Глава 20

Первым делом Гвен собрала бумаги, которые разбросал маг. Какие-то были смяты, словно ненужные, но всё-таки стоило убедиться, что они действительно не представляют никакой ценности. Вряд ли хозяин способен был оценивать их содержание трезво – данное слово с его состоянием никак не вязалось. – Как можно быть настолько безответственным? – пробормотала Гвен себе под нос, разглаживая на столе лист, оказавшийся договором аренды. Правда, этот договор оказался единственной важной бумагой из валявшихся на полу, но альда Торнбрана это не извиняло. Просто обидно, до чего некоторые не ценят того, что имеют! Наверное, и отец так же разорился… Но у отца были причины: смерть жены и наследника, дочь-бездарь. А у Торнбрана что? Непохоже, чтобы он сильно тосковал по дядюшке. Скорее, как говорят деревенские, с жиру бесится. Собрав всё с пола, Гвен принялась разбирать завалы на столах. Госпожа Энельма, как и вчера, оказывала посильную помощь, и уже успела отсортировать какие-то счета, которые её намётанный глаз экономки легко выискивал в ворохе других бумаг. Гвендолин же обратила внимание на серую папку, похожую на ту, в которой хранилось описание статуэтки танцовщицы. В этой папке тоже лежали записи, относившиеся, судя по всему, к какому-то артефакту. – «Если супруг, после долгой разлуки домой вернувшийся, вручит сию брошь жене своей, и та примет…», – зачитала Гвендолин самое начало и отложила папку. Тут ведь про брошь, изображение которой прилагалось, а её интересует информация о шаре, лежащем в её кармане. Но, чтобы время не было потрачено зря, эту самую брошь следовало отыскать и приложить к папке. Рассудив, что украшение наверняка лежит в одной из шкатулок, Гвен взялась за поиски и вскоре действительно обнаружила усыпанную драгоценными камнями очень красивую брошку в форме бабочки. Полюбовавшись изящной вещицей, она уже хотела отложить ту вместе с папкой, как вдруг замерла, осенённая догадкой. – Папки! – воскликнула радостно. – Они одинаковые, госпожа Энельма! Экономка Линтона непонимающе сдвинула брови. – У прежнего хозяина была большая коллекция, – принялась объяснять Гвен. – И прежде она содержалась в порядке. Учёт, полагаю, был строгим, а все документы – аккуратно подшиты, словно в архиве или библиотеке. Для подобного ведь берут обычно одинаковые папки? И если мы выберем из всего этого хла… из всего этого такие вот папки, поскорее разберёмся с коллекцией. А потом займёмся остальным. На самом деле она надеялась, что остальным ей заниматься не придётся. Главное, найти всё, что можно о переливчатом каменном шарике, ведь только ради этого она тут! – Поможете мне собрать все папки? – попросила Гвен пожилую женщину. Та кивнула без особого удовольствия, но потом заметила брошь, которую девушка до сих пор держала в руках, и взгляд её заметно оживился. – Очень дорогая вещь! – сказала она строго. – Со стороны хозяина крайне неосмотрительно оставлять подобное на попечение малознакомых людей, тем паче в помещении, куда входят все, кому не лень. – Вряд ли альд Торнбран о ней помнил. Возможно, даже не знал. Старая экономка покачала головой: – Вспомнил бы, если бы она не нашлась, уж поверьте. И кто бы остался виноват? На вашем месте я немедленно отнесла бы украшение хозяину. – Думаю, он вскоре придёт, чтобы узнать, как у нас продвигается работа, – неуверенно предположила Гвен. – Случается, хозяева сами подбрасывают ценности работникам, – будто не слышала её экономка. – Чтобы проверить их благонадёжность. Или обвинить в попытке кражи, – добавила мрачно. – Хозяева ведь разные бывают. Так что я не стала бы с этим тянуть. «А ведь и правда, – подумала Гвен. – Мало ли что взбредёт в голову этому магу? С него станется подстроить какую-нибудь гадость». Оставив госпожу Энельму в кабинете бывшего владельца замка Торнбран, Гвендолин отправилась на поиски нынешнего. Но в коридоре столкнулась с Флорианой Эдевейн. Прекрасная альда одарила учительницу презрительным взглядом, но, увидев в её руках дорогое украшение, остановилась. – Что это у вас? – Нашла. Хочу отнести альду Торнбрану, – ответила Гвен. – Вы, случайно, не знаете, где он? – Случайно знаю, – фыркнула альда Эдевейн. Протянула холёную белую руку. – Дайте-ка посмотреть. Сцапав брошку с ладони Гвендолин, она направилась к висевшему неподалёку большому зеркалу. Приколола к тёмно-синему бархатному платью и отступила на несколько шагов, любуясь собой. Наблюдавшая за этим Гвен не могла не признать, что смотрелось украшение на красавице превосходно. – Хороша, – пробормотала Флориана. Непонятно, к чему относилось её замечание – к броши или к собственному отражению. – У меня была похожая… Да, почти такая же. Пришлось продать. – Почему? – полюбопытствовала Гвен. Непохоже, чтобы у молодой альды имелись проблемы с деньгами. Тогда к чему ей продавать свои драгоценности? – Не хотела оставлять у себя вещь, которая была в руках убийцы, – буркнула та. – Вы ведь слышали, что произошло здесь зимой? – Что? – Гвендолин навострила уши. Кажется, ей повезло услышать о событиях, приключившихся в замке, из уст очевидицы, а не из деревенских сплетен. – Что-что… – альда Эдевейн продолжала любовно поглаживать брошь. – Старый альд Торнбран решил поразвлечься. Неудачно. Вытащил на свет давнюю историю, которую лучше было бы забыть навсегда. Додумался собрать под одной крышей замешанных в ней людей, словно не понимал, что среди них преступник, и ничем хорошим это не кончится… Гвен вспомнила, что говорил альд Линтон о жестоких шутках прежнего владельца замка. Кто знает, сколько подобных тайн ещё хранится в бумагах, которые она теперь разбирает?.. – Я и сама едва не погибла, когда Эмрис Торнбран потащил нас на прогулку в лес, – сообщила Флориана. – Почти ночью! С тех пор он чувствует себя виноватым передо мной. Тогда я даже не рассматривала его как кандидата в мужья. Но сейчас… Сейчас, когда Киллиан Ристон женился на девице вроде вас, а Сайлас Торнбран перекочевал в семейный склеп – прямо под нашими ногами, кстати говоря – я, пожалуй, выйду замуж за Эмриса. Затем уеду в столицу, а он, если хочет, пусть и дальше сидит в этой глуши. – А он… уже сделал вам предложение? – спросила Гвен, удивляясь, с чего бы Флориана так разговорилась с той, с кем едва знакома. – Пока нет, но это вопрос времени. Откровенность альды Эдевейн становилась всё подозрительнее и неприятнее. Гвендолин решила, что этот странный разговор пора заканчивать. – Мне нужно отдать брошь альду Торнбрану, – напомнила она. – Не могли бы вы её вернуть? – Конечно, – рассеянно кивнула красавица. Отколола украшение от платья, отдала Гвен и отступила на шаг. – Какая вы, однако, настырная особа! – высказала резко. – Считаете, мне нечем заняться, кроме как беседовать с вами? Если так хочется с кем-то поговорить, поищите себе приятельниц среди горничных. Если бы Гвен и хотела что-то сказать в ответ, то не успела бы: альда Эдевейн тут же удалилась, одарив её напоследок неприязненным взглядом. Почудилось, будто брошь-бабочка на миг обожгла пальцы. Наверное, всё же стоило прочитать, для чего она предназначена. Гвен подумала, что сделает это по возвращении в комнату-склад, но прежде отдаст-таки дорогую вещь владельцу. Флориана так и не сказала, где того искать, и Гвендолин направилась туда, где застала мага вчера, вернувшись за рукописью. Послышавшиеся вскоре голоса, эхом разносившиеся по коридорам, подтвердили, что Эмриса Торнбрана она встретит там и сегодня, однако у хозяина замка уже был посетитель. – Вы поплатитесь! – кричал, срываясь на визг, какой-то мужчина. – Помяните моё слово! – Вряд ли, – отвечал ему насмешливый голос мага. – Не имею привычки запоминать всякие глупости. – Запомните! Ещё как запомните! – обещал незнакомец. – Я от вашего замка камня на камне не оставлю! А вас самого в порошок сотру! Спор был так хорошо слышен оттого, что происходил не за закрытыми дверьми, а прямо в коридоре, но Гвен слишком поздно это поняла. Повернула за угол и оторопело застыла в пяти шагах от спорщиков. Торнбран отреагировал на её появление ухмылкой, а его гость, высокий худощавый джентльмен в годах, нервно цыкнул и, не добавив больше ни слова, быстро прошествовал мимо Гвендолин, едва не задев её плечом. – Простите, альд Торнбран, может быть, стоит вызвать Службу Правопорядка? – сказала она совсем не то, что собиралась, идя сюда. – Для чего? – маг удивлённо приподнял бровь. – Тот человек угрожал вам, а это – достаточное основание… – Отличная идея, – кивнул он. – Немедленно напишу официальное заявление. «Досточтимые служители закона, мои соседи ненавидят меня и желают моей смерти. Арестуйте их всех, а лучше казните»… – Торнбран прошёл в открытую дверь, и Гвендолин пришлось последовать за ним в кабинет, со вчерашнего дня не ставший чище. На столе снова стояла бутылка. – Считаете, у меня примут подобную жалобу? – На соседей? – растерялась Гвен. – Да, докучают чаще всего они. Хотя как-то приезжал некий господин из самой столицы. – Но зачем? – Понятия не имею, – передёрнул плечами маг. – Кому-то нужны какие-то бумаги. Кому-то моё молчание. Кому-то согласие… не знаю, на что… – Видимо, это как-то связано с делами вашего дяди. – Благодарю, – Эмрис Торнбран отвесил Гвендолин шутовской поклон. – Открыли мне глаза. А то я и не догадывался, что за паломничество организовалось к замку после смерти моего дорогого родственника. – Но ведь вы… – Гвен вспомнила письма, что он сжигал не читая. – Вы не имеете к тем делам никакого отношения… Маг ответил снисходительной усмешкой. Он уже говорил, что в подобное никто не поверит. – Но вы должны… – начала неловко Гвендолин. – Должен? – усмешка Торнбрана сменилась выражением крайнего раздражения. – Что и кому я должен, госпожа Грин? Людям, что являются в мой дом за тем, чтобы проклясть его? – Вы могли бы хотя бы попытаться составить себе иную репутацию, нежели была у вашего дяди. – О нет, милая моя простушка, – хозяин налил вина в бокал и сделал глоток. – Иной репутации у меня быть не может. Я унаследовал её вместе с этим замком. Остаётся лишь соответствовать. Я – Эмрис Торнбран. Торн-бран. Слышите? – он понизил голос, подпустив в него жутких ноток. – Звучит словно шаги восставшего из могилы мертвеца, правда? Торн-бран, Торн-бран… Страшно? Страшно Гвен не было. Даже когда маг, пьяно пошатываясь, пошёл прямо на неё, отсчитывая каждый шаг размеренным «Торн-бран». Сейчас он вызывал лишь… жалость? Однако испугаться он её всё же заставил. Когда споткнулся вдруг и упал, лишь в последний момент успев выставить руки. – М-да… – он поднял на Гвендолин рассеянный взгляд. – Как я у… пал только что в ваших глазах. Ниже, видимо, уже некуда… – Альд Торнбран… Что вы делаете?! Маг растянулся на спине, подложив под голову руки. – Привыкаю, – ответил он на её изумлённый возглас. – Привыкаю взирать на мир со дна пропасти человеческого презрения. Это интересно, знаете ли… Тем господам, что глядят на меня сверху вниз, я кажусь ничтожеством. Но ведь это простейший закон оптики. Далёкие люди всегда кажутся ничтожно мелкими, независимо от того, сверху на них смотреть или снизу… Так что, господа, мы в расчёте. Я тоже о вас не лучшего мнения… Он какое-то время глядел на потолок, словно видел там тех, к кому обращался, а затем медленно смежил веки. Прошло не меньше минуты, прежде чем Гвен поняла, что маг уснул. Она осторожно обошла его и положила на стол брошь-бабочку. Взамен взяла бутылку, в которой осталось ещё вино, вышла за дверь и, едва переступив порог, столкнулась с пожилым слугой – тем самым Джеромом. – Полагаю, альду Торнбрану нужно отдохнуть, – сказала она, отдавая ему бутылку. Объяснять ничего не стала, но Джером, кажется, и так всё понял. – Спасибо, – проговорил он с искренней благодарностью. – Не держите зла на молодого хозяина. У него… – Репутация, да, – вздохнула Гвен. Ей хватало своих проблем, чтобы думать ещё о демонах, терзающих нового владельца жуткого замка. Например, сейчас следовало вернуться к архивам покойного альда Торнбрана и отыскать среди серых картонных папок ту, что откроет ей тайну каменного шара.