Глава 14

После выходных погода резко испортилась. Каждое утро встречало Гвендолин хмурыми тучами, занятия в школе проходили под стук ударявших в стекло капель, а вечерами девушка продолжала историю Арчибальда под шелест непрекращающегося дождя. Ненастье распугало возможных гостей, даже Джесмин, прежде появлявшаяся по несколько раз на день, с начала недели забегала всего дважды. И Криспин не заходил – верно, чувствовал себя неловко из-за того случая. Гвен и сама не знала, как теперь вести себя с молодым человеком, и, чтобы отвлечься от мыслей о нём, всё свободное время отдавала своей книге. Писала она уже в новой тетради. О том, что старую Эмрис Торнбран может не вернуть, и издатель откажет из-за этого в публикации, она старалась не думать. С того дня, когда он оставил её в городе, маг больше не приезжал. То ли не желал покидать в непогоду тёплый дом, то ли утратил интерес к артефакту. Последнее Гвен порадовало бы, но выяснилось, что у альда Торнбрана были иные заботы. Известия о таинственном замке и его владельце неожиданно поступили от Талулы. – Моя родственница устроилась туда на службу, – поделилась та как-то вечером, когда Гвендолин проверяла работы учеников, сидя на кухне. Здесь было теплее, чем в комнате, уютно потрескивали дрова, пыхтел, закипая, чайник, и даже изрядно надоевший дождь вносил свою долю очарования: ведь это там, за окном, холодно и мокро, а тут совсем наоборот. – Вот как? – Гвен подняла глаза. – И она довольна местом? – Платят хорошо, кормят тоже. Но… – Что? – поторопила терзаемая любопытством Гвендолин. – Она боится привидений! – выпалила служанка. – Она их там видела? – Пока нет, но всякое может быть. Вы же слышали, что произошло в замке Торнбран, верно? Там даже баргеста видали, а всем известно, что он неспроста появляется! Вот старого хозяина и не стало. И не только его, но и тех, кого он к себе приглашал. Я всегда говорила, что на зимнее солнцестояние лучше оставаться дома и жечь полено в своём камине, а не раскатывать по гостям! – А что нынешний хозяин? Он останется в замке? Или вернётся в столицу? – Пока никуда не уезжает. Ещё и гостью привёз. Говорят, благородная альда и красавица, каких мало. Гвен догадывалась, о какой гостье речь. Не удивительно, что маг позабыл о шаре. Рядом с прекрасной альдой, которую Гвендолин видела с ним в городе, мужчины, должно быть, забывали всё на свете. – Только слуги в замке её невзлюбили, – закончила Талула. – Отчего же? – Да оттого, что ей не угодишь. Всё ей не так. А сама-то… Неприлично девице в одиночку гостить у молодого мужчины! Поговаривают, конечно, что он на ней жениться думает, вроде как старый альд Торнбран того хотел… Ну, а как не женится? – Не вы ли со смехом слушали про «зелёную юбку»? – напомнила Гвен. – Так тогда речь про батрачку шла, а тут – про альду! – возмутилась Талула. – Чай, не ровня! – И добавила вдруг: – А ведь жених-то нашей Джесмин действительно того… Вы только ей не говорите. Чтоб не расстраивалась накануне свадьбы. Гвендолин нахмурился. Правду говоря, избранник подруги не слишком ей нравился, однако не хотелось верить, что слухи о нём правдивы. – Так вот, про замок, – продолжала Талула, заваривая душистый чай. – Свояченица моя говорила, будто новый хозяин никуда не уедет, пока все ценные вещи и бумаги дядюшки не разберёт. А там такой беспорядок, что дело надолго затянется. «Надолго», – повторила про себя Гвен. Эмрис Торнбран дал ей передышку, но едва ли можно надеяться, что он больше не покажется в дверях школы. Ведь шарик до сих пор у Гвендолин. Лишь подумав о нём, она ощутила желание тут же взять его в руки и почувствовать тёплую гладкость камня. Наверное, не только артефакт привык к ней, как сказал маг. Сама Гвен к нему тоже привыкла. Странно, но в её новой жизни, в которой она обзавелась уже и поклонником, дарившим цветы и, словно герой романов, лазавшим к ней в окно, и даже получила настоящее предложение, самым приятным для Гвендолин было время, которое она проводила наедине с магическим шаром. А о предложении она, признаться, почти не вспоминала и, когда на следующий день Карлион Линтон появился в школе, порядком смутилась. Но сквайр был верен своему слову не торопить её с решением и приехал вовсе не за ответом. – Могу я попросить вас о помощи? – спросил он, предварительно разузнав, как идут дела в школе и лично у Гвендолин. – Вы не отказались бы провести этот вечер в моём обществе? Точнее, не только в моём… Гвен подумала, что речь об очередном рауте, и собиралась отказаться: первый и последний приём в особняке сквайра, на котором она побывала, оставил неприятные воспоминания. Но выяснилось, что приглашал альд Линтон её отнюдь не к себе на ужин. – У моей жены, бывшей жены, есть тётушка. Она живёт тут неподалёку. Мы часто навещали её, и после того, как Ребекка уехала из этих мест, я не перестал к ней наведываться. Вы же понимаете, пожилая женщина… Не одинокая, нет, с ней живёт племянница. Но они обе никуда не выезжают и, кроме как через меня, не имеют связи с окружающим миром. А мне, признаться, нестерпимо скучно в их компании. Поэтому я и хотел попросить вас поехать сегодня со мной. Тётя Фриберта будет рада с вами познакомиться. Когда я открывал школу, она одобрила эту идею и интересовалась всеми новостями. Вам будет, что ей рассказать. – Ребекка – это ваша жена? – невпопад спросила Гвен. – Бывшая жена, – хмуро уточнил Карлион Линтон. – Я пойму, если вы откажетесь. Но если согласитесь, очень обяжете меня. Гвендолин представила, насколько неуютно ему находиться в доме родственницы бывшей жены. Но он всё-таки продолжает её навещать, взяв на себя обязанности своей ветреной супруги. Подобное благородство нуждалось в поддержке, и Гвен согласилась. Выехали сразу же, как она собралась. Гвендолин успела представить себе богатый особняк, как у альда Линтона, или старинный замок – в этих краях ведь есть замки, помимо замка Торнбран? – однако оказалось, что госпожа Фриберта обитала в довольно скромном доме, окружённом небольшим и запущенным садом. Открыла им молчаливая служанка. Изобразила неловкий книксен, приняла у альда Линтона шляпу и плащ, успевший намокнуть, пока они шли от экипажа к крыльцу, взяла у Гвен зонт и накидку. Завозилась с вещами и, казалось, забыла о гостях, но, видимо, подобное за ней водилось, так как альд Линтон не рассердился и не смутился, а сам повёл Гвен в комнаты. – Карлион, дорогой! – раздался радостный возглас, едва они вошли в гостиную. – Я уж думала, ты совсем нас позабыл! Кто это с тобой? Неужели?.. – Знакомьтесь, Гвенда Грин, – несколько поспешно назвал сквайр спутницу. – Тётя Фриберта и Белинда Дельвен, – представил альд Линтон женщин, сидевших рядышком на диване. Одной из них было уже за шестьдесят, второй – около двадцати пяти, и, пожалуй, возраст являлся единственным отличием между ними. У обеих были длинные носы, тонкие губы и светлые, чуть навыкате глаза. И смотрели они на Гвен одинаково. Под их изучающими взглядами она вновь чувствовала себя той самой замарашкой из сказки, которую в этот раз добрая фея забыла навестить. Впрочем, дом, куда они со сквайром пришли, мало напоминал королевский дворец. Во дворцах уж точно не найдётся такого количества рюшей и кружев, как здесь. Занавески и накидки на креслах состояли сплошь из оборочек. Пузатые подушки пестрели вышивкой. Грелка на чайнике в виде упитанной курицы, тут же расшитая цветами салфетка, а на ней фарфоровая фигурка стройной пастушки в красном платье – от всего этого рябило в глазах. Но, должно быть, именно такой интерьер пожилая родственница Карлиона Линтона считала изысканным, так что оставалось только сделать комплимент, которого та наверняка ожидала. – Вам действительно нравится? – невежливо фыркнула в ответ Белинда Дельвен. – А вот Ребекке не нравилось. Помните, тётушка? – Ребекке не нравился не только этот дом, но и всё королевство, – отозвалась тётя Фриберта. – Оттого она и сбежала на край света. Прислала недавно письмо, так я язык сломала, пока прочитала, откуда его отправили! Что за люди могут жить в городе с непроизносимым названием? Наверняка все там – сплошь дикари, не знают нормального языка и не чтут законов. – Чудесное место, – Белинда растянула губы в усмешке. – Как раз для женщины, живущей с мужчиной вне брака. Бедный альд Линтон, если в каждый свой приезд он выслушивает подобное! На счастье, разговор не продолжился: горничная принесла бисквиты, и хозяйка принялась разливать по чашкам пахнущий жасмином и мятой чай. В жизни Гвендолин давненько не случалось таких чаепитий – неторопливых, с соблюдением всех правил из книги по домоводству, которую ей подарили в пансионе и которую она открывала всего несколько раз за всё время, с претензией на светскую обстановку. Может быть, тётушка Фриберта и жила довольно скромно, однако в глубине души она наверняка представляла своё существование иначе и не сомневалась, что могла бы пригласить к себе саму королеву. Разумеется, она считала, что оказывает простой деревенской учительнице большую честь, угощая её лучшим чаем из тех, что нашлись бы в её кладовке. Но пожилая женщина, надо отметить, держалась весьма приветливо, чего никак нельзя было сказать о Белинде Дельвен, которая насмешливо кривила губы и явно подозревала Гвен в неподобающе близких отношениях с Карлионом Линтоном. «И она почти права, – сказала себе Гвендолин. – Ведь сквайр даже сделал мне предложение. Знали бы они!» Но, к счастью, обе ничего не знали, а он не спешил рассказывать. Когда чайные чашечки опустели, Белинда выразила желание показать Гвен открытки, которые присылала из дальних стран бывшая супруга альда Линтона. Он мужественно сделал вид, будто не обратил на это внимания, и заговорил о чём-то с тётей Фрибертой, пока её племянница раскладывала перед гостьей яркие кусочки картона. «Она путешествует, – с завистью думала Гвендолин, рассматривая изображения диковинных статуй, незнакомых городов и экзотических животных. В написанные торопливым почерком слова на оборотах она, конечно же, вглядываться не стала, хоть и терзалась любопытством. – Махнула рукой на родственников и репутацию, а затем попросту уехала в дальние страны! Будь я на её месте…» Додумать мысль она не успела, потому что Белинда обратилась к ней с вопросом о том, где Гвен получила образование.