Глава 13

Страшнее кошки зверя нет!

И. Крылов

Агента Бранкевича не любили коллеги, знакомые и сотрудники вспомогательных служб. За то, что имел несколько нехороших привычек, как то: выдавать чужие достижения за свои, прогибаться перед начальством и из всякой ситуации извлекать выгоду, не заботясь, как это отразится на окружающих. Однако примерно за то же самое его очень любили вышестоящие руководители. Не то чтобы все, но большая часть. Региональный координатор к этой большей части не относился, отчасти потому, что человек был порядочный, а отчасти потому, что его магические способности позволяли ему в полной мере видеть гнилую сущность человека. Примерно в таком духе высказался дядя Гриша, когда Георгий Бранкевич, в просторечии Жорик, попытался пожаловаться коллегам на то, что шеф его третирует. У Жорика отпала челюсть, а Пол завистливо вздохнул. Такой господин, как дядя Гриша, мог себе позволить обломать коллегу столь беспардонным образом, сам же Пол в жизни бы не решился. Даже мускулистый Саня материл и проклинал Жорика исключительно за глаза, опасаясь какой-нибудь пакости исподтишка в ответ на свои оскорбления.

– Дядя Гриша, – наконец нашел что ответить обиженный Жорик, – вы просто злитесь из-за того, что проспорили мне десятку. И завидуете, потому что у меня все получается, а вы фигню спороли. Зачем было к Пафнутию убийцу подсылать?

– Это не я, – проворчал дядя Гриша.

– А кто, Лисавета вышла из-под контроля?

– Не знаю кто. Лисавета злюка и зараза, но она не дура. А ты, парень, именно то, что я сказал. Когда тебе Пол поведал, что ему поручили руководить украшением королевского тронного зала, ты ему ничего не сказал, промолчал в тряпочку, а потом Главному свою идею выложил таким образом, что получилось, будто Пол дурак и бездельник, а ты один печешься о деле.

– А он и есть дурак и бездельник, – не остался в долгу Жорик. – И думает, что ему тут платят кругленькие за то, чтобы он в театральном костюме при дворе околачивался. Напрасно его вообще сюда прислали, от бардов одно горе в любой работе. Сам должен был додуматься и сам доложить. Кем надо быть, чтобы не понять своих блестящих возможностей? Ему поручили украшать тронный зал, где будет происходить ни много ни мало, а официальная процедура проверки Шеллара Третьего на предмет подлинности и… как бы это сказать… живости, что ли… Неужели самому было непонятно, как этим можно воспользоваться? Или задумываться было лень? И если уж я сам придумал эту идею с кубиком, то с чего я ее должен дарить каждому недотепе? Вот сам пусть придумает хоть что-нибудь, тогда и будет выступать с предложениями.

– Да, идея хорошая, – согласился дядя Гриша. – Остроумная и эффектная, не спорю, хотя и рисковая. И я более чем уверен, что, если бы тебе надо было заниматься ею практически, ты бы тоже промолчал. А так – молодец, куда там! Умный, аж страшно, придумал такую гениальную вещь! А выполнять будет кто-то другой, и рисковать засветиться будет кто-то другой, очень удобно. Что, нет? Ты хотя бы просчитал возможные последствия?

– В лучшем случае Шеллара сместят, в худшем – он потеряет последние остатки репутации. А при особой удаче перепуганные маги начнут пулять огненными шарами куда попало и пришибут либо Шеллара, либо друг дружку.

– А тебе не пришло в твою хитроумную башку, что будет, если они не растеряются и не испугаются, а поймут, что это провокация, и начнут искать ее источник? И не раздолбают твой голокуб, как ты надеешься, а полюбопытствуют, откуда это оскорбительное безобразие проистекает?

– Ну найдут они этот кубик, и что? Они тут же поймут, что это такое? И путем ясновидения определят, что виноват во всем Пол? Он же не будет рядом стоять, он будет в другом конце зала.

– Балда! – рассердился дядя Гриша. – Да едва увидя этот твой кубик, Шеллар тут же сообразит, что имеет дело с чуждыми технологиями! Он распорядится оцепить зал, никого не выпускать и всех шмонать без разбору, невзирая на короны! И Элвис ему это разрешит, еще и поддержит! И если Пола как следует обыщут, ты представляешь себе, что вообще будет?

– Не понял? – приподнял бровь Жорик. – Вы хотите сказать, что Шеллар поймет, в чем дело? Да будь он хоть сто раз умник по местным меркам, откуда он знает, что такое кубик и зачем он нужен?

– А ты думаешь, просто так он прикармливает переселенцев? Блин, как где, так ты умный, особенно когда надо начальству очки втереть, а простых выводов сделать неспособен. Наверное, потому, что такие выводы тебе не нравятся, не иначе. Если в Мистралии догадались брать в оборот переселенцев, неужели Шеллар, у которого не самая поганенькая разведка на континенте, об этом не знает? И неужто он настолько тупой, чтобы не понять полезности такой политики? Он даже умнее себя повел, чем мистралийцы, – не запирает переселенцев в замке и не пугает подвалами, а всячески привечает и обихаживает, между делом качая с них информацию. Пусть он и не поймет, что такое кубик и для чего нужен, достаточно того, что он заподозрит! А потом примется облекать свои смутные догадки в логичные гипотезы, и неизвестно, до чего он додумается! Ты с Шелларом осторожнее, а то у меня есть такое подозрение, что он и про нас догадывается, только помалкивает, пока считает нужным. Может, он вообще давно на деда Макса работает, а мы и не знаем. И к твоему сведению, умник он не только по местным меркам. Это объем доступной информации у него ограничен. Зря ты с ним вообще связался, не тот это человек, с которым можно безнаказанно в такие игры играть. С ним надо либо договариваться о сотрудничестве, либо убирать его, но ни в коем случае не пытаться взять под контроль, как ты. Ну раз он тебе уступил, второй уступит, а потом что-то ему не понравится, и он удила закусит. Положит на алтарь отечества своего любимого шута и устроит ему пышные поминки, на которых ты будешь главным блюдом. Не спрашивай меня о технических подробностях, уж он, если захочет, найдет способ. А может быть еще проще. Напряжет мозги, придумает, как дорогого друга от опасной игрушки избавить, и уж тогда поиграет с тобой, как сам захочет.

– Хотите проспорить еще десятку? – усмехнулся Жорик.

– Хоть двадцатку, да только кто ж мне ее отдаст?

– Думаете, – обиделся агент Бранкевич, – я такой бессовестный жлоб, что даже двадцатку зажму, если проспорю? Всегда же отдавал!

– Да нет, если ты проспоришь, то отдавать некому будет, вот что я думаю, – ворчливо отозвался дядя Гриша. – И вообще отправлялись бы вы домой, ребята. У меня своих проблем хватает.

– Например, история с Пафнутием? – уточнил Жорик. – Нехорошая история, согласен. А ты Пьетро не спрашивал? Может, это опять его самодеятельность?

– Получив один раз в ухо от Сани, он навеки закаялся заниматься самодеятельностью, – проворчал дядя Гриша. – Нет, ребята, эта падла, что рассылает тут своих невидимок, явно не из наших.

– Опять невидимка? – заинтересовался Жорик. – Как в Эгине? И опять со шприцем?

– На этот раз без шприца, с обычным местным кинжалом.

– А кто его вынюхал на этот раз?

– Кошки. Во всяком случае, Пафнутий так говорит. А потом эти же самые кошечки якобы на бедного убийцу налетели и оставили от него рожки да ножки.

– Обычные домашние кошки? – поразился Пол. О таких кровожадных кошках он еще отродясь не слышал.

– Вот то-то и оно! Я был неподалеку, прибежал одним из первых и еще успел увидеть труп. Чтоб так порвать человека, эта «кошечка» должна быть размером с доброго тигра, вот что я вам скажу. И что примечательно, Зиновий тоже все это видел, и его почему-то не смутили вопиющие нестыковки в объяснениях наследника. Он первым делом приказал – обратите внимание! – сжечь труп, а затем уж перевязать Пафнутия и умыть его котиков.

– Принца все-таки подрезали?

– Не сильно, пара царапин, хотя он почему-то был весь в крови, и руки, и лицо. Упал, говорит, в лужу крови. Поскользнулся, упал и руки выпачкал, а за лицо нечаянно схватился и опять же выпачкал. Грязнуля вот такой вот. И самое занятное, наутро по всему дворцу – тишина. Как и не было ничего. Король велел всем молчать, и все послушно молчат, связываться с этим психом дураков не находится. А я не могу теперь концов найти, чтобы хоть предположить, кто же нам такие пакости делает.

– Для тебя это имеет какое-то значение?

– А то не имеет! Я, конечно, посоветовал Лисавете подкинуть папеньке идею, будто Пафнутий всю эту историю сам инсценировал, чтобы отвести от себя подозрение, но она отнеслась к моему совету с уклончивым неодобрением. Теперь сомневаюсь, не сделал ли я глупость. Что-то во всем этом есть, что-то такое, что знали только король и Пафнутий… И еще их маг придворный, дай ему бог здоровья, недотепе.

– Ну вот, а ты еще жалуешься, – улыбнулся Жорик. – У тебя такое счастье – придворный маг недотепа! Ты бы видел, как вчера матерился Мишель! Он уже третий раз своего недоумка-короля сподвигает на доброе дело, и в третий раз ему мэтр Ален все обламывает! Бедный Пол, наверное, своего придворного мага боится до заикания, да и Сане несладко… Я сам стараюсь от магов держаться подальше и вообще не заявлять о своем существовании, боюсь. Кстати, Главный что-то думает насчет Ортана или ждет, когда дед Макс куда-то денется?

– Ждет, и правильно делает, – нахмурился дядя Гриша. – Мануэль тоже не дурак, хоть и местный, и у него под носом что-то делать я бы не рискнул. А ты про Ортан вспомнил тоже оттого, что с их придворным магом тяжко будет?

– Тяжче, чем всем остальным.

– Вот тебе этим и надо заняться, – злорадно сделал вывод дядя Гриша. – Раз ты у нас круче всех. А то ты небось уже нашивки регионального координатора примеряешь?

– А что? Главный мне обещал. Или вы сами на них рассчитывали и думаете теперь, что я вас подсиживаю?

– Мне они без надобности, мне и здесь неплохо. Но работать под твоим руководством… сто раз еще о добром старом Максе пожалеем. А вот насчет магов это ты прав. С них надо было начинать, а не с королей. Без них короли – обычные жалкие людишки, из которых один Шеллар на что-то способен самостоятельно. И вообще я вам говорил, чтобы вы отправлялись по домам и дали мне работать, или нет? Проваливайте давайте, ко мне скоро Лисавета должна прийти.

– В такое время? – поразился Пол.

– А ты разве не знал, что я еще и сплю с этой стервой? Или ты думал, это мне Саня просто так сочувствовал? Давайте, давайте, выметайтесь. Мне еще надо чуб завить, денщика отпинать для порядку и настроиться на лирический лад.

Мэтресса Морриган посмотрела на изрядных размеров тючок, который рассеянный Силантий свалил прямо на ковер, и брезгливо поморщилась:

– Силантий! Ты что, не мог на паркет положить? Если уж у тебя ума не хватает слить кровь, перед тем как ко мне в дом тащить?

– Извини, – спохватился Силантий и поспешно отволок тючок в сторонку, на паркет.

– Ты бы забрала его в лабораторию, что ли, – посоветовал мудрый Хирон. – А то ведь Истран с собой Шеллара притащит, а Шеллар с утра всех доставал, куда делся труп и нельзя ли ему на оный посмотреть. А до чего он додумается, посмотрев, ни один бог вам не скажет наперед. Нет, конечно, если Силантию все равно…

– Да нет, не все равно, – снова спохватился Силантий. – Мне, между прочим, велено было его сжечь, а я вам приволок. Узнает Зиновий – будет воплей и визгу… а я шума не люблю.

– Поздновато спохватились, – съехидничал Ален, указывая на телепорт. Морриган трагически закатила глаза, понимая, что настырный Шеллар помимо вожделенного осмотра трупа еще и напросится присутствовать при беседе с ним.

– А что не должен узнать Зиновий? – полюбопытствовал Шеллар, едва успев материализоваться, и тут же увидел сверток. – Мэтр Силантий, смею ли я надеяться, что вы рискнули ослушаться этого старого маразматика и…

– Ваше величество, – напомнил мэтр Истран, – вы забыли поздороваться.

– О, прошу прощения. Приветствую вас, господа. Все уже собрались? Можно начинать?

– Ваше величество, – снова напомнил наставник, – по традиции заседание ведет хозяин дома. Извольте сесть и предоставить слово мэтрессе Морриган.

– Извините. – Король послушно сел и приготовился внимать. Морриган снова покосилась на сверток.

– Господа, если кому-нибудь этот материал мешает, я унесу его в лабораторию. Если же нет, то мне бы не хотелось пачкаться. Пусть полежит, а потом, когда мы все туда пойдем, его понесет Силантий.

Господа хором ответили, что им труп на паркете ничуть не мешает, и робкие возражения Джоаны в этом дружном хоре потерялись.

– Тогда начнем, – улыбнулась Морриган, радуясь, что не пришлось пачкаться. – Предлагаю сначала послушать его величество, так как я по глазам вижу, что у него есть новая информация по старым делам. А Силантий расскажет нам о новом деле чуть попозже. Итак, мы вас слушаем, ваше величество.

– Новая информация есть, – тут же подал голос король. – Путем нехитрых следственных действий мне удалось выяснить, что «артефакт», похищенный из лаборатории почтенного Вэня, действительно является одним из технических средств охранной системы Кастель Милагро, как я и предполагал. Также я узнал, что незадолго до того, как он был куплен почтенным Хоанг Ли, им интересовался некий другой покупатель, однако у него не оказалось при себе необходимой суммы. Когда же он вернулся и узнал, что артефакт уже продан, он долго и дотошно выяснял, кому именно, мотивируя это тем, что опознал в упомянутом предмете семейную реликвию и хотел бы ее выкупить. Словесный портрет у меня при себе, вы можете с ним ознакомиться в любое время. Возможно, мэтресса Джоана опознает кого-либо из знакомых. Кроме того, у меня есть вопрос к мэтру Вэню. Скажите, у вас случайно нет каких-либо знакомых среди хинских уголовных авторитетов?

– К сожалению, нет, – мягко улыбнулся почтенный Вэнь. – однако, как мне кажется, они есть у императрицы Суон. Во всяком случае, я точно знаю, что мастер Цуй Вэй давний друг мастера Пин Чжэ… Хотя, позволю себе заметить, если вы предполагаете таким путем выяснить личность заказчика, у вас ничего не получится. Кодекс чести хинских воров столь же строг, как и печально известный кодекс убийц. Вам не скажут, ни за какие деньги, ни по чьей рекомендации.

– Все же я хотел бы поговорить на эту тему с императрицей. Если мне не скажут имя заказчика, то, возможно, удастся перекупить контракт. Пусть найдут своего бывшего заказчика сами и украдут эту вещь еще раз, она мне жизненно необходима.

– Зачем? – полюбопытствовал Ален.

– Мэтр Истран объяснит вам подробности потом, когда вы меня выпроводите и займетесь другими вопросами. Я просто не хотел бы терять время. Что у нас нового по старым делам?

– Вчера Андростратос предоставил его величеству результаты своей бурной деятельности, – сообщил мэтр Хирон. – Я с ними ознакомился. По делу о покушении на вас информация следующая: некий господин, словесный портрет которого ограничивается только тем, что он горбат, действительно некоторое время околачивался неподалеку от королевской резиденции. Его замечали в разных местах – на дорогах, в портах, в трактирах, на рынках. Наши спецслужбы пришли к выводу, что этот господин кого-то искал.

– Исполнителя, наверное, – заметил король.

– Исполнителя он привез из-за границы. Из Лондры, если быть точным. Личность установили точно, но здесь следы обрываются, так как покойный убийца был одиночкой, не имел ни семьи, ни даже любовницы, привычки трепаться о своих контрактах по кабакам также не имел и никому ничего сказать не успел.

– В Лондре какая-либо информация о нанимателе была собрана?

– Минимум.

– Какие-нибудь приметы кроме упомянутого горба?

– Никаких. Кроме упоминания о том, что он все время прячет лицо и костюмы подбирает соответствующие. Плащ с капюшоном, шляпа с широкими полями, восточный наряд, глубокая шапка с опушкой из длинного меха, в таком духе.

– Благодарю вас. Продолжайте, мэтр Хирон.

– По делу о наложении любовных чар. Почти в тот же день исчез один из дворцовых слуг, как мы предполагаем, именно тот, кто поместил андрогину в подушки. Пропал бесследно, ни живого, ни мертвого его не нашли. Автор этого шедевра был выявлен через некоторое время, вернее, была, так как это оказалась женщина, но выявили ее с большим опозданием.

– Тоже пропала?

– Совершенно верно. Доподлинно удалось установить, что оба пропавших мертвы, но, чтобы Морриган могла с ними пообщаться, ей нужно тело. Ну а по делу о покушении на Александра нет ничего. Вы сами были на месте преступления и не нашли там следов. А посредник, как предполагала Морриган, мертв и похоронен. Эксгумация может привести к нежелательным последствиям. Варвары Ледяных островов – люди суеверные, глубоко чтят память покойных предков, такого кощунства, как вскрытие могилы, не потерпят. А результат вряд ли даст что-то полезное – скорее всего, покойный еще раз опишет горбуна в каком-нибудь капюшоне или шапке, затеняющей лицо.

– Спасибо. А как дела у Элвиса? Не мелькал ли там поблизости загадочный горбун?

– Вряд ли. Хотя полностью исключить такую возможность нельзя, учитывая загадочную смерть Томаса.

– Словом, господа, – подвел итог король, – ничего нового у нас нет. Разве что очередной труп незадачливого убийцы, который лежит на паркете и ожидает допроса. Я не допускаю мысли, что меня выгонят прежде, чем допрос состоится, и решительно намерен при нем присутствовать. Однако сначала нам, наверное, стоит послушать, что расскажет мэтр Силантий. И еще я бы хотел побеседовать с Пафнутием, если это возможно.

– Не стоит его тревожить, – тут же отозвался Силантий. – Я сам расскажу вам все, что мог бы рассказать он, только подробнее.

– В таком случае мы все внимание.

– Вчера в четыре часа утра меня разбудил шум. Я определил, что он доносится из кошатника, и помчался туда, однако моя помощь уже не требовалась. Произошло следующее. Некий неизвестный, который в настоящий момент лежит вон там, пробрался на рассвете в помещение, где Пафнутий содержит кошек. Обычно рано утром его высочество приходит кормить своих любимцев, он всегда делает это сам, а то Лисавета уже не раз грозилась их отравить, если опять сожрут какую-то из ее птиц, а они… Кошка есть кошка, у нее инстинкт хищника. Так что Пафнутий никому не доверяет кормежку и делает это сам. Ничего не подозревая, он приступил к обычной процедуре, как вдруг заметил, что животные чем-то сильно обеспокоены, и заподозрил неладное.

– Как именно вели себя кошки? – тут же уточнил Шеллар.

– Нервничали, мяукали, шипели на нечто невидимое и выгибали спины. По всей видимости, убийца тоже заметил, что оставаться невидимым ему дольше не удастся, и напал. В тот же момент кошки набросились на невидимку и помешали ему нанести удар. И тогда… э-э… – Силантий замялся и покосился на сверток. Затем на своих коллег, которые тут же все дружно прикинулись Флавиусами.

– И что было дальше? – напомнил король. – Я так понял, официальная версия отличается от реальных событий? Именно поэтому Зиновий велел сжечь труп? Но я ведь все равно его увижу, нет смысла излагать мне версию, которая не выдержит подробного рассмотрения. Судя по всему, преступника не загрызли взбесившиеся кошки, как было объявлено, и при осмотре тела мы увидим, что повреждения не соответствуют официальной версии. Итак, что же было на самом деле?

– Это небольшая тайна, – нехотя признался придворный маг Поморья. – У Пафнутия в кошатнике есть небольшая отдельная комната, в которую никто из посторонних не допускается. Там у него есть еще несколько кошек, но других. Из тех, которых держат в клетках.

– Почему в такой тайне? Они что, какие-то мутанты или?..

– Нет, обычные крупные хищники. Рысь, леопард… Ну не столь важно, сколько их и каких видов. Пафнутий не хотел помещать их в зверинец и держал в своем кошатнике. В отдельной комнате, но без клеток, и общался с ними только сам. Звери его знали, любили и для него лично опасности не представляли, а никто из других обитателей дворца об их существовании и не знал. Кроме Зиновия, конечно, – Пафнутий не посмел бы держать хищных зверей на территории дворца без его разрешения. Он никогда не выпускал их из комнаты. Но в то утро просто испугался. Он был безоружен, ранен, и перед ним был вооруженный убийца… В общем, Пафнутий натравил на него рысь. Так что пусть вас не смущает внешний вид покойника.

– Ага, – глубокомысленно заметил король. – Это кое-что объясняет… А не заметил ли его высочество поблизости еще кого-либо? К примеру, некоего горбатого господина, прячущего лицо, который поджидал своего работничка с заказанным телом?

– Звери его почуяли, но выпускать их из помещения Пафнутий не рискнул, равно как и выглядывать. Он первым делом поторопился загнать хищника и закрыть дверь, пока никто не успел прибежать и увидеть. Впоследствии мы с Кондратием взяли пару самых толковых псов и пробежались вокруг дворца. Около кошатника действительно был кто-то чужой, стоял некоторое время и ждал, а затем исчез. Следов не было ни туда, ни оттуда, наверное, телепортом ушел. Аура от него осталась такая, что собаки поджали хвосты, заскулили и потом еще с четверть часа выли, как на покойника.

– А на тебя она как подействовала? – хитро поинтересовалась Морриган.

– Сама ведь знаешь, не люблю я этого.

– Можешь с нами не ходить, посиди здесь, – тут же предложил мэтр Истран.

– Нет уж, коллеги, я лучше потерплю. Мне тоже интересно.

– А как отнеслась к происшедшему Лисавета? – поинтересовался Шеллар.

– Она была очень растеряна и зла. И упала в обморок.

– Оттого, что не получилось, или оттого, что это шло вразрез с ее планами?

– Думаете, это она? Да нет, не она.

– Кстати, – подал голос Хирон, – ты с Пафнутием поговорил, как обещал?

– Поговорил.

– И что он тебе сказал?

– Спросил, что я могу сделать.

– А ты не можешь ничегошеньки, – предположил ехидный Ален. – Разве что поговорить с Зиновием и попытаться воззвать к его рассудку, который давно уже покинул хозяина.

– Я поговорил с Зиновием. Я объяснил ему расклад. Чтоб вы знали, Зиновий вовсе не такой дурень, как все думают. Он сам понимает, что верить Лисавете – себя не уважать, что никогда в жизни Пафнутий не докатится до того, чтобы убить отца, что Лисавета что-то задумала… Но этот старый упрямец явно страдает манией величия! Он собирается поймать свою злобную дочурку и разоблачить, ни больше ни меньше, и почему-то свято верит в то, что у него это получится! А мои объяснения насчет того, что будет, если он не преуспеет в своих великих замыслах, его не впечатлили. Ему кажется, что раз он король, то он не может ошибиться, и все тут.

– А вы изволите говорить, что он не дурень! – досадливо поморщился Шеллар. – Ведь сам не знает, что делать и как делать, и спросить ни у кого не желает. И не соображает, что его самоуверенность приведет к тому, что его все-таки убьют, после чего убьют сына и внуков. Возможно, и правнуков, хоть они и не признаны.

– Я не говорю, что он не дурень. Я говорю, он не такой дурень, как все думают.

– Такой или не такой, его дело, а Пафнутий пусть считает своих кошек, собак и внуков и даст мне точную цифру на завтра. Если Зиновию жизнь не дорога, пусть как хочет, Пафнутий же пусть делает то, что собрался. Даже если у него не получится, главное – он будет жив и династия сохранится, а там уж вы сами разберетесь и посадите на трон, кого захотите. А по поводу покушения… Хотя бы возможных свидетелей опрашивали или так все и замяли из-за этой несчастной рыси?

– Зиновий не велел, – вздохнул Силантий. – Да вряд ли кто-то что-то видел, если этот горбатый налагает невидимость на других, уж себя-то он и подавно может сделать невидимым.

– Логично, – согласился Шеллар. – На всякий случай скажите своим королям, пусть поручат спецслужбам разослать ориентировки на этого горбуна. Может быть, он еще раз попытается в Поморье, а может быть, появится в другом королевстве. И как мне кажется, горб у него все-таки настоящий, раз он его решительно не снимает и везде показывается с ним. У меня есть еще вопрос к мэтрессе Морриган. Вы с мэтром Истраном прорабатывали возможных учеников Скаррона, какие результаты?

– Никого из его учеников уже нет в живых, – печально ответила Морриган. – Но это ничего не доказывает. Во-первых, у него могли быть ученики, о которых никто не знал, а во-вторых, как мы уже говорили, мертвый некромант – это еще хуже, чем некромант живой. Если ни у кого больше нет вопросов, я вас оставлю и пройду в лабораторию, чтобы подготовить все необходимое. А Силантий поможет мне донести свой грязный сверток. Пейте чай, господа, я позову вас минут через двадцать.

– Знаете что, – предложил Шеллар, созерцая унылые лица придворных магов, – давайте я пойду с вами, чтобы не мешать господам беседовать о том, что мне не положено слушать. Заодно и со свертком помогу.

Силантий с видимым облегчением тут же согласился спихнуть таскание трупов на неожиданного добровольца, и его величество вместе с Морриган покинули помещение. Дождавшись, когда серый туман полностью рассеется, чтобы быть уверенным, что король не уловит сказанного даже краем уха, мэтр Истран с откровенной насмешкой посмотрел на Силантия.

– Как ты полагаешь, дорогой коллега, – усмехаясь, произнес он, – Шеллар поверил хоть одному твоему слову?

– Почему нет? – удивился Силантий. – Все вполне складно. Он посмотрит на этого бедолагу, изучит то, что от него осталось, и увидит, что объяснение логично и приемлемо.

– Логично и приемлемо! – фыркнул Хирон. – Тайный зверинец во дворце, о котором никто не знает! Даже дерьмо принц собственноручно выносит! И полы моет! И к тому же милейшая картина – рысь в окружении домашних кошек, и они дружно рвут на части человека, не обращая внимания друг на друга… Думаешь, он просто так сказал насчет «точной цифры»?

– Сами бы попробовали придумать что-то получше экспромтом, – надулся Силантий. – А что я, должен был правду сказать? Это фамильная тайна все-таки.

– Проще было сказать, – вздохнул мэтр Истран, – хоть и тайна. Тайны хранить Шеллар умеет, а узнает он ее все равно, раньше или позже. Впрочем, дело твое. Только пусть Пафнутий впредь не ходит без оружия. Что нам еще надо обсудить, пока мой шустрый воспитанник не стоит у нас над душой?

– Если мне будет позволено напомнить, – произнес хинский маг, – его величество обещал, что вы нам расскажете о дальнейшей судьбе артефакта и о том, зачем он нужен его величеству. А также позволите ознакомиться с описанием возможного похитителя.

– Пожалуйста, знакомьтесь, – вздохнул мэтр Истран, передавая коллегам лист бумаги. – Если можно, сначала Джоана. А проблема у нас с этим артефактом вот какая. Как уже говорил его величество, сей предмет вовсе не артефакт и близко не лежал ни к какой магии, а представляет собой техническое средство дистанционного управления миниатюрной капсулой, которая помещается в тело человека. И при помощи этого предмета упомянутого человека можно убить на любом расстоянии. А его величеству этот человек дорог, и он не хотел бы его смерти. В результате бедняга превратился в заложника, и теперь некие господа взяли на себя смелость диктовать королю свои условия.

– Это Дорс, что ли? – догадалась Джоана. – То-то никто не поймет, с чего перед ним все извиняются… Только с какой радости Шеллару так дорог этот сволочной мистралиец?

– Почему ты решила, что это он?

– А кто еще из друзей его величества имел удовольствие сидеть в Кастель Милагро? Его шут, что ли? – Джоана так и не поняла, почему коллега Истран посмотрел на нее, как на дуру, – по ее мнению, шутка была вполне удачной и ничуть не глупой. Трудно представить себе более неподходящую кандидатуру, чем это трепетное создание. Но стоило ей задуматься над причиной такого явного неодобрения, как в течение пяти-шести мгновений объяснение обнаружилось само собой. Мистралийский принц. Вот кто подходит по всем статьям! Если так, то, конечно, глупость она сказала. И взгляд коллеги вполне мог означать «до сих пор не догадалась?». Укорив себя за несообразительность, она углубилась в описание подозреваемого.

– А нельзя ли как-то иначе решить проблему? – продолжал между тем Хирон. – Ты колдовать не пробовал?

– Пробовал, конечно, – вздохнул мэтр Истран. – Чуть не убил несчастного. Надо как-то иначе. Попробуйте и вы подумать: как извлечь из дыхательных путей предмет дискообразной формы с четверть пальца в диаметре и примерно в десятую часть толщиной, надежно закрепленный на стенке трахеи?

– Глубоко? – уточнил Силантий, тут же задумавшись над вопросом.

– Глубоко. Разрезать шею бесполезно, где-то за грудиной.

– Позвольте, а как его вообще туда засунули? – полюбопытствовал Ален.

– При помощи специального приспособления.

– А если устроить небольшой налет на Кастель Милагро?

– Пацан… – неодобрительно проворчала Джоана.

– Уж кто бы говорил! – обиделся почтенный мэтр. – Я на сто лет тебя старше!

– А ведешь себя как пацан.

– Не ругайтесь, – подал голос Силантий. – Я думаю. Предлагаю подумать всем, кто хоть немного разбирается в призывании. Какое насекомое можно туда запустить…

– По-моему, только червячка, – покачал головой мэтр Истран. – А у него нет конечностей… Нет, идея бесполезная в принципе. Наверное, действительно лучше посоветоваться с гномами.

Джоана завершила чтение и передала бумагу Хирону.

– Видела я это чучело, – сказала она. – Такую шляпу нельзя не заметить.

– Где? – тут же оживились все присутствующие.

– Где-то в городе. На улице или в лавке, в общем, в каком-то нейтральном месте.

– Не у Дорса?

– Нет. Я там теперь не бываю, поскольку Зюси с ним рассорился и Багги теперь ко мне не обращается.

– А ты ужасно этим расстроена, – поддел ее Ален.

– Не смешно! Я потеряла заказчика!

– Такого – не жалко, – кратко высказался Хирон. – Я тебе об этом уже говорил. И оставь в покое этого несчастного мистралийца, а то Морриган тебе за него глаза повыцарапает. Я заметил, она к нему неравнодушна.

– Так ему и надо, – проворчала Джоана.

– А ты полагаешь, он от этого страдает? – насмешливо прищурился мэтр Истран.

– А что, правду поговаривают, – тут же заинтересовался Ален, – что Морриган превращается в демона и все такое?

– Почему ты с такой уверенностью смотришь на меня? – улыбнулся мэтр Истран. – Я не могу ничего сказать по этому поводу.

– Я могу, – предложила Джоана.

– А ты что, спала с Морриган? – еще больше заинтересовался Ален.

– Тьфу на тебя, извращенец! Я имела счастье как-то лечить одного беднягу, которого угораздило повредиться рассудком после веселой ночки с нашей коллегой. Знаете, до того случая такой перепуг я встречала только у малолетних девочек после группового изнасилования. Рассудок этому горе-любовнику я вернуть смогла, а вот потенцию – не получилось.

– Он тебе что, сказал? – заинтересовался Ален. – И язык не отсох?

– Он был не в состоянии говорить. Я же, кажется, ясно сказала – я его лечила. И покопалась в его памяти в процессе лечения. На мой взгляд, ничего настолько страшного, но если мужчине, да еще в такой момент, да неожиданно… А между прочим, Истран, у твоего ненаглядного мистралийца имеет место некая психическая травма в прошлом, и именно на сексуальной почве.

– Могу тебя заверить, – снова улыбнулся почтенный мэтр, – что ни с рассудком, ни с потенцией у него проблем нет. А странный он просто потому, что такой он есть от природы.

– А что в нем странного? – искренне удивился Ален. – Что он на Джоану накинулся? Так и я бы на его месте…

– Ну-ну, попробуй, – обиделась Джоана. – Посмотрим, что получится.

– У него же получилось, – ехидно заметил Ален. – Кстати, надо запомнить на будущее, что у тебя лечиться опасно – по чужой памяти пошастать любишь…

– Подеритесь еще, – неодобрительно проворчал Силантий.

– Морриган вас распылит, если вы ей обои попортите, – добавил Хирон.

– Подумаешь! – фыркнул неуемный Ален. – Силантий ей ковер попортил, и ничего.

– Так то ж для дела!

– Одна беда с этой молодежью, – вздохнул Хирон. – Подумали бы лучше, что умного Силантию посоветовать.

– Я согласен с Морриган, – немедленно отозвался Ален. – Лисавету надо заткнуть раз и навеки.

– Умный какой! Как твоего алкоголика, так нельзя, а Лисавету – можно!

– Это не решит проблему, – поддержал Силантия Хирон. – Лисавета не одинока, за ней кто-то есть.

– Может, стоит ее изловить и отдать на растерзание Джоане?

– А Зиновию вы что скажете?

– Господа, – попросил мэтр Истран, – давайте подождем до четверга. После церемонии что-то решится, и тогда будем смотреть по обстоятельствам. Может, Зиновий все-таки решится, а если Пафнутия коронуют, то на сканирование сестры он непременно даст добро, и все можно будет сделать легально.

– А если нет?

– А если нет, то вот тут-то твоя сказка о рысях и рассыплется, – пошутил Ален.

– Да я не о сказке! С королевством что будет?

– А что будет? Поживут господа поморцы год-другой под каблучком Лисаветы, взвоют и на коленях приползут к Пафнутию, умоляя вернуться.

– Как у тебя складно все получается! Сразу видно, что молодой! Да не приползет никто, каждый начнет на себя тянуть, такая битва за посох разгорится…

– А мы на что?

– Ай, чем такие советчики, лучше уж никаких! – огорченно махнул рукой Силантий и отвернулся от оптимиста Алена. – Истран, помнишь, я тебя просил узнать насчет эльфа?

– Ах господин Толик? Я узнавал. Мафей, засмущавшись, поведал, что с Толиком его познакомил Хоулиан, представив как своего друга. Это была частично правда, а частично нет, и я поинтересовался причиной его смущения. Его высочество засмущался еще сильнее и шепотом на ухо сообщил, что господа эльфы не просто друзья, а любовники. Это была правда, и продолжать смущать ребенка я не стал. Представить мне своего нового приятеля он пообещал, но тот что-то перестал появляться. Не появляется и Хоулиан после группового интима с придворными дамами – то ли испугался, то ли стесняется.

– Стесняется? Эльф? Так бывает?

– Вполне. Во-первых, они испортили ему прическу, а во-вторых, я подозреваю, что у него могло не хватить сил на всех, там одна Камилла троих стоит.

– А, тогда может быть. Жаль…

– Лично мне ничуть не жаль, без них как-то спокойнее. По крайней мере, Мафей перестал шляться неизвестно где, и всякий раз, как он мне нужен, я могу найти его в замке Арманди.

– Не дело это, что он завел роман с крестьянкой, – укоризненно покачал головой Силантий. – Не хватало только, чтобы он по малолетству бастардов наплодил от нее…

– Да ну, мелочи, – махнул рукой Ален. – Какая разница, лишь бы ему было приятно. А этих женщин у него еще будет-перебудет в жизни, всех мастей и сословий. Не собирается же он жениться? А то у меня дочь подрастает, и я имею на него определенные виды…

– К счастью, нет, – успокоил коллег мэтр Истран. – Я ему тактично объяснил, что жениться ему рано, а незапланированное потомство нам не грозит, за этим он следит с величайшим тщанием. Об этом я с ним тоже серьезно поговорил, поведав кое-что о природе ведовских способностей и о том, как фатально может повлиять на них беременность, независимо от ее результата. Кстати, то же касается твоих «видов», дорогой коллега. Ведь принцесса Жанна, насколько я могу судить, тоже ведьма. Интересно почему, ведь, по идее, должна была унаследовать от тебя нормальную Силу…

– Бабушка у меня по отцовской линии была ведьма, – вздохнул Ален. – От нее и унаследовала. Через два поколения. Ну а Силы ей не перепало, что ж делать. Может, своим детям передаст, кто знает. Я все-таки хочу, чтобы у нее были дети, а если и потеряет свои ведовские способности – не так уж и жалко. Зачем оно надо принцессе…

– Ты ей сказал? – спросил Хирон.

– О чем?

– Почему она не получит «подарка».

– Сказал.

– Как она отреагировала?

– Внимательно на меня посмотрела и очень серьезно спросила, кто отцы ее сестер.

– Любознательная девочка.

– Наследственное.

– Ты сказал?

– Нет. Заверил только, что я в этих двух случаях ни при чем.

– А что там у Агнессы?

– Все нормально. Уже точно видно, что будет мальчик. Здоровенький и довольно крупный. Я тебя попрошу, Истран, когда будет рожать… приди, помоги нашим придворным специалистам. Я что-то боюсь. Смущает меня ее возраст, да еще если действительно будет крупный… А это очень вероятно, я специально на отца посмотрел, та-акой громила…

– Приду, конечно, – пообещал мэтр Истран. – Хотя я тоже не всемогущ. Дженнифер умерла, как я ни старался.

– Там был случай вообще безнадежный, ты и сам прекрасно знал. С ее тазом, сердцем и почками рожать мальчика от ортанского принца… Хотя мальчик, конечно, получился редкостный… Кстати, мне кажется, с ним Морриган тоже…

– О таких вещах, – перебил его мэтр Истран, – рекомендую спрашивать у самой Морриган.

– О каких, старые вы сплетники? – громыхнуло из-под потолка. – Поднимайтесь в лабораторию.

Почтенные мэтры направились к выходу. Можно было, конечно, и телепортом, но они все же предпочли пешком, опасаясь возникнуть не там, где надо, и что-то нарушить в приготовлениях Морриган.

Помещение для действий, подобных сегодняшнему, представляло собой отдельную комнатушку, примыкавшую к лаборатории и всегда закрытую на три магических замка. До сих пор никто из других магов в этой комнатушке не был, так как Морриган всегда упорно отрицала свои невинные шалости с шестой стихией и в свидетели никого не приглашала. До недавнего времени.

На вид помещение было мрачным и неуютным, каким любой, даже далекий от магии, человек и представлял себе лабораторию некроманта. Посередине находился здоровенный, гладко обтесанный камень, оборудованный наподобие прозекторского стола, вокруг камня была выписана пентаграмма, по углам которой размещались медные жаровни на высоких подставках. В жаровнях уже что-то дымилось, наполняя комнату синим дымом и отвратительной вонью, а «клиент», вымытый, раздетый и завернутый в черную ткань, лежал на камне в ожидании допроса. За всем этим с величайшим любопытством наблюдал Шеллар, стоявший поодаль, так как стулья для публики в лаборатории не были предусмотрены. Остальные зрители присоединились к его величеству, аккуратно затворив за собой дверь. Морриган заперла ее на все три замка и сняла перчатки.

– Стойте тихо и не мешайте.

– А вопросы? – немедленно возразил король. – У меня будут вопросы!

– Никто не сомневается, – с печальной иронией ответила волшебница. – Но задавать их будете, только когда я скажу. А теперь попрошу тишины.

Сама процедура занимала намного меньше времени, чем подготовка. Кратенькое заклинание, ритуальный нож, щепотка неизвестного порошка в разрезы и поразивший всех непосвященных выдох густого белого дыма изо рта.

– Встань!

Растерзанный труп послушно принял положение сидя, наглядно явив зрителям всю несостоятельность официальной версии своей кончины.

– Зомби? – с некоторым недоверием прошептал король. – Не лучше ли было что-то повыше?

– Что-то повыше может запросто отказаться вообще с нами разговаривать, – так же шепотом ответил его придворный маг. – Зомби не блещут интеллектом, зато они послушнее.

– Но они даже говорят не вполне разборчиво…

– Не мешайте специалисту работать. К вашему сведению, дикция зомби зависит от единственного фактора – степени разложения органов речи. Наш – абсолютно свежий.

– Ага… – Шеллар хитро ухмыльнулся, но не стал напоминать наставнику, что добропорядочному магу не полагается знать таких тонкостей. Сам король за свою быструю, но богатую событиями карьеру достаточно набеседовался с покойниками, чтобы разбираться в вопросе хотя бы теоретически. Например, он и без напоминаний отлично знал, что безвольные зомби только в исключительных случаях могут отказаться отвечать на вопросы. Но вопросы должны быть предельно простыми, четкими и не требующими особого осмысления. Даже если при жизни покойный был вдвое умнее самого Шеллара, зомби получался тупым, как поморский валенок. Помимо этого речь зомби действительно зависела от сохранности необходимых органов. В данном случае его величество очень сомневался, что покойник сможет говорить с разорванным горлом.

Духи – это существа посложнее. Они сохраняют свою личность, и допрашивать таким образом мертвого врага вдвое бесполезнее, чем живого. Скелеты не говорят вообще, да, похоже, и не думают. Вампиры, наоборот, слишком самостоятельны, почти неуправляемы и потому опасны…

– Говори со мной! – повелительно произнесла Морриган. – Ответь, как тебя зовут?

Синие губы покойника шевельнулись, судорожно дернулись рваные края раны на шее:

– Николай.

– Кто ты такой?

Тупой, бессмысленный взор. Вопрос не понят.

– Ты хотел убить принца Пафнутия?

– Да, госпожа.

– Зачем?

Опять недоумение.

Король засуетился и зашуршал, пытаясь привлечь к себе внимание. Морриган раздраженно обернулась:

– Что вам еще?

– Позвольте мне задавать вопросы.

– У вас что, есть опыт?

– Достаточно.

– Задавайте.

Его величество перебрался поближе и кратко спросил:

– Ты выполнял заказ?

– Да, – согласился невезучий убийца, бессмысленно глядя в пространство перед собой еще целыми глазами.

– Имя заказчика?

– Не знаю.

– Он обещал тебе деньги?

– Да.

– Сколько?

Зомби надолго задумался – видимо, разучился до стольких считать. Затем выдал ответ:

– Много.

– Условия контракта?

– Что такое условия?

– Он тебе – много денег, – терпеливо пояснил король. – Ты ему – что?

– Убить и принести тело.

– Заказчик ждал тебя неподалеку?

– Да.

– Он тоже был невидим?

– Да.

– Он говорил, зачем ему тело?

– Нет.

– Заказчик был горбат?

– Да.

– Ты видел лицо?

– Нет.

– Оно было спрятано?

– Да.

– Каким образом было спрятано лицо?

– Маска.

– Цвет маски?

Заминка. Вопрос неверен…

– Из чего маска? Ткань, кожа, что-то другое?

– Что-то другое.

– Какой формы маска?

– Как лицо.

– Ага… Маска выглядела как лицо человека?

– Да.

– Замечательно. Глаза были видны?

– Да.

– Цвет глаз?

Опять заминка.

– Может, он дальтоник? – тихонько предположил мэтр Истран.

– Ты различаешь цвета? – тут же спросил король.

– Да.

– Ты видел, какого цвета глаза заказчика?

– Да.

– Какого?

Опять пауза.

– Что непонятно в моем вопросе?

– Который глаз? – выдал наконец растерянный покойник.

– Хорошо, левый.

– Левый – синий.

– Правый?

– Красный.

– Руки видел?

Заминка.

– На руках были перчатки?

– Да.

– Он человек?

– Нет, – уверенно ответил покойник.

– Что он за существо?

– Не знаю.

В таком духе беседа продолжалась минут сорок. За это время Ален и Джоана откровенно заскучали, а Силантию на двадцать шестой минуте стало плохо, и старшим коллегам пришлось окружить его парой щитов, чтобы не свалился совсем. На темную магию у поморца было что-то вроде аллергии, и присутствие при подобном действе было для него нелегким испытанием.

– Завершайте, он устал, – напомнила Морриган, поняв, что, если короля не остановить, они будут сидеть здесь до утра. – И я тоже, к вашему сведению.

– Последний вопрос, – спохватился король. – Кто тебя убил?

Несчастный замороченный покойник передернулся, и уцелевшая часть его лица исказилась гримасой ужаса.

– Зверь! – закричал он. – Зверь!

– Какой именно? – продолжал занудствовать король, не обращая внимания на крики. Но жертва неведомого зверя больше не сказала ничего вразумительного, повторяя только, как страшен был зверь и как было больно.

– Уходи, – поспешно скомандовала Морриган, выбрасывая перед собой руку. Бедняга рухнул на каменный стол и затих, а рассерженная волшебница повернулась к зрителям.

– Ваше величество, это уже переходит всякие пределы! Если вы покойника ухитрились утомить и довести до истерики, что же вы тогда делаете с живыми?

– Примерно то же, – ответил вместо короля его наставник, тяжко вздохнув при этом. А неугомонный Шеллар тут же перебил его:

– Погодите, мэтресса Морриган, пока я не ушел, у меня еще к вам есть вопрос. Вы не припоминаете, лет этак семьдесят пять тому назад не имела ли какая-нибудь из лондрийских принцесс внебрачного ребенка от гнома?

– Да что вы себе позволяете!.. – прорычала Морриган и задохнулась, не находя больше слов от возмущения. Спустя две секунды наступившую паузу прорвал истерический смех мэтра Алена. Причем совершенно непонятно, по какому поводу. Наверное, реакция на стресс. Влияние эльфийской наследственности на человека до конца не изучено… Может, он, как и Силантий, некромантию не переносит…