Глава девятнадцатая

Джианна

Квартирные боги меня ненавидели.

Я старалась не думать о Кристиане Аллистере ни в каком виде с того самого злополучного вечера на заднем сиденье его машины. Одной части меня все еще было стыдно, что он стал свидетелем моего срыва, но другая часть никак не могла забыть, что это было лучшим сексом в моей жизни.

Я все еще была замужем.

И при этом хотела переспать с самым большим мудаком, какого только встречала. Еще раз.

Нельзя было позволить Кристиану утащить меня за собой в ад.

И тем не менее всю следующую неделю я оказывалась рядом с ним в сто раз чаще, чем с любым другим соседом. Один раз я даже почти врезалась в него. Он посмотрел на меня так, словно я была попрошайкой, клянчащей у него денег, и ушел, даже не извинившись.

Может показаться, что, находясь в постоянном контакте, мы должны были научиться ладить. Но, хоть он один раз и ответил на мое веселое «Доброе утро!» – исключительно чтобы сухо сообщить мне, что уже полдень, – мы все еще были так же близки, как Кэди Херон и Регина Джордж^*.

Балансируя с пятью сумками покупок в одной руке, я поправила широкополую шляпу и пересекла холл, стуча каблуками по бетонному полу. Этим вечером я гуляла с Валентиной, докупая последние необходимые вещи для моего осеннего гардероба. Я все еще не рассказала ей о Кристиане и о том, что занялась с ним диким, незащищенным сексом в его же машине, да и не собиралась. Она сделала неверные выводы.

Двери лифта начали закрываться, но в последнюю секунду их придержала рука. Кристиан вошел в лифт.

Поднял взгляд и столкнулся с моим.

Я напряглась и отошла в сторону, предоставляя ему гораздо больше пространства, чем было необходимо. Его тяжелая аура тянулась на метр в диаметре, и последнее время я старалась держаться от нее подальше. Там ждала воронка из бешеного сердцебиения и пошлых мыслей. Не говоря уже о том, что он был таким сексуальным и раздражающим, что чем ближе я к нему подходила, тем сильнее мне хотелось вонзить зубы в мышцу на тыльной стороне его руки.

Мы оба уставились на закрывающиеся двери. То, как сильно я хотела, чтобы вошел кто-то еще, можно было почувствовать. Никто не вошел.

Как я уже сказала, квартирные боги меня ненавидели.

– Я не кусаюсь, – раздраженно сказал он.

– Врешь.

Он бросил на меня взгляд и медленно улыбнулся той самой улыбкой, какой обычно улыбаются плохие парни, успешно укравшие у кого-то девушку. Под кожей разлилось тепло, покалывающий жар, спустившийся до самых кончиков моих пальцев.

– Ладно. Я не кусаю женщин в лифтах.

– Продолжайте себя этим утешать, офицер.

На нем была футболка с длинным рукавом и спортивные штаны, и по легкому блеску пота на коже было понятно, что он только что из спортзала. Он ходил туда каждый день. Даже по воскресеньям. Еретик.

Стоя немного позади него, я залюбовалась открывшимся видом. Могла поклясться, что этот мужчина состоял исключительно из широких плеч и гладких мускулов, линии которых были видны даже под футболкой. Тонкая линия резинки от «Кэлвина Кляйна», виднеющаяся над штанами, тут же направила мои мысли в неприличное русло.

Я сглотнула.

– Приятель, солнце еще не зашло.

– Я все ждал, когда же ты подашь на меня жалобу. Понимаешь, если я занимаюсь днем, то ночью у меня остается больше времени на совращения. Сама понимаешь, нельзя же разочаровывать всех тех приличных девушек.

От мысли о том, что он спит с другими женщинами, у меня внутри все сжалось. Как, впрочем, не могла я остановить и волну раздражения каждый раз, когда Валентина даже вскользь упоминала имя Александры. Ее лицо меня раздражало, а от вероятности того, что ее французский маникюр касался Кристиана, в животе жгло. Боже, может, у меня язва? Я сделала мысленную пометку записаться к врачу.

– А вот тебя я в спортзале еще ни разу не видел, – отметил он.

– Это потому, что я не бегаю, если только за мной не гонятся.

Двери открылись, и я вышла из лифта, задев Кристиана каждой из своих сумок по дороге.

– Главное, держись подальше от бассейна, и все у нас будет в порядке. Сечешь?

– О да, – сухо ответил он. – Я бы ни за что не посмел помешать тебе валяться на шезлонге с чистильщиком бассейна на побегушках.

– Осторожнее, Кристиан. – Я надула губы. – Будешь говорить мне такие милые вещи, начну думать, что тебе нравлюсь.

* * *

– Dormiste con ella, tú cerdo!

Шлепок.

Чад перехватил летящую в его лицо пощечину, схватив жену за руку.

– ¡Fue un accidente, querida!

Я фыркнула.

– ¿Un accidente? Tu polla no se deslizó dentro de ella, idiota! – Хлоя влепила ему еще одну пощечину свободной рукой.

Я подскочила от раската грома, сотрясшего здание. Положив иглу и нитки на пол гостиной, где сидела, я поднялась на ноги и подошла к окну. Небо было темным, огни города мерцали на фоне угрожающе надвигающихся облаков.

В это время Хлоя и Чад уже срывали друг с друга одежду и клялись в вечной любви.

Я переключила канал.

Прогноз погоды был продублирован на испанский, но мне не нужно было даже пытаться перевести слова ведущего, так как красное облако, пожирающее Манхэттен на экране, выглядело весьма однозначно.

Я стояла перед телевизором в футболке оверсайз и шортиках с кружевами, пережидая ледяную волну тревоги, прокатившуюся по всему телу. Я не любила грозы, они были разрушительными и непредсказуемыми. Во время них я чувствовала себя маленькой, слабой девочкой.

Нерешительно сев обратно на пол, я вернулась к платью, которое подшивала. Гром заворчал в небе, и я уколола палец иглой. Раздраженно бросила вещи обратно на пол. Сделала глубокий вдох.

Это всего лишь гроза. Ничего страшного.

Мое сердце чуть не выскочило из груди, когда за окном ударила молния, и в этот момент выключился свет. Все фонари на улице мигнули и погасли.

«Нет».

Я зажмурилась, ожидая, когда включится запасной генератор. У нас же есть запасной генератор, верно? В двадцать первом веке живем, в конце-то концов.

Но свет не включался.

А темнота все надвигалась на меня.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Позади заскрипели половицы.

«Я не причиню тебе вреда, малышка».

Воздух вышел из легких.

Здесь никого нет. Здесь никого нет. Здесь никого нет.

«Я просто хочу с тобой поиграть».

Страх стиснул мое горло и оборвал дыхание. Из-под закрытых век по щекам покатились слезы.

«Спой мне, bella».

Я не могла дышать.

Что-то коснулось меня. Холодные пальцы зарылись в мои волосы, так же, как делали это с восьми до двенадцати моих лет.

По позвоночнику взобрался ужас.

Я вылетела из квартиры и заколотила в дверь напротив. Мне не хотелось, чтобы Кристиан меня такой видел, но еще меньше хотелось умирать. А я была уверена, что умру, если останусь одна в темноте еще хоть немного.

Дверь открылась.

В глубине квартиры горела свеча, делая силуэт Кристиана тенью. Но его присутствие было подобно свету в конце тоннеля.

– Я сейчас умру, – выдавила я, не способная даже втянуть достаточно воздуха в легкие.

– Ни за что, malyshka. – Его слова были полны нежности и страсти. – Иди сюда.

И только прижавшись к его теплому телу, я поняла, как же сильно меня трясло. Я словно вцепилась в спасательный круг, утопая в открытом море. Он поднял меня на руки. Я обхватила его талию ногами и зарылась лицом в шею, борясь за каждый вдох.

– Дыши, Джианна.

Он провел рукой по моим волосам и дальше по спине, и это простое касание было таким успокаивающим, что вскоре я смогла полноценно вдохнуть. Облегчение нахлынуло на меня с такой силой, что слезы полились снова. Я даже не знала, сколько времени это заняло, но когда мое дыхание выровнялось, а сердце замедлилось, то я сидела на коленях Кристиана, обняв его за плечи и прижавшись к нему грудью. Паническая атака высосала из меня всю энергию, оставив в вялом состоянии.

Вдалеке прогрохотал гром.

На кофейном столике дрогнуло пламя свечи.

– Чего ты боишься?

– Всего, – прошептала я, проводя пальцем по накрахмаленному воротнику его рубашки.

– Ты не боишься меня. – Наши лица были так близко, что его щека коснулась моей, мокрой от слез, когда он хрипло прошептал: – Детка, а я ведь опаснее темноты.

Может быть, именно поэтому я и чувствовала себя в безопасности.

Кристиан был таким теплым, сильным и пах так неотразимо, что я не удержалась и провела лицом по его шее с тихим одобрительным звуком. Может быть, я и играла с дьяволом, но никто меня не предупреждал, что дьявол так хорош.

Напрягшись, он стал перебирать пальцами кончики моих волос. Его голос стал хриплым.

– Расскажи мне, кто сделал тебе больно, Джианна.

Я даже бровью не повела. Ну конечно же Кристиан знал. Этому человеку можно было дать две палки, и он построил бы из них лодку.

Я не могла оставить его без ответа. Не сейчас, когда во мне не осталось ни капли сил. Когда мы были прижаты друг к другу и его запах был повсюду. Не в темноте, когда его руки обнимали меня, а голос звучал у моего уха.

– Друг семьи, – сказала я.

– Он еще жив?

– Нет. Умер, когда мне было четырнадцать. По естественным причинам, к сожалению. – Я игралась пальцами с кончиками волос Кристиана над воротником.

– Жаль, – сказал он мягко, но с плохо сдерживаемой яростью. – Расскажи мне, что он сделал с тобой, malyshka.

Я сглотнула. Никогда не рассказывала об этом никому, кроме Сидни и своего психотерапевта. Когда я об этом говорила, я словно проживала все заново, но сейчас воспоминания не могли вернуться за мной. Не когда он был рядом. Они бы не посмели.

– Он приходил в мою комнату, когда у папы были гости. Он хотел со мной играть… хотел, чтобы я ему пела. Он трогал меня. Мое лицо, мои волосы, мое… везде. Но только когда свет был выключен. Наверное, ему не хотелось видеть то, что он делает. Совесть и все такое.

Кристиан не двигался, но что-то темное заворочалась внутри него.

– Твой отец знал?

– Он говорил, что папá знал, но… я не уверена. Папá никогда не показывал, что ему что-то известно, хотя у меня всегда были подозрения.

– Почему?

Я дернула плечом.

– Он любил называть меня шлюхой, хотя я была девственницей до замужества. У моей мамы была интрижка до моего рождения, так что, можно сказать, он вымещал на мне злость. Всегда утверждал, что я не от него. Может, это и правда так. – Мои слова звучали тихо и печально. – Когда он узнал, что я боюсь темноты, без колебаний начал использовать это против меня. И вот перед тобой я, самая ментально здоровая женщина, какую ты когда-либо встречал.

Кристиана не впечатлил мой сарказм.

– Посмотри на меня, Джианна.

Я подчинилась.

– У нас в России есть поговорка. S volkami zhit’, po-volch’i vit’. Повтори.

Я неловко попыталась повторить. Кристиан дернул уголком губ. Он помогал произнести фразу правильно, до тех пор, пока мое произношение не стало лучше.

– Это значит, что, чтобы выжить среди волков, тебе нужно выть, как волк.

«Так ты и выжил?» – хотелось спросить мне, но почему-то я знала, что ему это не понравится.

– Тебе нужно научиться выть, malyshka. Послать своих демонов. Мы оба знаем, что у тебя это получится: меня ты посылаешь прекрасно. А я, в отличие от твоих демонов, – его голос помрачнел, – могу тебя укусить по-настоящему.

Я поежилась.

– Мне кажется, ты просто хотел услышать, как я говорю на твоем варварском языке.

Кристиан не согласился, но движение его пальца, которым он провел по дорожке от слез на моей щеке, сказало больше, чем могли бы сказать слова.

– Худший русский, что я когда-либо слышал.

Я притворно нахмурилась.

– Какая жалость, а я-то надеялась сойти за местную, когда следующим летом поеду в Москву.

Кристиан мне не поверил.

– Ты не поедешь в Москву.

– Почему?

– Там не настолько тепло, чтобы весь день валяться у бассейна. Не для маленьких итальянских девочек, по крайней мере.

– Хм-м, – ответила я. – Почему ты меня целуешь?

Кристиан опустил взгляд на мои губы и задумчиво поиграл желваками.

– Хотел знать, какая ты на вкус.

Мы оба знали, что Кристиан увильнул от ответа. Он уже три года как знал, какая я на вкус.

– И какая же я на вкус?

Глаза Кристиана снова встретились с моими. Они были такими глубокими и серьезными, что завораживали меня. Его следующее слово попало мне в самое сердце, даже несмотря на то, что я не знала, как оно переводится.

– Moya.

Включился свет.

Это должно было испортить момент, но теперь я могла видеть эмоцию в его глазах, которую не могла разглядеть в темноте. Собственнический жар, шкворчащий в синем пламени.

Мы смотрели друг на друга.

Мое сердце колотилось. Кровь пылала.

Я не знала, что делаю, но остановить себя не могла.

Наклонившись, я приблизилась своими губами к губам Кристиана, замерев, чтобы почувствовать его дыхание на вкус. Я дрожала от предвкушения, но Кристиан остался неподвижен, когда я сладко поцеловала его в губы. Он не ответил на поцелуй, но жар все равно запульсировал и разлился по мне, как огонь, сжавшись в груди и хлынув к ногам.

Кристиан облизнул губы, лениво перевел взгляд с моих губ на глаза, словно этот поцелуй ему немного неприятен. Меня это должно было обескуражить, но я зашла слишком далеко, чтобы останавливаться.

Я провела языком по его верхней губе и прикусила нижнюю. Он издал низкий стон. Этот звук отдался между ног, заставил впиться пальцами в его волосы.

А потом я лизнула его губы, словно мороженое. Никакого изящества, только чистое, концентрированное желание.

Он издал раздраженный звук, схватил меня за шею, приоткрыл мои губы своими и скользнул в мой рот языком.

Похоть затуманила мое зрение.

– Этого ты хотела, malyshka? – Его горячий голос имел грубый акцент.

«Боже, да».

Я смогла только кивнуть.

Кристиан откинулся на спинку дивана, словно готовился к поцелую. Я последовала за ним, схватив его за ворот рубашки и прижавшись губами к его губам. Он и правда не целовался – я чувствовала это в том, как лениво, пресыщенно двигался его рот. Но когда Кристиан отдал поцелую всего себя, то он вышел таким глубоким, что мне пришлось прервать его, чтобы вдохнуть.

Пульс бился где-то между ног, пока Кристиан изучал мой рот, посасывал язык и кусался, если я начинала целовать его мягче и нежнее, чем ему нравилось. Я позволяла ему все это. Поцелуи всегда заводили меня так сильно, что я становилась готова абсолютно на все, а целовать Кристиана было лучше секса с кем угодно еще.

Я качнула бедрами, следуя за движениями наших языков, и застонала, прижимаясь к нему ближе и царапая ногтями его бицепсы. Ни за что бы не призналась, но меня сводили с ума его руки.

Дыхание становилось рваным с каждым разом, как я прижималась ближе в поцелуе и наши тела соприкасались. Горячее давление внутри меня росло каждый раз, как я вжималась бедрами в его эрекцию. Моя похоть выходила из-под контроля и становилась все более хаотичной с каждым движением наших губ.

Кристиан резко выдохнул и отстранился от меня.

– Хватит, Джианна. Тебе нужно остановиться.

– Почему? – Я спустилась поцелуями по линии его челюсти и вниз по шее. Он схватил меня за руку прежде, чем я успела дотянуться до его ремня.

– Потому что еще немного, и остановиться не смогу уже я.

Я посмотрела на него с недоумением.

– Но я этого и не хочу.

Кристиан издал раздраженный вздох.

– Суть ведь была не в этом, Джианна.

Я моргнула, а в следующий момент весь жар внутри меня потух и покрылся коркой льда. Его руки даже не были на мне, ни разу не были на мне за все то время, что я его практически терзала. Похоже, что это только я постоянно его касалась. «Да что со мной не так?» Кристиан выслушал мое нытье, а я отреагировала, как липучая девственница, сходящая с ума по своей первой любви. Внутри меня вспыхнул стыд.

А потом я вспомнила об Александре. У Кристиана была девушка, а я вешалась ему на шею. Неудивительно, что он хотел, чтобы я прекратила.

Я сглотнула.

– Немного потеряла голову, офицер. Уверена, с такой мордашкой с вами это постоянно происходит.

Его глаза опасно сузились.

– Нет? – нерешительно предположила я.

– Нет, – рыкнул он.

Оу.

Я слезла с него, поднялась на ноги и развернулась, чтобы уйти.

– Джианна, подожди.

Его дверь была распахнута настежь, так что я просто вышла в коридор.

– Джианна. – Резко и яростно. Кристиан Аллистер был недоволен. Но в его голосе было что-то еще, что-то тошнотворно мягкое. Что-то, подозрительно похожее на жалость. День, в который я останусь посмотреть на его жалость ко мне, будет днем, в который я добровольно лягу в ненависть к себе и изваляюсь в ней.

Я захлопнула за собой дверь.