глава 30
Яга ждала Кантемиру и нервничала, готовясь к встрече.
Десять раз про себя повторила все, что хотела сказать. И в то же время, как это ни обидно, она же понимала, что Кантемире хоть кол на голове теши!
Хорошо, хочешь мстить Дию и его брату, мсти. Но девчонке-то зачем коверкать жизнь?! Зачем переносить на нее последствия своих жизненных ошибок? В конце концов, ну не хочет терять болотное княжество, вот пусть сама и выходит замуж!
Только она об этом подумала, как ее чуть не стукнул по лбу вестник.
Когда поняла, что этот тревожный вестник от Кощея, Яга отшатнулась от нервности и выронила его. Схватила, снова выронила, наконец смогла поймать. И тут на нее обрушилась вся неприятная правда.
Кантемира и не думала приезжать за дочерью. Она просто заклинанием призыва забрала ее. Грубо, опасно! Так можно переместить предмет или фамильяра. Но самой старой лесной ведьме и фамияром-то не пришло бы в голову бы рисковать. А эта дочерью… Проклятые потусторонние заклинания!
Ядвига хлопнула себя по лбу, отошла в лес и и запричитала:
— Васенька… Да как же я могла не догадаться! Да что же это…
Рядом словно ниоткуда возник покрытый темным плащом силуэт, материализовался полностью и рванулся к ней.
— Звала? Ядвига? Что случилось?
А она все причитала:
— Васенька, внученька…
— ЧТО случилось?! Ядвига?! Отвечай! — взревел темный.
Из той же точки в пространстве возник Ракш, которого Яга с вестником на ту сторону посылала. И тоже к ней.
— Госпожа?!
Бросились оба, обступили. Глаза тревожным огнем горят.
— Случилось! — рявкнула Яга.
И сунула деду Василисы вестника. Темный нахмурился, отошел в сторону и мотнул головой Ракшу. Тот склонился и немедленно ушел, оставив их одних.
— Можешь что-нибудь сделать? — спросила Ядвига.
Мужчина резко повернулся к ней. Из-под капюшона сверкнул огненный взгляд, а в лице мелькнуло на миг нечто совсем уж не человеческое. А потом вдруг схватил Ядвигу за руку. Мгновение — и они уже стояли на теневой тропе. Он с силой сжал ее руку и отвернулся, отойдя на несколько шагов.
— Ну? — спросила она снова.
— Я ничего не могу сделать, — глухо проговорил тот. — Это ее кровное право.
Потом добавил, поморщившись:
— Ты же знаешь, у нас такой закон.
— И что теперь? — Яга схватилась за лоб и провела ладонью по щеке. — Кощей туда пошел…
— Кощей? — переспросил темный, подавшись вперед.
И вдруг осекся. А Яга заметила.
— Говори, в чем дело? — стала она наступать на него.
***
Верховный уже почти добрался да границ болотного княжества, когда его неожиданно настиг вестник. Дий прослушал и удивился, не скрывая обиды и раздражения. Кощей наконец-то соизволил выйти на связь?
«Чего ты хочешь, брат?»
Послал он ему высокомерный ответ. Дий ожидал вестника, но вместо этого рядом с ним материализовался черный вихрь и из него шагнул Кощей.
— Ты мне нужен.
***
В горницу Василису привели, и тут же вокруг нее стала виться целая толпа мамок. Все из личной прислуги княгини. Ни одной их тех мамушек и нянюшек, тех что растили Василису тут не было.
Действовали женщины быстро и слаженно. Пока двое раздевали ее и вертели, словно куклу, остальные четверо занимались ванной и приготовлениями. Сенные девушки сновали туда-сюда, носили ведра с водой, сундуки, сундучки, ларцы, шкатулки. Работа кипела.
Но главное, что отметила про себя Василиса — двери охраняла стража, а на окнах был защитный полог. Хорошо знакомое ей по урокам Ракша темное плетение, но куда более изощренное и мощное. Сеть стояла в три ряда, и Василиса попыталась распутать эти узелки с зазубренными когтями, однако плетение не поддалось. В тот момент ей стало совсем не по себе.
Матушка ее точно заперла.
Узнать бы еще, зачем? Она огляделась в комнате и состроила невинное лицо.
— Мамушки? А кого княгиня в гости ждет? — проговорила Василиса весело.
— То мы не знаем, княжна.
— Ой! — она по-детски капризно надула губы и всплеснула руками. — Ну так узнайте! Мамушки, миленьки!
— Не велено, княжна.
Ага… Подумала княжна, фокус-то не удался. И уже другим тоном спросила:
— Почему?
— Княгиня-матушка не велела с вашей милостью разговаривать. Пожалуйте, княжна, мыться. Нам велено успеть приготовить и убрать вас, иначе княгиня разгневается.
— А если я не захочу? — спросила она.
Женщины молчали, искоса на нее поглядывая, а Василиса поняла, что ее при случае могут заставить и силой. Это уже было слишком. Матушка перегнула палку. Ведь Василиса как-никак была лесной ведьмой, пусть и молодой, и не обученной. Но вот так, ни во что не ставить лесную ведьму — это было оскорбительно! Наверное, именно в этот момент Василиса впервые и почувствовала себя взрослой.
Раньше она бы безропотно подчинилась, но сейчас из души поднялся протест. Однако ведьмочка не собиралась препираться и выяснять, как далеко могут зайти эти женщины, выполняя приказ княгини. Какой смысл? Они всего лишь выполняют свою работу.
Об этом она собиралась говорить с матерью один на один.
— Хорошо, — проговорила Василиса. — Давайте начнем.
— Благодарим тебя, госпожа, — мамки совершенно искренне заулыбались, вздохнув с видимым облегчением.
И повели ее сначала мыться в трех водах да с заговоренными травами, а потом стали растирать притираниями и расчесывать, умащивая ароматным маслом, ее длинные густые русые волосы.
Все это Василиса терпела молча.
Лишь один раз она подала голос. В окно выглянула случайно, а взгляд сначала рассеянно отслеживал какую-то точку, а потом сфокусировался. Черная птица билась о неведомую преграду, словно что-то не подпускало ее к терему. Видно было, что птица была без сил, но не улетала, а пыталась снова и снова.
И тут до нее дошло. Ее ворон! Долетел за ней следом, и теперь не мог пробиться в терем. Значит, матушка, мало того того что заперла темным плетением окна ее горницы, она еще и на весь периметр выставила охранный барьер?
Это каких же гостей она ждет, если такие меры безопасности приняла? У Василисы дрогнуло сердце и тонко забилась в душе тревога. Кого же матушка может ждать, как не…
Она не дала себе додумать эту мысль. Резко встала и приказала, расправляя плечи:
— Передайте княгине, чтобы запустила моего ворона.
Женщины переглянулись, потом одна из них поклонилась и побежала выполнять распоряжение. Еще до того, как прислужница вернулась, ворон наконец смог пробиться через барьер и, тяжело хлопая крыльями. влелел в окно. И сразу к Василисе. Протопал по столику перед зеркалом, прижался к ней, жалобно прокряхтел и затих.
— Устал бедненький, — Василиса погладила растрепанные перья и взяла его на руки.
— Кххх, — проскрипел тот, уставившись на нее черными бусинками глаз.
Явно что-то хотел сказать. Она оглянулась на мамок, нет, при них не стоило и пытаться. Все сразу же станет известно княгине.
— Отдыхай, — отпустила птицу.
И снова отдалась в руки мамок.
А те, закончив с притираниями и расчесыванием, принесли платье, что послала ей княгиня, и стали обряжать. Таких платьев Василисе еще не приходилось носить. Красное, с жаркой огненной вышивкой, платье было очень красивое, но непривычное. Облегающий лиф казался ей неприличным, и больше всего смущал довольно глубокий вырез, открывавший верх груди. А нижняя рубашка — вообще срам один. Тонкая, полупрозрачная, она не прикрывала почти ничего!
Василиса разглядывала девушку в зеркале и не узнавала. В этой красивой, но чуждой одежде она чувствовала себя почти голой. Да еще украшения эти, взрослые… Они ощущались как кандалы и холодили кожу.
Так и смотрела на себя. пытаясь понять, к чему все это.
Вдруг дверь открылась, и вошла княгиня Кантемира.
Остановилась напротив, а Василиса замерла перед ней, захваченная врасплох. Прищуренный взгляд матушки медленно и внимательно прошелся по ее наряду сверху вниз и обратно. Наконец княгиня кивнула прислужницам. Те низко поклонились и сразу исчезли.
Они остались только вдвоем.
Повисло густое, тяжелое молчание. Трудно было преодолеть привычную робость перед матерью, и все же Василиса решилась. Но только она хотела спросить, к чему все эти меры предосторожности, как внезапно уловила колебание наружного охранного контура. А потом еще и еще.
Как будто какой-то незримый великан стучал в невидимые двери.
Обе повернули головы к окну одновременно. Княгиня торжествующе улыбнулась и проговорила:
— Вот и наши гости.
И вышла из комнаты прежде, чем Василиса успела что-то спросить. А она кинулась к окну и замерла, прикусив кулак. Потому что снаружи за частоколом ей почудился…
Знакомый черный вихрь.
Ведьмочка заметалась по комнате и снова замерла, ее стало заливать липким холодом волнения. Томительно, немного страшно и невозможно утерпеть! Присела на краешек стула спиной к зеркалу, закрыла ладонью рот и зажмурилась.
Неужели он за ней пришел?
Но если так… Тогда становилось понятно многое. И меры безопасности, предпринятые матушкой, и это платье, в котором она чувствовала себя такой красивой и взрослой.
Провела пальцами по лбу и прикусила губу. Потом сорвалась, попыталась толкнуть дверь. Но теперь и на двери было такое же тройное охранное плетение.
Не выйти.
Но матушка сказала, быть готовой, значит, ее позовут к гостям? Наверное. Нет, обязательно позовут! Иначе, зачем ее наряжали с такой тщательностью?
Надо просто ждать. За ней придут.
Это было мучительно, ожидание выматывало. Сколько прошло времени, казалось, годы. Сначала она сидела, сцепив руки, потом ходила по комнате. Снова сидела, все пытаясь уловить не идут ли за ней. Тишина.
Неожиданно за дверью раздался шум.