Глава 3

Лихо подрулив к особняку семейства Медяковых, я притормозила на подъездной дорожке. Возле дома уже стояло несколько машин, среди которых я к своему неудовольствию приметила яркую спортивную низкую тачку, которая принадлежала Сергею Абельскому.

Сделав блевотный жест, я произнесла, кивая на синий мустанг, похожий на гоночный болид:

— Абельский тут, ненавижу гада.

— Да уж, — в глазах Аньки зажглось понимание. Верзилу-второгодника Абельского, обделенного умом и тактом, она не переваривала также, как я. — Вечер перестает быть томным, но он все же ближайший сосед Олега.

В сердце у меня что-то кольнуло. Абельский, Медяков, Анька, я… Вот мы летим в бездну, черную, как колодец и орем…

— Ленка, с тобой все в порядке? — участливо интересуется Анюта и берет меня под локоть. — Идем, нам еще накраситься надо! — Что? — я мотаю головой, выныривая из возникшего вдруг кошмара и улыбаюсь. — А да, точно, идем.

На крыльце никого. Зато с заднего двора слышны веселые голоса.

— Именинник мог бы и встретить, — бормочу недовольно, шагая за Анькой.

— Я специально ему сказала, чтобы не выходил к нам, пока не приведем себя в порядок. — отзывается подруга, открывая дверь садового домика, стоявшего чуть в стороне от основного. — Ты что хочешь, чтобы нас все увидели ненакрашенными? Я лично не хочу.

С этими словами предусмотрительная Анюта вываливает на стол принесенный с собой пакет. Я ахаю. Чего там только нет: тени всех оттенков, помады, блески, румяна, тональники, пудры и блестки.

Визжу от восторга и тянусь к куче. Обожаю рассматривать чужую косметику.

Анька легонько бьет меня по руке:

— Давай садись, некогда уже. Сначала я тебя накрашу, потом ты меня, идет?

Довольно киваю и усаживаюсь в глубокое кожаное креслице напротив обшарпанного туалетного столика. Должно быть сюда мама Медякова, моя будущая свекровь сносит всякий ненужный хлам вроде старой мебели и потрепанных кресел. Но осмотреться более предметно времени нет: Анька уже приступила к превращению меня в мечту всех мужиков.

Вскоре я уже рассматриваю залихватские смоки айсы на своих глазах, дополненные длинными стрелками и зелеными тенями. На губы мне Анюта нанесла искристый розовый блеск, не забыв, как всегда похвалить мои брови. Довольно улыбаюсь: да уж, брови у меня и впрямь хороши. Такие густые, что в краске не нуждались, да и форму от природы имели замечательную.

— Теперь ты! — разворачиваюсь и колдую над подругой.

Спустя десять минут и она почти красотка. Темно-серые с синевой тени удивительно идут ее глазам и наряду. На губы Аньки я нанесла прозрачный серебристый блеск, поэтому она сейчас напоминает снежную королеву. Нет, скорее снегурочку, учитывая миниатюрные размеры подруги и милое выражение лица.

— Отлично, — она смотрится в зеркало, счастливо улыбаясь и вдруг целует меня в щеку:

— Ты всегда умеешь подчеркнуть во мне самое лучшее. Ты замечательная подруга, Веснина.

Немного смущаюсь и что-то бормочу в ответ, закрывая попутно флаконы и коробочки. Я никогда не была особенно эмоциональной или сентиментальной, когда нужно проявить свои чувства. Я их стесняюсь, что ли. А вот Анька не стесняется и всегда говорит в лицо все, что думает. Правда, ей проще, ведь она обо всех думает хорошо. Даже Абельского не слишком задевает, предпочитая более-менее общаться и с ним. Я же с этим мерзким типом категорически была не способна общаться. Да что там, я ним даже рядом находиться не могу! Как вспомню, как в седьмом классе он подкинул мне в рюкзак огромную серую крысу, так готова его и сейчас на мелкие части разорвать. Вспомнив об Абельском, я немедленно мрачнею. Этот циничный мажор наверняка будет ржать над нашими нарядами, причем не стесняясь в выражениях. Может, зря мы так оделись?…

— Ты чего? — Анька в замешательстве смотрит на меня, застывшую на полпути между садовым домиком и основным строением, музыка в котором стала еще громче. — Идем давай.

Она почти наступает мне на ногу, поэтому мне ничего не остается, кроме как плестись вперед, подбирая подол, чтобы не намок в траве. Но подол все равно намокает, и когда мы поднимаемся по ступенькам, противно прилипает к ногам. Эх, тяжела жизнь маркизы Помпадур в наше время! Дверь приветливо распахивается, едва мы появляемся возле порога.

— Умный дом, — со знанием дела комментирует Анюта и устремляется вперед.

Я иду следом, поражаясь в очередной раз, откуда она столько знает о жилище Медякова. Мы и бывали-то здесь раза два всего — всегда на днях рождения Олега. В те года, когда он не уезжал с родителями на моря. Но ни садового домика, ни системы умный дом я не помнила. Должно быть, у Анюты просто память лучше, все-таки она будущий медик, а им надо знать ого-го сколько всего. Одна латынь чего стоит.

В большом, красиво обставленном холле, играет музыка, стоял живые цветы в огромных напольных вазах, горит приглушенный свет. Люди присутствуют — парень и девушка, но уже зажимаются в углу.

— Привет, не помешали? — осведомляется вежливая Анюта, когда мы проходим мимо парочки.

Незнакомый парень осоловело смотрит на нас, девица хихикает и впивается в губы жертвы хищным поцелуем. Спешим скорее пройти к заднему двору.

— Ну и зачем было с ними разговаривать? — недовольно бурчу я, чуть не наступая Аньке на подол. — Не видела что ли, заняты они?

— Ой, да ладно, — отмахивается подруга и визжит при виде кого-то. — Не будь занудой, Ленок, сейчас повеселимся.

Я смотрю на нее с сомнением. Лично мне пока не до веселья. Для начала необходимо вычислить, где находится Абельский и отойти от него на максимальное расстояние. Тогда и о веселье можно будет поговорить.

— Олежка! — визг Анюты становится пронзительно-радостным.

И пока я соображала, она уже первой увидела Медякова и повисла на нем, как гирлянда на новогодней елке. Чертов Абельский, даже тут мне умудрился малину попортить. Ведь это, как от него скрыться я думала в то время, когда моя подруга уже поздравляла именинника. Раньше меня успела!

Подхожу к Медякову. Анька уже слезла с него и теперь просто стоит рядом сияя, как начищенный пятак. В руках Олег крутит подаренный Анькой сувенир — как натура романтичная и возвышенная, она подарила однокласснику какой-то сухой листок. По ее словам, именно это кленовый лист в девятом классе вручил ей Медяков собственноручно, когда они были в школьном дворе на перемене. Она даже потрудилась залить лист эпоксидкой и оправить в серебро. Но все равно, по моему мнению, смотрится ее подарок убого, хотя конечно ей самой я этого никогда не скажу.

— Привет, Медяков, — голос мой слегка дрожит, когда я и приближаюсь к Олегу.

Как взрослая и полностью владеющая собой женщина я не стала вешаться на одноклассника. А вполне изящно закинула ему одну руку на плечо и притянув легонько к себе, поцеловала в щеку. Он в ответ приобнял меня и улыбнулся. Черт, до чего же красивая у него улыбка!

— Ленусик! — голос Олега бархатный и очень приятный, обволакивает, как вино. — Великолепна как всегда! Он крутит меня за одну руку вокруг себя, продолжая улыбаться. Его голубые глаза не сходят с моего лица, а выражение в них постоянно меняется: от легкомысленного до серьезного. Мне это нравится, ведь сегодня у нас с ним будет серьезный разговор. Возможно, самый серьезный за всю нашу жизнь!

— Это тебе, — все тем же изящным движением протягиваю Олегу бархатную коробочку.

Подарок для любимого я заказывала заранее — нашла в интернете великолепного рукодела, кустарных дел мастера. Надеюсь, Олегу понравится.

Медяков щелчком распахивает коробочку и смотрит внутрь. Я не свожу с него глаз, так хочу, чтобы мой подарок пришелся по душе. Анька позади Олега тоже смотрит в коробочку и тоже улыбается.

Олег берет печатку и примеряет. Затем рассматривает символы:

— О, М… ого, да это же мои инициалы. Ни чего себя, крутая работа, переплетено все как монограмма! Ленка, ты чудо!

Олег целует меня в щеку. Заливаюсь краской, мне до того приятно, что не передать.

— Очень красиво, — Анька тянет руку и поглаживает печатку из червонного золота на пальце Олега. — Ленусик, ты такая внимательная!

Мне не нравится этот хозяйский жест, с которым она гладит палец Медякова. Что это она себе позволяет? Или выпить, может, успела уже?

Но неприятные мысли тотчас искупает восхищенный взгляд Олега, с которым он смотрит на меня.

— Где вы достали такие костюмы? — смеется он и одними пальцами берет подол моего платья, поднимая его вверх.

Зеленая ткань на свету сияет парчовыми брызгами цвета шампанского.

— Супер! — восхищенно тянет парень. — Настоящая принцесса!

Затем поворачивается к стоявшей рядом с ним Аньке, чуть снисходительно бросая ей кость:

— И ты тоже, радость моя, принцесса!

Анька весело смеется и виснет на руке Олега. Тот прижимает ее к себе и подает мне вторую руку. Сдержанно беру его пальцы, я ведь не какая-нибудь восторженная вчерашняя школьница вроде некоторых… Недовольно кошусь на Аньку. Отчего-то сегодня подруга меня раздражает, должно быть, это все от той невыносимый дневной духоты.

— Ну, красотки мои, — таинственно понижает Олег голос и тащит нас за собой в сторону заднего двора. — Идемте! Нас ждут разврат, танцы до упаду и море шампанского! Мы переглядываемся с Анькой и устремляемся навстречу приключениям. Знать бы тогда, во что они мне выльются…

На заднем дворе Медяковых шумно и многолюдно. Казалось, Олег пригласил сюда всех своих друзей, родственников, и соседей не забыл. Парни, девчонки, парочка взрослых дядек, еще какие-то тетки, уже навеселе — все сборище галдело, орало в караоке, плясало, выпивало. В своих средневековых нарядах смотрелись мы с Анькой здесь… Ну, примерно, как два попугая в стае черных галок. Но подругу это, похоже, не смущало. Повизгивая от радости, она устремилась в гущу танцующих. И вскоре сине-серебряный подол уже весело взметался над танцполом.

Олег кивнул глазами в ту сторону:

— Ленок, а ты чего? А ну плясать!

В голубых глазах Олега зажглись бесенята. Но мне не хотелось отходить от него.

— Посижу немного, — сообщила я, надеясь, что он ко мне присоединится.

Вот тогда-то, в тени раскидистого дерева мы и предадимся с Олежкой нашим признаниям и поцелуям. У него уже на языке вертится, я ведь вижу… Он так на меня смотрит весь вечер, глазами сожрать готов!

— Принесу выпить, — с готовностью кивает Олег золотоволосой головой и исчезает в темноте. — Посиди тут пока.

Оборачиваюсь и вижу прямо за собой скамью, и как раз под раскидистым деревом. Как удачно. Сажусь, расправляю длинный подол, принимаю томную позу ждущей объяснения в любви тургеневской барышни и замираю, вдыхая аромат сада. Здесь не так слышна музыка, можно посидеть, помечать спокойно, в ожидании любимого…

— Веснина! — резкий мужской голос грубым карканьем возвращает меня в реальность. — Ленка! Ты что ли?

Противный смех, будто демоны хохочут в преисподней, пронзительный взгляд черных глаз:

— Ну привет, не узнал тебя вначале. Богатой будешь!

Подавляя крик и стремление убежать подальше нахожу в себе силы промямлить:

— Привет, Сергей. Ты тоже здесь?

— А то, — Абельский ухмыляется, пожирая меня черными как черешни, наглыми глазами. — Я же ближайший сосед Медяка, забыла что ли?

Медяк… Точно, именно такое прозвище носит Олежка в среде маргиналов вроде Абельского. И как во вполне благополучной семье могло вырасти такое чудовище?

— Не забыла, — надменно заявляю, стараясь смотреть парню в центр лба.

Где-то я читала, если хочешь поставить зарвавшегося человека на место, именно в центр лба ему и стоит смотреть. Вроде как это ужасно бесит.

— Но думала, тут будут только одноклассники и друзья.

— Так а я что, не друг что ли? — хохочет Абельский. — Хороший сосед нынче на вес золота!

Я не собираюсь его поддерживать, поэтому молчу, посматривая в сторону, где скрылся Олег.

— Ждешь кого-то? — проявляет редкую прозорливость Абельский, следя за моим взглядом.

— Ага, именинника, — рассеянно отвечаю я. — Ушел за напитками и где-то потерялся.

— Так ему не до тебя, — произносит вдруг Серега.

Да так уверенно, что я невольно вздрагиваю.

— Замерзла? — проявляет участие верзила и пытается придвинуть меня к себе. — Воздух прохладный, иди погрею.

Изо всех сил отбиваюсь. Еще не хватало чтобы пришедший Олег застал меня в объятиях наглого мажора.

Отбиться мне удается без труда. Не ожидая такого сопротивления, Абельский на всякий случай отодвигается ко краю скамьи, зыркая цыганскими глазами-черешнями.

— Ну, тогда я пошел, — поднимается Сергей и потягивается, демонстрируя накаченный, мускулистый торс, проступивший под белой рубашкой. — И ты не засиживайся, иди лучше танцевать. Боюсь, не дождешься именинника, Олежка вряд ли от своей невесты теперь отойдет.

И ухмыльнувшись еще раз, Абельский исчезает в кустах рододендрона.