глава 31
Волнение в тот миг достигло предела. Прислушиваясь к шуму, Василиса подскочила со стула и замерла, прижав руки к груди. На ее глазах охранное плетение на двери стало сначала вспучиваться, а потом расползлось ошметками. Секунда — и в комнате стал материализовываться знакомый черный вихрь.
Он. Пришел за ней. И от этого девушка испытала невероятное облегчение и радость. Она сама не поняла, как вытянулась в струнку, поджав к подбородку сжатые кулаки. А когда из черного вихря в комнату шагнул Кощей, бросилась ему на шею.
***
Некоторое время назад братья встретились у границы болотного княжества. Дий Верховный со свитой, в сверкающих золотом доспехах, сияющий, ослепительный. И Кощей. Одинокий, мрачный, в своей обычной лекой броне из черной кожи.
Словно в насмешку судьбы, сошлись в пустынном месте у странного менгира, на котором вместо обержной руны была выбита какая-то надпись, но она стерлась.
Осталось только:
«…ь свою найдешь»
И первое, что Кощей сделал, с размаху врезал Верховному по его прекрасному лицу. Тот, конечно, попытался ответить, да только никто еще не побеждал Кощея. Ни в честном бою, ни в подлом. И потому толковой драки там не вышло, Дий только покрутил челюстью и утерся, но и спустить это при своей свите не мог.
— Ты что, рехнулся? — взвился Дий.
— Возможно.
Верховный сощурился. Его брат никогда раньше так себя не вел.
— Что случилось?
Кощей усмехнулся мрачно и зло.
— Ты же добивался того, чтобы я женился на дочери Кантемиры? Я на ней женюсь.
Проговорил это и отвернулся. Но Дий слишком хорошо знал брата.
— И? — спросил он, понимая, что тот не сказал и половины. — Женишься. Проблема в чем?
И тут Кощея прорвало.
Давне не слышал Верховный о себе такого, хорошо хоть накинул полог безмолвия.
— Мне надо войти, — в конце концов, сказал Кощей, отходя в сторону. — И ты мне поможешь.
Верховному пришлось переварить и сказанное, и непочтение к своей физиономии. Потому что возразить было нечего. Из-за своих дурацких игр и нетерпения он теперь рисковал потерять болотное княжество, которое уже мысленно считал своим. А Кощей — девушку. Смотрел на него, и даже не верилось. Маленькая княжна так много значила для брата, что тот принес ради нее Навью клятву?
— Конечно, — проговорил Дий, становясь серьезным.
В отличие от Кощея, допуск на земли болотного княжества у Дия был. Он как-никак Верховный.
***
Кантемира как раз принимала посольство царя Осия. Добрались-таки. Для обычных людских возможностей это было даже очень скоро. Княгиня усмехнулась про себя, еще бы, что люди, что бессмертные, все хорошо чуют свою выгоду.
Большое посольство. Кантемира скользила взглядом по толпе. Сам царь выглядел невзрачным и болезненным, но глазки алчно блестели по сторонам. Царевичи не произвели на княгиню впечатления. Заурядные, ни красотой, ни талантом никто не блещет. Впрочем, какое это имело значение, если к ним прилагается царский венец? А что царство у них малость разоренное, и его еще поднимать надо, так это ничего, Василиса вытянет. А нет, так она всегда советом дочери поможет.
— Рада приветствовать вас в своем доме, — склонилась в приветственном поклоне Кантемира.
В ответ ей поклоны и хор нестройных голосов.
И тут…
Да, это был тот самый гость, которого она ждала!
Невольно захолонуло сердце. Княгиня смотрела, как бессмертные братья идут к ней по залу, такие разные, и вместе с тем, похожие статью, силой, энергией, вившейся вокруг них. Явились только вдвоем?
Она вышла им навстречу.
Слова приветствия сами срывались с губ, а она даже не могла смотреть в глаза Дию. Сосредоточилась на Кощее. Его проще было ненавидеть, ничего не примешивалось.
— Рада видеть вас, гости дорогие, — певуче протянула Кантемира. — С чем пожаловали?
— Отдай за меня Василису, — без обиняков начал Кощей.
— Вот так, сходу? — деланно удивилась княгиня, оборачиваясь назад на примолкшее при виде бессмертных посольство царя Осия.
А Кощей молча смотрел на нее. Ждал.
О, она собиралась оправдать его ожидания!
— Свататься пришел? — проговорила Кантемира. — Я не отдам за тебя дочь, хоть сдохни.
Звенящая тишина в зале повисла.
— Посмотрим, — мрачно хмыкнул тот и стремительно вышел.
Дий задержался только на секунду, и сразу же вышел за братом.
Княгиня еще смотрела им вслед, а потом проговорила с мстительной улыбкой:
— Завтра же выдать Василису за царевича.
Плевать ей было за которого. Главное, что Дию не дотянуться до ее княжества, а Василиса НИКОГДА не достанется Кощею.
А впрочем… Кантемира обернулась и проговорила:
— Не стоит откладывать на завтра, все состоится сегодня.
***
Может, это и не подобало княжне первой бросаться на шею мужчине…
Но это же был Кощей!
Посреди измучившего ее томительного ожидания и пустоты он сейчас был единственно близким и надежным. И сразу стало легко и свободно. Василиса вскинула на него взгляд и снова начала тонуть в черных глазах. А мужчина нахмурился, и резко сглотнул, как будто ему вдруг стало больно. Провел, едва касаясь костяшками пальцев, по ее щеке.
— Ты за за мной пришел? — прошептала.
Он кивнул, и вдруг странная, горькая усмешка скользнула по губам, а Василиса в тот момент в первый раз почувствовала неладное, но еще не поняла, что.
— Я клятву дал, что не прикоснусь к тебе, — шевельнул бровями Кощей. — Еще два года надо ждать.
— Ну и что? Если так надо, я буду ждать! — с готовностью согласилась она.
И не на то бы согласилась, только быть вместе.
— Чудо мое, — выдохнул мужчина, едва касаясь губами ее волос. — Через два года я приду за тобой.
А она с ужасом увидела, как на его груди прямо сквозь доспех начинает светиться холодным потусторонним светом длинный вертикальный надрез, похожий на иглу. Мужчина начал медленно истаивать, Навь забирала свое.
И вдруг раздался смех.
— Но у тебя не будет этих двух лет! — проговорила княгиня.
Оба не заметили, как она вошла в горницу. Уж точно не через дверь.
— Она выйдет замуж сегодня же, — продолжала Кантемира. — А ты поймешь, каково это, когда тебя лишают единственного смысла жизни. Как ты когда-то лишил меня, Кощей.
Хлопнула в ладоши и расхохоталась снова:
— Ай, молодец батюшка, что догадался с тебя клятву взять, бессмертный! В кой веки раз была от отца какая-то польза!
И только после этого обернулась к дочери.
— Ну, вижу, ты готова?