Глава двадцатая

Джианна

Похороны моего второго мужа состоялись в середине сентября.

Солнечный свет прорывался сквозь листву и мерцал на кладбищенской земле, выделяя каждый оттенок черного. Черные сердца, черные костюмы, черные платья. Отполированные туфли и пистолеты. «Коза Ностра» черным морем пришла засвидетельствовать свои соболезнования.

Легкий порыв ветра коснулся мантильи на моем лице. Как бы ужасно ни звучало, но я ждала этого дня с момента свадьбы. Я думала, что буду чувствовать себя иначе. Свободной. Но теперь, когда он настал, я ничего не чувствую. По моему телу разлилось оцепенение, заполнив собой каждую полость и каждый сосуд.

Елена сжала мою руку, прежде чем удалиться вместе с Тузом и остальной толпой в сторону линии блестящих машин.

– Готова ехать? – спросил Лоренцо.

– Я сама доберусь. Мне нужно кое-что сделать.

– Ладно. Только не вляпайся в неприятности.

Засунув руки в карманы платья, я пошла через кладбище. Надгробие было маленьким и простым. Впервые я пришла к нему. Впервые у меня хватило духу.

«Сидни Браун, – было написано на нем. – Любимая дочь и подруга».

Я бесконечно долго смотрела на слово «подруга», пытаясь подобрать нужные слова.

– Мне так жаль, – прошептала я. – Мне так жаль, что ты меня встретила, что я показала тебе этот мир. Показала Антонио. – Мой голос дрогнул, и я утерла слезу со щеки. – Мне очень, очень жаль.

Я уже давно простила ее, но все еще чувствовала вину за то, что втянула в свою изувеченную жизнь. Вина давила мне на грудь.

Мое внимание привлекло движение сбоку от меня.

Процессия ушла, но Кристиан остался. Он стоял у своей машины, засунув руки в карманы, и смотрел на меня. Его взгляд был задумчивым и достаточно теплым, чтобы ощущаться на моей коже подобно лучу солнца.

Только благодаря удаче я не видела его ни разу с той ночи, когда пришла в его квартиру. Я открыла ему свой самый сокровенный, самый темный секрет, наивно поверив, что это что-то значило, но меня жестоко отшили. Боль отвержения все еще жгла, когда я думала о нем. И, к моему недоумению, с каждым днем это происходило все чаще.

Кристиан наблюдал за мной, пока я шла к нему.

– Кто-то шантажом заставил тебя отвезти меня домой? – спросила я.

– Разве я не могу просто сделать для кого-то что-то хорошее?

– Для меня? – я удивленно вскинула бровь. – Да щас.

Кристиан заиграл желваками, покачал головой и опустил взгляд на землю. Когда он снова поднял глаза, они были полны такой тяжести и горечи, что меня пригвоздило к месту.

– Я собирался вернуться за тобой три года назад, Джианна.

Моя слабая улыбка растаяла. Его признание поразило меня прямо в сердце. Иногда, когда я меньше всего этого ожидала, он становился таким честным, что я забывала дышать.

– Я был в Москве те две недели. Но если бы я знал, то остановил бы это. Твою свадьбу. – Он кинул взгляд на кладбище и на навес, под которым лежал гроб моего мужа. – Все это.

Мои легкие сдавило.

– Ты не обязан меня спасать.

Его взгляд был твердым.

– Тем не менее я бы это сделал.

– Комплекс спасителя? – я пошутила, чтобы развеять обстановку.

– Нет. – Какое резкое слово.

Горло жгло, делая мой голос горьким.

– Зачем ты мне это говоришь?

«Зачем заставляешь меня так себя чувствовать?»

– Ты ненавидишь меня за ту ночь.

– Я не… – Я оборвала себя. Потому что часть меня и правда ненавидела его за то, что он повел себя, словно ему было не плевать, а потом исчез и оставил меня связанной еще одним нежеланным браком. Это было иррационально, ничто из этого не было его виной, но чувство все равно преследовало меня.

Мы смотрели друг на друга, и это осознание повисло между нами.

– Я все еще не понимаю, зачем ты мне это говоришь, – сказала я ему. – Это ведь больше не важно.

«Ведь так?»

Кристиан покачал головой, издав раздосадованный звук сквозь стиснутые зубы.

Мое сердце колотилось о ребра.

Он поднял на меня глаза, и они были полны огня, жестокости, замешательства, вспышками собственничества.

– Спроси меня, почему я тебя целую.

Я не могла думать. Не могла дышать.

Я покачала головой.

Потому что мне внезапно стало страшно услышать ответ.

Из-за своего красивого, аристократического лица он выглядел, как обиженный принц, удовлетворенный тем, что ему отказали в его желании.

– Я думал, ты храбрее, Джианна.

Не храбрее. «Никогда не была».

– Вспомни об этом в следующий раз, когда решишь предложить мне свое тело, malyshka, – огрызнулся он. – Потому что в следующий раз я его возьму, и неважно, будут ли на твоем лице слезы. Черт, да меня даже не волнует, если ты будешь рыдать весь половой акт.

Я сглотнула.

Однажды он намекнул, что меня так же легко сломать, как кусок стекла. И сейчас эта истина внезапно громко прозвучала в моих ушах. Мне нужно было держаться от этого человека подальше; из химии между нами никогда не могло выйти ничего хорошего. Она была взрывной и вызывала привыкание, но выковали ее на ненависти и недоверии. Кристиан всегда побеждал, и я знала, что если отдамся влечению, то в конце выиграет он.

Мое молчание было моей капитуляцией.

Кристиан покачал головой.

– Садись в машину, Джианна.

Он отвез меня домой, и по дороге мы не сказали друг другу ни слова.

* * *

– Мне кажется, оно мне мало, – простонала я.

– А чего ты хотела, поедая всю эту отраву последнее время? – отчитала меня Магдалена, затягивая шнурки на платье. – Вся твоя одежда в пятнах от шоколада.

– Ну я же не виновата, что заедаю свои чувства.

– Если не будешь аккуратнее, querida, то к Рождеству будешь похожа на переполненную банку печенья.

– Всем стоит набирать вес к зиме, – возразила я, вертясь перед зеркалом. Платье было облегающим футляром с кружевным бюстье и корсетом, завязывающимся на спине. Очень красивое, но, возможно, не особо практичное.

Я положила руку на живот.

– В нем тяжело дышать.

– Не драматизируй. И дай мне добавить последние штрихи к твоей прическе. А потом тебе пора, ко мне Роберто придет.

Я собиралась пожаловаться, что это, вообще-то, моя квартира, но не смогла вдохнуть достаточно воздуха, чтобы сделать это. Поэтому, когда я наконец смогла что-то сказать, то произнесла:

– Спрячь весь шоколад, Магдалена.

Было пятидесятилетие клуба Туза, и в помещении точно было больше народа, чем позволяли правила. Впрочем, вероятно, это было самым безобидным правилом из тех, что сегодня нарушались.

– Серьезно, Вал? – Я вздохнула. – Моего мужа похоронили два дня назад.

– Да ладно тебе. Нужно возвращаться в строй! Честно мне ответь, как давно у тебя был секс?

Я проигнорировала вопрос и посмотрела на парня, которого она привела с собой в качестве моего свидания вслепую. Красивый, темноволосый, стройный, чуть выше, чем я на каблуках. Мой идеальный типаж – или, по крайней мере, то, что я предпочла бы еще совсем недавно. Теперь же мне казалось, что с ним все не так.

Волна раздражения нарастала. Я так долго воздерживалась, что ощущения были, словно я снова стала девственницей. И вот теперь, когда я наконец-то была свободна творить, что хочу, у меня пропал интерес к мужчинам. Ну, за исключением одного. Кристиан заново открыл для меня секс – логично, что из-за этого я чувствовала к нему некоторую привязанность.

– Ну дай ему хотя бы шанс, Джианна. Он так ждет встречи с тобой.

Честно говоря, мне и правда нужны были секс и внимание. Я жила ради них и была уверена, что дольше не продержусь. Может быть, если я изображу интерес к этому парню, то со временем он превратится в настоящий.

– Ладно. Представь нас, Вал.

– Вот видишь, я точно знаю, что тебе нужно. – Она схватила меня под руку и направилась к столу, где мой кавалер разговаривал с ее мужем, Рикардо. – Отпадное платье, кстати. Такой классический стимпанк. Ты в нем дышать-то можешь?

– Абсолютно нет.

Она хмыкнула, и мы подошли к столу.

– Ван, это Джианна. Джианна, это Ван. – Она подтолкнула меня к нему, словно я была неловкой школьницей, знакомящейся с мальчиком на дискотеке. Я закатила глаза, но шагнула вперед и протянула руку.

– Приятно познакомиться.

Он улыбнулся.

– Уверяю, я тоже очень рад.

У него была прекрасная улыбка, а голос – глубокий и звучный. Его голос заставлял чувствовать себя так, словно он видел тебя обнаженной, просто по тому, как слоги слетали с его губ.

Кажется, я уже слишком давно не была в строю.

Потому что на полном серьезе покраснела.

Он поцеловал мою руку, и я большими глазами посмотрела на Вал.

Она подмигнула в ответ.

По моему позвоночнику прошла волна жара, и я повернула голову к двери. Столкнулась взглядом с Кристианом и замерла. Мое сердце замедлилось, каждый удар усиливал пламя под кожей.

Кристиан всегда был слишком красив, и я никогда не реагировала на него так, как другие женщины в комнате. Но теперь я знала, как ощущались его руки на мне, как пьяняще он целовался, как звучал его стон, когда он кончал. И я хотела это все снова, хоть и знала, как это вредно для моего ментального – да и физического, вероятно – здоровья.

Кристиан заметил румянец на моих щеках. Затем его глаза переместились на моего кавалера и прищурились.

И вот тогда я заметила женщину рядом с ним. Александра Попова была еще красивее, чем на фотографиях, в красном вечернем платье и на золотых каблуках. Она была бы идеальной моделью для пин-апа. Я даже готова была ставить на то, что за закрытыми дверями она была бы идеальной женой из пятидесятых: приносила бы мужу стакан коньяка на серебряном подносе и готовила бы индейку в милом фартучке.

Ее ладонь лежала на его руке.

Я отвернулась, борясь с внезапным приступом изжоги. Я нахмурилась. Я ведь почти ничего не ела сегодня, пытаясь поместиться в это платье. Судя по всему, мое здоровье всегда оказывалось в опасности в присутствии Кристиана. Достаточная причина, чтобы его избегать.

– Не хочу тебя расстраивать, Вал, но, похоже, твои карманы скоро заметно опустеют.

Она бросила взгляд на дверь и тут же повернулась обратно с усмешкой.

– Не думаю.

Рикардо вскинул бровь, вероятно задаваясь вопросом, сколько же денег поставила его жена.

– Но предупреждаю, – сказала Вал, глядя на Александру с благоговейным блеском в глазах, – у меня сейчас случится приступ фангерлинга.

* * *

Без понятия, что это была за игра, но я не собиралась в ней участвовать.

С нашей первой встречи на людях Кристиан всегда смотрел на меня с безразличием или даже отвращением, но сегодня его взгляд был максимально далек и от того, и от другого.

Наши взгляды несколько раз пересекались, но он всегда продолжал смотреть, когда я отводила глаза. Жар его взгляда обжигал мою кожу, подобно огню. Ради всего святого, его девушка стояла рядом с ним, но каждый раз, когда он смотрел на меня, мог с тем же успехом объявить во всеуслышание, что у нас был незащищенный, грязный секс.

Я была уверена, что это было то, о чем Кристиан бы никогда не рассказал ни одной живой душе, учитывая, что он всегда смотрел на меня, как на недостойную, когда расхаживал под ручку с очередной блондинкой. В любом случае я не могла допустить, чтобы кто-то знал, что между нами что-то было, – Дика с меня хватило, – потому что было бы легко догадаться, что это случилось, когда я еще была замужем. А этот грех должен был остаться между мной и Богом, черт подери.

Кристиан вел очередную игру.

Я не хотела играть.

Так что я сделала то, что сделала бы любая на моем месте: отказалась с ним контактировать и вместо этого изобразила заинтересованность в своем кавалере. Но это было лишь иллюзией. Как только Кристиан зашел в помещение, я не могла сконцентрироваться ни на чем, кроме его местоположения. Или его руки на талии Александры. Или того, как моя кровь от этого вспыхивала чем-то зудящим и раздражающим.

Валентина отвлекала на себя все внимание его спутницы, заискивая перед ней так, что меня аж замутило. Спал ли он с ней? Целовал ли он ее? Нахмурившись, я посмотрела в свой бокал, пытаясь понять, что за коктейль принесла Вал. Что-то слишком крепкое и с горькими нотками.

Когда Вал оттащила меня познакомиться с Александрой, я была немного взбешена, так что, разумеется, чтобы сбалансировать ситуацию, мой голос стал нежнее и тоньше на целую октаву, когда я сказала модели, что они с Кристианом прекрасная пара.

Краем глаза я могла видеть его прищуренный взгляд.

– Ой, спасибо, – промурлыкала она с женственным русским акцентом. – Должна признаться, у тебя самое красивое платье в комнате.

– Я польщена, но уверена, что некоторые люди считают ровно наоборот. – Я подавила порыв захлопать ресницами в сторону Кристиана и вместо этого притворилась, что его не существует.

Мне даже не надо было на него смотреть, чтобы знать, что ему это не понравилось. Кристиан прокрутил часы на запястье, один, два, три раза.

– Некоторые люди не понимают, о чем говорят. А твое ожерелье… – Она подошла ближе, чтобы поднять его к свету. – Разве оно не… колоритно, а, Кристиан?

– Бесспорно, – сухо ответил он.

– Где ты его купила? – Она моргнула на меня любопытными глазами, но за ними крылось что-то острое, подобное когтям.

С приторной улыбкой я выдернула украшение из ее пальцев.

– А, в маленьком антикварном магазинчике в Риме. Подарок от первого мужа. – Я обвела безделушку пальцем, словно она была мне очень важна. На самом деле я чуть не сдала ее в комиссионку в прошлом месяце.

– Как это мило, – проворковала она. – Первые мужья – это всегда так трогательно.

– Оу? А у тебя он уже был? – Я склонила голову набок.

Валентина возмущенно наблюдала за разворачивающейся сценой.

– Ох, нет. Но я могу представить – первая влюбленность, первый муж. Одно и то же, разве нет?

– Я бы так не сказала. К сожалению, для меня это был один и тот же человек.

– Очень жаль. – Она надула губки.

– Возможно, мне стоит тебе рассказать. – Я наблюдала за тем, как ее пальцы обвились вокруг руки Кристиана. – Это было бы невероятно поучительно… – Я опрокинула в себя напиток и разгрызла кубик льда с большей силой, чем необходимо.

– Ладненько, – протянула Вал. – Джианна, почему бы нам снова не наполнить наши бокалы?

Мы отвратительно-приторно распрощались, и мне удалось не встретить взгляд Кристиана, хоть и чувствовала его на себе, словно сыпь.

– Это было… вау, – сказала Валентина, когда мы подошли к бару.

– Она ничего.

Вал засмеялась.

– Ты живешь в каком-то другом мире.

– Мне надо выпить. И на этот раз без биттеров, – сказала я ей.

– Милая моя, это «Московский мул», в нем нет биттеров.

– Что-то точно было горьким.

– Да уж, что-то тут точно горчит. – Она многозначительно посмотрела на меня и залпом выпила шот, который перед ней поставили. Я последовала ее примеру, наслаждаясь жжением в горле. Я не собиралась сегодня пить, но не ожидала оказаться в унизительной тени Александры и ее двухметровых ног.

– Давай потанцуем, – заявила я.

– Я уж думала, не дождусь этого предложения.

Она схватила меня за руку и вытащила на танцпол. Мы нашли место в толпе и стали двигаться вместе со всеми, прижавшись друг к другу спинами и качая бедрами. Может, это из-за моей отсутствующей скромности, а может, чисто ради привлечения внимания, но я обожала танцевать на публике. И прямо сейчас на меня было устремлено множество мужских взглядов. Каждый из них зажигал во мне искру, замедляя движение бедер и рук в моих волосах, придавая чувственность.

Из-за того, что я не разрешала себе смотреть на Кристиана, его взгляд ощущался еще более обжигающим, порождающим дрожь. Кровь разливалась пожаром, когда по позвоночнику прокатывалась капля пота.

Выбившись из сил, мы дошли до мужчин за нашим столиком и упали на стулья.

Ван придвинулся ко мне и прошептал на ухо, глубоким и хриплым голосом:

– Ты хоть представляешь, насколько великолепна?

Я смущенно отклонилась, чуть покраснев.

– Знаю.

Он рассмеялся от моего наглого ответа.

Я подняла глаза и столкнулась взглядом с Кристианом. Он стоял, прислонившись к барной стойке, пока Александра разговаривала с Еленой за его спиной. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Вана, и его глаза были такими темными, что я ощущала холод на коже. Он отпил из стакана, и на его лице мелькнули ярость и замешательство, прежде чем он отвернулся.

Во мне вспыхнула тревога.

Если он разрушит еще одни мои отношения, я буду кричать.

Мы проговорили еще час, прежде чем я почувствовала зов природы. Протолкнувшись через толпу, я поднялась наверх, мимо вышибалы Ронни, который мне кивнул, и направилась к туалетам на VIP-этаже. В них всегда было меньше людей, чем в тех, что внизу.

Я распахнула дверь и чуть было не бросилась бежать обратно в нижние туалеты, потому что у раковин мыла руки Александра. Ее кошачьи глаза метнулись ко мне, и отступать стало поздно. Я воспользовалась уборной, а когда вышла, она все еще стояла у зеркала и наносила помаду.

Мы стояли у раковины бок о бок.

Она припудрила щеки.

– Я бы даже под страхом смерти это платье не надела.

Вся правда всегда выясняется в туалете, не так ли?

Я достала блеск для губ из лифчика.

– Уверенность в себе приходит со временем. Однажды и ты дорастешь, обещаю.

Ее это не задело.

– Ты его хочешь.

Я вздохнула. Ну, понеслась.

– Он у меня уже был. С меня достаточно.

– Ложь.

Я щедрым слоем нанесла блеск на губы.

– Тебе не о чем волноваться. Между нами с Кристианом никогда ничего не будет.

– Вот в это я верю. Ты не то, что ему нужно.

Ее слова отозвались в груди странной болью.

Я вскинула бровь.

– Ты так хорошо его знаешь?

– Он не такой уж и сложный. Ценит личное пространство и хочет, чтобы его вещи лежали так, как ему нравится. Большего я от него не требую, а он от меня.

Вот как ей могло быть неинтересно? Мне он даже не нравился, а я все равно хотела знать о нем все. Честно говоря, я была чересчур любопытной. Меня бы никогда не устроили поверхностные отношения, а на большее он был явно неспособен. Мы бы и правда не подошли друг другу. Но почему-то слышать это было неприятно.

Она захлопнула пудреницу.

– Мы поженимся, и ты нам не помешаешь.

– И не собиралась.

– Отлично. – Она направилась к выходу.

В голове крутился вопрос, от которого я никак не могла избавиться.

– Moya, – сказала я, распределяя блеск на губах и наблюдая за ней через зеркало. – Что это значит?

Она остановилась в дверях и смерила меня взглядом.

– Это значит «моя».