Глава 6

Сидя в ротанговых креслах на весенней веранде дома Госпожи Пуговки, я с огромным удовольствием вдыхала теплый воздух, напоённый запахом цветущих слив. И пусть в остальном мире сейчас царила прохладная осень, здесь пели птицы, празднуя жизнь, а огромные светлячки звёзд на тёмно-ультрамариновом холсте неба напоминали о ночах в Тир Нан Ог.

— Простите, — проговорила Кри-Кри, стоило Госпоже Пуговке уйти на кухню, чтобы приготовить чай. — Я подставила вас. Но вы должны понять — как мать, я не могла поступить иначе.

— Что? — признаю, ей удалось меня удивить. Люк легонько тронул меня за руку, призывая послушать.

— На самом деле, я заманила вас к себе в надежде совершить сделку. Звездный камень! Когда Мэлт-и-Нос уронила его, я не теряла времени даром — тут же подхватила и убежала в самый малодоступный коридор, чтобы она никак не смогла найти.

— Получается, ты его украла? — не сдержалась я. Она молча опустила одну из голов, вторая же глядела с вызовом.

— Да! Однако, подвернись такой случай, кто бы поступил иначе?

На этот раз не стала спорить, ожидая дальнейшего рассказа.

— От Госпожи Пуговки, которую Флейтист отрядил присматривать за тобой, я узнала, что ты только в начале пути, а значит, лёгкая добыча.

От этих слов Люк подобрался, но промолчал.

— Я хотела заручиться твоей поддержкой, и выменять камень на возможность для Гарда устроиться при Неблагом Дворе. Да простит меня Госпожа Пуговка, но от её мужа нет спасу никому, а теперь и подавно не будет! Гард ранимая натура, он не может постоять за себя… Я думала, с могучими покровителями — братом королевы Неблагого Двора, и сыном могущественного короля Альбериха он будет в безопасности. Простите! Теперь мне нечего предложить. Мы можем рассчитывать только на вашу милость и…

— Мама! — резко пропищал Гард. — Как не стыдно унижаться! Не такой уж я никчёмный!

— Но я боюсь Господина Фьють! Если раньше он мог превращать крысу в улитку, то теперь, с камнем, сможет обращать неугодных в предметы. А всем известно, если кого-то обращают в камень, то он так и останется мёртвым. Навечно.

В эту минуту Госпожа Пуговка вышла на веранду с большим подносом, уставленным чашками, вазочками с печеньем, конфетами, и яблочными чипсами. Она снова ушла на кухню, возвращаясь с сырной тарелкой в руках.

— Кого тут собрались обращать в камень навечно? — весело спросила она. — Вроде, пока об этом разговоров не было!

Она изящно расположила принесённое, а потом уселась в свободное кресло, оперлась подбородком на скрещенные над столом руки и спросила:

— Да чего вы кислые такие? Неужели Шиповниковый король отказал тебе, Кри-Кри?

— Ещё думаю! — в тон ей ответил Люк. — Но всё-таки я не столь значимая фигура, как Сильвар Стерх, брат королевы Неблагого Двора Тианиель.

— О, уважаемый Люциан Рамстэд, не стоит прибедняться. Слухи о ваших подвигах дошли даже сюда, до земель смертных. Кстати, смотрю, память окончательно вернулась к вам?

Люк хитро посмотрел на неё, но ничего не ответил.

— Что ж, тогда вам это не понадобится! — Госпожа Пуговка пошарила в кармане и выложила на стол прямо передо мной камень превращений.

Повисла тишина — никто из нас не мог произнести ни слова от удивления. Довольная хозяйка захихикала, глядя на наши вытянутые лица.

— А что тогда получил Господин Фьють? — первым пришел в себя Люк.

— Альва не чуждого магии видно сразу! — улыбнулась ему Госпожа Пуговка. — Вы не забыли, что он — мой муж? Фьють обладает вздорным характером, не выносит, когда ему перечат и очень опасен для окружающих, но, как и любой другой, имеет слабые стороны. В случае с ним, это внимание, а также плохое зрение в полумраке. Кстати, он умело скрывает свои уязвимости, но, как понимаете, не от меня.

Она указала себе на грудь — на белом жакете в розово-терракотовую клетку не хватало одной из крупных перламутровых пуговиц.

— Перепутать пуговицу с камнем? Обман наверняка уже вскрылся, и он сейчас явится сюда! — в голосе Кри-Кри звучал неприкрытый страх. — Нам всем несдобровать!

— Ах, прекрати! — поморщилась Госпожа Пуговка. — Ты меня уж совсем за дилетантку держишь! Конечно, я зачаровала пуговицу, причем вложила в неё громадную часть своей силы. Какое-то время «камень» у Господина Фьють будет действовать как положено, но постепенно чары выветрятся и… В общем, подумаем об этом после.

Она заулыбалась, как ни в чём не бывало.

— Когда камень станет пуговицей, Фьють сразу поймёт, что это ты его обманула! — пискнула Кри-Кри, всплеснув руками.

— Это случится не так скоро, — отмахнулась Госпожа Пуговка. — В любом случае, мне нечего бояться. Ну, поскандалит немножко и успокоится. А вы, наверняка, уже будете далеко. Не пойдёт же он против двух королей Страны Вечного Лета?

— Не переживай, — обратилась я к крысиной королеве. — Тианиель точно не откажет в приюте.

Бравировать вечным долгом сестры я не стала, да и пользоваться своим правом тоже не собираюсь. Наверняка, Тинни, узнав, как помогла нам Кри-Кри сама предложит помощь.

Я повертела в руках камень, кажущийся таким обычным, а потом поднесла близко ко рту, чтобы коснуться дыханием, как наставлял учитель. Пользуясь моментом, пока на меня не смотрели, прошептала: «отзовись!» Несколько секунд ничего не происходило, а потом прохладная шершавая поверхность под пальцами едва заметно запульсировала. Казалось, оживший камень сейчас выпрыгнет из рук и ускачет в кусты. Я сжала его крепче, ощущая, как пальцы жалит слабый разряд тока. Что дальше? Мне нужно вспомнить всё!

Ток пробежал по телу. От неожиданности, вздрогнула и всё-таки выронила камень, однако, он успел сделать своё дело. Пока не получалось полностью осознать совершившиеся изменения. Покалывание пропало, но внутри поселилось странное неизбывное чувство, будто весь мир немного сдвинулся.

Мне снова одиннадцать. Мы чинно сидели за столом вместе со взрослыми. Первый выход в свет обернулся сущим кошмаром.

Пир по случаю дружеского визита рыжеволосого короля Альбериха был великолепен — мать лично потрудилась над оформлением зала, превратив его в подобие пещеры с сокровищами. С потолка свисали светящиеся сталактиты причудливых форм, а на стенах блестели отражённым светом яркие разноцветные кристаллы.

Люциан уверял Сильвара, что это настоящие камни, но тот лишь недоверчиво покачивал головой.

— Это иллюзия! — белоснежные волосы брата, собранные в хвост чёрной лентой, сверкали в свете волшебных сталактитов не хуже предметов спора. — Вот смотри!

Он подошел к стене и демонстративно коснулся острых краёв кристальной звезды, растущей прямо из серой гранитной стены. На лице брата отразился шок — на подушечке пальца выступила маленькая капелька крови.

— Осторожнее, дорогой! — мы не заметили, как подошла королева Мэдб. — Сколы кварца режут не хуже ножа.

— Мама! — Сильвар возмущённо смотрел на неё.

— Не думаешь же ты, что я стану оскорблять своих гостей иллюзией? — улыбнулась Мэдб и подула на травмированный палец сына — кровь тут же остановилась.

Люциан заразительно захихикал, мои губы тоже непроизвольно растянулись в улыбке — всё же приятно, когда посмеиваются не над тобой! Глаза Сильвара сузились… Обнаружив, что наши места за столом оказались рядом, я чуть не застонала — точно помню, карточка с именем Тианиель стояла подле моей! Сейчас она передвинулась влево. Моё место оказалось между Сильваром и Люцианом — есть от чего потерять самообладание.

— Гляди, шоколадное суфле! — Люциан, плюхнулся рядом, казалось, ничуть не удивляясь соседству. — По-моему, твоё любимое!

Не спрашивая, он потянулся за маленькой серебряной чашей, и поставил её передо мной.

— Сейчас можно всё, что хочется, — подмигнул он. — Никто не заметит, ела ты суп, или нет.

Я искала подвох в его словах, весёлом взгляде и улыбке… Может, он успел подбросить в чашу муху? Или посыпать перцем… С опаской набрав ложку лакомства, отправила его в рот и… прикрыла глаза от удовольствия.

Неожиданно левую руку, обожгло болью. Я едва не поперхнулась, чудом сдержав вскрик. Сильвар наблюдал за реакцией, подпирая подбородок свободной рукой, позабыв о жареной куропатке, фаршированной белыми грибами, лежавшей на его тарелке.

Я поспешно передвинула руку — он ещё больнее ущипнул за предплечье. Ну уж нет! Ты не заставишь меня опозориться перед гостями. Мать очень строго предупредила — никаких шалостей, если не хотим три дня безвылазно сидеть в учебном классе и переписывать сонеты Шекспира!

Сильвар снова ущипнул меня за руку, а когда я отодвинулась, убрав её на стол, стал терзать бедро и бок. Сцепив зубы, я молча терпела, мечтая поскорее выйти из-за стола. Даже шоколадное суфле потеряло свою прелесть.

Когда сводный братец совсем осмелел и почти перестал таиться, его манипуляции заметила сидевшая рядом Тианиель. Сестра так ущипнула его, что тот с громким вскриком подскочил, немедленно получив наказание от матери за неподобающее поведение. Триумф оказался слегка омрачен, когда перед сном, сняв платье, я обнаружила на ногах и ребрах багровые синяки.

Люк вопросительно уставился на меня, упустив нить беседы. Вместо ответа, я просто протянула ему камень. Похожая дрожь пробежала по его телу. Сливово-синие глаза слегка расширились, он разжал руки. Крысиная королева любопытно таращилась на нас, а в круглых черных глазах Гарда ничего невозможно было прочесть. Госпожа Пуговка замолчала, оперлась локтями о стол и мудро смотрела на нас поверх сцепленных под подбородком пальцев.

— Рада! — прошептал Люк. Я ободряюще улыбнулась, понимая, что готова простить все подначки, насмешки и неудачные шутки ради вот этого выражения неподдельного бесконечного раскаяния, отразившегося в синих глазах.

— Каким же я был дураком! — он опустил голову и прикрыл лицо рукой. Некоторое время Люк сидел так, позабыв о присутствующих.

— Кри-Кри, Гард, мне необходимо показать вам кое-что на зимней стороне сада! — Госпожа Пуговка подхватилась с места и поманила за собой гостей.

— Да-да, пойдём! — Крысиная королева ринулась за ней, увлекая за собой сына, пытавшегося вяло возражать, но Кри-Кри проявила неожиданную твёрдость.

— Честно? — я тронула Люка за рукав, привлекая внимание. — Так и было. Могу добавить только, что я тоже не блистала избыточным разумом.

— Нет, — он отчаянно покачал головой. — Ты не можешь представить… Самое противное, что я даже не смог бы этого понять. На самом деле Флейтист оказал нам неоценимую услугу, отправив сюда. Хотя, в отношении Сильвара, не уверен.

Он снова потер лицо ладонями, будто пытаясь проснуться.

— Какое странное чувство! — он протянул руку через стол и ухватился за мою, будто желая удержаться, как человек, занёсший одну ногу над пропастью. — В моей голове умещаются мысли двух разных людей: один — Леонид Королёв, живший до семи лет с пьющими родителями, прошедший детский дом, обучение в университете… кулаками и зубами проложивший дорогу к достойной жизни. Другой — Люк Рамстэд, сын короля Альбериха и альвы Эниды, изнеженный воспитанник королевы Мэдб, Шиповниковый король без своего королевства! Эти двое никак не могут уложиться в одну личность… Но, тем не менее, оба они — это я!

— Да, это ты, — эхом повторила я. — А Сильвар…

— Он изменился сильнее меня. Ты помнишь?.. — он вопросительно посмотрел на меня.

— Я тоже вспомнила всё, вплоть до того момента, как попала в Тир Нан Ог.

— Тогда знаешь, Сильвар был очень правильным. Я бы сказал, даже излишне строгим к себе. Нас связывало… То, из-за чего он попал сюда.

Правильным? А вот теперь мне стало интересно. Да, Сильвар со всеми, кроме меня поступал по чести, но назвать его так у меня не поворачивался язык.

— Из-за чего же?

Он на секунду задержал на мне взгляд, а потом отвёл в сторону.

— Наверно, это уже не имеет значения… В детстве мы по ошибке криво наложили заклятье. Хотели стать кровными братьями, а в итоге, Сильвар стал чувствовать то же, что и я: боль, радость… Он говорил, приходится прилагать усилия, чтобы понять, его это чувства, или мои. Он хотел разорвать эту связь, поэтому и нашел Флейтиста.

— И ты отправился его выручать.

Люк кивнул, снова бросив на меня короткий взгляд.

— А меня Тианиель отправила вытаскивать вас обоих. Смешно, — я глубоко вздохнула. — Надо с этим заканчивать. Отвезёшь меня к нему?

— Сандер… то есть Сильвар не отвечает на звонки. Сомневаюсь, что он примет нас.

— Набери его, — я внутренне сжалась. Хватит жить в страхе и обидах! Настал момент, когда придётся взглянуть им в лицо, ради Тианиель, Неблагого Двора, мира в Тир Нан Ог… Ради меня самой!

Люк пожал плечами и выудил из кармана пиджака телефон. Выбрав нужный номер из списка, он нажал на вызов. Потянулись длинные гудки. Он показал мне экран, на котором вибрировала зелёная телефонная трубка. Я протянула руку. Люк пожал плечами и отдал мне телефон.

— Слушаю, — раздался спокойный голос, от которого тело мигом покрылась мурашками. — Лео, что случилось?

Быстро взяв себя в руки, я произнесла как можно ровнее:

— Здравствуй, Сильвар. Это Ариадна.

В трубке повисло молчание.

— Мне необходимо с тобой поговорить. Мы с Люком сейчас приедем, говори, куда.

— Я сам за тобой приеду, передай трубку Лео, — напряжённо ответил он. Я протянула телефон хозяину, Люк приложил его к уху, молча слушал некоторое время, а потом просто ответил: — Хорошо.

Спрятав телефон обратно в карман, он обратился ко мне:

— Сандер хочет с тобой поговорить наедине. Я его понимаю.

На самом деле, он точно не понимал, но я не собиралась его просвещать.

— Он подъедет сюда через пятнадцать минут. Пожалуй, пойду, мне тоже нужно прийти в себя. До скорого! Потом решим, что делать.

— Как, что? Нужно вернуться к Неблагому Двору! Там…

— Большие перемены, я знаю. Но как-то это время обходились без нас. Уж без меня, во всяком случае точно обойдутся ещё некоторое время. Прости, мне и правда нужно идти.

Он направился через весенний сад прямо к воротам, забыв попрощаться с хозяйкой и её гостями. Стоило ему скрыться за кустом цветущей жимолости, распространявший вокруг божественный аромат, как Госпожа Пуговка немедленно вышла на веранду, будто поджидала за дверью. За нею просеменила Кри-Кри с Гардом.

— Как прошло? — спросила хозяйка дома. — Чего он сбежал?

— Неплохо, насколько это возможно, — ответила я. — Мне тоже нужно идти.

В порыве осторожности, решила добавить:

— Меня заберёт Сандер Тамм.

— Который Сильвар Стерх, — улыбнулась Госпожа Пуговка. Я лишь кивнула. — Будь осторожна. У него репутация вовсе не паиньки.

— Мы лишь поговорим.

— Да, — она с сомнением кивнула. — Но всё-таки положи в карман веточку рябины, а ещё лучше, прихвати с собой перцовый баллончик — если у тебя нет, могу одолжить свой, — она вышла на секунду и тут же вернулась с упомянутым баллончиком в руках.

— Благодарю. Мне в самом деле пора.

Я прошла сквозь изгородь между нашими участками, наспех захватила сумку, положила туда баллончик, камень Превращений и пошла к калитке, на ходу срывая маленькую веточку рябины — с моим сводным братцем лучше не шутить.

Ждать не пришлось — когда я открыла калитку, рядом с нею уже стояла красивая спортивная машина. Сильвар-Сандер сидел, откинувшись на сиденье, устремив взгляд в даль. Я подошла и постучала в стекло. Он повернулся, протянул руку и приоткрыл дверцу:

— Садись.

Бесстрастное выражение лица заставляло немного нервничать: я пыталась угадать, что он вспомнил, но безуспешно. Рассудив, что не стоит сразу совать ему в руки камень Мэлт-и Нос, я просто села рядом и захлопнула дверцу. Он завёл машину, и мы поехали в сторону шоссе.

— Куда мы едем? — решилась спросить я.

— Туда, где можно поговорить, — ответил он, следя за дорогой.

Я думала, мы поедем к дому, где проходила та памятная вечеринка, но выехав на шоссе, Сандер (почему-то упорно не получалось звать его Сильваром) свернул в другую сторону. Через некоторое время поля закончились, деревья становились всё гуще. Он что, решил меня завезти в лес? Ещё неделю назад внутри бы поднялась волна страха, но сейчас, когда уроки придворного мага Вольхара всплыли в памяти, я чувствовала себя гораздо увереннее.

На повороте Сандер свернул на грунтовку, терявшуюся среди кряжистых дубов и высоких вековых елей. Некоторое время мы петляли среди них, пока не выехали к неглубокому оврагу, по дну которого протекала полноводная бурная речка. Сандер остановил машину и, не говоря ни слова, вышел, щелкнув дверцей. Также молча, он обошел машину, открыл мою дверцу и приказал:

— Выходи.

Что оставалось делать? Прижимая к себе сумку с перцовым баллончиком Госпожи Пуговки, я повиновалась. Сандер, не обращая на меня внимания, достал из багажника толстое шерстяное покрывало, постелил его на краю оврага, уселся и поманил рукой:

— Иди сюда.

Заметив, что я мешкаю, он раздраженно дернул углом рта — раньше не замечала у него такой привычки.

— Ты сама хотела поговорить, — напомнил он. — Люблю это место. Иногда, когда устаю от людей, приезжаю сюда. Вода будто уносит заботы, а деревья делятся энергией. Садись, обещаю не кусаться. Свою драгоценную сумку можешь оставить в машине — мы здесь одни, никто не стащит.

Я опустилась рядом с ним на покрывало, а сумку положила рядом с собой. Сандер тихонько хмыкнул, но не стал комментировать. Некоторое время мы сидели, глядя на струи воды, журчащие по камням голосами неведомых существ.

— Так что ты хотела мне сказать? — нарушил он молчание, по-прежнему глядя на поток.

— Что ты вспомнил, когда… — я никак не могла произнести это вслух.

— Поцеловал тебя? — Сандер оторвался от созерцания реки и пронзил меня светло-голубым взглядом. — Немногое, но этого было достаточно, чтобы понять — сны, преследовавшие меня с детства, странные события или личности, то и дело попадавшиеся на пути, неслучайны. Даже Лео… Особенно Лео! Он ведь не просто человек, да?

— Как и ты, — кивнула я. — Хочешь вспомнить всё полностью?

— Предлагаешь снова поцеловать тебя? — глаза сверкнули, бледные губы тронула лукавая улыбка.

— Есть способ вернее.

Я полезла в сумку за камнем, но он дотронулся до моей руки, останавливая.

— А если я не хочу?

— Что? — я удивлённо уставилась на него. Почему-то в таком варианте развития событий до этого момента даже не думала. — Но ты очень нужен сестре! Она…

— А тебе? — он сжал мне запястье.

«У меня в кармане рябина!» Воспоминания тут же заметались потревоженным роем. «Он не сможет мне приказать!»

— Мы ведь точно любили друг друга, я чувствую это! Но как такое может быть? — Сандер не спешил отпускать руку. Кое-как совладав с эмоциями, я подняла на него взгляд — приходилось прикладывать усилия, чтобы не отвести его. Прочтя что-то в моих глазах, он вздохнул и отвернулся.

— Вот поэтому я не хочу ничего вспоминать, — проговорил он едва слышно.

— Но Тианиель прислала меня, чтобы вернуть тебя домой! — выложила я последний козырь.

— Домой? — вновь хмыкнул он. — Но у меня несколько домов. Кроме того, не оставляю надежды приобрести тот, испоганенный розовой краской, за который ты цепляешься, будто утопающий за соломинку. Так в который из них мне стоит вернуться?

Да он издевается! Но следующий вопрос уверил меня, ему не так уж много удалось вспомнить.

— Кстати, почему ты назвала меня странным именем, когда звонила?

— Сильвар? Так тебя зовут на самом деле.

— Нет! — он для верности покачал головой. — Моё имя Сандер Тамм и другого не имеется.

Чего я ждала, когда звала его на встречу? Ну уж точно, не такого сопротивления. Что же делать? Положение спас телефон, заигравший любимую мелодию. Доставая его из сумки, попутно вытащила камень. Звонил Люк — я уставилась на экран, времени на раздумья не осталось.

— Ты ответишь? — спросил Сандер.

— Подержи-ка, — отбросив сомнения, я сунула ему в руку камень превращений. Он явно не ожидал подвоха, потому что не задумываясь стиснул его в руке… А через несколько секунд отбросил на покрывало, словно обжегшись.

— Что это за дрянь ты мне подсунула? — от шипящей злобы в его голосе, хотелось спрятаться. — Сказал же, не хочу ничего вспоминать! Думаешь, не знаю, что я альв, а не человек? Да приёмная мать открыла мне глаза ещё в десять лет! Она сама нашего рода, вышла замуж за отца, наведя гламор.

Я нажала на сброс — Люк сейчас точно подождёт.

— Твоя мать — королева Мэдб! — воскликнула я, не сдержавшись. — Она умерла много лет назад. А сестра — королева Неблагого Двора. Она очень нуждается в тебе!

— Да наплевать! — гаркнул он. Никогда ещё Сильвар не повышал голос. Даже когда дрался на поединках, и громил врагов. — Мне надоело соответствовать чьим-то ожиданиям, или удовлетворять чужие нужды! Хватит говорить мне, что делать, а чего не сметь! И даже не думай мне диктовать, что должен чувствовать!

— Не собиралась…

Он не дал закончить.

— А что по-твоему ты сейчас сделала? Я же сказал, не хочу ничего вспоминать! Но ты всё равно подсунула мне эту гадость… Я не хочу в Тир Нан Ог, это ясно? Здесь полно возможностей, каждый день не похож на предыдущий! Тут я могу быть кем захочу!

— Но всё равно навсегда останешься Сильваром Стерхом, — я ненавидела себя за противную дрожь в голосе. — Мне передать Тианиель, что любимый брат решил бросить её и остаться играть в свои игры в мире смертных?

Его и без того бледные щеки покинула всякая краска.

— Не смей мной манипулировать! — прошипел он страшным голосом.

— В таком случае, мы квиты!

Продолжать этот разговор стало невыносимо. Я подскочила на ноги и ринулась по дорожке обратно. До города далековато? Ничего страшного, позвоню Люку, он заберёт меня. Ума не приложу, как сказать о произошедшем сестре?.. Додумать мысль не успела. Сильвар догнал меня, рывком прижал к себе и страстным поцелуем заглушил слабый возмущённый возглас.

Его близость по-прежнему действовала на меня, как бейсбольная бита — вышибала мысли из мозгов и воздух из легких. Впрочем, мы оба дышали, словно марафонцы, пробежавшие не один километр по бездорожью.

— Нигде от тебя не скрыться, — прошептал он, отрываясь от губ и крепко прижимая к себе. — Мать уверяла, что если завести новую любовницу, любое увлечение пройдёт само собой. Как ты понимаешь, я не был верен тебе, и одной любовницей не обошлось.

Он принуждал меня, а потом каждый раз заставлял забывать о наших встречах. Так почему сейчас сердце пронзает терновый шип ревности с заставляет умирать от боли? Сильвар держал меня слишком крепко, но это не значит, что я не попыталась вырваться!

Он сдавил меня ещё сильнее, подавляя сопротивление, одной рукой вцепившись в затылок. Черты красивого лица заострились, приобретая какое-то злое выражение. Сильвар, которого я знала, никогда не смотрел так. Безмятежный, меланхоличный, рассудительный… Никто и никогда не заподозрил бы кипения страстей за фасадом непрошибаемого спокойствия, флёром распространявшегося вокруг него.

Альв, сейчас державший меня в кандалах объятий, внушал страх. Наверно он отпечатался у меня на лице, потому что Сильвар застыл на секунду, его взгляд смягчился.

— Ты боишься меня? — удивлённо спросил он, ослабляя хватку. — Но ведь это мне впору бояться! Даже позабыв самого себя, стоило лишь раз тебя увидеть — и вот я уже еле сдерживаю желание!

Вспомнив нашу первую встречу, я недоверчиво покачала головой.

— Да уж! Тогда у гостиницы «Магнолия», ты обдал меня таким презрением!

Сильвар приподнял бровь, уголки рта дрогнули, давая намёк на застенчивую улыбку.

— Я должен был как-то защититься от твоей разящей красоты! Это Лео… Люциан любитель выставить себя шутом, а мне это амплуа не к лицу.

— Люк уже вспомнил о Тир Нан Ог. Он готов вернуться.

Потеплевший было взгляд светло-голубых глаз тут же заледенел.

— Кто бы сомневался! — Сильвар разжал руки, убедившись, что я больше не убегаю. — Рыжий брат вновь успел быстрее всех! Он ведь был в тебя влюблен! Ты знала? Все эти глупые выходки в детстве, чтобы ты обратила внимание. Только тут я всё-таки обставил его!

Улыбка альва мне совсем не понравилась, как и смысл сказанного.

— Я не куш и не переходящий приз!

Сильвар пожал плечами и шагнул ко мне, собираясь вновь обнять, но я отступила.

— Из-за вас пришлось связаться с Флейтистом, стать подменышем, — в голосе, как ни старалась сдержать, все-таки прозвучала противная дрожь. — На самом деле не известно, как это отразится на моей природе — ещё ни разу не слышала, чтобы люди, жившие в Волшебной Стране, таким образом проходили через рождение.

— Ты плохо слушала Вольхара. Король Альберих когда-то был человеком, но потом стал альвом, пройдя через похожую процедуру и вернувшись в Тир Нан Ог, — язвительно заметил Сильвар.

От удивления я приоткрыла рот.

— Выходит, он тоже упросил Флейтиста?

— Вот и вскрылась глубина твоего невежества! — снисходительно ухмыльнулся противный блондин и неожиданно спросил: — Чем ты пожертвовала, чтобы попасть сюда?

— У меня был свисток из фаланги его мизинца. Я вернула его взамен на помощь.

— А маленькая Ариадна не так проста! — протянул Сильвар. — Недаром Тианиель всегда говорила, что мы тебя недооцениваем. Но на твоём месте я бы не обольщался — Флейтист никогда не остается внакладе. Он так привык играть в долгую, что его ходы отследить бывает просто невозможно. Наверняка, он ещё что-то поимел, просто ты об этом не догадываешься.

Его слова уязвили, поэтому я спросила с вызовом:

— А ты сам чем заплатил за перерождение?

— Тем, что ты мне сейчас вернула — памятью, — посуровев ответил он. Раз память вернулась, значит он всё ещё должен Флейтисту. В Волшебной Стране любой долг опасен.

Сильвар свернул одеяло, уложил его в багажник и коротко сказал:

— Садись, отвезу тебя домой.

— Так ты вернёшься ко Двору? — не отставала я.

— Вот уж нудная ты! — невесело улыбнулся он. — Вернусь, вернусь. Только нужно дела здесь закончить. Отец с матерью не заслужили, чтобы их бросили вот так… Подготовлю хотя бы. Уверен, мать поймёт, а вот с Вилле Таммом будет сложнее договориться.

Теперь мне стало по-настоящему стыдно, ведь я перестала вспоминать о приемных родителях, стоило поселиться в своем доме.

По дороге обратно мы молчали. Сильвар задумчиво вёл машину, явно думая о своём. На самом деле, на языке толпились множество вопросов, однако я никак не решалась их задать. Один из них — есть ли ему с кем прощаться, кроме родителей? Та девушка в клубе…

— Адди, — он всегда звал меня так. — Я ведь так и не попросил прощения…

На самом деле осознание, что Сильвар рядом, будили массу самых противоречивых чувств, от гнева, страха, стыда до… ревности.

Он продолжал смотреть на дорогу, лицо напряжённо застыло. Такие простые слова… Они прорвали плотину молчания, возводимую мною долго и кропотливо. Я училась жить заново, старалась простить себя… Дурацкий стокгольмский синдром! Если бы не Тианиель, наверно, до сих пор считала бы себя виноватой в происходящем. Сестра растолковала, что это целиком вина Сили, и она его далеко не оправдывает… Тинни очень любила своего единородного брата. Неизвестно, во что ей обошлось знание о его похождениях.

— За что? — тихо спросила я. — За то, что мучил и унижал в детстве? Или за то, что принуждал магией вступить в интимную связь, а потом заставлял всё забыть?

Он притормозил, свернул на обочину и остановил машину.

— Адди, прости! — он попытался поймать мою ладонь, но я сунула руки в карманы куртки. — Ты сбежала, так и не дав мне возможности объясниться.

Я отвернулась, нарочито глядя в окно.

— Ну, хватит! Большинство тех, кого я знаю, не стали бы просить прощения у…

— У кого? — переспросила я. — У обычной смертной?

Он промолчал, но на бледном красивом лице я прочла ответ. При Неблагом Дворе ко мне всегда относились уважительно благодаря приёмной матери, королеве Мэдб. Блэйз как-то по секрету сказал — она грозилась обратить в муху любого, кто посмеет напомнить мне, что я смертная. Выходит, с её собственным сыном номер не прошёл.

— Знаешь, ведь при любом из Дворов пренебрежительно относятся к смертным. Слышала бы ты рассказы рыцарей, что составляют свиту Нудда! На самом деле я никогда не относился к тебе, как к простой смертной. Как мне заслужить прощенье? — спросил Сильвар.

— Наверно, заставить забыть о наших встречах, как ты умеешь, — невесело улыбнулась я.

Он вновь уставился в стекло невидящим взглядом. Пальцы, стискивавшие руль, побелели.

— Ты шарахалась от меня, как от зачумлённого. Я дико ревновал к Люциану. Это на самом деле вышло почти случайно. Ты грубо сказала, что не хочешь даже сидеть рядом. Со злости я применил гламор, не надеясь на результат.

— А я в тот день потеряла талисман. Ты приказал расстегнуть платье, показать грудь и протанцевать «лунной походкой» по коридору, а потом…

— Хочешь, я расстегну рубашку и пройдусь по дороге задом наперед? — вдруг улыбнулся он. — Если тебя это успокоит, могу даже устроить стриптиз в своём клубе, а ты будешь стоять рядом со сценой и потягивать клубничный коктейль. Будет настоящий фурор!

Прежний Сильвар никогда не предложил бы такого. Представив эту сцену, я зажмурилась и покачала головой. Щёки заполыхали.

— Ничего подобного я не хочу! Просто возвращайся ко Двору.

— А ты вернёшься? — он смотрел без улыбки, не замечая моих пунцовых щек, — вместе со мной ко Двору?

О таком повороте я не думала. Что буду делать дальше, когда верну братьев? Здесь не останусь, это точно.

— Там будет видно.

— В таком случае, и я подумаю.

Вот как ему это удаётся? Только что просил о прощении, даже стриптиз обещал, и тут же ставит свои условия! На самом деле, можно было пообещать всё что угодно, а Тианиель пусть сама разбирается со своим братцем, лишь бы вернуть его… Нет, так я не хочу!

— Ладно, хорошо! Я тоже вернусь, хотя бы ненадолго, — от его довольной улыбки у меня отлегло от сердца. — Только когда решишь со своими, съездим к моим родителям. Применишь гламор? Не хочу, чтобы они страдали по пропавшей дочери.

— Как скажешь! — он вновь завел двигатель и мы поехали обратно. Он остановил машину возле моей калитки и сказал на прощанье: — Дай мне пару дней. Всё улажу, и будем отправляться. Проще было бы поискать портал, но у меня когда-то неплохо выходило их прокладывать. Попробую вспомнить.

— Отлично! Я позвоню Люку.

При его упоминании, Сильвар посерьёзнел и отрезал:

— Я сам с ним свяжусь. Когда будем готовы, я тебе позвоню.

Сейчас он больше всего напоминал прежнего брата королевы Неблагого Двора — серьёзный, собранный, словно пантера, готовая к прыжку. Я вылезла из машины, помахала ему и открыла калитку. На улице стемнело. Направляясь к дому, размышляла о том, что мне тоже нужно завтра закончить дела — уволиться с работы и… При виде тёмной фигуры на фоне призывно светящего окнами гостиной дома, я еле сдержала испуганный возглас.

— Ариадна, это я! — при ближайшем рассмотрении пугающая фигура оказалась Госпожой Пуговкой. — Я к тебе с предложением.

— Идём в дом, — не задумываясь позвала я.

Не задерживаясь у порога, соседка прошла в гостиную, с интересом оглядываясь.

— Интересно тут у тебя. Столько всего! А камин! Неужели настоящая работа цвергов?

— Да!

Теперь, когда с разума спали оковы, я в деталях припомнила историю Мэйлы, дочери подземного короля. У неё ведь где-то в городе неподалёку была строительная фирма. Когда отдавала ей Слезу Истинной Любви, даже представить не могла, что этой самой любовью окажется обычный смертный, из-за которого принцесса цвергов останется среди людей. Зато коммерческая жилка, свойственная её соотечественникам, помогла Мэйле здорово организовать бизнес. Она дала работу многим из малого народца, кто не мог или не хотел возвращаться в Тир Нан Ог.

Камин мне сделал сам Двалин, после того как дочь познакомила его с внучками. Когда он закончил работу, я хотела чем-то отблагодарить его, но король отказался.

— Моя дочь счастлива, у моего рода есть продолжение. Чего ещё можно желать? — ответил он.

Если приглядеться, среди необыкновенно красивой резьбы, украшающей облицовку, можно разобрать три слова на древнем языке. Чтобы открылся портал в определенное место, его нужно представить, прочесть слова по порядку и пройти через камин. Попасть обратно с его помощью тоже можно. Для этого в путешествие необходимо взять с собой уголёк и, если захочешь вернуться, просто сжать его в руке произнося слова в обратном порядке.

Для высших альвов не составляет большого труда самим выстроить портал, но они могут сделать это только в мир людей и обратно. Когда-то учитель Вольхар рассказывал о тропах даоин ши, проложенных через Бардо или Межмирье древними, которые ушли по ним в неизвестные дальние миры. По таким тропам могли путешествовать только самые смелые и сильные фейри. Король цвергов связал свои творения с путями Бардо. Не стоит недооценивать эту расу — они связаны со стихией земли поэтому из их рук часто выходят самые могущественные и прекрасные артефакты.

Двалин рассказывал, что похожий камин делал для короля Альбериха — он находится в замке Благого Двора. Ходили легенды, будто таким образом рыжеволосый король сбегал от жены на свидания к некоей даме. Злые языки утверждали — его пропажа связана с тем, что он позабыл взять с собой уголёк из камина. Отправившись слишком далеко, Благой король не смог найти дорогу назад. Как бы то ни было, Латона приказала сбить с облицовки волшебные слова, позволяющие путешествовать, чтобы никто больше не затерялся среди троп Межмирья. Так они были утеряны навсегда, а камин при Благом Дворе теперь используется лишь для отопления.

Усадив Госпожу Пуговку в своё любимое кресло, я примостилась рядышком на стул.

— Что у вас за предложение?

— К братьям Неблагой королевы вернулась память? — удостоившись кивка, гостья продолжала. — Значит Звёздный камень вам больше не нужен.

Она вновь неуверенно взглянула на меня.

— Нет, — подтвердила я.

— Хочу предложить вернуть его хозяйке. Слишком опасно держать такой артефакт в опасной близости от моего мужа. Рано или поздно он догадается об обмане, а тогда станет искать артефакт. Сомневаюсь, что смогу долго противостоять его натиску — это честно.

— Согласна. Попрошу Люка передать его через Нудда — он всё-таки его учитель.

Мы ещё посидели немного, и Госпожа Пуговка засобиралась домой. Подойдя к двери, она обернулась у порога.

— Кстати, пока тебя не было, приезжал ещё один высокий блондин — он долго стучал в калитку, а потом уехал.

— Это наверно Николай, — кивнула я. — От него хозяйка «Карамельной истории» без ума.

Рассказывать о времени, проведённом в клубе, не хотелось.

— Судя по настойчивости, он без ума от тебя, — ухмыльнулась соседка.

— Вряд ли, — я с сомнением покачала головой. — Нужно быть реалисткой. Для этого он слишком хитёр.

— Как знаешь, — пожала плечами Госпожа Пуговка. — Я тебя просто предупредила.

Она вышла, оставив меня наконец одну. Этот длинный день закончился!

Утром я пришла в «Карамельную историю» вовремя. Объявив Марине, что увольняюсь по личным обстоятельствам, осталась дорабатывать последний день. Хозяйка лавки ничуть не расстроилась, уверенная, что теперь Николай точно достанется ей. Вечером Марина отдала часть заработанных денег, объявив, что остальное взыскивает с меня за съеденные конфеты. Пусть это остается на её совести — от тех конфет я видела только фантики. «Удачи» ей с Николаем — он наверняка отомстит за меня, учитывая блондинку с идеальной внешностью, которая пожирала его глазами тогда в клубе.

Выходя из «Карамельной истории», я ничуть не удивилась, когда увидела машину Люка, припаркованную напротив. Заметив меня, он вылез из машины, обошел её, и шутовски поклонившись, открыл пассажирскую дверцу. Уже сидя в кресле, заметила белевшую в окне физиономию Марины, на которой словно кто-то большими буквами написал: «ну почему и этот красавец — ей?»

Пока он не завел двигатель, я поспешила достать из сумки камень превращений, завернутый в носовой платок и протянула Люку.

— Хочу попросить тебя кое-о чём. Ты ведь хорошо знаком с Нуддом? Можешь передать ему для старухи из свиты Дикого охотника…

Люк приподнял медные брови и ответил:

— А почему сама не отдашь? Думаю, дама будет благодарна за возвращение своей ценности.

— Хочу, чтобы это случилось поскорее. К Нудду ты лучше знаешь дорогу. Тем более, мне нужно будет съездить к родителям… приёмным, подчистить память, чтобы они забыли обо мне.

— Тебя волнуют эти смертные?

От неприкрытого пренебрежения на красивом лице и надменного тона меня затошнило. Люк как ни в чём не бывало завел машину, искоса бросил на меня хитрый взгляд и засмеялся:

— Видела бы ты своё лицо! Расслабься! Конечно, поезжай, а я передам, так и быть этот пресловутый камень, из-за которого столько шуму!

Я разинула рот от удивления, вызвав новый приступ смеха. Продолжая улыбаться, он небрежно забросил камень Мэлт-и Нос в бардачок, отпустил тормоз и мы выехали на дорогу. Как можно забыть о его шуточках? Это же Люк!

— Я разговаривал с Сильваром. Он не в восторге от необходимости вернуться. Почему-то со мной говорил очень натянуто. Вроде ничем не обидел его…

Врать не хотелось, поэтому лишь пожала плечами.

— А куда мы едем? — вдруг спохватилась я, стоило ему миновать знакомый поворот, за которым начиналась моя улица.

— Пока мы здесь, хочу похвастать своим жилищем, заодно до твоих родителей довезу. Не хочешь же ты трястись три часа в электричке? На самом деле, у меня тоже кое-какие дела остались. Надо передать дела партнёру, заверить его, что уезжаю далеко и надолго…

Я попыталась было возразить, что договорилась с Сильваром и он обещал помочь, но Люк лишь отмахнулся:

— Пусть сначала с Вилле договорится. Поверь, это не так просто! Я тоже могу наложить гламор, можешь не сомневаться.

Мы выехали на шоссе, он прибавил газа. Неожиданно, на огромной скорости, нас обогнала знакомая красная машина. Сзади зажглись красные фонари стоп-сигналов — водитель старался сбавить скорость. Так как до него было далеко, Люк пробормотал что-то неразборчиво, но не стал сбрасывать скорость. Неожиданно, фонари едущего впереди замигали, предупреждая об экстренном торможении. Понимая, что не успевает, Люк закричал:

— Сгруппируйся, закрой руками голову! — одновременно выворачивая руль в сторону обочины, в попытке уйти от столкновения. Я ошалело смотрела на него. Происходящее казалось сном: противный визг колёс по асфальту, скрежет металла, удар, бросивший меня на приборную панель. В лицо ударила подушка безопасности. На секунду перехватило дыхание. На белом пружинящем материале расползалось алое пятно, руки жгло. Мы стояли. Люк безвольно откинулся на сиденье: глаза закрыты, слегка смугловатая кожа стремительно обретала белизну фарфора, темно-рыжие волосы побурели и слиплись от крови.

Раздался новый скрежет — дверца машины справа от меня исчезла: кто-то попросту вырвал её. Силясь разглядеть хоть что-то за кровавой пеленой, я почувствовала, как меня тянут за руки, а потом подхватывают и несут куда-то. Удалось разглядеть только силуэт склонившегося надо мной мужчины. Он быстро ощупал меня — нет, не в целях выяснения повреждений! Спаситель беззастенчиво обшарил карманы. Неожиданно он зашипел незнакомое ругательство, будто обжегшись, а потом знакомый голос прошептал:

— Спи!

Панический возглас: «Что с Люком? Он жив?» срикошетил от белёсой пелены, окутывавшей меня всё плотнее, гася чувства и ощущения, оставляя лишь тупую сонливость. Тело охватила лёгкость, и оно с радостью повиновалось, забывая о боли.