Глава 30. Да вернется задуманное зло

Над рассказом Веро я думала весь остаток дня, посвященный варке нужных зелий.

Три клана, три волчицы – не так уж и мало, чтобы делать однозначные выводы. Вот только кровать Лайрасе и ее супругу дарила на столетие совместной жизни вожак клана Асарийты, из которого, кстати, этот самец и был родом. Правда, погиб он спустя пару лет в стычке с людьми.

Увы, если бы все было так просто! В клане Асарийты магов не было. Проблема решалась, конечно, приобретением зловредного амулета у кого-то сведущего, а добыть кровь волчицы можно разными способами. Но тут вступал в действие второй момент: во втором из ведущих кланов, Врейтаны, как раз вожак и ее дочь-наследница были магами.

Сговор? Но кто получит выгоду?

Честно говоря, ломать голову на этот счет совершенно не хотелось – вариантов тут явно больше, чем один очевидный. Я не сыскарь, а целитель, да и нюансы их внутренних отношений Глава стаи знает куда лучше меня, вот и пусть сама разбирается, как окрепнет. Мое дело – рассказать Лайрасе все, что выяснила.

А вот история Веро, почему он до сих пор свободен (не то чтобы я возражала, да и Кидо у меня тоже из «засидевшихся»), казалась куда важнее и интереснее. Хотя причины там оказались обыденными, какие я и подозревала.

– Незадолго до совершеннолетия, я отправился с отрядом охотников на последнюю перед зимой долгую охоту. Мы били зверя, тут же разделывая, засаливая или коптя мясо, выделывая шкуры, которые потом пошли бы на продажу. И когда уже собирались поворачивать домой из-за начавшего падать первого снега, столкнулись с командой прибрежных разбойников, высадившихся для грабежа. Обычно они не трогают оборотней, но, видимо, в тот раз причалили неудачно, не нашли человеческого поселения вот и решили чуть углубиться. Их было раза в три больше нашей десятки, к тому же, как позже оказалось, у них был маг.

Рассказывал Веро ровно, словно и не чувствовал ничего по поводу тех событий, но я слышала звуки чуть частившего сердца, да и губы он иногда горько поджимал.

В общем, бой оказался тяжелым. Из волков тогда выжили только четверо, и то потому, что отец Веро сумел-таки разорвать магу глотку. Правда, при этом погиб и сам, а его сын к тому моменту валялся беспомощный и ослепленный сработавшим боевым заклинанием света. Один из самых сильных самцов взвалил сына Главы на плечи и потащил домой, а остальные остались сторожить добытое мясо и шкуры – бросить их, значило бы лишить стаю пищи на тяжелое зимнее время и дохода по весне. Если бы тот самец отнес Веро первым делом к знахарке в соседнюю стаю, возможно, с его зрением все было бы не так плачевно – полностью нейтрализовать последствия боевого заклинания зельям слабого мага, конечно, не под силу, но такого ужасного результата с полной слепотой точно можно было избежать.

Увы, не вовремя оказанная помощь, путь в несколько дней по свежему, ослепительному снегу, потом еще дорога до той самой знахарки… Что вышло, то вышло.

– У меня… была невеста. Дочь вождя одного из кланов, и мама ее одобрила. Но после… того, как я ослеп, ее мать запретила Майране брать меня мужем. – Веро рассказывал отстраненно, только пальцы иногда беспокойно теребили то полы жилета, то складку на штанах. – Многие потом говорили, что мое выживание – насмешка судьбы, мол, кому нужен муж-калека? Только… Вы маме не говорите, госпожа Лея, я сам случайно слышал эти разговоры… пару раз.

Я пообещала, а сама мысленно поливала ядом этих «разговорщиц». Курицы глупые! Разве перестал он быть сыном Главы из-за слепоты? Это ведь самый короткий путь к власти, раз уж ее так кому-то хотелось. Но нет, предрассудки оказались куда сильнее.

Правда, был нюанс – при смерти действующей Главы стаи, не имеющей наследниц, жена его сына должна быть беременной, а еще лучше – уже родить, чтобы ей не бросили вызов на бой за главенство. Но ведь Лайраса только в последние месяцы сильно сдала. Кто мог знать, что ей осталось немного? Осталось бы. Ладно, пусть сама дальше разбирается, а время на это я ей обеспечу.

Утром после завтрака поспешила проверить Лайрасу, но моя подопечная выглядела куда лучше, чем вчера. На щеках появился румянец, в глазах – жизнь, да и двигалась она гораздо бодрее. Настолько, что даже хотела встать, но я запретила: каким бы хорошим ни казалось самочувствие, тело-то ослаблено. И восстанавливаться ему теперь еще долго. Волчица разочарованно скривилась, но спорить не стала, зато посмотрела на меня очень серьезно:

– Мне сказали, что ты глаз не сводишь с Веро… – Вот же! Рой язык распустил, поганец, больше некому. – Я хочу, чтобы ты понимала, Лейяна: сына в чужую стаю я не отпущу. Даже если ты потребуешь его в свой клан как плату за лечение. Я вообще собиралась по весне объявлять соревнования – за право взять его в мужья и стать моей преемницей… Среди желающих из других стай, раз в моей такие переборчивые самки. Пойми, это ведь мое последнее и единственное дитя!

Из горла сам по себе вырвался тихий рык. Не отдам! А я ведь еще полночи не спала, размышляя, как выйти с Главой на разговор о сыне, чтоб не показалось, что пользуюсь ее безвыходным положением и требую его в уплату. Мысленно встряхнулась – ладно. Это ж она думает, что я его забрать захочу, но…

– Веро – мой, я так чувствую, Лайраса. – Глаза волчицы вспыхнули пониманием, а потом обреченно потухли. Как все же повезло, что здесь, на Севере, этому притяжению на уровне инстинктов придают такое значение. – И даже если бы ты объявила соревнования, я бы участвовала. И победила, уж не сомневайся. – Разумеется победила бы, потому что в этом случае не погнушалась бы использовать все свои возможности. – Но я и не собиралась его никуда забирать. Я пришла в эти края недавно, и, собственно, мне нет особой разницы, где жить. Веро если и войдет в мой клан, то Старшим мужем, и только если сам согласится – вот уж в этом я самцов точно не собираюсь принуждать, что бы ни чувствовала. Откажется – переболею, но, надеюсь, этого все же не произойдет. Однако и стать твоей преемницей, как понимаешь, не смогу – у целителя другое призвание.

А вот решение с принятием желания Веро мне далось уже куда сложнее, но принуждать его я действительно не хотела. Лайраса устало провела по лицу.

– От целителя в стае никто в здравом уме не откажется, конечно, но если ты не хочешь в будущем стать Главой, чем это будет отличаться от увода Веро в другую стаю? Я не хочу отдавать власть кому-то постороннему, слишком много сил вложила… Белая Госпожа, да я сама создала свою стаю и добилась, чтобы она стала одной из лучших и богатых в Северном прибережье!

Я пожала плечами.

– Какие проблемы? Значит, родишь себе наследницу. Ты еще вполне молода же.

– Да не могу я родить! Неужели думаешь, не пыталась все эти годы, особенно когда Сейва погибла?! Мне сразу после родов Веро сказали, что вряд ли смогу еще раз забеременеть.

– Лайраса, это все так. Я же смотрела твое тело, знаю, что не в порядке. Но я целитель, темный. И уже не одной волчице помогла с подобными проблемами. А даже если и не получится, что маловероятно, ты сможешь сделать преемницей нашу с Веро дочь.

Любая проблема имеет решение, главное – не заостряться на единственном, самом очевидном варианте. И надежда, вспыхнувшая в глазах Главы, сказала мне, что та сдалась – Веро будет моим!

Глава очень долго смотрела на меня, то поджимая губы, то словно порываясь что-то сказать. Наконец она расслабилась на кровати и глухо заговорила:

– День, когда погибла дочь, стал самым черным в моей жизни. Зная, что детей больше не будет, я сосредоточилась на сыне… Я… растила его достойным самцом, наследником вместо дочери, и хотела, чтобы его женой стала та, кого он действительно полюбит и кто будет любить его. Та бойня, забравшая у меня еще и мужа, а у Веро зрение, в какой-то степени раскрыла мне глаза на его избранницу. Знаешь, это сын уверен, что Майране запретила брать его мужем мать, а на самом деле девчонка пришла ко мне с просьбой не держать зла, но от ритуала она отказывается – не хочет взваливать на себя заботу о неполноценном волке. А он… Веро всего за год освоился со своим увечьем и практически ни в чем не уступает видящим!

Я успокаивающе положила руку на плечо разволновавшейся волчицы.

– Я знаю, Лайраса. А зрение… Я посмотрю Веро и попробую ему помочь.

– А если не получится? И… зови меня уже Айса.

Кивнула, принимая к сведению, а что касается вопроса – уж для меня это точно не важно.

– А я Лея. И ты сама сказала, что Веро ни в чем не уступает зрячим самцам. Мне куда важнее, чтобы он захотел стать моим мужем.

Лайраса фыркнула:

– Мужем-то? С превеликим удовольствием. К нему, как видишь, очередь из невест не выстраивается.

Мы замолчали. Как бы мне ни претило такое положение дел, но Глава была права: Веро она воспитывала с пониманием своей роли, сама же сказала, а значит, против одобренной матерью кандидатуры ему даже в голову не придет возражать. И я, конечно, могла бы встать в позу, мол, хочу ответных чувств, но… Он точно так же спокойно стал бы мужем победительницы соревнований, задуманных Лайрасой (и которые она таки может провести, если я сейчас начну проявлять ненужное благородство), так почему я должна отказываться от того, кого чувствую своим? Из-за того, что у него нет ответных чувств?

Тут я на мгновение забыла, как дышать: а с чего я взяла, что этих чувств нет? Я ведь даже не спрашивала его об этом! Разговоры крутились вокруг всего, кроме нас с ним. А уж его сдержанность вполне понятна – опыт у мужчины очень уж неудачный.

– Ну и хорошо, значит, мне проще будет. Так ты даешь принципиальное согласие на ритуал между нами?

Айса устало потерла переносицу.

– Ты действительно сделаешь свою дочь от Веро моей наследницей?

– Конечно! Единственное исключение возможно, если девочка родится целителем, но это все же редкий дар. И даже тогда, значит, твоей наследницей станет следующая дочь.

Моя мать ведь наверняка целителем не была, да и у отца ничего такого не помню. Так что не факт, что кто-то из моих детей унаследует дар. Вот если все же родится, тогда и буду думать.

Дочь тоже не факт, что родится первой, но тут есть варианты, и со своим организмом как-нибудь постараюсь разобраться. Я ж не просто так лечила бесплодных и наблюдала беременных, а еще и искала закономерности, составляла таблицы дней, связи с луной, сезоном, степени совместимости с самцами. Во всяком случае, ничто не помешает попробовать применить наблюдения для зачатия именно девочки. А не получится… Жизнь длинная, когда-нибудь дочь точно рожу.

– Но дети – это все же вопрос довольно далекого будущего, нам бы сейчас с текущими проблемами разобраться…

И я рассказала Главе стаи все, что успела выяснить про причины ее состоянии. По мере рассказа лицо Айсы темнело, брови хмурились, а губы сжимались. Однако выслушав все, она задумалась очень надолго, не спеша делать выводы. Я не торопила.

– Это все очень странно, ты же понимаешь, Лея?

– Да для меня тут все странно. Вина клана Асарийты слишком очевидна, но это только потому, что мы знаем про амулет. Не будь меня, ты просто тихо угасла бы от непонятной хвори. С кланом Врейтаны вообще неизвестно – они ли делали амулет, или Асарийта приобрела его где-то на стороне, в другой стае, скажем… И вообще, участвовал кто-то один из них, или сговорились? Но тогда выгода должна быть для обеих.

Что еще я могла сказать? Это ее стая, она лучше знает своих волчиц. Хотя, как оказалось, не так уж и хорошо знает. Лайраса еще помолчала, а потом тряхнула головой.

– Гадать бесполезно. У любого варианта есть за и против, так что, думаю, просто надо вызвать обоих вожаков и задать прямые, правильные вопросы. Солгать в лицо ни одна из них не сможет, а если и попытается, мы это почувствуем. Правда, в клане Врейтаны два года назад сменился вожак, и сейчас там заправляет всем ее дочь, Криайна.

Этого я не знала.

– А почему тогда имя клана не поменяли?

У оборотней в этом плане традиции довольно странные: название стаи со сменой Главы не меняется, только новые, если возникают, несут имя создательницы, а вот кланы переименовываются с каждым новым вожаком. Как ни странно, никто не путается. Лайраса удивленно глянула в ответ:

– Так рано же еще. Север – суровая земля, даже оборотни гибнут довольно часто, – на это я уже внимание обратила, да, – вот если спустя четыре-пять лет ничего не изменится, тогда и имя клана поменяется. Как раз за это время все привыкнут, что вожак уже другой. Скорее всего, между собой все и так называют их кланом Криайны.

Тоже новое знание. Хотя, может, и за горами так было, просто я в этот вопрос сильно не вникала.

Долго откладывать разбирательство Айса не стала, велев позвать первой вожака, дарившую кровать. Сначала все же лучше разобраться с неодаренными возможными противниками, да и со второй толку? Если только она не принимала участия в заговоре. Но сначала все же надо определиться с дарительницей, а потом уже действовать исходя из этого.

Я настояла, чтобы остаться рядом с Главой. Потому что она еще слишком слаба, чтобы справиться, если Асайрита окажется-таки врагом, а от самцов тут толку мало будет. Зато я смогу попросту обездвижить волчицу, вздумай та напасть. Хорошо, что Айса это понимала и не стала спорить.

Когда в комнату вошла красивая самка и с радостным удивлением посмотрела на свою Главу, я уже понимала, что она не имеет отношения к покушению. От нее шло какое-то ласковое, материнское тепло, да и была она довольно взрослой – за двести лет точно.

– Айса! Я так рада, что тебе стало лучше, дорогая! – Нет, от оборотницы совершенно не чувствовалось никакой гнили. Мы с Главой переглянулись, и гостья тут же тревожно нахмурилась. – Что-то еще случилось? С Веро все хорошо?

Айса вздохнула и слабо махнула рукой.

– И я рада видеть тебя, Ари. И не надумывай, все с нашим мальчиком хорошо. Я тебя позвала… В общем, Лея, – и она кивнула в мою сторону, – выяснила причину сильного ухудшения моего здоровья. Скажи, та кровать, которую ты нам с Лео дарила на годовщину, ее полностью делали в твоем клане?

Волчица растерянно переводила взгляд с Айсы на меня. Ни злости, ни страха, лишь непонимание.

– Но при чем здесь кровать?!

– Потому что в спинке, прямо внутри древесины, был запрятан амулет, медленно выкачивавший силы из Айсы. Зачарованный не только вырезанным заклинанием, но и ее кровью.

– Что?!

Несколько мгновений Асарийта стояла, хлопая глазами, а потом в них стремительно разгорелась злость, кулаки сжались, а из горла вырвалось рычание, но… по-прежнему в сторону Главы стаи не чувствовалось никакой агрессии.

– Вот же подлая тварь! Как жаль, что она уже сдохла!