заслуг, однако все же подавляющее большинство получало способности по наследству от сильных родителей, как те от своих. И именно из одарённых магов сложилась наша аристократия. И из них состояла почти вся наша группа. Мало кому из моих сокурсников понравится стейтонская уравниловка.

Я едва спрятала коварную улыбку, когда на Майкла посыпался град вопросов от моих возмущённых подруг.

— Выходит, все мои таланты и заслуги семьи не будут ничего стоить, если я не пойду работать? — выкрикнула с места Сиби.

— Моим детям придется всего добиваться своим трудом несмотря на состояние семьи? — это Даяна поинтересовалась.

— А куда, кстати, девается семейное состояние? — Летиция.

— Как можно всех уравнивать? Ведь сильный маг способен добиться гораздо больше простолюдина с крупицей магии! — а это выкрикнул кто-то из парней.

Я опять встала — мой выход.

— А я вот еще слышала, что у вас в Стейтоне не бывает сильных и слабых, все как-то на одном уровне. Это странно. Не объясните нам, почему так происходит? — спросила, не забыв похлопать ресницами.

Ох, как Майклу не понравился мой вопрос! Он задевал его за больное всегда. И чтобы скрыть свое нервозное состояние, он, наконец, уселся за стол. Сложил руки замком и обвел взглядом аудиторию.

— Садитесь, студентка, — нашел в себе силы ответить с неизменной улыбкой, — попробую вам объяснить подробнее. Дело в том, что в нашем обществе считается неприличным возвышаться только за счет данных свыше талантов. Это несправедливо. К тому же излишки магии можно сдать на благо процветания общества. Вы, наверное, знаете, что наши артефакты работают на измененной общей магии, поэтому они такие замечательные и давно обогнали в техническом смысле ваши. Таким образом, мы предпочитаем не выделяться за счет потенциала, а выгодно его продать.

В аудитории воцарилась тишина — одногруппники пытались оценить услышанное и понять, хорошо это или плохо. В том будущем, из которого мы с Мари прибыли, технарям удалось убедить общественность, что это великое благо, и именно этому я намеревалась помешать.

— Очень интересные традиции у вас в Стейтоне. А это добровольная инициатива или правительство отслеживает и контролирует уровень магии населения? — задала я контрольный вопрос невинным тоном.

— Все исключительно добровольно, студентка, — соврал Майкл.

Он нервничал и злился, хотя продолжал улыбаться и тон сохранял дружелюбный. Его выдавали руки — он мял свои пальцы. Но что меня особенно радовало — чётки не трогал. Он пару раз скользнул по ним равнодушным взглядом и не проявил никакого интереса. Уверенность, что этот Майкл в будущем не был, взлетела до небес.

— А вот уроки всемирной истории утверждают, что без контроля нет порядка, магистр, — очень вовремя вступил в полемику Леон, — я немного разбираюсь в артефакторике и интересовался вашими разработками. Слышал, что во всех бытовых артефактах стоят уловители магического фона, и они передают сигнал куда надо, если вдруг фиксируют всплеск.

Мне показалось, что Майкл сейчас вскочит и разразится площадной бранью, но он опять удержался, только улыбка стала не широкой, а будто зазмеилась по лицу, рассекая его на части.

— Совершенно верно, студент, уловители стоят. Но вовсе не для контроля над жителями. Они собирают информацию о работе артефакта, и если вдруг он сломается, передадут сигнал на пульт экстренных служб. Это делается для общего блага, чтобы не допустить пожара или других повреждений имущества, — выдал общепринятую сказку Майкл.

Ага-ага, конечно. Так мы и поверили.

— А в каком возрасте у магов забирают излишки?

— Они сами это решение принимают или родители за них?

— А если вдруг кто-то все же решит остаться неприлично сильным, что его ждет? — посыпались со всех сторон вопросы.

Я ликовала. Мне удалось развернуть лекцию в свою сторону. Однако и Майкл сдаваться не спешил.

— Друзья мои, — воскликнул он, поднимая вверх руки, — мне кажется, все эти темы слишком сложные для первой, ознакомительной лекции. Я, конечно, до глубины души поражён вашей любознательностью и глубиной интереса к Стейтону, но давайте вы все же напишите свои вопросы на листочках и передадите их мне, чтобы я ответил на них на следующей лекции. А сегодня я вам еще успею рассказать о новейших разработках и что мы планируем внедрить в жизнь в ближайшее время.

Я взглянула на часы — осталось десять минут до конца лекции. Расслабленно откинулась на спинку стула. Пусть рассказывает. Он уже не сможет изменить того, что отложилось в головах студентов. А для надёжности я спрошу еще что-нибудь провокационное прямо перед звонком.

Он выбрал самую яркую тему — манускрины и будущие жизнескнины, которые заменят театр и даже газеты. Пел песню о том, что вскоре кристаллографы и настенные панели появятся в каждом доме Стейтона. Но дело было сделано. Мои одногруппники уже не внимали каждому его слову с раскрытыми ртами. Они шушукались, обсуждая идиотов, которые добровольно расстались со своей силой. А мне даже и говорить ничего не пришлось, потому что вместо меня это сделала Ирма.

— Это все прекрасно, конечно, но зачем? Нам нравится ходить в театр. Это праздник и возможность показать свои новые наряды. Что это за жизнь, если всё можно будет дома посмотреть без прически и в халате?

Ответить ей Майкл не успел, потому что прозвенел звонок.

Загромыхали отодвигаемые стулья, студенты спешили покинуть аудиторию. И мы бы с Мари ушли вместе со всеми, если бы Майкл не перекрыл нам дорогу к двери.

— Задержитесь на минуточку, прошу вас, — попросил он.

И у меня не нашлось причин отказаться, хотя от его близости неприятно засосало под ложечкой.