Глава 6

Ужасно захотелось выпить. Чего-нибудь покрепче. Все происходящее и впрямь напоминало сюр. С трудом разгладив мятое зеленое платье, я посмотрела на Медякова.

— Ты уверен, что мы не в твоем саду? Вдруг не все закоулки знаешь?

— Я в своем доме всю жизнь прожил, — снисходительно посмотрел на меня Медяков. — А уж сад облазил вдоль и поперек.

Анька молчала, задумчиво глядя на кроны деревьев.

— А где Сергей? — вдруг спросила она. — Мне помнится, он был с нами, когда… все это произошло.

Я решила на время снять самозапрет на разговоры с предательницей. Потому что ситуация, в которой мы оказались, требовала иных решений. Вот выясним, что случилось, тогда снова объявлю ей бойкот.

— Да, Абельский точно был с нами, — мне вспомнился вкус поцелуя с Сергеем, отчего я едва не блеванула. — Пойдемте его искать.

— Идем, — согласился Олег и протянул руку.

Но не мне, а Аньке. Та с готовностью и улыбкой приняла ладонь Медякова, я же сделала вид, что меня все это не колышет.

Идя гуськом по тропинке между высокими деревьями и густыми зарослями кустарников, вскоре мы увидели метрах в трехсот шпили какого-то дома.

— Мы в чужом саду, — почему-то шепотом произнес Медяков. — На моем доме нет никаких шпилей и башенок тоже. Да и вообще я в Загорье ничего подобного не припомню.

Он остановился, приложив руку ко лбу от солнца и вглядываясь в очертания украшенной расписными башенками крыши строения.

— Можно подумать, ты все дома в своем поселке помнишь, — фыркнула я, обгоняя парочку. — Наверняка нувориш какой-нибудь построил замок, а ты и не заметил. Сейчас узнаем…

Мой спич был прерван истошным криком какой-то бабы.

— Господа, молодые господа, наконец-то, обыскалась… Куда пропали? Да разве так можно? Все с ног сбились, вас разыскивая… А они идут, голубчики, гуляют себе, как не причем…

Задрав голову, мы все трое с изумлением уставились на возникшую наверху тропинки толстую коренастую бабу в цветастом переднике и с повязкой на голове, напоминающей чалму. В руке баба держала огромный половник.

— Ну, — поинтересовалась она, вглядываясь с нас маленькими, заплывшими жиром глазенками. — Где шляетесь? Господин Медоуз, да разве так можно? Госпожа Вестон, вы всегда казались мне приличной барышней! А уж от вас, — бабища скосила глаза на притихшую Аньку. — От вас, госпожа Маверик, я такого и вовсе не ожидала!

Мы смотрели друг на друга, ничего не понимая. Что несет эта баба? Какие господа? Какой Медоуз? Вестон — это я что ли? А Маверик? Анька?

— Ну, что глазами хлопаете? — все еще недовольно, но уже беззлобно спросила баба, пряча половник за спину. — Идите уж, никто вас ругать не будет. Бывает, уснули в саду, после танцев, ничего удивительного. Идите, скажу, уснули в беседке, нашла вас аки голубков спящих, разбудила вот…

И баба неожиданно широко улыбнулась. Эта улыбка украсила ее крестьянское лицо, придав ему очень добрый и приятный вид.

— Ну, давайте, — махнула она половником в сторону шпилей дома. — Вас там ждут, дожидаются. Такое событие не каждый день происходит.

Мы трое переглянулись и зашагали по тропке, как заключенный под предводительством упитанного конвоира. Баба бодро шла следом и помахивала половником, как солдат булавой. Вступать с ней в перепалку отчего-то не хотелось.

— Дойдем до дома, там все узнаем, — шепнул Медяков.

Я кивнула. Он был прав. От этой бабы мало толка — она тут, судя по всему, что-то вроде прислуги. Найдем хозяев поместья, их и расспросим.

Когда вышли из зарослей и оказались на опушке леса, перед глазами возник очаровательный пейзаж: свежескошенная полянка перед белоснежным домом с колоннами, заставленная столами и стульями с плетеными высокими спинками. На столах, украшенных живыми цветами, виднелись сияющие под солнцем приборы, стояли бутылки, хрустальные бокалы. Одетый в длинные платья дамы и мужчины во фраках степенно прохаживались по полянке, уединяясь на качелях между деревьями, присаживаясь на стулья, дегустируя вино, звеня приборами и тихо переговариваясь. Кто-то смеялся, из раскрытых дверей в доме доносилась негромкая музыка рояля.

— Что это? — прошептала Анька одними губами. — Мы что, в книгу попали? — Ага, конечно, — я пыталась храбриться, хотя уже было не до смеха.

Что происходит??!! Хотелось кричать это громко и так, чтобы все эти нафуфыренные господа немедленно нам все объяснили.

Между тем баба легонько подтолкнула нас в спины.

— Вот они, голубчики, — ласково пропела она. — Утомились, легли в беседке, там и прикорнули.

Со всех сторона раздался смех, кто-то захлопал в ладоши, к нам бросилось несколько дам и мужчин.

— Элора, девочка моя, — меня обнял какой-то мужик, щедро надушенный пряным парфюмом.

Пахнет совсем как папа, подумалось мне, только отец никогда не наносил на себя такое количество туалетной воды.

Тут мужик отстранился, а я открыла рот от изумления, увидев его лицо. Это был мой отец! Только одетый в костюм восемнадцатого века.

— Папа, — произнесла я удивленно. — Что мы здесь делаем? И кто такая Эло…

Я хотела спросить, что это за новое имя у меня, как «отец» вдруг меня перебил.

— С тобой все в порядке, дорогая? — он озабоченно приложил прохладную руку к моему кипящему лбу. — Похоже, нет, у тебя жар. Идем сядем. Нечего было спать на свежем воздухе, какая неосторожность…

Озабоченно что-то бормоча, он подвел меня к одному из столиков. Я дала себя увести, потому что ноги уже не держали.

Велев мне сидеть на месте, он куда-то убежал. Вернулся спустя десять минут, держа в руках кожаный саквояж.

— Как же повезло, что взял с собой рабочий портфель, — улыбнулся он и принялся доставать из баулы какие-то склянки с порошками и жидкостями. — Как чувствовал. На таких пикниках обычно всегда что-нибудь случается, но уж не думал, что на этот раз придется родной дочери помогать.

Дочери! Он назвал меня дочерью. Эта мысль молнией промелькнула в голове, все пошло кругом, и я потеряла сознание.

Очнулась в темном помещении с зашторенными окнами. В прохладе комнаты голова не болела, в целом самочувствие был нормальным. Показалось на мгновение, что приснился всего лишь тяжелый сон. Но лишь на мгновение, потому что едва я зашевелилась, как возле кровати задвигалась темная куча.

— Госпожа Элора, — проговорила куча. — Ох, как ты напугала нас, голубушка. Виданое ли дело, спать в беседках… Ох, нынче молодежь пошла смелая. Вот в наше время…

Не договорив, куча вскочила и выбежала из комнаты.

Спустя минуту в комнату ворвался человек с саквояжем, называвший меня моим отцом. И будем честны, очень на него похожий.

— Элора, детка, — бросился он ко мне, на ходу открывая баул. — Как ты?

— Нормально вроде, — проговорила я, пытаясь присесть на подушках.

— Лежи! — скомандовал мужчина и поднес к моему рту серебряную ложку с какой-то микстурой. — Вот, выпей.

— Что это?

— От жара и анемии, — быстро проговорил мужчина. — Пей! Я проглотила пахнущую травами тягучую жидкость.

— Вот и хорошо. — улыбнулся он.

Затем посмотрел на стоявшую возле кровати «кучу», которая при ближайшем рассмотрении оказалась дородной служанкой, той самой, что вывела нас из леса.

— Роза, оставь нас, пожалуйста.

Женщина кивнула и вышла из комнаты. Довольно шустро для своей комплекции.

Мужчина внимательно посмотрел мне в лицо. Затем встал и подойдя к окну, отдернул штору. Солнечный свет осветил помещение, которое оказалось спальней, обставленной в массивной мебелью темного дерева.

— Итак, — мужчина снова сел на кровать и впился с меня взглядом. — Я уже знаю, что случилось.

— Правда? — обрадовалась я. — И что же? А самое главное, как вернуть все обратно?

Я так разволновалась, что снова попыталась присесть на подушках. На этот раз мужчина меня не останавливал, а даже помог, подпихнув под спину подушку потолще.

— Вы все потеряли память, — серьезно и печально произнес мужчина. — Все трое, включая тебя, господина Медоуза и госпожу Маверик. Это новый, пока еще не известный науке вид коллективной амнезии. Не сомневаюсь, что это проделки Абертау, но доказательств у нас нет. Уверен также, что со временем память вернется. А пока… пока вам придется заново познакомиться со всеми. Главное — вести себя так, чтобы никто ни о чем не догадался.

— Почему?

— Что почему? — мужчина уставился на меня как на сумасшедшую, потом хлопнул себя по лбу. — Точно! Ты ведь не помнишь ничего. Слушай, сейчас я тебе все расскажу.

И мужчина принялся излагать. Я же, навострив уши, слушала, пытаясь вычленить из кучи деталей хоть что-то знакомое. Но увы…

Итак, по утверждению мужчины, он был местным доктором по имени Кристофер Вестон. Он не имел состояния, но в молодости был очень хорош собой. По этой причине ему удалось жениться на женщине из хорошей старинной семьи по имени Лилиан. Полученное приданое сослужило хорошую службу, и Кристофер сумел получить образование. Кроме того, он занялся фермерством, выкупив за бесценок на аукционе двести гектаров кукурузных полей. К настоящему времени он был вполне богат, а его семья ни в чем не нуждалась. У Кристофера и Лилиан имеется две дочери: старшая Элора — это я, есть еще Серафина, она младше меня на два года.

При известии о том, что у меня имеется сестра, я чуть не подпрыгнула в кровати. Я выросла единственным ребенком и всегда мечтала о сестре. Анька Мавкина мне ее и заменила по сути.

— Да, родная сестра, — подтвердил мужчина, печально глядя на меня. — Неужели ты и этого не помнишь? Вы с ней очень дружны.

— А это наш дом? — я обвела взглядом темноватое помещение.

— Нет, — покачал головой мужчина. — Мы в гостях, у Медоузов.

Медоуз! Точно! Я возбужденно зашевелилась на кровати. Именно эту фамилию называла служанка, обращаясь к Олегу.

— Расскажи, — попросила я Кристофера. — О Медоузах. И вообще обо всех.

Именно Кристофером я решила именовать нового «отца» до тех пор, пока все не прояснится. Называть чужого мужика папой не хотелось никак, а в его версию «коллективной амнезии» пока мало верилось. Уж слишком яркими и отчетливыми были воспоминания о прежней жизни. Необходимо встретиться с Олегом и Анькой и обо всем поговорить. Тогда и думать, как жить дальше.

Следующие пару часов Кристофер терпеливо, как умеют только врачи, вводил меня в курс дела.

Олег Медяков превратился в Ориона Медоуза — лорда и потомка древнего славного эльфийского рода.

— Эльфийского? — переспросила я, полагая, что ослышалась.

Но нет, суда по серьезному выражению лица папеньки. Именно эльфийского. Были здесь и другие рода — демонические, но тоже родовитые и знатные. Именно к такому роду принадлежал лорд Абертау. Его хоть и принимали в обществе из-за родовитости и богатства, однако относились с прохладцей, памятуя о тех временах, когда демонические рода были завоевателями и убийцами. Также его подозревали во всех смертных грехах. Поэтому, когда бы что ни случилось в городе и окрестностях, всегда первым подозрение падало на лорда Абертау.

— Однако, никогда ничего не было доказано, — с грустной улыбкой заключил Кристофер, плотнее закутывая меня одеялом. — Но я тебе как отец советую, не иметь с ним дела, с новоявленным младшим Абертау, Седриком, в том числе. У старого демона появился наследничек, к сожалению, он нам его уже представил.

— Хорошо, — легко пообещала я, так как и сама не хотела иметь никаких дел с неизвестным Седриком. — А о той девушке, Маверик, кажется, что скажешь?

Анька Мавкина по мановению неизвестной волшебной палочки превратилась в госпожу Анабеллу Маверик — девицу из уважаемой и знатной семьи.

— В роду у них были эльфы, давно, правда, — с понимающей улыбкой произнес отец. — Сами Маверики не слишком богаты, но имеют родовой замок. У них сын и дочь, Анабелла и Люсьен, оба прекрасно воспитаны и принимаются во всех хороших домах. К сожалению, родители их несколько лет назад умерли, подхватив болотную лихорадку, так что брат и сестра живут вдвоем.

— А у нас, тоже эльфы есть в роду? — на всякий случай уточнила я.

— Нет, нет, — поспешно ответил папенька. — Мы простые люди, довольно обеспеченные, но не родовитые. Разве что вот мамин род когда-то… Но и он почти затух, к тому же все равно не эльфийский.

Слушая «отца» одним ухом, я принялась размышлять.

Итак, у Аньки теперь тоже брат имеется. В той жизни, которую я помнила, она, как и я, была единственной дочкой. Вот удивится, наверное. Я улыбнулась, поймав себя на мысли, что больше не слишком злюсь на Мавкину. Если мы и впрямь попали в новый мир, то прежние обязательства здесь не действуют. И нет прежних родителей Аньки и Олега, заключивших помолвку своих отпрысков. А это значит…

Это значит, что я могу выйти за Медякова замуж! То есть за господина Медоуза, разумеется. Ну а когда вернемся в прежний мир, там разберемся как-нибудь. Главное, здесь брак заключить, а потом Олежка привыкнет и никуда уже не денется! Только я открыла рот, чтобы попросить «отца» заслать сватов к Медоузам, как тот опередил меня, произнеся страшное: — Кстати, Орион Медоуз и Анабелла Маверик женятся, у них сегодня помолвка. Именно поэтому мы сюда в гости и приехали.