Глава 8

На следующие несколько дней обо мне словно забыли. На самом деле, это очень устраивало. С Лирианом мы встречались лишь за обедом — это он возвёл в правило. Обычно, за длинным столом, вмещавшим никак не меньше тридцати придворных, король восседал во главе, меня неизменно ждало место по левую руку от него.

— Садись-ка поближе к моему сердцу, — каждый раз повторял он, стоило мне появиться.

Больше недели место по его правую руку пустовало. Когда я в очередной раз вошла в пиршественный зал, справа от короля восседала Дженна. Лириан что-то говорил ей с мягкой улыбкой, а она весело смеялась… Пока не заметила меня.

Я спокойно прошла к обычному месту, а Лириан, по своему обыкновению, поприветствовал:

— Доброго дня, сердце моё! Ждали только тебя.

Постаравшись не обращать внимания на неприязненно скривившееся лицо Дженны, я опустилась рядом с ним. Эти ежедневные обеды на самом деле были изысканной пыткой.

При Неблагом Дворе обедали узким кругом — только королевская семья и приближенные рыцари. Поэтому за столом царила непринуждённая атмосфера. Люк и Макрель сыпали рискованными шутками и распевали баллады на два голоса. Сильвар рассказывал остроумные истории, а Блэз пересказывал самые свежие новости и сплетни. Здесь я была знакома лишь с Лирианом и Дженной. Мускарию не приглашали за стол к придворным, а Кройн, прислуживавший королю, вызывал лишь неприязнь — этот фейри с кошачьей наружностью, как оказалось, постоянно шпионил за мной.

Шестеро глейстигов играли на дудочках разных форм, притоптывая копытами в такт, а маленький спрайт, сидя прямо на краешке стола, подыгрывал им на крошечной скрипке. Зеленокожая пикси с поблёскивавшими прозрачными крыльями за спиной, танцевала в центре зала. Вместо одежды она нанесла сверкающие рисунки на тело. Отточенными движениями девушка передвигалась в широком пространстве перед столами, извиваясь как змея, а иногда, подлетала к самому потолку — тогда её крылья превращались в яркие сверкающие размытые пятна. Далеко не сразу я разглядела тонкую серебряную цепочку, тянувшуюся к её щиколотке. Пленница!

Поневоле, приглядываясь к лицу пикси, разрисованному блестящими линиями и точками, как и её тело, я никак не могла понять, знакома она мне или нет. При Неблагом Дворе я знала нескольких пикси — как девушек, так и парней. Танцовщица сделала изящный пируэт, очередной раз взлетела к потолку и опустилась в низком поклоне, упав на одно колено перед королём, заслужив его аплодисменты.

Лириан взял с тарелки крупный гранат и протянул девушке. Белоснежные клиновидные зубы блеснули в хищной улыбке, вызвавшей дежавю. Повернувшись ко мне, пикси быстро подмигнула — в глазах, до краёв затопленных тьмой, промелькнуло что-то… Какой-то намёк.

Танцовщица отошла от стола, собираясь продолжить представление, а я никак не могла отделаться от знакомого чувства. Даже раскрашенная до неузнаваемости, она сильно кого-то напоминала. Блейз рассказывал о дочери, которая ещё до моего появления отправилась с матерью в Дикие земли, на которые власть Дворов не распространялась. У крылатой девушки была такая же острозубая улыбка и хитрое выражение лица!

Глейстиги устроили небольшое перерыв, поэтому пикси вместо танца стала пускать золотистые искры взмахами крыльев, приплясывая на месте. Подвижностью она напоминала каплю ртути. Лириан, продолжавший следить за нею, усмехнулся и подув на ладонь выпустил целый сноп ярко-розовых искр, осыпавших девушку с ног до головы. Не готовая к результату колдовства, я не успела подавить тихий возглас — свечение исчезло, вместе с раскраской, нанесённой на кожу пикси. Теперь девушка осталась совершенно обнажённой, но это, казалось, её вовсе не смутило. Лишь дернув длинным острым ухом, она вгрызлась в плод. Алый сладкий сок потёк по узкому подбородку. Подбоченившись, она с вызовом уставилась на Лириана, следившего за каждым её движением из-под полуопущенных век.

— Ах, ты… — я не разобрала окончания фразы. Дженна вскочила из-за стола и рванулась было к пикси, не поведшей и бровью.

— Дженна, оставь! — Лириан мягко ухватил её за руку, но грозная дама-рыцарь не смогла её вырвать, как ни пыталась. — Эй, музыканты! — чуть повысил он голос, — хватит прохлаждаться! Мы желаем новый танец!

Глейстиги немедленно затянули романтичную балладу, а спрайт, подыгрывая им, закружился на месте, от усердия. Откуда-то из угла вышел фейри, по-моему, на голову выше Лириана. Его ожидаемо прекрасное лицо наполовину скрывала ажурная золотая маска. Светлые прямые волосы стягивала сверкающая заколка.

— Стриж, — обратился к пришедшему Лириан, — приведи нашу самую прекрасную пленницу, а эту можно увести.

Рыцарь поклонился. Единственный серо-стальной глаз — второй скрывала маска — лишь на секунду задержался на мне, а потом он отцепил от пола цепочку, быстрым движением сделал петлю и накинул её на шею не успевшей отреагировать пикси. Теперь кандалы превратились в ошейник. Лишь на секунду на лице зеленокожей девушки проступила ярость, но тут же исчезла, уступая место обречённой покорности. Только последний взгляд, брошенный через плечо перед тем, как Стриж потянул её за цепочку и вывел из зала, говорил о многом. Ты ничуть не лучше меня, хотя я танцую перед столом, а ты сидишь за ним — вот что говорил этот взгляд. Такая же пленница, хотя твои оковы видны глазу.

Есть расхотелось. В Тир Нан Ог не жаловали кофе, а мне сейчас он был необходим. Лириан бросил проницательный взгляд в мою сторону, ухмыльнулся и щелкнул пальцами. Перед ним словно из-под земли возник Кройн. Лириан поманил его ближе и что-то прошептал в стоящее торчком кошачье ухо. Тот поклонился и чуть не бегом выскочил из зала. Музыканты завели весёлую кадриль, но это не рассеяло неожиданно повисшую гнетущую атмосферу в зале.

Кройн явился снова, неся на маленьком фарфоровом подносе пузатую чашку, источавшую божественный аромат. Он с поклоном поставил её перед королём, но тот, ухмыльнувшись, произнёс:

— Нет, я не поклонник этого напитка, однако, будущая королева будет ему рада.

Кройн хотел забрать чашку, но Лириан не дал, жестом отпуская его.

— Я ведь верно угадал твоё желание? — глаза короля излучали веселье и что-то ещё. Он пододвинул чашку и на секунду легонько сжал мне руку.

Те, кто не могут лгать, отлично умеют обманывать — для этого им не нужно произносить ни слова. Если фейри смотрит на вас с восхищением, это не значит, что он через секунду не сможет проткнуть вас шпагой, а мимолетное выражение нежности на лице не помешает ему пытать вас несколько часов подряд.

Слова благодарности застряли у меня в горле — пришлось напомнить себе, что этот красивый мужчина, смотрящий на меня с обожанием, хладнокровно оставил Люка истекать кровью в покорёженной машине.

— Чем ещё тебя порадовать? — тихо спросил он, не отводя глаз.

Освободи мою сестру и её рыцарей…

— Отпусти меня, — прошептала я.

Его улыбка лишь на секунду поблекла.

— Не могу, — спокойно ответил он. — Неужели тебе плохо здесь? Слуги исполнят любой твой каприз!

— Я пленница?

Он покачал головой.

— Ты будущая королева. Отчего такие мысли? Живёшь в лучших покоях, сидишь за столом рядом с королём. Разве с тобой дурно обращаются?

Он придвинулся ближе. Я опустила глаза на свои руки, лежащие на коленях — оказывается, пальцы добела стискивали носовой платок. Лириан взял меня за подбородок, принуждая вновь смотреть на него.

— Если кто-то посмеет тебя обидеть, только скажи!

Я лишь покачала головой и отпила глоток — обжигающий горький вкус отлично помогал прийти в себя.

— Может, я уделяю мало внимания? — Лириан и не думал отставать. — Ничего не понимаю в кофе, но может, из твоих уст он мне понравится?

Я не успела ничего предпринять — губы короля завладели моими. Это поцелуй вышел нежным, словно выпрашивающим ответную ласку, так непохожим на прежние. Когда он прекратился, я прошептала:

— На нас смотрят!

— Ну и пусть! — в слегка опьяневших глазах Лириана блеснули искорки веселья. — Я король, а ты моя невеста.

Он ещё некоторое время смотрел на меня, не давая отвести взгляд.

— Ты смогла бы полюбить меня? — прошептал он. — Можешь не отвечать сейчас, но мне бы этого очень хотелось.

Наконец он отпустил меня, продолжая загадочно улыбаться. Через несколько секунд я поняла настоящую причину веселья, и земля ушла из-под ног. Прямо передо мной стояла Тианиель — её светлая кожа утратила всякие краски. На застывшем лице не читалось эмоций, лишь тонкие пальцы вцепились в серебряную цепочку, тянувшуюся от шеи к полу. Прежде роскошное чёрное платье имело несвежий вид, а в растрёпанных волосах, которые она явно пыталась пригладить руками, запуталось несколько соломинок. Рядом невозмутимо стоял Стриж, успевший закрепить оковы на прежнем месте.

— Ах, вот и наша дорогая гостья! — издевательски протянул Лириан. — Я слышал, у тебя прекрасный голос. Споёшь для нас? В награду можешь взять со стола что приглянется. Может, хочешь вина?

По мановению его руки невысокая девушка с пятнистой коричневато-зелёной кожей и лягушачьими пальцами, одетая в голубое платье с белым передником, немедленно налила из кувшина в серебряный кубок золотистой жидкости и протянула сестре.

— Не стану отказываться, — её слова звонкой трелью прошили негромкий гул голосов, витавший в зале. — Там, где я обретаюсь нынче, не слишком много развлечений.

Тианиель приняла кубок и осторожно пригубила, а потом взяла из блюда, стоявшего напротив, крупное алое яблоко и вонзила в него зубы, не сводя с меня глаз.

— Кстати, вам передаёт привет верный рыцарь короны, который коротает дни и ночи в камере, соседствующей с моей!

Лириан ничего не ответил, тогда Тианиель уточнила:

— От Врана.

— Замолчи! — возглас Дженны посеял тишину, заставив присутствующих испуганно умолкнуть. — Этот предатель должен быть забыт! Его имя под запретом при Доре.

Белокурая дама-рыцарь не смотрела на меня, но я чувствовала злость, волнами исходившую от неё. Похоже, она решила излить её на самую уязвимую сейчас — поверженную королеву.

— Вы реально считаете, что если будете кого-то обходить молчанием, он от этого исчезнет? — усмехнулась Тианиель. — Как по мне, так это недальновидно. Однако, дело ваше.

Она пожала плечами и скрестила руки на груди. Дженна хотела сказать ещё что-то, но Лириан успокаивающе похлопал её по руке.

— Благодарю, — спокойно произнёс он. — Но всё-таки льщу себя надеждой услышать песню в твоём исполнении.

— Я не пою под чужую дудку, — тонко улыбнулась Тианиель. — Но если мне дадут гитару, уж так и быть.

Повинуясь новому знаку короля, один из глейстигов, цокая копытами по каменному полу, принёс гитару и протянул её моей сестре. Она бегло пробежалась пальцами по струнам, подкрутила колки, настраивая инструмент на свой лад, а потом оглянулась на Стрижа, замершего рядом и произнесла:

— Сидя мне было бы гораздо удобнее.

Альв дёрнулся было, но остановился, глядя на короля. Лириан кивнул, Стриж тут же принёс стул для Тианиель. Задумчиво перебирая струны, сестра устремила взгляд поверх присутствующих в чистое голубое небо за окном. Отрывочные ноты под её пальцами текли и переливались, порывами летнего ветерка, меняли направление и тональность, плавно переходя из одной мелодии в другую. Наконец она определилась и заиграла балладу «Королева Двора Ночи», знакомую мне с детства.

— Корона из лучей звезды,

И платье цвета мха,

Чернее ночи волосы,

К мольбам пустым глуха.

А повстречал её, держись,

Молчи, не прекословь!

Коль хочешь встретиться с роднёй,

Домой вернуться вновь.

Чистый голос сестры будил лёгкое эхо — казалось, что из углов зала ей отвечают тихие голоса. Я не заметила, как подхватила второй куплет, добавляя свой меццо-сопрано в затейливый узор мелодии. Высокий голос сестры опирался на него, оплетал, будто нити искусной кружевницы, что ложатся вокруг воткнутых игл, следуя рисунку.

Нам завороженно внимали присутствующие, не решаясь прервать, а мы всё пели и пели… пока в углах зала не зашевелились серые тени. Тианиель медленно подмигнула мне обоими глазами — я уже давно вышла из-за стола и стояла напротив, заслоняя её своей спиной от глаз Лириана. Стриж стоял тут же, замерший, похожий на ледяные изваяния Сильвара. Тень от моего тела потянулась вперед, медленно, осторожно. Я держала руки на виду, крепко сцепив пальцы, но зыбкие сизоватые руки тени были свободны! Они потянули раз, другой и наконец расцепили тонкую полоску тени, отбрасываемой цепочкой, сковывающей Тианиель. С удовлетворением я отметила, что серебристая змейка безвольно повисла. На пол с тихим шорохом сполз обрывок, прикреплённый к полу, а надломленное звено закатилось под стол.

Медленно, словно идя по канату над пропастью, я приблизилась к сестре и перехватила у неё гриф гитары — я играла похуже, но эту балладу могла вывести с закрытыми глазами.

— Наброшу плащ из облаков,

И в сумрак завернусь.

Я избегу твоих оков,

В свой дом скорей вернусь! — этих слов в балладе не было, но мы синхронно пропели их. А Дальше произошло то, о чём не сговаривались, однако этого и не требовалось. Пусть мы не родные сестры, но так повелось, что с детства понимали друг друга без слов. Поодиночке не вышло бы, но вместе… Сестра поднялась со стула, шагнула в мою тень и пропала.

Меня не просто так прозвали Сумеречной Ведьмой.

Дворы черпают силы у дня и ночи, а также лета и зимы. Я — человеческое дитя, и отбрасываю тень. Повелевать светом или тьмой могу, но далеко не так успешно, как их создания — фейри Дворов. Мудрый учитель Вольхар быстро нашел, как превратить мою слабость в силу.

— Если не можешь идти правой или левой тропой, встань между ними, и тогда тебе будут доступны оба пути, и ещё третий, твой собственный! — сказал учитель, зажигая свечу и складывая замысловатую фигуру из ладоней. На стене заплясала летучая мышь, повинуясь движениям его рук. — Тень — не свет, но ещё и не тьма. Сумерки сотканы из теней, это время, когда возможно всё.

Я ступила в тень вслед за сестрой, продолжая петь… Точнее попыталась. Гитару резко вырвали из рук, а меня грубо схватили за талию, не давая больше сделать ни шагу. В уши ворвался гомон множества голосов, показавшийся жутким рёвом после полной тишины.

Нет, далеко отправить Тинни прямо из дворца я, конечно, не могла, но очень надеюсь, что под покровом теней она сумеет добраться до тропы фейри, минуя снапперов.

— Ведьма! — голос Лириана был также холоден, как и выражение лица. — Как жаль! Тебе не понравилось жить в комнате моей сестры и обедать за королевским столом? Я не хотел принуждать тебя, надеясь на счастливый брак. Однако я ошибся и отзываю свой вопрос — отныне твои чувства не имеют значения. Что ж, раз одна пленница покинула темницу, её место займёт другая! Ты всё равно станешь королевой Благого Двора, вот только свобода — не обязательное условие для этого. Выносить наследника можно и в камере. Стриж! — возвысил он голос. — Отведи мою невесту на место, которое занимала её сестра. Да, и прикуй её к стене, чтобы она немного поучилась послушанию.

Последнее, что я запомнила после того, как долговязый альв в золотой полумаске накинул мне на шею отрезок цепочки, удлинившейся в его руках и вывел за пределы пиршественного зала, была торжествующая улыбка Дженны.

Пока мы поднимались в башню, мой провожатый не проронил ни слова. Я тоже молчала, обдумывая своё положение. Если смотреть со стороны, это глупый глупый поступок — так явно, прямо на обеде помочь сбежать сестре, на глазах у всего Благого Двора… Слишком рискованно, но это того стоило! Пусть я оказалась в темнице — на самом деле изменились лишь условия, а не суть происходящего. Зато сестра на свободе! Она непременно придумает, как меня вызволить.

Задумавшись, я запнулась о ступеньку, и зашлась в кашле — Стриж сильно дёрнул за цепочку, из ошейника тут же превратившуюся в настоящую удавку. Ухватившись за неё руками, попыталась глотнуть воздуха, но альв не дал такой возможности, дёрнув ещё раз. Я постаралась опереться о стену теряя равновесие, но пальцы лишь беспомощно скользнули по шершавой поверхности. Стриж потянул ещё сильнее — ноги подкосились. Изо всех сил я силилась удержаться, неминуемо повисая на цепочке, которую мерзкий альв продолжал дёргать, словно не понимая, что пленница просто оступилась, а не пытается сбежать.

— Подожди, не дёргай пожалуйста! — вместо слов из передавленного горла вырвалось лишь змеиное шипение. Воздуха! Пожалуйста, хоть немного!

В глазах потемнело, а уши наполнились ревом и шипением, которое постепенно стихло.

— Ты ненормальный!

Знакомый голос терновым шипом вонзился прямо в мозг и запульсировал там, дробясь на крупинки новых слов, продолжавших взрываться маленькими фейерверками боли:

— Она дышит? Проверял?

В ответ не раздалось ни звука.

— Позволь, посмотрю, всё ли с ней в порядке? Да не сбегу, не бойся! Сам знаешь, я же не хочу, чтобы моего брата превратили в предмет мебели!

Повисла недолгая пауза, затем тот же голос произнёс:

— Хорошо, хорошо! Обещаю, если ты откроешь мне двери, я не выйду за пределы коридора! Доволен?

Под спиной твёрдая холодная поверхность, жадной губкой вбирала из тела остатки тепла. Почему-то глаза никак не хотели открываться — веки стали тяжёлыми как гири, а ещё болело горло. Попытавшись перевернуться на бок, я тихо застонала — всё тело словно пинали и лупили палками несколько часов подряд.

— Ты бросил её на полу? Что на тебя нашло? — раздалось прямо над головой. Я всё-таки разлепила веки, но перед глазами плескалась блёклая муть.

— Ариадна? — надо мной стоял крайне удивлённый Вран. — А где королева Тианиель?

— Я за неё, — слова дались нелегко. Голос больше напоминал карканье, немедленно переходя в натужный кашель.

— Что? — Вран оглянулся. Я посмотрела в ту же сторону — руки Стрижа порхали как бабочки, быстро-быстро складываясь в разные непонятные фигуры… Язык немых!

— Сбежала?

Шок в голосе Врана отозвался радостью в сердце. Да, Тианиель на свободе!

— Ну вот! Теперь не будет наших высокоумных бесед о теории влияния лунных ветров на магические приливы по вечерам! — вопреки сказанному, альв даже не скрывал радости. — Всё-таки при королеве, пусть и опальной, особый вольностей не допустишь.

— Не заметила, чтобы тебе это сильно мешало, — прохрипела я. — Поверить не могу, что вы не нашли иных тем для обсуждения с моей сестрой.

— Настоящий вельможа не допустит разговоров, бросающих малейшую тень на честь дамы, — очень чопорно ответил Вран. — Тебе сейчас вредно говорить. Дай-ка я посмотрю, что с твоей шеей. Только сначала, лучше бы всё-таки с пола переместиться на матрас. Помочь?

Я отрицательно покачала головой, села, а потом перебралась на объёмный сенник, лежавший в углу. Великолепное творение Мускарии, надетое специально к обеду, испачкалось в пыли. Я удручённо вздохнула. Если так дальше пойдёт, через некоторое время окончательно превращусь в замарашку.

Словно прочитав мои мысли, Вран покачал головой:

— Женщина в любой ситуации остаётся женщиной! Тебе бы думать не о наряде, а о том, что оказалась в темнице! Покажи-ка шею, пока ещё окончательно не стемнело.

Я послушно задрала подбородок вверх. Он опустился на колени и осторожно коснулся самой болезненной точки и вновь покачал головой.

— Ох! Не даром я не присягнул Лириану! Душить беспомощных женщин — неправильно.

— Это не Лириан, а он! — я указала на замершего в дверях альва в золотой полумаске.

Вран удивлённо поднял брови:

— Стриж?

Вновь руки альва замелькали с невероятной быстротой, но Вран не видел, с сочувствием продолжая осматривать мои повреждения. Наконец, Стрижу надоело растрачивать жесты впустую, и он с раздражением похлопал Врана по плечу. Танец его кистей возобновился.

— Нет, — черноволосый альв с сомнением покачал головой. — Ариадна помогла ей сбежать? Посреди зала полного придворных? Но… Она же… Ведьма? Я слышал. Ни одна ведьма не может быть сильнее монарха любого из Дворов!

Открытая половина лица Стрижа выдавала целую бурю чувств. Он как-то особенно всплеснул руками и заговорил, но из его рта не раздалось ни звука. Некоторое время пантомима продолжалась с прежним успехом, а потом он горестно вздохнул и опустил голову.

— Да понял я, понял! — Вран махнул на него рукой. — У меня к тебе просьба — принеси какого-нибудь тёплого питья моей новой соседке. По твоей милости, кроме прочего, она успела полежать на холодном полу — как бы не простыла! Всё-таки смертные не столь крепки, как истинные фейри. Пока будешь ходить, я вернусь в свою камеру, чтобы не выдавать тебя, а потом снова пустишь меня к Ариадне?

Мне показалось, что я начала различать в движениях рук Стрижа некоторую закономерность. Возможно, он повторил какое-то слово несколько раз. Вран усмехнулся, но ничего не ответил, поднимаясь с колен.

— Веди меня, тюремщик! — залихватски провозгласил он, выходя в коридор за Стрижом. — Не бойся, Ариадна! Я всё равно буду рядом, хотя и на небольшом расстоянии!

Оставшись одна, тут же стала ощупывать своё горло. Эх, зеркало бы! Через некоторое время тусклый свет, проникающий через решетчатое дверное окошко заслонила высокая фигура. Стриж! Наконец-то он принёс попить!

Но это оказался вовсе не он.

— Как это понимать? — Лириан холодно смотрел на меня из-за закрытой двери. — Я приказал приковать тебя! Стриж!

— Не надо, пожалуйста! — совладать с голосом было ещё сложновато.

— Раньше надо было думать!

Дверь отворилась, и Стриж грубовато потянул меня за руку, понуждая встать. Он обмотал мне руки цепочкой, одним движением скрепил звенья, протянул конец через кольцо, вставленное в стену и затянул так, что пришлось вытянуть руки вверх и встать на цыпочки. Цепь больно врезалась в запястья при всякой попытке встать на пятки. Похоже, Стриж был настоящим мастером пытки. Не знаю, что будет через несколько часов такого стояния. Похоже, предстоит ещё та ночка!

— Пусть так постоит и подумает над своим поведением! — Лириан подошел ко мне и крепко ухватил за подбородок. — Смотри в глаза, когда с тобой разговаривает король!

Но я уставилась ему за плечо, на Стрижа, жадно смотрящего на нас. Король медленно оглянулся на него и отрывисто произнёс:

— Подожди в коридоре!

Долговязый альв шарахнулся, будто в лицо ему сунули горящую головешку. Удостоверившись, что мы одни, Лириан вновь окинул меня тяжёлым взглядом.

— У меня лишь один вопрос: зачем?

Я попыталась освободить подбородок из его цепкой хватки, но ничего не вышло. Добилась лишь того, что он сжал его до боли.

— Я ведь хорошо обращался с тобой! Поселил во дворце, одевал, кормил… Чего тебе не хватало? Мы могли быть счастливы — намного счастливее матери с отцом!

Я не сразу поняла, что он говорит о своих родителях — Альберихе и Латоне.

— Купить любовь не получится. Я не могла спокойно спать на мягкой перине, зная, что моя сестра томится в башне! Но тебе действительно не понять.

Он выпустил подбородок и легонько сжал многострадальную шею. Не сдержавшись, я застонала. Лириан отнял руку, пригляделся, провёл пальцем по коже — даже такое лёгкое касание причиняло боль. Его лицо окаменело.

— Стриж! — Альв немедленно показался в дверях. — Пленница оказывала сопротивление? Отвечай! — последнее слово он выделил особо.

— Она… Она отказывалась идти, — странный механический голос несомненно принадлежал тюремщику.

— Неправда! — мой голос сейчас звучал не лучше. — Я оступилась на лестнице, а он стал душить цепью!

— Это уловка! Ведьма хотела сбежать!

— Молчать! — Стриж продолжал оправдываться, но больше с его губ не срывалось ни звука.

Лириан провёл рукой по цепи, и я неожиданно почувствовала свободу. Сломанные, искорёженные серебряные звенья звоном колокольчиков рассыпались по полу. Потеряв равновесие, я качнулась, но король подхватил.

— Обойдёмся без цепей, — проговорил он, не сводя глаз с моей шеи. — Не желаю жениться на искалеченной девице. На свадьбе ты должна излучать радость.

— Я не хочу выходить за тебя.

— А за кого? — уголок идеального рта пополз вверх. Кривая улыбка короля выглядела угрожающе. — За ледышку-Сильвара? Или за моего рыжего братца Люциана? Если он конечно выжил. На самом деле сомневаюсь — его кровью был залит весь салон.

Лириан провёл пальцем по щеке:

— Не плачь. Ни один из твоих сводных братьев этого не стоит. Да, чуть не забыл!

Он быстро схватил меня за руку и защелкнул на запястье браслет — самый обыкновенный, такие носили мальчишки из нашего класса. Кожу под ним немедленно защипало, будто от крапивы.

Король выпустил меня и отступил к двери.

— Это обезопасит тебя от необдуманных поступков. Отдыхай пока. Я навещу тебя завтра… Если будет время.

За ним захлопнулась дверь. В коридоре стремительно темнело. Железо теперь действовало на меня, как и на других фейри. Тени, покрывавшие всё вокруг больше не слушались — Лириан знал, что делает. Я попыталась снять противную безделушку, но замок заклинило намертво, а кисть никак не желала пролазить сквозь него. Глупо было надеяться, что король Благого Двора понадеется на обычный браслет. В быстро сгущающейся темноте я попыталась получше разглядеть его. Не могу ручаться, но на одном из плоских звеньев проступало знакомое клеймо. К этому артефакту наверняка приложил руку кто-то из цвергов.

Пить хотелось ужасно, однако обещанного теплого напитка я так и не дождалась. После визита Лириана Стриж больше не являлся до следующего утра.

День, другой, третий — все они с этого момента были окрашены одинаково. Иногда Стриж приходил рано утром, ставил прямо на пол медный поднос, на котором лежал нарезанный хлеб, кувшин с водой и тарелка с кашей, либо тушёными овощами. Забирал пустую посуду он уже ближе к вечеру.

— Тут не особо разгуляешься, — сказал как-то Вран. — Ну, хотя бы не дают протянуть ноги с голоду.

Я не ответила, продолжая наблюдать за пауком, плетущим паутину в углу рядом с моей импровизированной кроватью. Если бы я могла снять железный браслет, подавляющий силу, то в память о шалости Люка зачаровала бы его, наделив синим брюшком и кокетливыми оборками. Чего я тогда так разнервничалась? Тот паук пел самую настоящую серенаду. Если верить Тианиель, рыжий брат был когда-то ко мне неравнодушен… Как же давно все это произошло!

Выбрался ли Люк из машины? Вернулся ли Сильвар в Страну Вечного Лета? Добралась ли Тианиель до Неблагого Двора? А может, в её отсутствие, там наметился узурпатор трона? Одни вопросы, отвечать на которые никто не собирался.

— Не молчи! — Вран, похоже, даже не думал оставлять меня в покое. На самом деле, когда он приезжал к нам с визитами в свите Латоны, а позже Эониель, ни за что не поверила бы, что он такой болтун! Самый мрачный рыцарь Благого Двора, всегда в черных доспехах, рисунок на которых напоминал птичьи перья… Длинные черные волосы дополняли загадочный образ. Как оказалось, всё это было лишь ширмой. Вран, когда не довлели требования этикета, болтал без умолку, а если ему не отвечали, сыпал шутками, над которыми сам и смеялся. По характеру он скорее напоминал сороку, нежели мрачную угрожающую птицу, по человеческим легендам служившую проводником между мирами живых и мёртвых.

— Ариадна! Ариа-адна! — тянул он. — Расскажи что-нибудь! Я слышал, ты отправлялась в мир смертных? Никогда не бывал! Как там? Страшно быть подменышем? А твои человеческие родители хорошо с тобой обращались? Ну Ариадна! Мне так скучно, что готов лезть на стену! Поговори со мной!

— А если придет Стриж и подслушает наш разговор? — не выдержала я. — А потом доложит Лириану.

— Он не выдаст, — ответил Вран с уверенностью, которая меня не убедила.

— Если ты думаешь, что ему помешает немота, то ошибаешься.

— Нет, немота на самом деле не помеха. Но он не станет причинять мне вред, а если я попрошу, то и тебе. Хотя у него из-за тебя были огромные неприятности… Точно! Я скажу, что безумно в тебя влюблён, и он не будет тебе вредить!

— Какие глупости! — от возмущения я даже приподнялась с сенника, на котором лежала.

— Нет, вовсе не глупости! Стриж не всегда был таким — он пострадал из-за любви!

Я только покачала головой. Молчание Вран, воспринял как поощрение, поэтому продолжал:

— Он был влюблён в Азали, фрейлину королевы Эониель. Нет, даже не влюблён — это граничило с одержимостью. Она же водила его за нос, то подпуская чуть ближе, то вновь напуская на себя холодность. Бедный Стриж совсем извёлся, ревнуя её ко всем подряд, но Азали лишь смеялась над ним.

— Наверно из-за немоты он не смог признаться ей в чувствах, — предположила я. — Или она боялась того, что скрывается под золотой маской.

— Он тогда мог потягаться со мной красноречием, — Вран явно обрадовался, что я поддержала беседу. — Как раз из-за Азали он и стал таким.

Он замолчал, явно выжидая, когда я попрошу продолжить рассказ. Мне на самом деле стало интересно.

— Не томи уж, раз сказал «а» веди до конца алфавита! Ты хочешь сказать, что Стриж был милым, галантным и не душил женщин цепями?

— На самом деле, такое с ним впервые. Даже меня шокировал, — ответил Вран после небольшой паузы.

— Откуда ты знаешь? А вдруг он опасный маньяк, до сих пор скрывавший свои наклонности?

— Уж мне ли не знать брата!

Теперь замолчала я, переваривая информацию. Брат? Тогда это объясняло факт, что тюремщик периодически выпускал Врана из камеры, а тот волновался, не будет ли у Стрижа неприятностей.

— Чего замолчала? — тут же отреагировал Вран. — На самом деле мы с ним близнецы, я старше на шесть минут.

— Вы даже не похожи! — не поверила я.

— А ты приглядись получше! — казалось, он немного обиделся. — Мы одинаковые, но я брюнет, а он блондин. Король Альберих однажды сильно оскорбил нашу мать, пошутив, что она родила нас от кого-то из Неблагого Двора.

— Мой сводный брат Люк — его сын, — вспылила я. — Ребёнок не может быть оскорблением, из какого бы Двора не приходились его родители! Какие у вас, благих, странные порядки!

— Это у вас странные порядки, — раздражённо ответил Вран. — Ты считаешь нормальным утверждение, что замужняя альва рожает детей неизвестно от кого, а не от своего мужа? Чтобы ты знала, королева Латона умерла именно из-за неверности короля! Люциан — ровесник принца Коннана. Понимаешь, что это значит? Альберих путался с матерью Люка, когда у Латоны уже была дочь. Возможно…

— Никогда не думала, что Благой Двор полон ханжей, — отрезала я. — Учитывая тот факт, что у фейри вообще редко появляются дети.

— О-о-о! Сказала человеческая девчонка, «попробовавшая» почти всех рыцарей Неблагого Двора, включая обоих своих сводных братьев, и морочащая голову нашему нынешнему королю!

Горло перехватило от возмущения, немедленно разболелся шрам от цепочки. В голове теснился десяток ядовитых ответов, перекрывая выход друг другу. Стиснув кулаки от злости, я перевернулась на бок, уставившись в стену. Какая гадость! Вот, оказывается, какого мнения этот болтливый рыцарь!

Вран не выдержал первым.

— Ты что, обиделась? — спросил он, спустя некоторое время. — Хватит дуться! Обо всех из Неблагого Двора такие слухи гуляют.

Да уж, такта у него как у сапога. Я не стала отвечать. За время, проведённое в темнице, успела уяснить — если хочешь наказать этого излишне бойкого альва, просто молчи и игнорируй его. Вран точно взвоет максимум через час. Так и произошло, правда несколько иначе, чем я предполагала.

Стриж принёс обед.

— О! В честь чего такая роскошь? — разнёсся по коридору радостный голос Врана. Если ответ и был, то я, ожидаемого, его не услыхала. Через несколько минут, дверь в мою камеру открылась, высокий альв еле протиснулся с большим подносом, на котором громоздились несколько тарелок с едой и даже бокал с темным вином. По своему обыкновению он поставил его на пол, и вышел, а через секунду в приоткрытую дверь протиснулся Вран с большой тарелкой в руках.

— Составлю тебе компанию. Вдвоём поглощать праздничный обед веселее, — ухмыльнулся он.

— Вообще-то я тебя не приглашала.

— Да ладно тебе! — бесцеремонно отмахнулся он. — Если перестанешь брыкаться, я расскажу, что празднуем!

Стриж остался стоять на пороге, завистливо глядя на нас единственным глазом. На самом деле, хотя мы находились по разные стороны двери камеры, он был таким же узником, как и мы, а возможно, ему приходилось ещё хуже. Помимо воли, я начала сравнивать Стрижа с Враном. Удивительно, как цвет меняет всё! Да, у них были одинаковые чуть узковатые лица, прямые изящные носы, полные розовые губы, одинаковой формы брови, но сама догадаться, что они братья я точно не смогла бы.

— Что, ищешь сходство? — тут же подметил Вран. — Стань лицом к свету, Стриж! Пусть дама разглядит тебя получше!

Немой альв вздрогнул и отошел подальше, намеренно отступая в тень.

— Зачем ты так? — возмутилась я. — Ему и так нелегко, а ты подначиваешь!

— И не думал, — пожал плечами Вран, протягивая руку к красивому алому яблоку, лежащему на моём подносе. — Он всегда был очень стеснительным. Может, потому так и получилось с Азали. Будь он пожестче, она не променяла бы его на Альтура, который в итоге всё равно бросил её ради Эониель.

Стриж ворвался в камеру, толкнул Врана в плечо и яростно зажестикулировал.

— Да ладно тебе! Чего ты так распереживался? — искренне удивился Вран. — Подумаешь, девушка бросила, с любым может случиться!

— Перестань пожалуйста! — мой голос ещё оставался хрипловатым. — Это очень невежливо и бестактно.

Но урезонить его оказалось не так-то просто.

— Можно подумать, при Неблагом Дворе братья между собой соблюдают этикет! Не смеши меня! — отмахнулся он.

— Сейчас договоришься, что тебя перестанут выпускать из камеры!

Стриж энергично закивал.

— Вы сговорились? — удивлённо воскликнул Вран. — Надо же, когда успели?

Я промолчала, переключившись на обед — еда, принесённая Стрижом, очень быстро таяла без моего участия. Есть под неотвязным взглядом тюремщика оказалось нелегко — кусок не лез в горло. Вдоволь насмотревшись, Стриж положил руку на плечо Врана и когда тот обернулся, что-то показал ему руками. Тот лишь отмахнулся, засовывая в рот очередной маленький пирожок из цветочной пыльцы со шпинатом. Стриж настойчиво похлопал его по плечу и повторил знак. Недовольно скривившись, Вран оторвался от еды и произнёс:

— Хорошо, хорошо! Скажу я ей. Сегодня захватили брата Тианиель, Сильвара Стерха.

В этот момент я как раз откусила кусок сочной груши, и тут же закашлялась.

— Тише, — Вран похлопал меня по спине. — Ничего ему не сделалось. Он пришел с переговорами. Очень глупый поступок — с Лирианом невозможно договориться, особенно после того, как он формально прибрал Неблагой Двор к рукам. Неужели, твой сводный братец думал, что он добровольно его отдаст?

— Где Сильвар? — сдавленно спросила я.

— Там же где кошмарный рыцарь Блейз и перебежчик Альтур — в подземелье. Это и празднуют, даже нам перепало.

Я отложила грушу на край тарелки, и невидяще уставилась на пол, не в силах смириться с такой новостью. Тут меня осенило:

— Сильвар был один?

Стриж пошевелил руками.

— Да, — тут же перевёл Вран.

Вдруг Стриж встрепенулся, будто прислушиваясь к чему-то, и потянул его за руку. Вран тут же подскочил, и быстро вышел, не говоря ни слова. Не успела я оглянуться, как на двери щелкнул замок. Правда, через некоторое время она вновь открылась, пропуская Лириана.

— Здравствуй, дорогая! — улыбнулся он как сытая лиса. — Я к тебе с хорошими новостями — через пять дней наша свадьба. Думаю, ты будешь очень рада прибывшим на неё гостям.

Чтобы не выдать Стрижа, я лишь пожала плечами:

— Я не давала согласия.

— Моего желания вполне достаточно, — ответил он чуть мрачнея. — Не хочешь спросить, кто приглашен?

— Нет. Как не хочу самой свадьбы.

— Это уже не тебе решать, — резковато ответил он. — Твой сводный брат будет на праздновании.

Он внимательно изучал моё лицо, а я изо всех сил пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Лириан удовлетворённо кивнул, видимо решив, что достаточно вывел меня из равновесия.

— Сильвар пришел поздравить тебя. Сейчас он отдыхает в каземате, в компании своих рыцарей. Кстати, никогда не мог понять, как вы терпели маньяка-Блейза при дворе? С ним же невозможно разговаривать!

Сильвар и Люк нашли друг друга, даже лишившись памяти. Сейчас, когда воспоминания вернулись, Сильвар пришел один. Люк ни за что не оставил бы его, а значит… Нет, радовать Лириана, показывая глубину постигшего отчаяния, не входило в мои планы. Я медленно вздохнула и сказала:

— Именно этот маньяк, как ты выразился, учил меня фехтовать. Когда меня привели ко Двору, многие насмехались над маленькой смертной девочкой. Королева Мэдб наказывала за это, но нападки всё равно продолжались. Именно Блэз поклялся добавить к своей коллекции руку или глаз любого, кто станет меня обижать! Он мой друг, и мы вполне находим общий язык.

— Да, ты умеешь склонять на свою сторону, — усмехнулся Лириан. — И как, тебе удалось наладить контакт со Стрижом?

Солгать в ответ на прямой вопрос я больше не могла — слово «нет» ощутимо жгло язык. Нейтральный ответ нашелся удивительно легко:

— Он нем!

Лириан рассмеялся.

— Ты заметила? Зато его брат компенсирует этот недостаток с лихвой! Вран способен заговорить кого угодно до смерти.

— Эй, что за нападки на моё изысканное красноречие? — немедленно отозвался упомянутый из своей камеры.

— Не подслушивай! — отрезал Лириан. — Если не хочешь, чтобы твой братец стал ещё «краше».

Вран не ответил.

— Очень удобно, правда? — Лириан подмигнул мне. — Делает один, отвечает другой.

— Что случилось со Стрижом? — спросила я. Лучше говорить о чём угодно, только не о Сильваре.

— Неужели Вран не поделился с тобой этой трогательной историей? — насмешливо проговорил Лириан. — Какое упущение! Расспроси, он будет счастлив поделиться с тобой частью своей семейной драмы! Кстати, своим поступком, к списку наказаний для Стрижа ты добавила ещё одно. На самом деле я пришёл сообщить, что через три дня ты вновь возвратишься в покои моей сестры — нужно подготовиться к свадьбе. Мускария уже начала шить платье. Она пообещала, что сотворит такую красоту, какой ещё не видел свет.

— А как Дженна воспринимает такое положение дел?

Лириан усмехнулся:

— Она не в восторге от свадьбы, если ты об этом.

— Не боишься, что чаша её терпения переполнится?

— Дженна присягнула мне как рыцарь и никогда не помышляла о том, чтобы стать королевой.

— Ты так уверен в этом? — теперь я позволила себе легкую саркастичную улыбку. — Почему-то мужчины считают, что умнее и хитрее женщин, однако практика показывает обратное. Учитывая чувства Дженны, думаю, она станет бороться до конца. Если я стану твоей женой…

— Дженна присягнёт тебе, как королеве, когда это случится!

— Она меня ненавидит. А если ты по-прежнему не станешь брать в расчёт её чувств, ненависть может распространиться и на тебя.

— Она мне верна! — отчеканил Лириан. — Что бы ты там себе не придумала, между мной и ею ничего не изменится.

Не желая больше продолжать разговор, король покинул камеру, а через пару мгновений щелкнул замок — Стриж исправно исполнял свои обязанности. Спустя «долгих» пять минут тишины, Вран вновь подал голос:

— Молодец! Здорово ты его!

Я промолчала, обдумывая неожиданную мысль. Пока она была очень зыбкой и размытой, но с каждой минутой принимала всё более чёткие очертания. Сильвар обожал шахматы. Они вели с Люком многочасовые партии и, чаще всего, Сильвар выходил победителем из поединка. Блэз даже не рисковал садиться с ним за доску. Он не смог переиграть только свою мать, королеву Мэдб, научившую нас этой игре. Не в его правилах совершать необдуманные поступки, а эти неудавшиеся переговоры выглядели именно так.

Безумная надежда заполнила меня приливной волной, перехлёстывая через край. Пришлось проделать несколько дыхательных упражнений, чтобы не выдать себя. Он прибыл спасти меня! Тианиель на свободе. Наверняка за это время они успели побеседовать и выработать план. Сильвар, которого я знала, поступил бы именно так.

— Чего молчишь? — не отставал Вран. — Не хочешь выходить за Лириана? Понимаю тебя. Он в юности был подвержен жесточайшим припадкам ярости. Король Альберих неоднократно повторял, что младший сын ни при каких обстоятельствах не должен наследовать трон, так как государь должен жёстко контролировать свои порывы. А потом припадки резко прекратились — Лириан стал галантным и спокойным. Королева Латона радовалась, что сын наконец повзрослел. Никто больше не видел, чтобы принц гневался… Однако, горе тому, кто перейдёт дорогу Лириану! Мы со Стрижом тому пример.

— Ты так и не рассказал, почему твой брат стал таким, — подхватила я.

— А там особо уже и рассказывать нечего. Азали бросила его, и Стриж не придумал ничего лучше, как отправиться в странствия, чтобы доказать даме сердца свою доблесть. Он так и не поведал, в каких краях набрёл на ту ведьму. Упомянул только, что она была из арахнидов.

Я вспомнила, что арахниды — племя фейри, обладавших наполовину паучьими телами. Они предпочитали темноту и норы, и питались кровью тех, кто попадал в их сети. Приёмная мать рассказывала, что с ними нужно быть очень осторожными, коварство и хитрость основные свойства их натуры. А ещё, основная масса их — немые, но отчаянно жаждут обрести человеческую речь.

— Стриж отдал свой голос в обмен на… что? — я не смогла сдержать дрожи.

— Какая умная! Так попробуй догадаться и об этом.

— Ведьма пообещала ему любовь Азали? Но наверняка обманула.

— Верно, — в голосе Врана слышалась невесёлая усмешка. — Однако мой братец, с затуманенными любовью мозгами, отдал ведьме не только свой голос, но и глаз. Плутовка потребовала и его, так как была слепа. Ведьма не слишком церемонилась, отнимая глаз, поэтому левая сторона лица брата покрыта уродливыми рубцами. Она пообещала ему, что он станет внушать чувства любой женщине, стоит ей увидеть его лицо. О, да, он внушает! Вот только совсем не те чувства, о которых грезил! Стоило Азали увидеть его изуродованное лицо, как она запретила ему к себе приближаться ближе чем на пять шагов. Лириан настоял на том, чтобы Азали удалили от Двора, и подарил Стрижу золотую маску, которую он носит по сей день. Теперь не станешь удивляться, что брат присягнул ему одним из первых?

— А ты?

— А я, — подхватил Вран, — любил Эониель, как и большинство рыцарей Благого Двора. Когда выяснилось, что Лириан послужил причиной её сумасшествия и смерти, я отказался служить ему. Коннан оказался слаб и не смог удержать трон. Однако, именно благодаря своей слабости он и остался жив — Лириан не ощущает от него угрозы. Лириан очень хитёр. Он подобрал ниточку к каждому при Дворе и держит нас на них надёжнее, чем на цепи.

— И твоя ниточка…

— Стриж, мой брат. За провинности Стрижа наказывают меня, а его — за мои. Когда я отказался присягать новому королю, меня поместили в башню, а брата из рыцарей определили в тюремщики.

— Как тебя наказали за то, что я помогла сбежать Тианиель?

— Пока никак, но после твоей свадьбы я отправлюсь из башни в каземат. Стриж сказал, король не хочет омрачать праздник. Удивительная сентиментальность! Думаешь, почему брат выпускает меня? Он надеется, что я сбегу, но тогда его точно убьют. Возможно, он и желал бы себе такой судьбы, но я не позволю случиться этому, пока жив.

— Интересно, в роду Лириана не было арахнидов? Уж слишком искусно он оплетает всех своей паутиной, — пробормотала я, но Вран расслышал.

— Сомневаюсь. Судя по тому, что я знаю об этом племени, они действуют гораздо грубее…

Он продолжал говорить, но я отвлеклась. В камере кто-то был. Тихий шорох в уголке, рядом с отхожим местом. Мышь? Чтобы не привлекать внимания Врана, продолжавшего разглагольствовать об арахнидах, я аккуратно разгребла солому, держа в руке кусочек сыра, оставшегося от обеда. Да, под соломой обнаружилась маленькая норка, из которой всё сильнее слышались возня и царапанье коготков. Я положила сыр рядом с норой и затаилась. Через пару минут оттуда показался маленький чёрный нос…

— Эй, ты что, уснула? — позвал Вран. — Чего молчишь?

Я затаила дыхание, разглядев в темноте норки круглое ухо и блестящую бисеринку глаза…

— Ариадна! — в голосе товарища по несчастью прорезались нотки паники. — Эй, ты слышишь меня?

Мышка высунула голову, принюхиваясь к лакомству…

— Ариадна!

За дверью загремели ключами, замок заскрипел… Маленькая серая голова с круглыми ушками тут же скрылась в норе, так и не добравшись до сыра.

В камеру ворвался взъерошенный Стриж. Увидев меня, сидящую прямо на полу, он вздохнул с облегчением и, забывшись, принялся жестикулировать.

— Не старайся, — покачала я головой. — Всё равно ничего не понимаю.

Он досадливо взмахнул рукой и вышел, так и не закрыв дверь. Через минуту ко мне ввалился Вран, и с порога заявил:

— Ну ты и напугала нас. Чего молчала?

— Это какой-то произвол! — возмутилась я. — Что за заключённый нынче пошел? Разгуливает по чужим камерам, кричит на ровном месте, ногами топает! Приличным дамам даже подумать о бренности бытия некогда! Никакого спокойствия и уединения.

Вран неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Мы испугались, что ты сбежала, каким-то образом избавившись от ограничивающего браслета.

Стриж заметил мышиную нору, толкнул Врана в плечо и указал на неё.

— Вы не могли бы не шуметь и не топотать как слоны? Я хотела прикормить мышонка, а вы его спугнули!

Больше не говоря ни слова, братья покинули камеру. В воцарившейся тишине щелчок закрывающегося замка показался особенно громким. О чём бы там не разглагольствовал Вран, стало предельно ясно — полагаться на него нельзя ни в коем случае. Оставив сыр рядом с норой, я улеглась на лежанку и прикрыла глаза. Через некоторое время шуршание возобновилось. Чтобы опять не напугать гостя, стараясь не шевелиться, я осторожно приоткрыла один глаз. Нора значительно увеличилась в размерах. От каменного края откололся кусочек свалился в дыру, потом ещё один… За дверью вновь завозились. После небольшой заминки в замке скрипнуло едва слышно, неуверенно, так непохоже на манеру Стрижа — он резко засовывал ключ в замочную скважину и с громким щелчком проворачивал его дважды. Позабыв о мыши, я села на лежанке, напрягшись, остро ощутив собственную беззащитность.

Дверь приоткрылась и, воровато оглянувшись, вошла Дженна. Я не сразу узнала её — в нежно-голубом платье, расшитом жемчугом и серебряными нитями, она казалась принцессой из сказки. Длинные светлые волосы с лёгким оттенком серебра, были собраны на затылке и сколоты гребнем в виде букетика подснежников. Без привычного доспеха дама-рыцарь казалась утончённой и хрупкой, как ледяной цветок аквилегии. Развернувшись ко мне, не теряя времени на разговоры, она дунула на меня из руки сверкающей пыльцой и забормотала что-то…

Я чихнула один раз, другой… Дженна молча наблюдала за плодами своего колдовства, но через некоторое время выражение злорадства на её лице уступило место растерянности. Браслет, поняла я. Он лишал меня возможности применять магическую силу, но также нейтрализовал чужое воздействие. Интересно, что за судьбу она мне уготовала? Используя пыльцу фей, она явно хотела погрузить меня в состояние эйфории, забывая, что я теперь не обычная смертная. Однако, в глазах чуть поплыло, несмотря на железо, от которого привычно жгло кожу на запястье. Дженна молча наблюдала за мной, чутко отслеживая малейшее движение. Наконец, я не выдержала и, чихнув в очередной раз, спросила:

— Чего тебе надо?

Она внимательно вгляделась мне в глаза, узрела там что-то ведомое только ей, довольно ухмыльнулась, подмигнула и молча вышла в коридор, притворив за собой дверь. Щелчка запираемого замка не последовало. Я посидела немного, не веря своему везению. Неужели она захотела меня выпустить? В общем-то логично — кто как не Дженна более меня не желает предстоящей свадьбы? Однако, это точно изощрённая ловушка.

Я встала, обула туфли и осторожно выглянула в коридор. Тускловатый вечерний свет проходя через арочные окна в коридоре рисовал на шероховатых неоштукатуренных стенах темницы замысловатые тени. Эх, не будь злосчастного браслета, только бы меня и видели… Осторожно ступая, прислушиваясь к каждому шороху, прокралась мимо дверей. Я уже успела забыть, за которой из них находился Вран. Кстати, общая тишина настораживала — обычно этот говорливый рыцарь фонтанировал красноречием почти без перерыва. Стараясь не скрипнуть дверью, я всё также на цыпочках прошла по ступеням.

Издалека лилась музыка, время от времени перемежаясь со взрывами смеха. Разум говорил — беги оттуда, но будь я бабочкой, наверняка устремилась бы к огню также верно, как сейчас осторожно пробиралась к источнику звуков. Чем ближе подходила, тем слышнее становились взрывы хохота, то и дело заглушавшего музыку. Насколько я знала нравы Дворов, такое веселье могли вызвать три вещи — чьё-то неудачное выступление, шутки кого-то из высоких, или унижение врагов.

Коридоры, обычно полные снующих в разных направлениях мелких придворных фейри, оставались непривычно пустыми. Я осторожно заглянула в приоткрытую дверь пиршественного зала. Внимание присутствующих было приковано к просторному пространству меж столами. Дженна, великолепная в своём голубом наряде, фехтовала в среднем темпе с кем-то, остававшимся невидимым отсюда. Длинный подол и драгоценности, казалось, ей вовсе не мешали отбивать выпады противника, а шаги и пируэты создавали впечатление причудливого изысканного танца.

Она в очередной раз сделала обманное движение и провела изящную, но от этого не менее смертоносную атаку… Раздался тихое шипение, которое тут же заглушил очередной взрыв смеха. Внутри всё похолодело — мне было необходимо взглянуть, кого только что достала шпага этой белокурой гарпии.

— Я отрежу твою руку и помещу её на полку, в пару к флакону, в котором будут плавать твои красивые голубые глаза! А твоя кровь, смешавшись с кровью смертных, добавит цвета моей любимой шляпе!

Этот голос я узнаю из тысячи. Он так часто говорил мне: «Внимательнее! Шаг, поворот, скольжение, укол! Маленькая Ариадна, с удовольствием поместил бы один из твоих глаз в свою коллекцию! Не давай мне такой возможности, я слишком тебя люблю! Тем более, с одним глазом затруднительнее любоваться на мою прекрасную персону!»

Блэз! Мой учитель фехтования и защитник. Благодаря обширной постоянно пополнявшейся коллекции глаз и отрубленных рук, его боялись как огня не только при Дворе. Когда он стал мне покровительствовать, желающих «пошутить» с человеческой девочкой значительно поубавилось, особенно после того, как он, не напрягаясь, лишил уха одного особенно настырного пикси.

Через секунду Блэз сам появился в поле зрения, зажимая плечо. Шпага едва не вываливалась из его раненой руки, однако, верный себе, он продолжал сыпать угрозами и ругательствами. Чтобы подавить возглас, пришлось зажать себе рот обеими руками.