Глава 18

Прощание альд Торнбран провёл в своём духе. – Что ж, госпожа Грин, вы уже поняли, что от вас требуется. Работа несложная, не так ли? Завтра у вас снова выходной в школе, так что, надеюсь, вы выделите время, чтобы заняться моим наследством. И вы, – он обернулся к Криспину, – господин часовщик. Для вас у меня найдётся дело. Напольные часы в бальном зале не идут уже лет десять, если не ошибаюсь. Так что буду рад вас видеть. А вас – нет, – маг поглядел на госпожу Энельму. – Но согласен терпеть как неизбежность. Провожать их к экипажу он не пошёл. Подобные знаки внимания не оказывают нанятым работникам. Гвен подумала об этом и тут же вспомнила об обещанной плате. – Простите, я забыла кое-что спросить у альда Торнбрана, – сказала она своим спутникам, остановившись за несколько шагов до входной двери. – Это не займёт много времени. Слуга, ведший их к выходу, помочь не вызвался, и Гвендолин пришлось отправиться на поиски хозяина самостоятельно. В огромном замке немудрено было и заблудиться, но удача была на её стороне, и недолго поплутав по коридорам, Гвен услышала из-за одной из дверей голос мага: – Ты уверен в этих людях? – спрашивал тот кого-то. – Да, альд Торнбран, – отвечали ему. – У них есть опыт скрытой слежки. В основном за неверными жёнами, но и наших воров они не упустят. – Меня не интересуют воры. Мне нужен тот, кто их нанял. Хотя не уверен, что он свяжется с ними, но иных зацепок нет. Их же отпустят сегодня к вечеру? Неужели речь о тех разбойниках, что выкрали шар из замка и напали на неё в лесу? Их арестовали, а теперь отпустят? Подобное в голове у Гвен никак не укладывалось, но иных объяснений услышанному она не находила. – Спасибо, Джером, – послышалось из-за приоткрытой двери. – Извещай меня обо всех новостях… Понимая, что тот, с кем говорил маг, вот-вот выйдет в коридор, и не желая быть застигнутой за подслушиванием, Гвен быстрым шагом, нарочито громко отстукивая по каменным плитам каблучками, приблизилась к двери и постучала. На стук в коридор выглянул пожилой слуга – тот самый, что был с Эмрисом Торнбраном в лесу, когда Гвен нашла шар, а позже приезжал в Трелони, чтобы разузнать о ней. «Джером», – повторила она про себя, запоминая имя. – Простите, – пролепетала, потупившись. – Мне показалось, я слышала голос альда Торнбрана. Он здесь? – Да-да, входите, – слуга распахнул перед ней дверь в просторный кабинет, захламлённый не меньше, чем комната, куда свалили «наследство» покойного хозяина. Новый владелец замка сидел за заваленным бумагами столом и вряд ли собирался наводить порядок в документах. Перед ним стояли бутылка вина и наполовину наполненный бокал, и, кажется, это было всё, чем маг планировал заняться. – Госпожа Грин? – удивился он появлению Гвен. – Решили задержаться? – Ненадолго. Хотела напомнить вам об условиях нашего договора. Эмрис Торнбран недоуменно приподнял брови. Если начинать пить в середине дня, немудрено забыть обо всё на свете. – Вы обещали вернуть мою рукопись, если я соглашусь помочь вам, – напомнила Гвен. – Да? А ведь действительно. Она была где-то здесь… «В этом свинарнике?!» – хотелось воскликнуть Гвен. Она представила свой роман измятым, облитым вином и погрызенным мышами и вздохнула с облегчением, когда Торнбран протянул ей рукопись целую и невредимую. – Из любопытства дочитал до конца, – сказал он. – Могу ручаться, что большей чуши мне никогда не попадалось. Гвен сжала губы, решив не реагировать на его насмешки. – Но один момент мне всё же понравился, – неожиданно заявил маг. – В самом начале, когда Арчибальд готовится покинуть родительский дом и смотрит в окно на парк и башню с часами. Описания весьма яркие. Живые, я бы сказал. Читаешь и будто сам видишь то место… И узнаёшь. Это ведь в столице? Парк рядом с Театральной площадью? За мостом расположено несколько особняков, и можно предположить, какой из них принадлежал отцу Арчибальда. Погодите-ка… Торнбран сморщил лоб. Гвен испуганно затаила дыхание. Не так много собственных черт она вложила в своего героя, но воспоминания о родительском доме у них были общие. В романе Гвендолин описала то, что сама видела из окна спальни, прежде чем навсегда покинуть столицу. – Нет, – маг тряхнул головой. – Уже не помню. Давно там не бывал. А вы? Вы же не придумали тот вид? Ни за что не поверю. – Не придумала, – согласилась Гвен. – Подруга по пансиону часто рассказывала о доме своего детства. Я решила, что для романа её рассказы подойдут лучше, чем мои воспоминания о ферме отца. – Отчего же? – ухмыльнулся хозяин. – Сделали бы Арчибальда пастушком. Он ведь и так им получился. Этакий персонаж с пасторальной картинки, притворяющийся отважным героем. Милый, добрый, до глупого честный. Наивный и мягкотелый. Это – ваш идеал мужчины? Гвен поглядела на бутылку и подумала, что маг, должно быть, уже пьян, а значит, спорить с ним и даже говорить о чём-либо бесполезно. – Всего доброго, альд Торнбран. – Она присела в реверансе и, прижав к груди рукопись, пошла к выходу. – До завтра, Гвенда, – прилетело в спину. – А помните, какую мелодию играли те часы в полдень? Часы на старинной башне, высившейся у входа в зелёный парк, распростёршийся прямо под окнами отцовского особняка. Конечно, она помнила, даже спустя столько лет. Эта мелодия проникала в её сны и иногда будила среди ночи… – Вы так бледны, – заметил Криспин, когда она вышла на замковый двор. – Что-то случилось? – Нет-нет, ничего, – Гвен вымучила улыбку. – Видимо, это место на меня так действует. Она думала, что они сразу поедут в деревню, но карета свернула к усадьбе альда Линтона. А вскоре перед ними предстал и он сам. Любезно поприветствовал Гвендолин, кивнул госпоже Энельме, которая тут же поспешила к дому, и скользнул не слишком дружелюбным взглядом по Криспину. «Неужели… ревнует?» – подумала Гвен и, прислушавшись к себе, так и не поняла, радует ли её это открытие. Всю дорогу она просидела, крепко прижимая к себе рукопись, и из головы не шли слова Торнбрана. Хотелось поскорее вернуться домой и перечитать роман, чтобы убедиться, что ничем себя больше не выдала. Однако у сквайра на её счёт имелись другие планы. – Вы не откажетесь со мной прогуляться? – поинтересовался он, начисто игнорируя часовщика. – Прямо сейчас? – удивилась Гвендолин. – О, простите, я не подумал. Должно быть, вы устали… Или голодны? – Нет, – она покачала головой. – Я пообедала в замке. И, пожалуй, с удовольствием пройдусь. После нескольких часов, проведённых в пыльной комнате, прогулка по приусадебному парку и впрямь показалась неплохой идеей. Тем паче на смену затяжным дождям наконец-то пришли погожие солнечные деньки. – А я, с вашего позволения, отправлюсь в деревню, – произнёс Криспин Дэй. Гвен ощутила по отношению к нему что-то вроде угрызений совести. Но после того невнятного объяснения, когда он пробрался среди ночи к ней в комнату, Криспин даже не заговаривал о том, что испытывает к ней какие-либо чувства, кроме дружеских. Да и той ночью разве он говорил о чём-то большем, нежели симпатия? И Гвен ничего ему не обещала… – Как прошёл день? – полюбопытствовал сквайр, когда они остались наедине. – Торнбран не докучал вам, пока вы находились в замке? – Нет, ничуть, – почти не покривила душой Гвендолин. – Я ведь была под надёжной охраной. Наверное, даже чрезмерно надёжной для временного секретаря. – В вашей охране нет ничего чрезмерного, – не согласился альд Линтон. – Мы ведь знаем истинный смысл вашей работы на Эмриса Торнбрана. Хочется верить, что срок её не затянется, и вскоре вы узнаете всё о том шаре. Или уже узнали? Мне кажется, вы чем-то обеспокоены. – Сегодня я случайно услышала разговор в замке… – нерешительно начала Гвен. – Как я поняла, речь шла о тех самых разбойниках, что напали на меня в лесу. Альд Торнбран сказал, будто их собираются отпустить. – Вопиющая безнаказанность, – нахмурившись, пробормотал собеседник. – И ещё – что его интересуют не сами воры, а тот, кто их нанял, – добавила она. Карлион Линтон глубоко задумался, и Гвендолин стало не по себе. Опять она всё испортила! Прогулка, которая наверняка задумывалась как романтическая, превратилась в обсуждение крайне неприятных вещей. Но, раз уж начала, придётся рассказать и всё остальное. – Так бывшего владельца обозвали вором? – усмехнулся альд Линтон, когда она пересказала ему слова Флорианы Эдевейн. – Да. Но его племянника это ничуть не смутило. Хотя… Если дядя Эмриса Торнбрана купил или выменял этот предмет у кого-то, то, выходит, вор вовсе не он, а другой человек? – Не забивайте себе этим голову, – посоветовал сквайр. – Выполняйте свою работу для мага и… постарайтесь с ним не сближаться. Очень вас прошу. Гвен нахмурила брови. Сближаться? Снова намёк на ревность? – Ему не до меня, – сказала она. – Ведь в замке гостит альда Эдевейн. Она… очень красива. Думаю, из них получится весьма гармоничная пара… «…если не поубивают друг друга, – добавила мысленно. – Уж не написать ли мне детектив? Обстановка вполне способствует». Когда прогулка закончилась, Гвен вернулась домой пешком, отказавшись и от экипажа, и от сопровождения. Время было ещё не позднее, а недолгая дорога радовала теплом, щебетом птиц и нежной зеленью распускающейся молодой листвы. Лишь на сердце было неспокойно. Лежавшая в сумке рукопись не давала о себе забыть, однако уделить время роману у Гвендолин не получилось: возле школы её встречала изнывающая от нетерпения Джесмин. – Вот, отец забрал сегодня со станции с другой почтой! – Она протянула какое-то письмо. – Битый час караулю тебя, чтобы отдать. Где ты пропадала так долго? – Сначала работала у альда Торнбрана, потом гуляла с альдом Линтоном, – не задумываясь, ответила Гвендолин, жадно глядя на имя на конверте. Сердце стучало так громко, что стук его отдавался в ушах. Письмо от Гвенды! – Ясненько. Тебе наша деревенская компания теперь совсем не интересна. Только со знатными людьми дружбу водишь, – проворчала приятельница. – А, может, не только дружбу? – Ты хотела мне что-то сказать? – спросила Гвен, пропуская мимо ушей неприятные намёки. – Да, – вдохнула дочь старосты. Дёрнула за ленту на шляпке, едва её не оборвав. – Я… отменила помолвку. Эта новость заставила забыть о собственных проблемах. Теперь понятно, отчего Джесмин так себя ведёт. На неё и обижаться сейчас нельзя. – Выпьешь чашечку чая? – предложила Гвендолин растерянно. Подруга кивнула, и они вместе вошли в здание школы. Талула сегодня отдыхала, так что хозяйничать предстояло самостоятельно. Оставив рукопись и нераспечатанное письмо в комнате, Гвен отправилась на кухню.