Глава 5

Ник отыскался в «темной зоне» — с неотразимой улыбкой он разговаривал с той самой блондинкой, встретившейся мне в уборной. Она смотрела на него с неподдельным обожанием — однажды уже видела такой взгляд у одноклассницы, взиравшей на классного заводилу. Я остановилась неподалёку, наблюдая за ними с безопасного расстояния.

— Расслабься, Джи, — донеслось до меня между паузами в музыке. — Получай удовольствие, потанцуй с кем-нибудь!

Блондинка что-то сказала — фразу заглушил особенно громкий аккорд. Судя по тому, как она взяла его за руку и взгляду преданной собаки, девушка упрашивала о чем-то. Красивое лицо Ника вмиг посуровело — я даже не представляла, каким он может быть грозным! Кто же этот обаятельный мужчина на самом деле? Ещё один скучающий магнат, вроде Тамма? Сын богатых родителей?

Ник что-то отрывисто сказал девушке и высвободил руку, продолжая выговаривать. Тут музыка смолкла. Он отвёл от неё взгляд и заметил меня. На некоторое время выражение его лица стало чуть удивлённым и задумчивым, а в глазах промелькнуло что-то неуловимое, заставившее мои щеки немедленно заалеть. Джи проследила за его взглядом. Лицо блондинки исказила ярость, будто у неё из-под носа увели самое дорогое…

Я поняла очень отчётливо: кем бы ни приходились эти двое друг другу, девушка любит Ника всей душой.

— Уже успела переодеться, — уголки губ мужчины поползли вверх. — Тебе идёт. Рад, что не ошибся с размером! Обувь не жмёт?

— Все отлично, — не улыбнуться в ответ было просто невозможно. Блондинка хмыкнула.

— Познакомься, это моя двоюродная сестра, Джи, — Ник небрежно взял её под руку. — Джи, это Ариадна. Надеюсь, девушки, вы подружитесь.

Джи скептически приподняла бровь, но ничего не ответила. Я подавила глубокий вздох: что-то в последнее время появляется слишком много врагов! Вновь заиграла музыка, Ник подхватил меня под руку и потащил в середину зала. Сверху лились потоки разноцветного света, музыка здесь звучала ещё громче. Мужчина вёл очень уверенно: чувствовалось — танец для него обыденное дело. Мы то расходились в стороны, то кружили словно звезды близнецы, притягивающие друг друга и отталкивающие одновременно. Зазвучала медленная композиция. Ник притянул меня к себе, заключил в кольцо рук — его улыбающиеся губы оказались в опасной близости от моих.

— Я бы мог танцевать так всю ночь, — прошептал он, разглядывая моё лицо. — Давно мне не было так хорошо.

Удивительно: несмотря на громкую музыку, толпу незнакомых людей и тот факт, что мы находились на вечеринке Сандера Тамма, само присутствие Ника наполняло душу бесконтрольным ликованием. Быстрая композиция сменяла медленную, а я плескалась в волнах эйфории, забыв обо всём на свете. Голова шла кругом, лица смазались в сплошной мелькающий круг…

Я очнулась сидя на бордовом кожаном диване, спрятанном за резной ширмой. Яркий свет зала не доходил сюда, оставляя этот уголок в таинственном полумраке. Ник сидел рядом, пристроив мою голову у себя на плече, обводя пальцами свободной руки контуры лица. Когда подушечки коснулись губ, он глубоко вздохнул и прижался ещё теснее.

— Что ты делаешь? — прошептала я, чувствуя, как у самой сбивается дыхание.

— Думаю, — ответил Ник, ведя пальцем по скуле.

— О чём?

— О том, что это преступление, так действовать на человека! Ты не оставляешь шансов… Сражаешь наповал.

— Впервые о таком слышу! — улыбнулась я, и тут же поняла, что солгала. Голос во сне говорил что-то подобное. — Ты говорил, чтобы я держалась подальше от тёмных уголков, а мы как раз в одном из них!

— Со мной можно, — его дыхание щекотало мне губы, а серо-голубые глаза оказались совсем близко.

Диджей поставил особенно грохочущую композицию, подействовавшую отрезвляюще. Что я на самом деле знаю об этом человеке? Ничего! Чуть отодвинувшись, я повернула голову и наткнулась взглядом на Сандера Тамма, с его моделью, расположившихся на соседнем диване, кажется, забывших об окружающих… Не совсем: девушка самозабвенно целовала его в шею, а он слегка отстранённо поглаживал её, словно домашнего питомца, и смотрел прямо на меня.

Ник тоже заметил его взгляд, хитро ухмыльнулся, притянул меня к себе поближе и потянулся к губам. Поцелуи «на публику» не входили в планы.

— Прекрати! — зашептала я, стараясь высвободиться. Это оказалось не так просто: нежная хватка Ника вдруг оказалась очень крепкой.

— Это всего лишь поцелуй, — проговорил он, и легко коснулся моих губ своими. — Вот, — он улыбнулся и в голове снова поплыло, — и совсем не страшно, правда? Даже приятно… Очень!

Он оказался прав. Не знаю, сколько времени прошло — мысли в голове ворочались медленно, пьяно; сознание словно раздвоилось. Одна часть пыталась докричаться, твердя — всё-таки лучше попросить отвезти меня домой! Зато другая хотела не просто остаться, а продолжать таять в руках блондина, творившего со мной при помощи простых прикосновений губ что-то невероятное.

— Если мы продолжим, я уже не смогу сдержаться, — прошептал Ник мне на ухо. — Давай-ка отвлечёмся. Кажется, там происходит что-то интересное.

Я посмотрела в сторону, куда он указывал. Кто-то успел убрать ширму, отделявшую наш уголок от зала. В центр, до сих пор исполнявший роль танцпола, принесли громадную глыбу льда на металлическом подносе около двух метров в диаметре. Сандер Тамм оставил свою девицу и с сосредоточенным выражением обходил льдину кругом, что-то прикидывая.

— Пойдём поближе, — предложил Ник. — Будет лучше видно.

Я послушалась, не понимая, что происходит. Гости начали аплодировать, подбадривая Сандера. Он задумчиво оглядел присутствовавших — его девушка куда-то запропастилась, наверно вышла «попудрить нос».

Отыскав среди гостей, именинник указал на меня и поманил рукой. От волнения ноги немедленно стали ватными. Ник выпустил руку, легонько подталкивая вперед. Ну, в самом деле, не убьют же меня на глазах у всех! На столе перед Таммом лежала портативная электропила и ацетиленовая горелка. Заметив инструменты, я невольно замедлила и без того неуверенный шаг. Сразу несколько рук вцепились в меня и потащили на середину зала, к холодно взиравшему Сандеру, замершему в картинной позе фокусника. Вытолкнув на середину, меня отпустили — теперь мы с Сандером стояли друг напротив друга.

Окружающие начали хлопать, подбадривая его, как на премьере, а Тамм цепко оглядывал меня со всех сторон, поводя в воздухе руками. Через пару мгновений он, также молча, жестом приказал повернуться. Я несмело развернулась боком. Сандер раздраженно взял меня за плечи и покрутил, продолжая оглядывать.

— Хватит любоваться! — выкрикнул кто-то. Толпа одобрительно загудела. — Начинай!

Сандер отступил от меня и вновь взмахнул руками, требуя тишины, а потом подошел к столу и взял пилу… Один вздох — из-под зубьев с неприятным звуком побежала ледяная крошка, оседая на полу, постепенно превращаясь в лужицы воды. Тамм работал быстро и грубо, хаотично чиркая пилой по куску льда… Так казалось. Через несколько минут он отступил, показывая гостям женскую фигуру, вышедшую из-под зубьев пилы.

Я не сдержала вздоха — неужели можно вот так, пилой создать настоящее чудо? Ледяная женщина была полна острых углов, её руки вздымались вверх, лицо с едва намеченными чертами развернуто к правому плечу, сквозь белую замёрзшую крошку проступали соски обнажённых грудей. Талия и бёдра едва намечены, вырастая из бесформенного ледяного пьедестала.

Сандер посмотрел на меня, отложил пилу и потянулся к горелке. Зрители вновь зааплодировали. Он бросил на меня долгий взгляд, поджёг горелку и принялся сосредоточенно регулировать ширину пламени, остановившись на узеньком раскалённом язычке. Теперь из-под его рук бежала вода: угловатые грани плавились, острые формы приобретали нежные блестящие изгибы и гладкость. Прямо на наших глазах из пламени и льда рождалась настоящая сверкающая Венера… С моим лицом! Прежде чем окончательно погасить горелку, Сандер несколько раз провёл рукой по скульптуре, проверяя степень совершенства.

Затем он выкрутил краник подачи газа, отложил горелку и с самодовольной улыбкой поднял руки вверх, в ожидании оваций. Какой-то человек выступил вперед и тоном опытного конферансье провозгласил:

— Сандер, на этот раз ты превзошел сам себя! Жаль, что эта леди изо льда! Ей место в музее!

Внимание гостей было приковано к имениннику. А сам именинник задумчиво оглядывал меня, от чего немедленно захотелось провалиться сквозь землю. Это же месть! Какое ужасное чувство: быть одетой в самое красивое платье на свете, и под взглядами окружающих чувствовать себя нагой!

Самозваный ведущий заметил неловкость и немедленно воспользовался:

— Награду мастеру! — завопил он. Возглас подхватили присутствующие. Я хотела сбежать, но человеческая стена сомкнулась. Поиски Ника оказались тщетны — свет от софитов бил в глаза, в толпе все лица казались одинаковыми.

— На-гра-ду! На-гра-ду! — скандировали вокруг.

Сандер подошел ко мне, взял за плечо. В толпе неподалёку поднялся переполох — девушка, которая была с Таммом, изо всех сил прокладывала себе дорогу, усиленно работая локтями.

«На-гра-ду!»

Он, словно в трансе, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Время остановилось.

«Дай мне свои губки! — шепот. — Мы никому об этом не скажем!»

Жаркие — слишком жаркие поцелуи! После них становится стыдно и пусто в душе, будто я совершила преступление…

«− Я так люблю тебя, что готов убить собственного брата, стоит ему лишь коснуться тебя! А он ближе мне чем родная сестра! Ближе кого бы то ни было… Забудь!»

Сандер отпрянул, ошеломлённо глядя на меня. На его обычно бледных щеках горел лихорадочный румянец. Он заслонил рукой лицо, попятился, наткнулся на только что законченную скульптуру. Моя ледяная копия закачалась и, словно в замедленной съёмке, свалилась на пол, усеивая его голубовато-белыми осколками разной величины.

Девушка Тамма, которая наконец, выбралась из толпы, чуть не проткнула мне ступню высоченным острым каблуком. Толкнув меня, она подскочила к Сандеру, с ошалелым видом стоящему рядом, и залепила ему звонкую пощёчину.

Откуда-то рядом появился Ник, подхватил меня под руку и напряжённо произнёс:

— Давай-ка пойдём отсюда! Обстановка накаляется.

Неизвестно как пробравшись между гостями, сгрудившимися в центре зала, мы вышли за дверь. Подступив к молчаливому охраннику в форменном чёрном костюме, Ник о чем-то переговорил с ним, тот кивнул и скрылся за боковой дверью. Через минуту, охранник вернулся, неся в руках пакет с моими вещами и сумочку.

В зале снова загремела музыка. За нами закрылась высокая резная дверь, оглушая тут же накрывшей тишиной. Мы быстрым шагом пересекли парковку. Я дрожала от холода — вечернее платье не спасало от пронизывающего северного ветра.

— Сейчас согреешься, — подбодрил Ник. Мы сели в машину, он тут же включил печку, дувшую прохладой, пока не прогрелся двигатель. Наплевав на красоту, я натянула свой свитер прямо поверх платья.

— Ты бросил меня дважды за вечер!

Он включил передачу, мы отъехали от ограды. За пределами рваных участков дороги, выхваченных из темноты фарами автомобиля, все сливалось в сплошную черноту.

— Это когда же? — спокойно спросил он, следя за дорогой.

— Как только мы вошли и потом, с Таммом!

— Мне нужно было помочь тебе с переодеванием? Или стоять на смерть, только не позволять позировать для ледяной скульптуры? — в его тоне сквозила насмешка.

В салоне повисла гнетущая тишина.

В голове промелькнуло: вдруг Ник заодно с Таммом и Королёвым? Иначе зачем он привёз меня в этот клуб? Как не хотелось в это верить! Ник молчал, глядя вперед, думая о чем-то своём. Вскоре он остановил машину и повернулся ко мне.

— Тебе понравилось? — спросил он ровным голосом.

— Что? — не поняла я. — Поездка? Нет.

— Я о поцелуе Сандера.

— Ответ тот же! Нет! — вспылила я.

— Хорошо! — слабо улыбнулся он. — Тогда мне не нужно его убивать. Прости, что так вышло. На самом деле, я хотел, чтобы получилось весело, немного потанцевать, узнать друг друга поближе…

— Когда ты наконец отвезёшь меня домой?

— Мы рядом с твоей калиткой, — ответил он. — Подожди, сейчас открою.

Я не стала дожидаться, потянула рычажок замка на себя и выскочила из машины. Ветка сторожевой ежевики отделилась от забора, но опознав хозяйку, расслабленно опала на место. Мы действительно стояли рядом с домом.

— Когда снова увидимся? — спросил Ник, вылезая из машины.

— Честно? Не знаю, — ответила я, поворачивая ключ в замке. Хочу ли встречаться с ним после всего что было в «Ганимеде»? Не очень-то.

В последнее время жизнь стала слишком странной. Добавлять в неё дополнительных переживаний пока не входило в планы.

— Но мы ещё увидимся? — в его голосе звучало лёгкое беспокойство.

Я промолчала, не оборачиваясь махнула ему рукой, и закрыла за собой калитку. Единственное, чего сейчас хотелось — нырнуть под горячий душ, а потом залезть под одеяло с любимой книгой и чашкой какао. На фоне дома, призывно манящего горящими в окнах огнями, сегодняшний день казался сном.

«Забудь!» — так заканчивалась каждая встреча с… Не помню. С тем, кто прокрадывался в сны, шептал о любви, страсти, смерти… «Забудь!» И я послушно забывала. Может ли устоять обычная смертная… Ладно, не совсем обычная, но… Против прямых приказов фейри? Правильно! Не может. Если только у неё нет с собой четырёхлистного клевера, ветки боярышника, горсти соли или куска железа… А ведь это мысль! Что там говорила Кри-Кри? Мне необходима защита!

Телефон завибрировал, издавая звук падающей воды — пришло сообщение: «Мы ещё обязательно увидимся. Я не прощаюсь! Ник». Ручаюсь, этого номера у меня не было. Когда он успел влезть в мой телефон? А ещё, мы встречались только рядом с «Карамельной историей», откуда он узнал, где я живу?

Утром бодрость никак не желала возвращаться: всю ночь преследовал знакомый сон. Но на этот раз у шепчущего страстные слова мне на ухо, было лицо Сандера Тамма, а иногда Лео Королева. Во сне Сандер щеголял в блестящем рыцарском доспехе цвета воронова крыла, а длинные белоснежные волосы развевались на ветру, придавая его холодному лицу оттенок мрачного романтизма. Именно этот Тамм, а не реальный, стоящий рядом с шикарной машиной в дорогом костюме, казался настоящим.

Неприятное чувство надёжно обосновалось в душе. На кухне кто-то возился — неужели Черничник решил в очередной раз прибраться? Накинув халат, я потопала на кухню, чтобы сварить кофе… На стуле у окна сидел незнакомый мужчина. Длинные русые волосы он просто завязал в небрежный узел на затылке, а свободную льняную рубаху заправил в удобные темные брюки. Туфли без каблука, с закрученными кверху носами на восточный манер, могли сделать его облик забавным, если бы не волны невероятной силы, сражавшие на расстоянии. В руке он держал очень красивую резную флейту. За столом напротив сидела Крысиная королева и без стеснения доедала остатки сыра.

— Доброе утро, Ариадна, — с улыбкой поздоровался незнакомец. — Мы с Кри-Кри решили тебя не будить — уж так сладко спала!

Я пробормотала что-то нечленораздельное вместо приветствия, разыскивая глазами Черничника, который обнаружился тут же, сидящим по-турецки на подоконнике, рядом с блюдом невесть откуда взявшихся персиков.

— Черничник рассказал, что ты нашла тех, за кем явилась сюда. Похоже, пришло время вернуть тебе память, — произнёс незнакомец и без дальнейших разговоров поднёс флейту к губам.

— Явилась? Что это значит? — больше я ничего не успела сказать. Воздух прошила нота, задрожала и умолкла, отдаваясь в теле ощущением узнавания: именно эта музыка не давала спать по ночам, побуждая искать ответы на незаданные вопросы.

За первой нотой вторая выпустила весь воздух из лёгких, а за третей нотой полилась знакомая мелодия. Перед глазами очень быстро мелькали образы: вот я иду за руку с высокой черноволосой женщиной равной по красоте южной ночи. Мэдб, звали её все, а я называла матерью. Она подвела меня к высокой девочке, и вложила её руку в мою.

— Тинни, это твоя сестра Ариадна, — сказала она. — Как старшая, не давай её в обиду!

Вот мы с черноволосой Тинни валяемся на большой кровати, болтая в воздухе ногами и смеемся, а высокий мальчик, с волосами цвета снега с искаженным от злости лицом бросает в меня яблоком. Сильвар! Он никак не мог простить, что я заняла его место подле сестры… Какая глупость! Тианниель всегда обожала старшего брата.

Высокая дворцовая лестница и я… лечу вниз! Резкая боль в руке — кажется перелом. Рыжий Люциан, с расширенными в ужасе сливово-синими глазами смотрит сверху вниз — он явно не ожидал такого результата от простого толчка в спину.

Королева Мэдб, мама, нараспев произносящая замысловатое заклинание над моей рукой — боль уходит, наваливается сон…

Нависший надо мной Сильвар с ножницами в руке… «Молчи!» — приказывает он. В горле тут же перехватывает, а крик так и не успевает вырваться изо рта. Он щелкает ножницами, рядом на подушке остаются клоки волос… «Вот так!» — зло шепчет он. — «Теперь никто не станет любить такое уродливое существо! Лысую смертную!»

А я даже не могу ответить, давясь слезами. «Ненавижу тебя!» — бормочет он, продолжая состригать остатки волос. — «Почему они любят тебя больше, чем меня? Даже…» — он замолкает. Его светло-голубые глаза совсем рядом. Как же он красив! Ужасно — вот самое подходящее слово. Его появление каждый раз пробуждает липкий страх и желание немедленно сбежать, только вот далеко не всегда получается…

Мэдб отыскала меня в шкафу, где я пряталась, не желая в таком виде никому показываться на глаза.

— Снова Сили, — вздохнула она, не спрашивая. — Прости его. Это пройдёт, когда он станет старше и немного поумнеет. Тебе необходимо учиться, иначе не выживешь. То, что творит Сильвар, всего лишь детские выходки. В Волшебной стране есть много более страшных и опасных вещей. А сейчас будем растить прекрасные волосы, достойные настоящей принцессы!

С самого детства мы знали о реке, служащей границей с Благим Двором. Её дно устилали невероятно скользкие камни, а вода, которая была ужасно холодна, если верить слухам, дарила идеальную красоту. Мысль искупаться в ней, частенько посещала мою мятежную голову — я всегда хотела быть такой же красивой, как Тианиель. Сестра успокаивала, говоря, что для фейри красота смертной более привлекательна. Как же объяснить, что я хочу стать не более привлекательной, а менее заметной?

Одним прекрасным утром, не отличимым от других в Стране Вечного Лета, я всё-таки решилась осуществить свою цель. Дорога до границы с территориями Благого Двора не заняла много времени — если знаешь, ка́к нужно идти, то быстро придёшь туда, куда нужно.

Не слишком широкая, каменистая речка быстро несла свои бурные воды — в самом глубоком месте мне наверняка было по пояс. Не решаясь сразу нырнуть в стремнину, я сперва скинула туфли и вошла в воду по щиколотки. Ноги немедленно сковал обжигающий холод. Не выдержав, выскочила на берег, притоптывая в попытках согреться.

Он подошел незаметно — ни одна травинка не выдала лёгких крадущихся шагов.

— Что ты делаешь здесь, одна, смертное дитя? — этот голос тоже иногда слышу во снах. Статный мужчина с оленьими рогами на голове вышел из-за дерева и остановился в отдалении.

— Ничего особенного, просто гуляю, — ложь с лёгкостью сорвалась с губ. Хотя бы одно преимущество перед фейри у меня имелось — только смертным подвластна прямая ложь.

— Не бойся, — улыбнулся рогатый, медленно, по шажочку приближаясь.

— А я и не боюсь! — на сей раз это правда — от него исходило мягкое тепло, из-за которого захотелось подобраться поближе… Приёмная мать учила, что очаровательные фейри — самые опасные. Но как устоять против мягкой улыбки, освещающей это доброе лицо?

— Зачем смертное дитя явилось к воде, смывающей несовершенства? — вновь спросил он, неожиданно хватая меня за руку. — Только не лги! Ты наверняка знаешь: если выпьешь её — обретешь здоровье, а если искупаешься — получишь красоту, которой славятся дети Тир Нан Ог. Ты больна?

— Нет! — бормочу я, вырываясь.

— Так смертная девочка хочет ещё большей красоты? — усмехается мужчина, не думая отпускать мою руку. — Разве не знаешь, что несовершенство привлекательнее идеала? Он статичен, неподвижен, а несовершенство даёт шанс чему-то большему, движению, развитию…

— Я хочу быть статичной! — вырывается у меня, прежде чем успеваю подумать.

Ласковая улыбка рогатого гаснет.

— Не идеала ты ищешь, а принятия. Думаешь, красота — решение проблемы?

— Разве нет?

Он не успел ответить: на берег выбежал Люциан — в его руке обнаженный меч.

— Немедленно отпусти мою сестру! — крикнул он.

— Юный Люциан Рамстэд! — улыбается Кернунн. — Так эта девочка — твоя сестра?

— Я так и сказал! Отпусти её, не то плохо придётся!

— Тебе не нужен этот ручей, — шепчет рогатый. — То, что хочешь, у тебя уже есть!

Он неожиданно выпускает руку, и я, не удержавшись, лечу в ледяную воду. Кернунн исчез, Люциан помог мне выбраться из реки.

— Он тебе не навредил? — спрашивает Люциан, пока мы почти бегом пробираемся по лесу. У меня зуб на зуб не попадает от холода. Сил хватает лишь на то, чтобы помотать головой.

— Что случилось? — из-за куста выскакивает Сильвар, белоснежные волосы растрепались от быстрого бега. При виде меня его лицо застывает.

— Рада свалилась в реку, — поясняет Люциан. — Там был Кернунн.

— Думаешь, тебе помогут волшебные воды? — шипит Сильвар. — Ты безнадёжна!

Он оказывается прав — не знаю, прибавилось ли красоты, а вот простыла тогда знатно. Целую неделю провалялась с жаром — Мэдб отказалась исцелять меня, в наказание, что сбежала и никому не сказала куда. Только Пина по просьбе Тианиель, отпаивала меня травами.

Лишь когда братьев услали учиться к Нудду Среброрукому я смогла вздохнуть свободно…

— Пока хватит, — сказал Флейтист, прекращая играть. — Хорошего — понемногу. Кри-Кри, пригляди за ней. Черничника я забираю — у него свадьба. От Мины — привет!

Он кивнул мне, просто вышел за дверь и… исчез. Черничник тоже как сквозь землю провалился. Я обескураженно посмотрела на Крысиную королеву. Обе её удивительных головы улыбались, одна из них подмигнула, а другая сказала:

— Что ты хочешь — Флейтист! Приходит, когда вздумается, уходит, как пожелает. Пойдём ко мне, отдам то, о чём мы говорили. Неполные воспоминания порой хуже абсолютного неведения.

— А ты говорила, что не дружишь с ним!

— Не дружу. Мы встретились у тебя на кухне — когда Черничник впустил меня, Флейтист уже был здесь. Долго ты спишь!

— Да, вернулась поздно…

Тут воспоминания вчерашнего вечера всплыли с новой силой, накладываясь на вновь обретенную память о…

— Сандер Тамм — это Сильвар, мой брат! — выпалила я, — а Лео…

— Да, широко известный при Дворах и за их пределами рыцарь Люциан Рамстэд, приёмный сын королевы Мэдб, — кивнула Кри-Кри. — По слухам с недавних пор ставший королем без королевства.

— А я, по просьбе Тианиель, нашей сестры, явилась сюда за ними. Ой! — память возвращалась медленно, обрывками, но теперь меня преследовало ощущение какой-то неотвратимой беды. — В Волшебной стране что-то случилось! Почему воспоминания возвращаются так медленно?

— Потому что это не амнезия, — усмехнулась королева, — а полный переход, через подмену. Твои братья также мучаются от обрывков воспоминаний.

— Мне кажется, вчера произошло кое-что… В общем, Сандер, то есть Сильвар, меня вспомнил.

Крысиная королева внимательно посмотрела на меня, ожидая продолжения.

— Он и сейчас относится ко мне, как прежде, недолюбливает… Вечером мы поцеловались, и он так потрясённо на меня смотрел!

— Может, ты поразила его! — усмехнулась Кри-Кри, в ответ на мой возмущённый возглас. — На самом деле, поцелуй — одна из самых волшебных вещей на свете. Не даром подвергшихся заклятию беспробудного сна поднимает поцелуй любви.

— Но Сильвар не любит меня! Он…в детстве постоянно старался обидеть и унизить. Я скорее поверю, что у нас могло что-то получиться с Люцианом. Правда, он тоже подстраивал разные каверзы, но не такие жестокие, скорее просто шалости.

Крысиная королева с жалостью взглянула на меня.

— Для воспитанницы королевы Мэдб ты слишком наивна. Даже в сказках любовь и ненависть часто идут рука об руку! А уж если речь о королевских дворах фейри, там и вовсе сложно разобраться: король Альберих любил мать Люциана, а женился на королеве Благого Двора Латоне. В результате он обрёл корону и массу недоброжелателей. Не удивительно, что в конце концов король пропал при невыясненных обстоятельствах!

Я помотала головой, пытаясь уложить поток новой информации.

— Откуда тебе это известно?

— Короли и королевы даже самых захудалых территорий держат в поле зрения друг друга. Так… на всякий случай. Похоже, тебя слишком берегли. Чтобы выжить в мире даоин-ши нужно обязательно держать ухо в остро, а нос по ветру! Те, кто не умеет лгать, величайшие сплетники во Вселенной!

Понимая, что ступаю на скользкую почву, я все-таки решилась задать вопрос:

— А что ты знаешь о Сильваре и Люциане?

Кри-Кри довольно захихикала, давая понять, что не меньше других обожает сплетни.

— Твои сводные братцы весьма известные личности! Странное решение отправиться подменышами в мир смертных шокировало многих, особенно в такое неспокойное время. Ты знаешь, что королева Благого Двора Эониель убита, а принц Лириан на некоторое время исчез вслед за отцом?

Я только хотела ответить «нет», как ненадёжно-избирательная память тут же подкинула воспоминание: мы, с сестрой, сидим на этой самой кухне за бокалом вина, и она рассказывает мне новости. Уже в дверях, перед уходом, Тианиель обернулась и промолвила:

— Люк ищет тебя. Все время пытается выведать хоть что-то.

— Не говори ему!

— Я и не рассказываю. Ари, нельзя прятаться вечно, что за ребячество?

— Ничего не имею против Люка, да вот только он проболтается Сильвару.

— Ты до сих пор обижена на брата? Мне казалось, вы давно объяснились и простили друг друга! У Сили новая любовница, вряд ли он станет…

— Как же ты не поймёшь! Мне стыдно даже смотреть ему в глаза! Если так хочешь знать, спроси у него сама!

— Спрашивала, не говорит. Я помню, как он загорался от одного взгляда на тебя. Если ты переспала с ним в юности — тоже мне, преступление! Вы же не родные по крови. Интрижки случаются постоянно, но никто так не переживает по этому поводу. Нужно идти дальше, а не прятаться в глуши, лелея воспоминания.

За Тианиель закрылась дверь, а я беспомощно прислонилась к ней горящим лбом. Знала бы она!

— Адди! — в уши упрямо проникает шепот Сильвара, тесно прижимающегося ко мне в полумраке спальни…

На этот раз он поймал меня в коридоре, когда я, разгоряченная фехтовальной тренировкой с Блэйзом, торопилась к себе, чтобы переодеться. Наверно во время поединка ветка боярышника, которую с некоторых пор постоянно таскала с собой, выскользнула из кармана.

— Иди сюда! — приказал брат. Голова привычно наполнилась ватой и я, позабыв об усталости и тонкой льняной рубашке, обильно пропитанной потом, послушно приблизилась.

— За мной! — новый приказ тоже не вызвал никакого сопротивления. Продолжая парить в мягких облаках неестественной эйфории, я зашагала вслед за ним к спальне. — Шпагу! — коротко приказал Сильвар. Когда безропотно отданная шпага перекочевала на подоконник, он коротко вздохнул и прижал меня к дверному косяку.

— Поцелуй меня! — повинуясь, коснулась его губ своими. Льдистые глаза на мгновение закрылись, а потом вновь распахнулись, замутнённые густой тенью желания. — Ты любишь меня?

Я не успела открыть рот, как он резко бросил:

— Соври! Ты знаешь, что я хочу услышать!

— Да, — шепчу в ответ.

— Скажи это! — его губы так близко, что я невольно опускаю на них взгляд.

— Я люблю тебя, Сильвар!

— Ещё! Скажи ещё раз! — его рука лежит на моём горле, пальцы нежно обхватывают подбородок.

— Я люблю тебя!

Неистовый поцелуй обжигает мой рот, жар раскалённым потоком прокатывается по телу и стекает вниз, собираясь тяжёлым горячим клубком. Не помню как, мы оказываемся в постели. В лихорадочной спешке Сильвар сдирает с меня влажную рубашку, немедленно отбрасывает её куда-то в сторону, и тут же покрывает поцелуями каждый открывшийся участок кожи. Глубоко вздыхая от удовольствия, непослушными пальцами я развязываю тесёмки на его сорочке и тяну путающуюся ткань на себя. Вид бугрящихся мышц на его груди вызывает непреодолимое желание коснуться, что я немедленно и делаю.

Наградой служит его прерывистый вздох. Мне становится интересно, а что если… Я продолжаю гладить его шелковистую бледную кожу, плавно спускаясь к плоскому животу, и смотрю прямо в его затуманившиеся от страсти глаза.

— Что ты задумала, маленькая хитрюга? — шепчет он, пьяно улыбаясь.

Вместо ответа я тоже начинаю медленно водить губами и языком по его коже. С губ Сильвара срываются глубокие вздохи. Он долго не выдерживает — перекатывается и наваливается на меня сверху.

— Милая Адди! — шепчет он, прижимая меня к постели своим телом. — Хочешь меня? Да!

Каждое прикосновение Сильвара словно маленький взрыв — опаляет и развеивает на миллионы частиц. Голова полна блаженного тумана — мысли тонут в нём, как мухи в патоке. Через некоторое время мы лежим обнявшись, Сильвар уткнулся лицом мне в шею.

— Знаешь, что самое страшное, Адди? — глухо бормочет он. — Я даже не знаю, мои ли это чувства! Люк любит тебя, а я… После того дурацкого ритуала, я чувствую то же, что и он! Как же это изматывает! Думаешь, почему мы всё время вместе? Люк вечно попадает в какие-то передряги, а мне приходится всё ощущать на себе! Каждый удар, боль, веселье… Мне даже выпивать не нужно, если Люк пьян, понимаешь? Мы побоялись сразу сказать матери, а теперь уже поздно что-то делать. Никто не знает, даже Тинни. Не понимаю, как не сошел с ума до сих пор… А может, сошел? Ты — моё безумие, Адди!

Он поднимается на локте и пытливо изучает моё лицо. А я просто парю, в блаженной эёфории, как мыльный пузырь вслед за ветром, повинуясь его прихотям. Когда Сильвар приказывает, это величайшее удовольствие на свете! Ему хочется угодить, а если он доволен, то мир прекрасен!

Кто-то дергает дверную ручку. Сильвар вздрагивает и прижимает палец к моим губам:

— Тихо!

Да я, собственно, и не собиралась ничего говорить: лежу, уставившись в потолок, в ожидании новых приказаний.

— Сили! Одуванчик! Ты здесь? — из-за двери приглушенно зовет Люциан. Сильвар замирает, смотря на меня сверху-вниз. Люк не сдается, вновь стучит в дверь. Сильвар шаловливо ухмыляется и дразня, едва касается моих губ своими. В ожидании новой ласки, я тянусь к нему. Улыбка гаснет, он вновь целует меня, пламя вспыхивает с новой силой. Не знаю, сколько времени проходит, наконец он отстраняется и говорит:

— Ладно, одевайся, нас уже хватились. Теперь долго не увидимся — сегодня мы с Люком снова уезжаем к Гвин-Ап-Нудду.

Пока я надеваю штаны и удобные кожаные туфли для тренировок, избегая неприятно влажной рубашки, он наблюдает за мной, не делая попыток вставать, а потом вздыхает:

— Нам нужно что-то решать — коротких встреч раз в месяц мне мало. Если бы ты знала, как мне не хватает тебя вечерами! Хорошо, у Гвина такие изматывающие тренировки, что мы с Люком в конце дня еле добираемся до кроватей. Кстати, кто надоумил тебя таскать с собой боярышник?

— Мама, — отвечаю с готовностью. — Она считает, мне нужна защита от чужих чар.

— Правильно. Маму надо слушать! — он садится и шутливо проводит пальцем мне по носу. — Только когда я приезжаю, не бери его с собой туда, где мы можем встретиться. Договорились?

— Да! — со вздохом надеваю противную рубашку и встаю. Сильвар тоже поднимается с кровати, не торопясь одеваться.

— Ничего не забыла? Поцелуй на прощанье!

Сейчас его губы нежны, будто последние ласковые солнечные лучи перед закатом. Я таю в них лёгкой паутинкой облаков, пропадаю, растворяюсь…

— Иди, милая! — Сильвар отрывается от меня и неохотно подталкивает к двери.

Выхожу в коридор и собираюсь, как приказано, направиться в свою комнату, но меня окликают.

— Адди! — в глазах Сильвара теплится огонек грусти, а на самом дне светлых радужек собирается… боль? — Забудь!

Передо мной закрытая дверь. Что я тут забыла? Зачем забрела в этот коридор, и стою у двери в комнату брата? Я ведь только что закончила тяжелую тренировку и тело ломит от усталости…

— Ты так побледнела! — сказала Кри-Кри, профессионально прощупывая пульс тонкими пальцами с заострёнными коготками. Я вздрогнула, ожидая, что её прикосновение будет неприятно, но нет, обычная теплая кожа, как у любого.

— Пульс частит. Вспомнила что-то? — прозорливо добавила она, отступая, случайно слегка царапнув запястье когтем.

— Да, — не стала я отпираться. — Не знаю, как сказать.

Очень странно — одновременно помнить, что произошло там, за закрытой дверью, и знать, что забыла об этом. Ужасное чувство! Как говорить о таком?

— И не говори. Ты не обязана посвящать меня в свою личную жизнь.

Я кивнула с облегчением. Сейчас сама не хочу обдумывать воспоминание. Образ Сильвара, такой двойственный, разрывал сознание на неравные части. Первая, меньшая, тянулась к нему, желая ласки, а вот вторая сжималась в страхе, стремясь сбежать на край света.

— Ой, — неожиданно вспомнила я, — мне же сегодня на работу!

— Ладно, — поджала губы Крысиная королева. — Вечером, как освободишься, приходи к городскому коллектору. Если меня не будет наверху, просто позови.

Проводив её, я в панике начала собираться. Может, получится всё-таки добежать до магазина за десять минут? Наскоро натянув дежурные джинсы и накинув чёрную шерстяную кофточку поверх бордовой футболки, я понеслась к выходу, на ходу подхватывая сумочку с резного комода в прихожей. Двери всё же пришлось закрыть на ключ — Черничник отбыл и помощника у меня больше нет.

Как и ожидалось, конечно, я опоздала. Очень недовольная Марина тут же стала отчитывать, как школьницу, почти не стесняясь в выражениях. Мне всё ещё была нужна эта работа, поэтому пришлось молча выслушать, добавив в конце: «Извини, больше не повторится».

Не успела положить сумку и устроиться за прилавком, как дверной колокольчик оповестил о приходе покупателя. Им, по закону подлости, конечно же оказался Ник, добавивший света в помещение своей неотразимой улыбкой.

До сего момента скрывавшаяся в подсобке Марина немедленно выскочила и кинулась к вошедшему с такой энергией, будто собиралась сбить его с ног.

— Здравствуйте! Что вам предложить?

— Здравствуйте! — отозвался он.

Вроде бы ничего не изменилось, разве что улыбка его слегка потускнела. Сразу захотелось накинуть кофту, которую оставила в подсобке — ощутимо повеяло холодом. Марина зябко поёжилась, но пыла не утратила, преданно заглядывая в глаза посетителю. Николай смерил её презрительным взглядом, от которого мне, стоявшей у прилавка захотелось тут же залезть под него.

— Я к Ариадне, — ответил он, и повернувшись ко мне добавил: — Можешь на минутку выйти?

Марина отпрянула, как от пощёчины и очень зло посмотрела на меня. Да уж, не успела устроиться, а уже неприятности!

— Ты ещё товары не разобрала! — гаркнула хозяйка магазина. — И вон, за стойкой грязь какая! Когда брала тебя на работу, не думала, что такая неряха! Если будет так продолжаться, придётся тебе выметаться! Такие работники мне не нужны!

С пунцовыми щеками, я пробормотала Николаю, на лице которого от этой сцены не дрогнул ни один мускул:

— Ничего не получится. У меня работа.

— Тогда я зайду вечером, — ответил он.

Разворачиваясь к выходу, мужчина неприязненно покосился на Марину, лицо которой от злости пошло красными пятнами.

— Погоди! — окликнула я. — Не нужно. Вечером я тоже занята.

Он остановился. Красивое лицо посуровело.

— А завтра?

— Не знаю.

Как бы ни был красив этот светловолосый баловень судьбы, но встречаться с ним больше не хотелось. Нужно разобраться с делами, а потом уж строить планы на жизнь. Пока вчерашних приключений и сегодняшних воспоминаний хватало с лихвой.

— Тогда я зайду завтра, — твёрдо сказал он и вышел так быстро, что я не успела изобрести новый отказ.

За спиной раздался вздох.

— Ты не хочешь с ним встречаться? — тихо спросила Марина. — Тогда не мешай мне. Хочешь, завтра выходной дам оплачиваемый? Съезди куда-нибудь, или дома посиди. Главное, ему на глаза не попадайся.

От её злости не осталось и следа.

— Хорошо, — пожала я плечами.

— Странная ты, — хмыкнула Марина. — Такой красавчик! Видела, какая у него машина? Но, раз отказалась, руки прочь, серьёзно! Он мой!

Помня вчерашние похождения, не сказала бы, что Николай из тех, кого так просто можно прибрать к рукам. Да и не со мной придётся тягаться — двоюродная сестра, яркая блондинка Джи, явно не станет церемониться.

— Где ты видела грязь? — спросила я, возвращаясь к работе. — Давай уберу.

— Да наплюй! — мечтательно улыбнулась резко подобревшая Марина. — Ничего особенного — пара фантиков от конфет, я уже выбросила. Вечером подметём.

Возвращаясь с работы, непроизвольно поглядывала по сторонам, опасаясь увидеть красный автомобиль Ника поблизости. Напрасно. Рядом с колючей изгородью у моего дома стояла другая машина. Лео Королёв, а точнее Люциан Рамстэд — теперь я это знала точно — стоял, опираясь на блестящий лаком чёрный бок внедорожника и задумчиво глядел в сторону моего дома. Я решила сама подойти к нему.

— Добрый вечер! — тепло улыбнулся он. — Я тебя ждал. Можно пройти в дом, или будем разговаривать на улице?

— Пойдем, — я отперла калитку, махнула рукой на бдительную колючую веточку, как бы невзначай, потянувшуюся к рыжей шевелюре гостя и предупредила:

— Я не смогу уделить тебе много времени.

— Какая занятая особа! — лукаво приподнял бровь Лео. В ярких синих глазах промелькнуло веселье. Даже если отнять память, натуру не изменить — с грустью подумала я, пропуская его в дом. Люк останется Люком даже если его забросить на другой конец Вселенной. Также как и Сильвар. При воспоминании о блондине, я отломила маленькую веточку от куста рябины, так удобно росшей рядом с крыльцом — на всякий случай.

Мой дом никогда не был обычным. Осознание пришло ненавязчиво, исподволь, будто я всегда это знала. Огонь в камине загорался и гас, стоило только пожелать. Пыль не оседала на полированном круглом столе, шкафах, полу… Чайник всегда оставался наполненным и тёплым. Такие приятные мелочи… Непривычные для человека.

Однако, отсутствие Черничника чувствовалось. За короткое время я успела привязаться к этому безалаберному синекожему малорослику. Войдя на кухню, неосознанно поискала глазами фигурку маленького мужчины с кошачьими ушами, сидящую на стуле или подоконнике с тарелкой вкусностей. Не нашла, конечно.

Еда сама собой не готовилась, а чай всё-таки необходимо было заваривать, как и ходить в магазины за продуктами.

— Каждый раз поражаюсь, как у тебя тут мило, — заметил Лео, чтобы поддержать разговор. — С чаем можешь не возиться.

— Если не хочешь, тебе не предлагаю, — парировала я. — Но мне после работы все-таки хотелось бы чего-нибудь перекусить. Пока буду готовить, можешь говорить, зачем пришёл.

Я ожидала, что он заведёт старый разговор о продаже дома, но рыжему адвокату удалось меня удивить.

— С Сандером что-то творится, — без улыбки сказал Королёв. — Я видел, как он сначала изваял с тебя ледяную фигуру, а потом поцеловал. С тех пор он сам не свой.

— Всемогущий Сандер влюбился в серую мышку? — невесело усмехнулась я. Хочу или нет, придётся пока поддерживать игру. Нужно выяснить что известно им обоим.

— Не смейся, — серьёзно покачал головой Лео. — Он замкнулся. Девушку свою прогнал… Она, правда, сама виновата: устроила истерику, а Сандер такого не станет терпеть. Он не хочет говорить даже с отцом, а на меня смотрит с ненавистью. Что я ему сделал, кроме хорошего?

Я поставила вариться два яйца и как раз наливала воду в кастрюлю, чтобы сварить гречневой каши. Лео тронул меня за рукав, а когда подняла на него глаза, приказал:

— Говори правду! Что ты сделала с Сандером?

Первой мыслью было — подыграть, но Люциан, которого я помню, никогда не приказывал мне. До сегодняшнего дня. Что-то всё-таки меняется. Я засмеялась. Это того стоило: даже просто увидеть удивлённое лицо Лео! Его драгоценная магия не подействовала!

— Что смешного? — раздраженно спросил он, вызывая у меня новый приступ смеха. — Прекрати!

Кастрюля упала в мойку, расплёскивая воду. Смех вырывался откуда-то из груди, выворачивая на изнанку, никак не желая останавливаться.

— Да у тебя истерика! — понял Королев, схватил со стола стакан, и налил воды из-под крана. — Выпей!

Теперь я повиновалась, стуча зубами по стеклу, с трудом глотая спасительную холодную воду. Дрожь постепенно отступала. Истерика… Выходит, Сильвар травмировал меня сильнее, чем предполагалось. Я смотрела во взволнованные синие глаза и понимала — ничего ему сейчас не скажу.

— Уходи.

— Ты ведьма? — серьёзно спросил Лео. — Можешь признаться, я знаю, такие вещи существуют. Если так, это всё объясняет.

— Уходи! — отчеканила я.

Ну и задачку задала мне любимая сестрица Тианиель! Найти братьев оказалось проще, чем совладать с собственными эмоциями.

— Нет, — сказал Лео. Я едва сдерживалась, чтобы не броситься на него с кулаками. Да как он смеет?

— Убирайся немедленно!

Сначала приказывает мне в моём же доме, а потом ещё и отказывается уходить! То, что он сделал в следующую секунду, окончательно выбило почву из-под ног. В два шага Лео… нет, Люк, преодолел расстояние между нами и прижал к себе, не обращая внимания на попытки вырваться.

— Тише, Рада! Успокойся. Прости меня, — шептал он. — Ты устойчива к гипнозу? Ещё ни один человек не сумел противиться!

— Не смей! — у меня полились слёзы. — Никогда больше не смей приказывать мне!

— Не буду, клянусь. Что бы ни случилось этого не повторится.

Он успокаивающе поглаживал меня по спине, прижимаясь губами к макушке.

— В работе это очень помогает, — в его голосе слышалась улыбка. — Но с тобой всё по-другому.

Он прижал меня к себе ещё крепче.

Крутой адвокат? Не удивительно! Его манера убеждать непреодолима для человека, как шторм или ураган. Странно — в его руках было спокойно и… уютно.

— Когда я увидел тебя в первый раз, там, на улице, не поверил собственным глазам. Скажи мне, Рада, — прошептал он, — почему всю жизнь я вижу во снах тебя?

Он слегка отстранился, чтобы заглянуть в моё заплаканное лицо.

— Наваждение какое-то.

Я вздохнула. Сказать ему? Слова не заменят воспоминаний. Братья должны сами разобраться кем являются.

Слёзы высохли, жесткая рука истерики наконец отпустила горло. Соврать? Слишком часто приходилось делать это, по приказу. Люку врать не хотелось.

— Ты должен вспомнить, — ответила я. — Сам. Сильвар уже начал вспоминать, поэтому и ведёт себя так. Больше ничего не скажу, не спрашивай.

— Нет, так не пойдёт! — узнаю упрямого Люка. Наверно, только благодаря этой черте характера, у него получалось достойно выходить из тех передряг, в которые неугомонный альв впутывался с завидным постоянством. — Я всё равно докопаюсь!

— Так и задумано, — ответила я. — На другой ответ не стоит рассчитывать.

Надо поскорее взять у Кри-Кри камень превращений. Правда, не представляю, как им воспользоваться, но по ходу разберусь. Ситуация начала сильно утомлять, а особенно пробелы в собственной памяти. Такое впечатление, будто часть личности отгородили стеной с наглухо запертой дверью, а мне приходится подглядывать в замочную скважину, откуда виден только центр комнаты. Огромные куски событий так и остались во тьме. Честно говоря, самой страшновато вспоминать полностью — то, что приходит, не слишком-то нравится.

Я смутно ощущала — та, прежняя Ариадна из Тир Нан Ог, приёмная дочь самой королевы Мэдб, владеющая магией и умеющая противостоять даоин ши, сильно отличается от нынешней, помнящей игры с детьми во дворе, школу… У меня есть мать, отец, бабушка… Осознание факта, что они лишь приёмные, как королева когда-то, ранило больнее, чем хотелось бы.

Люк отпустил меня, нервно пару раз смерил кухню шагами, а потом опустился на стул подле окна. Я понаблюдала за его передвижениями, и вновь занялась прерванным приготовлением гречневой каши — есть хотелось ничуть не меньше.

— Ты сказала — «Сильвар», — наконец произнёс Люк, наблюдая, как раскладываю кашу и яйца по тарелкам, крошу зелень, смешиваю салат…

— Да, — кивнула я.

— Сандера на самом деле зовут Сильвар. Я вспомнил. Он мой… друг?

— Брат. Точнее, мать Сильвара взяла тебя на воспитание, также как и…

— Кого? — он ухватился за окончание фразы, глядя на меня, как пересекший пустыню путник на колодец с водой. Чуть не проговорилась! Я покачала головой, не желая вестись на уловку, и указала на дымящуюся тарелку перед ним:

— Угощайся. Это, конечно, не те изыски, к которым ты наверняка привык, но простая незатейливая еда подкрепляет силы ничуть не хуже кулинарных шедевров именитых поваров.

Он посмотрел на тарелку с едой, будто впервые увидел, послушно взял вилку и попробовал.

— Я не всегда был богат, чтобы ты знала, — сказал он, прожевывая пищу. — Вкусная, кстати, каша.

Я ела молча, обдумывая, как бы его выдворить поскорее — не очень-то хотелось путешествовать по канализационному коллектору в темноте. Хоть бы Кри-Кри никуда не ушла! Всё-таки, принимать её у себя намного приятнее.

Я поставила тарелку в мойку и повернулась к нему:

— Мне правда нужно идти.

Он тоже отставил тарелку, поблагодарил, а потом нерешительно спросил:

— Будет не слишком большим нахальством напроситься с тобой?

После недолгого раздумья, решила согласиться — таиться дальше не имело смысла.

— Пойдём, только ты рискуешь испачкать свой дорогой костюм. Я собираюсь в канализацию. Не передумал?

Люк пожал плечами и встал.

— У меня есть ещё. Идём?

На самом деле, я даже не представляла, где находится вход в коллектор. Взять Люка с собой оказалось очень хорошей идеей. Он довёз меня до окраины, где ветхие домишки перемежались с обширными пустырями, заросшими травой и колючим кустарником. Неподалёку от старого заброшенного одноэтажного домишки, смотревшего на улицу грустными глазами окон без единого стекла, приютился серый выступ цементного сарая. На крыше этого унылого памятника урбанистической архитектуры, доказывая свою неистребимую жизнестойкость, буйно разрослась трава. Массивная металлическая дверь, не сдавшая позиций, лишь слегка покорёженная от «упражнений» подростков-вандалов, в отместку не оставивших ни одного живого места без граффити, была слегка приоткрыта.

— Нам туда, — Люк кивнул в сторону двери.

— Ты уверен? — спросила я, неожиданно растеряв смелость.

— Я-то уверен, — усмехнулся он. — А вот ты, похоже, нет.

Кри-Кри, появившаяся из-за двери избавила меня от ответа.

— Проходите, — сказала левая голова.

— Будете гостями, — вторила ей правая.

— Я тебя ждала, Ариадна. А вы, молодой человек, оказались сюрпризом — чего уж там, весьма приятным. Такие гости редко бывают в моих владениях, — произнесли обе головы одновременно. На выразительных крысиных мордочках королевы играли одинаково хитрые улыбки — она не стала накидывать гламор. Люк вытаращил глаза, но быстро овладел собой, стараясь скрыть потрясение.

— Откуда ты узнала, что мы придём? — спросила я, неосознанно стараясь оттянуть момент прохождения через дверь.

— У меня свои источники, — подмигнула правая голова. — Вижу, король без королевства постепенно обретает память? Пойдемте.

Кри-Кри скрылась за дверью, не дожидаясь нас. Люк подхватил меня под локоть и ринулся за нею. Мне ничего не оставалось, как изо всех сил перебирать ногами, чтобы не отставать. Сразу стало темно. Где-то недалеко капала вода, повсюду раздавались неприятные шорохи, напоминая, что подданные Крысиной королевы здесь повсюду. Уже не стесняясь своего страха, я вцепилась в пиджак Люка. Но тьма оказалась не полной.

— Что это у тебя? — спросил Люк. Его лицо в тусклом голубом свете, пробивавшемся у меня из-под футболки, казалось пугающим.

Слеза Истинной Любви, подарок Кернунна, засветилась ярче, стоило извлечь её из-за ворота. Совсем о ней забыла, а ведь не снимала с тех пор, как нашла! Люк уставился на мерцающий камешек завороженно. Повинуясь порыву, я сняла цепочку с шеи и протянула Слезу ему:

— Держи, будешь освещать нам путь.

— Кажется, я знаю, что это такое, — задумчиво проговорил он. — Это же не просто флуоресцирующий кусочек пластмасса, верно?

— Нет. Это не пластик и даже не камень в полном понимании.

— Слеза! — ответил он за меня. — Увидев её, вспомнилось, что это очень ценная вещь — таких и в… другом мире сложно достать, не то что здесь. И ты просто так отдаешь её мне?

— Ну, не навсегда же! — попыталась улыбнуться я.

Он не стал спорить, а просто поднял кулон повыше и направился дальше по сводчатому коридору. Слеза давала мало света, но благодаря ей хоть что-то было видно. Впереди маячила гротескная фигура королевы. Чтобы её догнать, пришлось ускорить шаг.

— Напомни-ка мне, зачем мы здесь? — прошептал Люк.

— Кри-Кри обещала кое-что мне отдать.

Этому парню очень хотелось доверять, он прямо лучился доброжелательностью. Однако, очень некстати, то и дело вспоминались слова кадровички «Магнолии», Гали: «Королёв — настоящая акула. Оглянуться не успеешь, проглотит». Он не был таким, когда-то. Рыжий сводный братец частенько побеждал в поединках на шпагах и словесных дуэлях, его боялись многие при Дворе. Скудные воспоминания подсказывали: его можно назвать ехидным, безалаберным, язвительным, но подлым — никогда! Однако пребывание без памяти в мире смертных, где магию считали чем-то сказочным и нереальным, изменило нас. Сильвар сделался холодным и отчуждённым, моя застенчивость усилилась, а Люк… Каким на самом деле стал он? Адвокат, как орехи раскалывающий сложные дела, знающий, на кого надавить, кого приласкать.

— Рада! Не отставай! — оказывается за раздумьями, я замедлила шаг. Глупо — можно затеряться, учитывая, что единственный источник света у рыжего пижона. Хотя, почему единственный? Хлопнув себя по лбу, я достала из сумочки телефон и включила фонарик.

— Так лучше?

— Значительно, — блеснул идеальными зубами Люк. — А я свой оставил в машине.

Крысиная королева остановилась, подождала нас и тихо произнесла:

— На самом деле такой яркий свет — не лучшая идея. В моих владениях, обычно пребывающих во мраке, вы привлечете лишнее внимание. Местные жители прекрасно видят в темноте, и освещение их только раздражает. Советовала бы убрать телефон.

В подтверждение её слов, я заметила множество огоньков вдоль стен и у самого пола — свет фонарика отражался в глазах подданных королевы. В три шага я догнала Люка, вцепилась в его локоть и погасила фонарик, хотя в темноте стало ещё страшнее — с детства побаиваюсь крыс!

— Успокойся! — Кри-Кри теперь шла рядом с нами, не торопясь заходить далеко вперед. — Пока я не прикажу, мои подданные не станут нападать.

Она склонилась ко мне поближе и прошептала на ухо:

— Зря ты этого красавчика с собой взяла — он только мешать будет.

Хотелось спросить, чему, но тусклый свет Слезы окончательно утонул в зыбком мраке: похоже, коридор перешел в громадный зал, высоту потолка и ширину стен которого не получалось оценить.

— Мы пришли! — возвестила Крысиная королева. — Хочу вас познакомить с моим сыном Гардом.

В ту же минуту на стенах от пола до потолка загорелись тусклые зеленые огоньки, но их было так много, что зал оказался полностью освещён. Хорошо, что я держалась за локоть Люка — зрелище, представшее перед нами, вызвало лёгкий шок.

На коврике для йоги, постеленном прямо на земляной пол, восседало скрестив ноги в позе лотоса очень странное существо. Тонкое, подростковое тело, в спортивных штанах и худи серого цвета, венчали сразу три крупные крысиные головы. Одна из них уставилась прямо на меня черными как две маслины глазами, в то время как остальные были закрыты.

— Здравствуйте, принцесса Ариадна и сэр Люциан Рамстэд! Наслышан о вас!

У меня по позвоночнику пробежала неприятная волна мурашек. Крысиная королева обладала обыкновенным женским голосом — в меру тонким, в меру глубоким. Голос её сына звучал как хор из смеси писка и металлического скрежета, исходившего сразу из трёх ртов.

— Вы явились за камнем превращений, — продолжал Гард. — Я отдам его, так как он вам действительно нужен. Знаете, как им пользоваться?

Я ничего не могла с собой поделать — смотрела на него во все глаза; слова застряли где-то в районе горла.

— Нет, — ответил за мня Люк.

— Удивительно! — теперь на нас смотрели все шесть черных блестящих глаз без белков. — Ты, хранитель второго камня, и не ведаешь?

Не дождавшись ответа, Гард продолжал:

— Хотя, на самом деле, не так уж странно. Ваши сознания расколоты переходом и подменой. Что-то потеряно, что-то приобретено. Звездный камень поможет собраться воедино и стать целостными, но это не единственное его свойство. Мэлт-и-Нос использовала его для превращения украденных человеческих детей в красноухих собак, сопровождавших продвижение Дикой охоты по небу. С помощью него же она превращала их обратно в людей.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Люк. За сына ответила королева:

— Гард много чего знает такого, о чём не ведают другие. Он обладает очень сильным, как говорят смертные, экстрасенсорным восприятием, может читать мысли и слышит малейшие звуки в самых отдалённых уголках наших владений. Однако он очень уязвим — при всех его знаниях и умениях он не обладает возможностью воздействия.

— Что это значит? — удивилась я. Исходящая от Гарда плотная аура силы чувствовалась на расстоянии.

— А то, — пропищал сын королевы, — что я могу иногда предвидеть события, влезать в разумы и считывать мысли, но повлиять могу только на собственное племя. Единственное, что мне доступно в отношении иных существ — рассказать и предупредить.

Он поднялся на ноги. Макушки крысиных голов, увенчанные круглыми розовыми ушами, едва доставали королеве до плеча.

— Зато вы можете лицезреть прямое воплощение поговорки: «одна голова хорошо, а три — лучше»! — он тоненько захихикал, хотя в чёрных глазах не отражалось ни грамма веселости.

— Тот, кто способен шутить над собой, редко смеётся над другими, — спокойно ответил Люк. — Думаю, мне есть чему у вас поучиться.

Я с удивлением взглянула на него: то, что вспоминалось об этом рыжем насмешнике, противоречило его словам.

На обеих мордочках Кри-Кри застыла гордая улыбка. Гард пожал плечами и пропищал:

— Можете обращаться. Мама, принеси камень, — попросил он. — Только поскорее, похоже у нас гости.

Королева исчезла так быстро, что я не успела уследить. Через минуту она вновь появилась, из одного из тёмных боковых коридоров. Подойдя ближе, она буднично протянула мне на открытой ладони камень — с виду обычный булыжник, каких множество повсюду валяется под ногами.

— Не может быть! — выдохнул Люк за моей спиной. Но разобраться, что его так удивило, помешали сразу несколько событий.

Из другого коридора вышли трое незнакомцев. Кри-Кри охнула, когда один из них бесцеремонно схватил её за руки, и вскрикнула:

— Гард, беги!

Но сын не успел её послушаться. Второй мужчина, показавшийся мне каким-то странным, неловко схватил его за руку, не давая сбежать. Гард взвизгнул и полоснул длинными коготками по лицу схватившего. Тот зашипел, но не выпустил его, пытаясь поймать вторую руку.

Третий, медленным шагом подкрадывающейся пантеры направился в мою сторону.

— Не знаю, кто ты такая, — проговорил он очень низким голосом, — но советую отдать камень. По-хорошему.

Вопреки словам его острозубая улыбка ничего хорошего не сулила. Люк встал передо мной, заслоняя от страшного пришельца.

— Ты ещё кто такой? — оскалился тот, направляя на него длинный кривой палец.

Неожиданно раздался истошный крик:

— Нет, Фьють, не надо! — в зал вбежала Госпожа Пуговка. — Снова мы опоздали!

Вслед за нею вошла Лариса-Лаковые Туфельки, с ужасом уставившись не на Господина Фьють, а странного мужчину, державшего Гарда. Только сейчас я поняла, что необычного было в его внешности: на круглом безвольном лице, длинный острый нос, словно у Буратино, скрутился спиралью, за счет чего казался почти нормальной длины, а маленькие глазки-пуговички, горели по-совиному желтым светом.

— Папа! — вскричала Лаковые Туфельки. — Что ты сделал с Воробышком?

— Ничего особенного! — хищная улыбка Господина Фьють при появлении жены и дочери ничуть не потеплела. — На самом деле это слишком мягкое наказание за то, что этот пижон изменяет моей дочери, да ещё со смердящей русалкой! Кроме того, он слишком болтлив, за что и поплатился. Кстати, его теперь зовут не Воробышек, а Круть-Верть, в честь флюгера на здании городского Совета. А что: то к одной переметнётся, то к другой…

Из круглого желтого глаза Круть-Вертя скатилась крупная слеза, но выпускать сына Крысиной королевы он не собирался.

Из глаз готичной Лаковые Туфельки тоже полились слёзы, оставляя на щеках черные дорожки раскисшей туши.

— Ну-ну, не стоит так драматизировать! Я лишь помог тебе понять, кто есть кто! — Господин Фьють лишь на мгновенье повернулся к дочери, но этого хватило Госпоже Пуговке, чтобы подскочить поближе и встать на линии огня между мной, Люком и мужем.

— О-о-о-! — протянул он поморщившись. — Пуговка моя, как же надоела твоя сердобольность! На что тебе сдались эти двое подменышей? Может, у себя в стране они и годны на что-то, но тут, в мире где заправляют железнобокие, от них никакого проку! Так ради чего ты рискуешь навлечь на себя мой гнев?

Госпожа Пуговка молчала, продолжая отступать ко мне поближе.

— Не трогай их! — произнесла она.

Господин Фьють глубоко вздохнул и скрестил руки на груди. Его длинные черные волосы, казалось, жили собственной жизнью, покачиваясь на едва заметном сквозняке, что придавало ему сходства с Медузой Горгоной.

— Вечно ты портишь всё веселье! Только начал придумывать им новые образы… Я готов их отпустить, исключительно ради тебя… — он сделал небольшую паузу, и закончил: — Если ты сама заберешь Звездный камень и передашь его мне!

— Зачем он тебе? — спросила Госпожа Пуговка, нервно перебирая руками. — Ты же без всякого камня можешь изменять кого угодно!

— Женщины! — вновь притворно вздохнул Господин Фьють. — Сплошные эмоции, и ни грамма логики. Даже моя собственная жена не отличается излишним умом.

— Оскорбления! — взвилась Госпожа Пуговка. — За годы совместной жизни я не удостоилась от тебя ни грамма понимания или уважения! Стоит ли удивляться, что наш брак развалился?

— Но ты по-прежнему моя жена! — казалось, его оскаленные заострённые зубы стали ещё длиннее. — Хватит болтать! Неси камень немедленно! Или я — фьють! — и превращу этих двоих в подданных присутствующей здесь Крысиной королевы, а её бессильного сынка возьму в заложники, как гарантию спокойствия.

— Хорошо, будь по-твоему! — Госпожа Пуговка посмотрела на меня и протянула руку за камнем. Я, скрепя сердце, отдала его. А что оставалось делать? Было не похоже, что её ужасный муж склонен шутить. Люк дёрнулся было, но она покачала головой.

Зажав камень в руке, Госпожа Пуговка приблизилась к мужу, но не спешила отдавать его.

— Поклянись, — произнесла она веско, — что не причинишь вреда присутствующим, не станешь преследовать и немедленно уйдешь! Иначе я просто разобью твой вожделенный камень!

Господин Фьють зарычал, потянулся было к ней, но усилием воли взял себя в руки.

— Хорошо! Я обещаю!

— Конкретнее! — не сдавалась Госпожа Пуговка.

— Я обещаю, что отпущу присутствующих, и не стану преследовать. Камень!

Жена вложила камень превращений в его руку и отступила со словами:

— Помни, ты обещал!

— Верни Воробышку его вид! — выкрикнула Лаковые Туфельки.

Фьють, который счастливо разглядывал камень, отвлёкся от своего занятия и брезгливо скривился.

— Дочь, у тебя совсем нет гордости?

— Мы в наших делах разберёмся сами! Пожалуйста, отец!

— Как скажешь! — произнёс он, пряча обретённый камень в карман и скомандовал приспешникам: — Отпустите их! А ты, — он нацелил палец на парня со скрученным спиралью носом, — если ещё раз посмеешь обидеть мою дочь, станешь не Круть-Вертем, а звеном в городском заборе! Ясно тебе?

Несчастный забормотал что-то нечленораздельно, быстро-быстро мотая головой из стороны в сторону.

— Замолчи! — гаркнул Господин Фьють. Тот подскочил на месте и замер, глядя на покровителя, как кролик на удава.

Госпожа Пуговка тем временем отошла от мужа, двинулась к дочери, обняла и постаралась прикрыть ей обзор, но Лаковые Туфельки упорно смотрела на то, как её отец тихо говорит что-то себе под нос, делая замысловатые пассы руками. Облик неверного дружка дочери подёрнулся белым туманом, расплываясь, теряя очертания. Постепенно туман рассеялся, открывая плотную фигуру и обыкновенное простоватое лицо — серые глаза, прямой, чуть вздёрнутый нос…

— Фьють, и готово! — засмеялся негласный глава посёлка, разводя руки в стороны, как фокусник на сцене. — Не благодари, дочь!

Лаковые Туфельки с радостным воплем бросилась к Воробышку, который ещё не успел прийти в себя после превращения.

— По-моему я сделал всё, как ты просила! — обратился Господин Фьють к жене. — Был паинькой и явно заслужил поцелуй! — он указал себе на щеку.

Госпожа Пуговка молча скрестила руки на груди, глядя на мужа с неприязнью.

— Ну, же! — поторопил он. Довольство в голосе сменилось раздражением. — Или сделка отменяется!

Женщина явно хотела ответить что-то, но сдержалась, подошла, приложилась губами к его щеке, и сразу отошла на безопасное расстояние. Господин Фьють тут же расплылся в довольной улыбке.

— Умница. Я загляну к тебе… на днях.

Стремительно развернувшись, он быстрым шагом направился к тому же коридору, из которого явился. Его приспешники, поспешили за ним.

— Воробышек, я жду тебя к ужину! — крикнула Лаковые Туфельки вслед ухажеру.

— Думаю, нам тоже пора на воздух, — проговорил Люк у меня за спиной. — Память — хорошее дело, но меня не покидает странное чувство, что я попал в сериал «Грошовые ужасы» или сейчас проснусь, и всё окажется дурным сном.

— Пойдёмте все ко мне, — пригласила Госпожа Пуговка. — Нам абсолютно необходимо выпить чаю, а то и чего-то покрепче. Кри-Кри, Гард, не откажите! У меня для вас найдётся отличное печенье, и чуть менее прекрасный кусок сыру недельной давности.

— Годится! — пискнул Гард. — Люблю твёрдые сорта!

— Вам придётся обойтись без меня, — сказала Лаковые Туфельки. — Возникло срочное дело к Алексе: настоятельно требуется проредить её наращённые зелёные патлы и украсить хотя бы один глаз свежим синяком!

Она решительно двинулась к выходу. Мать только вздохнула, пожимая плечами.

— После всего, что произошло, ни за что не уйду без обстоятельных объяснений! — заключил Люк, подхватывая меня под руку.