Глава 27. Пока ещё только семечки

– Честное шакировское, если бы до этого меня не окучили как зелёную картошку, я бы выдергала этой курице все патлы! – прошипела Таня, а потом очень смачно загрызла семечку. – Мне же никто не сказал, что намечаются гости! – камень в меня. – Откуда мне было знать, что во все тонкости топки бани нас посвящают, чтобы только отвлечь внимание? Мы с Леркой залились смехом. Даже уже я успокоилась, парни уже минут пятнадцать как в бане парятся, а Таня всё не могла успокоиться после того, как узнала, что Эрика наговорила и как себя повела. – Любимая моя, я очень ценю твоё парикмахерское рвение, – сдавленно из-за смеха я начала, – но правда, я справилась и без вырывательно-толкательных методов. С сомнением Шакирова покосилась на меня, пока мы с Ангелком тоже с аппетитом щёлкали семечками. Чёрт знает, откуда эта зараза тут взялась, но мы прищёлкались к ней основательно, по всей кухне распространился орехово-дымный аромат, а на столе уже скопилась немаленькая такая кучка скорлупок. – А Карим что сказал? Почему он позволяет своей бывшей швабре приезжать в свой дом? Особенно когда тут находишься ты. Меня ни капли не сбили слова подруги. В тот момент, когда мы поговорили с Каримом, и правда будто что-то изменилось между мной и ним. Я успокоилась окончательно. Я понимала беспокойство Тани за меня, но эта претензия в её тоне к Кариму меня смущала. – Тань, мы с Каримом всё между собой выяснили. И мне этого достаточно. Эрика в прошлом, даже по работе, поэтому давай закроем тему? Не хочу больше портить воздух именем на букву «Э»! – посмеялась я, разгоняя пустоту ладонью. Таня закатила глаза, но дальше ничего говорить не стала. – Танюш, скажи, – заговорила Лера, подавшись вперёд и понизив голос, будто нас мог сейчас кто-то услышать, – почему вы с Гришей целый день так ведёте себя друг с другом? Обычно с парнями ты другая. Он тебе очень нравится, да? – высказала она наше с ней предположение, хитро улыбнувшись. Тань фыркнула и… зашипела, словно только этого момента и ждала: – Этот козлина ко мне яйца подкатывает с самого утра! Мол, забыть не могу твой язычок, и всё в таком духе. Всякими грязными намёками кидается, и даже зажал пару раз в углу, пока никто не видел. Нагло меня мацал! А что самое главное – он уверен в своей неотразимости и её на меня исключительном действии! Говорит, что я ещё умолять его буду, только бы он меня от… как тогда, в общем! Он думает, что если мы один раз переспали, то я теперь по щелчку буду прыгать в его кровать! Было видно, насколько сильно подругу возмущало поведение парня. И, если честно, я отлично её понимала. Гриша вёл себя по-скотски, не по-джентельменски, но… Он ведь никогда джентльменом и не являлся. И даже при всём понимании мне почему-то было очень смешно. Но я, конечно, смех сдерживала, как и Ангел. Только улыбка не сходила с наших лиц. – Ты права, – дотронулась я до локтя подруги успокаивающе. – Гриша слишком много о себе возомнил. Проучи его, больше не спи с ним, даже если самой очень захочется. Думаю, скоро он отстанет. Шакирова кивнула, убийственно резко раскрыв семечку длинными ногтями. – Я и не собиралась. Пошел он! У меня вообще уже новый ухажёр намечается, – внезапно расплылась в коварной улыбке. Мы с Ангелом удивлённо приподняли брови синхронно. – Кто он? – А вот! – стрельнула Таня в нас хитрым взглядом. – Потом расскажу, пока ещё всё слишком размыто, только-только намечается. Но могу сказать, что он очень состоятельный и очень привлекательный, а основной дом у него в Италии! Лера вдруг вздохнула и осторожно начала: – Танюш, а ты не думаешь, что смотреть всё-таки надо не на то, сколько у человека денег и какая у него внешность, а на его характер, привычки, отношение к тебе? Вдруг он маньяком окажется, или каким-нибудь извращенцем… – Ага, запрёт тебя в подвале своего дома в Италии, и ищи-свищи тебя потом, – проворчала я, поддерживая целиком слова Ангела. – Нет, не думаю, – пожала Шакирова плечами, никак больше не отреагировав на наши слова… Мы с девочками просидели ещё минут пять, а потом решили собираться в баню. Идти мы собирались вместе, размеры бани позволяли посещать её хоть десятерым одновременно, а стесняться мы друг друга даже и не начинали. Поднявшись на второй этаж (лесенка оказалась простой, не винтовой, кстати), я зашла в комнату, где проснулась. Там Карим оставил для меня свежие белоснежные полотенца и такой же белоснежный мягкий халат. И тут до меня дошло: нижнего белья-то у меня нет. Всё взяла, даже платье, а трусы забыла! Сама над собой рассмеялась, влепив себе ладонь в лоб. Так, ладно. Постираю. Посплю в пижаме на голое тело, ничего страшного. Только вот… где я буду спать? Одна? Или с Каримом? Наверняка выбор снова останется за мной. Но… как же хотелось. И кололось. Один взгляд на него пробуждал во мне воспоминания того, что было между нами в машине. Его вид поджигал во мне фитиль, обещающий вот-вот большой БУМ. Мне казалось, «маринуется» не только Карим, но и я сама. Во мне протекал бурный спор с самой собой. Сегодня в уголке моего сознания развернулся целый конференц-зал, где участниками дебатов были: Приличная Анна Занудовна, Развратная Анна Траховна, Трезвая Анна Разумовна и Романтичная Анна Ваниловна. Каждая из них сидела с важной миной, кидала свои аргументы и браковала аргументы другой стороны. Счёт был почти равным. Почти… Но решение всё ещё оставалось за мной одной. Думалось, что баня в этом споре отлично могла помочь. Поэтому поскорее спустившись вниз, я… затормозила на третьей ступени снизу. Парни уже пришли. Красные, разгорячённые, полуголые. На всех четверых низко сидели только шорты, остальное – это хорошо прокачанный мышцы пресса, рук и ног, что вызывало обильное слюноотделение. Я же смотрела только на Карима. Обычно его волосы в виде уложенного беспорядка, но сейчас… сейчас они влажными чёрными прядками стекали на лоб и брови, маленькие капли на его торсе и частое дыхание. Эта картина гнала пульс не хуже Ред Булла, смешанного с кофе. Да, я была на грани смерти от эстетического шока… – Ой, а что это у тебя? – раздался рядом озадаченный голос Тани, которая, спустившись сверху, остановилась рядом. Недоумённо я на неё взглянула, а она указала на мой рот… – Слюнка вытекла! Ах-ахах-х! – Ты о чём? Я просто задумалась! – Ну, конечно! Я даже знаю, о чём, – поиграла она бровями, после чего я возмущённо ткнула её в бок пальцем и, рассмеявшись над её писком, спустилась до конца. – С лёгким паром! – подошла я с улыбкой к Кариму сзади, когда он пил воду из маленькой бутылочки. Карим развернулся и сразу заключил меня в объятиях. «Господи, да оденься ты уже…» – пропищала я мысленно, ощущая всем телом, а особенно ладонями, распаренную, горячую и вкусно пахнущую грудь. От него пахло берёзовыми листьями и одновременно хвоей, а ещё самим Каримом. Очень приятно, очень вкусно. – Рәхмәт, бердәнбер минеке10, – тихо, бархатно проговорил он мне на ухо, после чего поцеловал в щёку. Я буквально таяла, когда он ласково что-то говорил мне на татарском языке. Сама я хорошо его понимала, абика учила, но вот говорила плохо на нём. Встав на носочки, я чмокнула Карима в губы. На большее не пошла. Это было рискованно, пока я не перезагрузила свои «переговоры» в бане. Чувствовала, ещё чуть-чуть, и зашиплю в его руках, растаю окончательно, от меня ничего, кроме просящей лужицы, не останется. Карим тоже не стал просить большего, только приобнял за талию двумя руками, поставив на журнальный столик рядом бутылку. Он нахмурился вдруг, будто о чем-то вспомнил, и, взяв мои ладони в свои, поднял их. – Матурым… Сильно больно? – поднял Карим на меня взгляд. Я отрицательно покачал головой. – Нет, уже нет. – Как ты пойдёшь в баню? Ранки не глубокие, но жечь будет. И думаю, ещё сильно. Я пожала плечами, натянув улыбку. – Всё в порядке, не переживай. Я так давно не ходила в баню, что готова на всё, даже на чуть-чуть боли! – хихикнула тихо и опустила взгляд на наши руки, так как Карим осторожно начал распечатывать мои ладони, снимать бинт. Кое-где он прилип из-за небольшого количества крови, и в эти моменты я морщилась и тихо шипела. Тогда Карим подносил мои ладони к своим губам и дул на место боли, а потом нежно касался губами кожи и смотрел, нахмурившись, мне в глаза. Это всё казалось интимней поцелуя. – Я пойду… – хрипло произнесла, забирая медленно свои ладони. – Иди… Будь осторожна. – Очень постараюсь.