Глава 24

Гвен обернулась и с вызовом посмотрела в смеющиеся серо-зелёные глаза. – Весьма неплохо, – похвалил хозяин замка. – Надеюсь, в работе вы так же добились успехов? Этим Гвендолин похвастаться не могла. Они с госпожой Энельмой почти разобрали то, что было свалено на одном из столов, рассортировали документы, но записок, относившихся к шару, не нашли. – Продолжите после обеда, – сказал альд Торнбран. – Я, собственно, и пришёл, чтобы пригласить вас к столу. – Сейчас? – растерялась Гвен. – Но ведь ещё довольно рано. – Как-то я уже говорил, я тут решаю, когда начинается обед. Помните? Отчего бы не прямо сейчас? Ваша компаньонка и господин Дэй, полагаю, тоже не откажутся подкрепить силы сытной трапезой. Я велел накрыть стол и для них. Госпожа Энельма вместо того, чтобы одарить владельца замка привычно хмурым взглядом, закивала с благодарной улыбкой. Надо же, какая полезная вещь эти артефакты! – Вас проводят, – пообещал маг пожилой женщине и подал руку Гвен. – А вашим сопровождающим буду я лично. Видимо, это должно было ей польстить, но только насторожило, так что предложенной ладони Гвендолин не взяла. А уже в коридорах поняла, что Эмрис Торнбран ведёт её вовсе не в столовую. – В прошлый раз обед проходил в другом месте, – сказала она, остановившись. Маг поглядел на неё с изумлением. – Быть того не может! – Может, – сердито возразила Гвен на его возглас. – Быть не может, чтобы кто-то с первого раза запомнил планировку! – рассмеялся Торнбран. – Я сам порой ещё блуждаю тут, особенно в темноте. Так что, если услышите, как слуги шепчутся о призраках, завывающих по ночам, знайте, это снова я засиделся в библиотеке и искал впотьмах свою комнату. Гвен представила себе хозяина, с тоскливыми подвываниями бродящего по коридорам, и улыбнулась, но быстро вспомнила, с чего начался этот разговор. – Куда вы меня ведёте? – спросила серьёзно. – Обедать, – беспечно ответил маг. – Но да, вы правы, не в большую столовую. Если я решаю «когда», мне позволено решать и «где», так ведь? Проведя её по широкой лестнице, альд Торнбран распахнул перед Гвендолин дверь относительно небольшой и уютной комнаты, в центре которой стоял такой же небольшой круглый стол. Блюда были уже поданы и накрыты крышками, дабы сохранить тепло, посему появления прислуги в маленькой столовой не предвиделось. Как и иных сотрапезников: стол был сервирован на двоих. – Альда Эдевейн к нам не присоединится? – поинтересовалась Гвен. Как ни старалась она казаться спокойной, голос дрогнул от непонятного страха. – Нет, – усмехнулся хозяин. – Мы с Флорианой немного повздорили за завтраком, и, боюсь, за обедом она продолжила бы тот спор. Мне же хочется поесть в спокойной обстановке и за приятной беседой… Вы же не откажете мне в этом? – В беседе? – переспросила Гвен, не спеша приближаться к столу, хоть маг уже отодвинул для неё стул. – О чём? – Да хотя бы… о вашем романе. – Он ведь вам не понравился. – Безумно, – не спорил Торнбран. – Но вы же собираетесь продолжить литературную деятельность? Быть может, после моих замечаний сумеете превратить своё сочинение в нечто приличное. Пренебрежение, звучавшее в этих словах, казалось Гвен хуже самых отчаянных ругательств. – В моём сочинении и без ваших замечаний нет ничего неприличного, – ответила она резко. – Но, если я вас послушаю, боюсь, оно там появится. – Неприличные сочинения? – глумливо протянул Торнбран. – Попадалась мне как-то брошюрка… Но у вас и с моими подсказками подобного не выйдет. Потому что подсказок мало. Нужно самой знать, о чём пишете. И именно в этом ваша главная проблема. Вы взялись писать о том, о чём не имеете ни малейшего представления. – О чести и порядочности? – вспыхнула Гвен. Если кто и не имел о них представления, то это сам альд Торнбран. – О приключениях, – невозмутимо поправил он. – Что вы знаете об этом? Об опасности? О сложности выбора? О решительных и порой дерзких поступках? О, Гвен знала! Разве ей не пришлось выбирать между свободой и замужеством? Разве её приезд в Трелони – не решительный и дерзкий поступок? Торнбран заметил, как она переменилась в лице, и насмешливо вздёрнул бровь: – Неужели знаете? Поделитесь же своим геройским опытом, отважная пансионерка. Что за подвиг вы успели совершить? Явились на урок, не подготовив задания? Гуляли по холоду без шарфа? – Вы… – Сразились с живущей под кроватью мышью и одержали безоговорочную победу? – не унимался маг, с каждым словом подходя всё ближе и ближе. Гвен же злилась всё сильнее и сильнее и, если бы он придумал ей ещё один «подвиг», не выдержала бы и сказала бы в ответ какую-нибудь гадость. Но Эмрис Торнбран, подойдя к ней вплотную, неожиданно умолк, обхватил ладонями её горящее лицо и поцеловал. Не грубо и властно, как в первый раз на вечере у Карлиона Линтона, нет. Поцелуй был мягким, нежным, будто просящим, и Гвен помимо собственной воли почти откликнулась на эту просьбу… Почти, потому что отшагнула назад. Взметнулась рука, и звонкий звук пощёчины отрезвил их обоих. – Вы… – Гвен, тяжело дыша, смотрела на мужчину, по щеке которого расползался алый след от её ладони. – Ваше поведение недостойно благородного человека! – Скорее, оно недостойно героя вашего романа, – негромко сказал маг. – Ведь Арчибальд никогда не позволил бы себе поцеловать девушку, которая ему нравится, без предварительного объяснения на десяток страниц. Он вряд ли потерял бы голову от того, что в гневе эта девушка ещё прекрасней. И уж точно не стал бы специально злить её, чтобы полюбоваться. – Не стал бы! – со злостью подтвердила она. – Конечно, – на губах Торнбрана появилась привычная усмешка. – Герои не такие. Они щедры и умны, добры с детьми и вежливы со старушками, да? – Да! – Не совершают опрометчивых поступков? – Именно! – всё сильнее распалялась Гвен. – Спасают попавших в беду дам? – Непременно! – Не напомните обстоятельства нашего знакомства? Заданный словно между прочим вопрос заставил Гвен поражённо застыть. В секунду перед глазами пронеслись картинки кажущегося сейчас далёким прошлого. Заснеженный лес, конское ржание, чёрное дуло пистолета, направленное ей в лицо… Протянутая рука и обволакивающее тепло чар… Гвен тряхнула головой, прогоняя воспоминания, и решительно направилась к двери. – У меня пропал аппетит, – отчеканила она ровно. – У меня тоже, – маг преградил ей путь. – Но мы могли бы просто поговорить, Гвендолин. – Я не желаю с вами разговаривать. – Даже об имени, на которое только что откликнулись? – без насмешки уточнил Торнбран, и у Гвен похолодело внутри. В запале она даже не поняла, как он её назвал. – Гвендолин, – повторил маг, глядя ей в глаза, как змея смотрит на мышь, гипнотизируя взглядом, прежде чем проглотить целиком. – Гвендолин Фолстейн. Воздух сделался вдруг тяжёлым и плотным. Гвен вдохнула, и он комом встал в горле. Ни откашляться, ни слова выдавить. Да и что бы она сказала? Говорил Торнбран. – Вы не любопытны. Или стараетесь казаться таковой. Даже не поинтересовались, куда я уезжал и по каким делам. А между тем я побывал в пансионе, где вы воспитывались. Первой мыслью было ехать в столицу. Тот парк и башня с часами никак не шли из головы… Но путь в столицу неблизкий, а, чтобы побывать в вашем пансионе, хватило двух дней. Небольшие финансовые вложения и моё природное обаяние позволили получить исчерпывающую информацию. – О чём? – через силу прошептала Гвен. – О ком, – поправил он. – О вас, конечно же. И не нужно так дрожать. Не съем же я вас? Тут довольно иных закусок. С этими словами он взял её за руку и повёл к столу. Сил противиться этому у Гвен не нашлось. Она покорно опустилась на стул и приняла из рук Торнбрана стакан с водой. Сделала судорожный глоток. – Гвенда и Гвендолин, – маг улыбнулся. – Точно в романе, да? Девочки-сиротки со схожей судьбой, к тому же похожие друг на друга. Но не во всём. И речь не только в происхождении. И не в том, что цвет глаз у них разнился. Карие у Гвенды и серые у Гвендолин. – Он посмотрел ей в глаза, словно затем, чтобы убедиться: серые. И тут же покачал головой. – Но это ещё не доказательство. В пансионе столько воспитанниц, что несложно и ошибиться. А вот в другом – практически невозможно. Наставницы отзывались об обеих девушках довольно хорошо, однако Гвенда, по их словам, была прилежнее и серьёзнее подруги. Гвендолин же частенько витала в облаках, из всех развлечений предпочитала чтение и сама пыталась что-то сочинять… Наставницы этого не приветствовали, но не сомневались, что подобная блажь пройдёт со временем. Они ведь знали, что опекун юной альды Фолстейн подыскивает ей достойного супруга, а замужняя женщина не станет тратить время на пустые мечтания. Словно со стороны Гвен услышала вырвавшийся у неё всхлип. Пустые мечтания? Вся жизнь с момента отъезда из пансиона теперь казалась пустой мечтой, погибшей до того, как успела осуществиться. – Ваш жених так уродлив? – с сочувствием поинтересовался Торнбран. – Стар? Недостаточно знатен или богат? Отчего вы предпочли деревенскую школу браку с ним? – Я никогда его не видела, – призналась Гвен. – Просто… не желала замужества… Что толку отмалчиваться, если этот человек и без того всё о ней знает? – Понимаю, – хмыкнул маг. – Меня самого пугают эти так называемые серьёзные отношения. Они… слишком серьёзны… Зато альд Торнбран слишком несерьёзен. Даже этот разговор для него – очередной повод для насмешек. Гвендолин подобной несерьёзности позволить себе не могла. Собрав остатки смелости, подняла голову и посмотрела в ухмыляющееся лицо собеседника: – Что вы намерены теперь делать? – Не знаю, – пожал он плечами. – Быть может, всё-таки пообедаю. Составите компанию? – Вы поняли мой вопрос, – произнесла она с нажимом. Легкомысленность Торнбрана злила, а злость придавала ей сил. – Вы знаете, кто я. Как вы намерены распорядиться этими знаниями? – Никак. Ответы на свои вопросы я уже получил. Я же говорил, что мне не давала покоя та башня? И ещё то, как легко вы завладели каменным шаром. К сожалению, пока немного удалось узнать об оке духов, но одно было понятно с самого начала: артефакт не пошёл бы в руки к ничем не примечательной фермерской дочке Гвенде Грин. Но Гвендолин Фолстейн, наследница древнего рода и потомственный маг, – совсем другое дело. – Я – не маг, – нахмурилась Гвен. Казалось бы, она с детства смирилась с безрадостной мыслью, но произнесённое вслух признание разбередило давнюю рану. – Неужели? – наигранно удивился Эмрис Торнбран. – Кто же тогда не больше часа назад активировал артефакт настроения? – Вы сказали… – Я солгал. Он произнёс это так просто и с такой довольной улыбкой, точно речь шла о поступке, которым впору гордиться, а у Гвен снова перехватило дыхание. – Многие артефакты изготовлены специально, чтобы облегчить жизнь людям без дара, – начал Торнбран учительским тоном, – и любой может воспользоваться такими вещами. К маленькой танцовщице это не относится. Активировать её мог лишь маг. Отсюда следует, что вы… Гвендолин затрясла головой: – Нет. У меня нет способностей. Мой отец проверял это неоднократно. Разными методами. Но нет… – Да, – упрямо возразил Торнбран. – На способность взаимодействовать с артефактами отец тоже вас проверял? Уверен, что нет. И напрасно. Хотя его можно понять, ведь обычно дар определяется наличием собственных умений. Однако иногда случается, что человек, не способный самостоятельно на какие-либо магические действия, легко производит те же действия при помощи соответствующих артефактов. Это довольно редкое явление, и подобные маги действительно почти ничего не могут без артефактов, зато с ними воистину творят чудеса. Взять ту же танцовщицу. Подобные вещи ставят в праздничных залах, и они усиливают впечатление от музыки или приятной беседы. Но у вас не было ни того, ни другого. Вы создали хорошее настроение из ничего. А та брошь? Бабочка, помните? Вы же прочли, для чего она предназначена? Муж, сомневающийся в своей жене, должен преподнести ей украшение и спросить, была ли она верна ему. Жена, надевшая брошь, скажет «да» или «нет». Но если тот муж обладает даром, подобным вашему, его жена расскажет всё, не дожидаясь расспросов. И не только о своей измене или верности, но и о ценах на крупу в соседней лавке. Альд Торнбран увлёкся импровизированной лекцией и не заметил нервной улыбки Гвен. Она же вспомнила случай с Флорианой. Действительно, можно ни о чём не спрашивать. И даже не быть ревнивым мужем. Достаточно быть магом, тем самым редким артефактором. Гвендолин горько рассмеялась, заставив хозяина замка прерваться и поглядеть на неё с тревогой. После так же внезапно расплакалась. Выходит, она – маг? И всегда была? Выходит, её способности не раскрылись только оттого, что под рукой не оказалось ни одного артефакта? Вся жизнь пошла кувырком, потому что в кабинете отца, где он часами мучил её непосильными заданиями, пытаясь разглядеть проблески дара, не нашлось ни статуэтки, ни брошки, ни хотя бы какой-нибудь гнутой булавки?! Воспоминания захлестнули с головой. Все обиды, что ей пришлось испытать, ревность к брату, пренебрежение отца – всё это навалилось на Гвендолин в один миг, и тяжесть казалась неподъёмной. А хуже всего то, что она поняла: теперь ей жить с этим. С вечной тоской и сожалениями о том, чего уже не исправить. Останется лишь думать, что было бы, если бы отец вовремя распознал в ней мага. Если бы не отказался от неё. Наверняка её судьба сложилась бы иначе. Но уже не сложится. Просто потому, что один раз, всего один раз, отец оказался неправ… – Да, – подтвердил Торнбран, на которого Гвен, не отдавая себе отчёта, вылила всю свою горечь. – Ваш отец был неправ. Потому что родители не должны искать причин, чтобы любить своих детей. Гвендолин прикусила губу и разрыдалась бы снова после этих слов, если бы маг не протянул ей платок и не сказал в обычной своей нахальной манере: – Либо вы немедленно успокоитесь, либо я опять вас поцелую. Она не намерена была позволять ему новые вольности, потому притихла и утёрла слёзы. Какой смысл теперь сожалеть о чём бы то ни было? Прошлого не вернуть, нужно думать о будущем. А будущее её под угрозой. Мало, что Гвенда рассказала обо всём своему возлюбленному, так теперь их секрет известен ещё и Торнбрану. Можно ли верить, что он не станет его использовать? Когда, совершенно успокоившись, Гвен вернулась к этому вопросу, маг лишь усмехнулся. – Если бы я был героем вашего романа, сказал бы, что ваша тайна умрёт вместе со мной. Но, во-первых, я – не герой, а, во-вторых, жить собираюсь ещё долго и не хочу нести ответственности за то, что произойдёт за это время с вашими секретами. Решайте сами. Для меня они утратили интерес. Манят лишь неразгаданные тайны. И у нас есть одна такая. Гвен поняла, о чём он говорит, и непроизвольно потянулась погладить лежащий в кармане шар. – Вот именно, – Эмрис Торнбран отреагировал на её жест улыбкой опытного искусителя. – Попробуем разгадать её вместе? Возможно, из этого выйдет сюжет для романа. Вы же этого хотите? Гвендолин не поддалась на его уловку. – Я хочу узнать всё об этом шаре, чтобы без опасности для себя разорвать привязку, вернуть вам артефакт и… – Никогда больше со мной не встречаться, – закончил маг. – Но ведь из этого тоже может выйти хороший сюжет?