ГЛАВА 11

Эмери

Настоящее

Обернув полотенце вокруг себя, я проигнорировала взгляд, который я чувствовала через зеркало, и схватила одежду, которую принес Майка, и отнесла ее в уединенную, надеюсь, ванную комнату. Конечно, там могло быть и двустороннее зеркало.

Сняв промокшие боксеры и топ, я высушила волосы полотенцем, как могла, расчесалась щеткой, которую нашла на стойке раковины, и оделась, натянув чистые трусики, которые выстирала вчера вечером и повесила сушиться на дверь душа, чьи-то чистые шорты поверх них и свой белый оксфорд на пуговицах.

Я подкатал шорты, чтобы они были впору, и застегнул рубашку, закатав рукава. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что эта одежда принадлежала Рори, поскольку он был самым маленьким.

Но я все равно купалась в обеих одеждах.

Вернувшись в спальню, я убрала нож в ножны и сунула его в нагрудный карман. Я все еще не знала, откуда у меня нож. Тот, кто привел меня сюда, возможно, хотел, чтобы я могла защитить себя, но если они не хотели, чтобы я пострадала, то какого черта вообще меня сюда бросили?

У меня было так много вопросов.

Повернув голову, я увидела стену со старинным спортивным инвентарем, который я смутно заметила, но не осмотрела. На этой стене было много оружия. Крикетные биты, старые лопатки из гребных команд и…

Я подошла и взяла теневую коробку со старыми рыболовными крючками. Перевернув ее, я вытащила подложку и положила ее на стол у стены, выбрала четыре крючка и отнесла их к комоду, где Айдин оставил бинты.

Просунув каждый крючок через марлю, я обернула бинт вокруг костяшек пальцев, просунув концы крючков между пальцами, чтобы зажать их на месте, в то время как острые изогнутые концы тянулись, как когти.

Я сдержала улыбку и обернула марлю вокруг руки, как перчатку, оторвав ее от остального рулона, а остатки заправила в бинт над ладонью.

Сжав кулак, я замахнулась, услышав, как когти рассекают воздух. Мне нужно было оружие, которое не всегда нужно было носить с собой. Это была перчатка Фредди Крюгера.

С мокрой головой, оружием и очками я вышла из комнаты, не сводя глаз со всех сторон.

Я миновала потайную дверь и продолжила идти по лестничной площадке, тихо ступая по коридору, из которого вчера, когда я пришла, вышел Тейлор.

Со вчерашнего вечера я больше не слышала никакого движения над собой или в стенах. Может быть, это были животные.

Я миновала пару комнат — спальню и детскую, затем прошла мимо кабинета, пока не подошла к закрытой двери и тихо потянулась к ручке, раздумывая.

Я хотела знать, какие комнаты, какие из них с окнами, и кто где поселился, но я также не хотела привлекать внимание.

Ну и черт с ним.

Мне нужно было знать.

Я осторожно повернула ручку, но тут услышала ворчание с другой стороны двери и остановилась, наклонив голову, чтобы прислушаться.

Еще одно ворчание, затем стон с приглушенным шепотом, и я сделала шаг назад, отпустив ручку.

Это, несомненно, была комната Майки и Рори.

Принято к сведению.

Я обошла второй этаж, нашла еще одну темную спальню с грязными простынями, одеждой на полу, и еще пару комнат, только что убранных вчерашней бригадой уборщиков.

Я вошла в одну из них, где стояла массивная кровать с богато украшенным изголовьем и изножьем из твердого дерева и большим мягким креслом в углу. В отличие от большинства других комнат, эта не была белой или черной. Земляные тона и декоративные лампы украшали комнату, и я сразу же почувствовала уют и тепло.

Если комната еще не занята, то она будет моей, если я останусь здесь на ночь. Я проверила ручку на наличие замка, но его не было, как и в комнате Айдин, и здесь тоже было зеркало.

Я могла бы подпереть дверь стулом и повесить на зеркало простыню. На всякий случай.

Подойдя к окну, я заглянула сквозь занавески и увидела внизу запущенный двор с мертвыми листьями, покрывающими траву, остатками поваленного дерева и фонтаном в центре дороги, в котором на пару дюймов оставалась дождевая вода, ставшая коричневой.

По сравнению с внутренним убранством дома здесь был полный беспорядок. Может быть, здесь и был устаревший декор, порванные шторы и отклеивающиеся обои, но здесь было чисто.

Пока что.

Я вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, обошла весь второй этаж, открывая каждую дверь, каждый шкаф и заглядывая в каждое окно, чтобы оценить обстановку.

Я направилась к лестнице, чтобы исследовать остальную часть первого этажа, но тут надо мной скрипнула половица, и я остановилась, глядя в потолок.

Шаги раздавались слева направо, деревянный пол ныл под весом того, кто был наверху, и я проглотила комок в горле и повернулась.

Я пошла на звук, проверяя потолок на наличие входа на чердак, думая, что, возможно, Уилл находится там. Я догадалась, что та беспорядочная комната, которую я нашла, принадлежала либо ему, либо Тейлор, но это означало, что одна спальня оставалась неучтенной.

Но я не могла найти ни входа на чердак, ни входа на третий этаж.

Хм. У меня неплохо получалось находить тайные комнаты. У меня все еще была одна в Тандер-Бей, если подумать.

Спустившись вниз, я осмотрела каждый дюйм нижнего этажа, снова заметила Тейлора в спортзале, но отскочила в сторону, пока он меня не увидел.

Зайдя в зал для занятий спортом, где тепло отражалось от поверхности бассейна и туманило окна и стеклянный потолок, я взглянула на воду, испытывая искушение нырнуть в нее. Я была одна, и давно не плавала, но я здесь не для того, чтобы играть.

Я заметила полустену в пятнадцати футах от другого края бассейна и направилась туда, чтобы осмотреть ее. Возможно, это какая-то раздевалка или что-то в этом роде.

Подойдя ближе, я услышала, как течет вода, но только когда я обогнула стену, я увидела, что это душ.

Я остановилась, увидев Уилла — голого, мокрого, гибкого и…

Мой желудок упал.

И сильно.

Я быстро отступила назад и бросилась за стену.

Черт.

Душевые в бассейне.

Какого черта? Айдин вчера был голым на виду у всех. Уилл был голым на виду сегодня.

Я тяжело дышала, но не двигалась, вспоминая, когда в последний раз видела его так много. Тогда он был в хорошей физической форме, его тело было неброским, но прежде чем я смогла остановить себя, я снова заглянула за угол, чтобы увидеть его сейчас, спустя годы.

Внешне он тоже изменился. Я опустила взгляд на его тело: мыло растекалось по коже, маленькие пузырьки усеивали живот и руки.

Я смотрела, и жар поднимался по моей шее, когда он откинул голову назад, гладя горячей водой свои волосы, пар клубился вокруг его золотистой, влажной кожи. Татуировки покрывали обе руки, переходя на грудь и спину, они украшали ключицы и кисти, но я не могла разглядеть их достаточно хорошо, чтобы расшифровать все.

Я разглядела его баскетбольный номер на тыльной стороне правой руки, маску "Ночь дьявола" на левой руке на фоне Тандер-Бей, кладбище, колесо обозрения и собор Святого Киллиана, которые были хорошо видны. На другом его плече и руке была изображена каскадная листва, окружающая череп, на лбу были написаны слова, которые я не могла разобрать, а все остальное тело было покрыто большими и маленькими картинками, а также словами, некоторые даже драпировались вокруг ключицы, как ожерелье.

Я хотела увидеть все. Я хотела прикоснуться к нему.

Он был побрит, и каждый мускул на его теле увеличился вдвое с тех пор, как я видела его в последний раз.

Я опустила глаза и замерла, уставившись на другой твердый мускул, стоящий почти вертикально, длинный и толстый между его ног.

Мои легкие опустели, и он повернулся, оперся рукой о стену, когда вода каскадом стекала по его лицу, и схватил свой член, поглаживая его медленно и туго.

Я ухватилась за стену для опоры, тепло разливалось между ног, и я жевала губами.

Я уставилась на его стояк, и в не очень далеких глубинах моего сознания я задалась вопросом, о чем он думает.

Обо мне?

Или о ней?

Шепот коснулся моих волос. "Ты хочешь его?"

Я втянула воздух и обернулась, замахнувшись кулаком с когтями.

Айдин отпрыгнул назад, на его груди, где я зацепила его крючками, появились красные пятна.

Он посмотрел вниз, потом на меня, потянулся и схватил меня одной рукой за горло, а другой — за запястье в перчатке.

Я хныкала.

Впечатав меня в стену, душевые с другой стороны, он прижал свое тело к моему, пристально глядя на меня.

"Ты сказал, что не причинишь мне вреда", — сказала я ему.

"Я не причиняю тебе боль", — ворковал он, пока душ работал позади меня. "Я пугаю тебя".

Он прижал мое запястье к стене, выходящей на нашу сторону, и посмотрел, изучая мою перчатку.

Он усмехнулся. "Это умно".

Глядя мне в глаза, он дышал мне в губы, и пот покрывал мой живот и спину. Мне нужен был воздух.

"Что между вами произошло?" — спросил он. "Это не совпадение, что ты здесь, понимаешь?"

Я изучала его. Да, я знала. Это было как-то связано с Уиллом. "Так ты думаешь, что тот, кто бросил меня здесь, делает Уиллу подарок?"

"Возможно". Он ослабил хватку на моей шее. "Но тебе они точно не друзья".

Повернув меня, он прижал меня к краю стены, мы оба прислонились и смотрели на Уилла.

"Как ты думаешь, он защитит тебя?" — прошептал он.

Я попыталась вырваться из его объятий, но он держал крепко. Уилл сжимал в кулаке свой член, прислонившись к стене, закрыв глаза и тяжело дыша.

"Должен ли он?" спросила я, снова пробежав глазами по его телу. "Почему мы смотрим на это?"

"Ты смотришь на это", — объяснил он. "Я наблюдаю за тобой".

"Почему?"

Он не ответил, и я повернула голову и посмотрела на него. Его янтарные глаза наблюдали за Уиллом, и его брови напряглись.

"Я не знаю", — наконец ответил он. "Может быть, чтобы вспомнить, каково это, когда ты не был один. Когда ты не был единственным, кто заботился о себе". Он посмотрел вниз на меня. "Может быть, чтобы вспомнить, что мы оставили позади. И чтобы вспомнить, что мы не оставили".

О чем он говорил?

"Мы с Уиллом примерно одного возраста, — сказал он, — но я думаю, что в старших классах мы были очень разными. Он был болтуном, верно?" Он улыбнулся мне. "А я был тихоней".

Теперь, похоже, все было наоборот.

"Я не всегда был таким", — сказал он мне. "Я был жалким. Шесть футов слабости, страха и трусости". Он снова взглянул на Уилла, пока говорил. "Ты будешь врачом", — сказали они. 'Ты будешь учиться этому. Работать там. Ездить сюда на каникулы. Проводи свободное время, занимаясь этим. Женись на ней. Заведи троих детей. Жить в этом доме после медового месяца в Лондоне, Париже и Риме".

Я попыталась представить его таким, каким он себя описывал, но не смогла. Я не могла представить его покорным.

"Пока однажды ночью, зарывшись в свои книги, я не увидел ее, — продолжал Айдин.

Я слушала, но перевела взгляд обратно на Уилла, когда Айдин заговорил мне на ухо.

"Это было не ее тело или лицо", — сказал он мне. "Дело было в том, что все с ней было без усилий. Каждое движение. Каждый взгляд".

Уилл втягивал воздух между зубами, его удары становились все сильнее и быстрее, а мышцы его руки напряглись.

"Она любила любить", — сказал Айдин. "Она любила прикасаться, чувствовать, обволакивать каждого своим дыханием и обнимать его, потому что она была художником".

Все вокруг потеплело, и я позавидовала тому, как он описал ее. Кем бы она ни была.

Что бы Уилл сказал обо мне?

"Это не было ее работой, — сказал Айдин, — но это было ее призванием".

Он сделал паузу, а затем понизил голос, словно размышляя вслух. "Это была не ее работа", — повторил он. "Тогда".

Это было похоже на Уилла. Он любил любить. Он любил быть счастливым.

Когда-то он хотел сделать меня счастливой.

"Я никогда в жизни не хотел ничего большего, — продолжал Айдин, — и я учился на хирурга, который с радостью отрубил бы себе руки, чтобы заполучить ее".

Уилл зажмурил глаза, и я снова опустила взгляд на его член, мое дыхание почти синхронизировалось с его ударами. О чем он думал?

"Может быть, я виноват", — сказал мне Айдин. "В конце концов, я не взял то, что было рождено быть моим, потому что я был дерьмовым двадцатидвухлетним пацаном, который ничего не знал". Он прервался, а затем продолжил, его голос снова стал ниже. "Но позже, когда я наконец смог встать и заявить о ней, я вместо этого плюнул на нее, потому что каждый вздох без усилий, которым она обводила всех остальных, становился еще одним гвоздем в моем сердце, и я не мог смотреть на нее".

Мой подбородок дрожал, и я не была уверена почему. Он не был особенным. Мы все пережили потерю.

Но одно было совершенно ясно. Она была причиной, по которой он был здесь. Так же, как Уилл, возможно, мог бы оказать эту честь и мне.

С ними обоими случилась женщина.

"Я не мог смотреть на нее, так же как он не может смотреть на тебя", — сказал Айдин.

У меня свело живот, и он отпустил меня, отступив назад.

Я повернулась и посмотрела на него.

"Мне просто интересно…" сказал Айдин. "Если он когда-нибудь решит бежать отсюда, не захочет ли он взять тебя с собой?"

Он повернулся и ушел, оставив меня на месте и чувствуя себя одиноким, как никогда в жизни.

Уилл оставит меня, и он будет в праве.

…

Я стояла там возле бассейна неизвестно сколько времени, слова Айдина повисли в воздухе даже после того, как он вышел из комнаты.

Планировал ли Уилл бежать? Что бы со мной случилось, если бы его здесь не было? Или если бы его отправили домой?

Стал бы он бороться за меня?

Однажды я уже оставила его. Я позволила арестовать его и отправить в тюрьму, а в его голове мне было абсолютно все равно. Может быть, я заслуживала того же.

Я подошла к краю бассейна, спустилась по ступенькам в воду и прыгнула в нее, погрузившись всем телом под воду.

Вода обняла меня, теплая и невесомая, и я всплыла на поверхность, плавая на спине.

Соленая вода жгла порез на губе, но боль наполняла меня гневом и воспоминаниями, и я знала, что это произойдет. Я всегда знала.

Я просто думала, что это произойдет после того, как он выйдет из тюрьмы, но с годами этого не произошло. Я успокоилась.

Где бы мы оба были, если бы он просто оставил меня в покое, как я ему сказала?

Я встала и подошла к бортику бассейна, шорты и футболка прилипли ко мне, как вторая кожа, а на глаза навернулись слезы.

Раньше я думала, что если уеду из Тандер-Бей и буду жить для себя, делать то, что люблю, и приглашать в свою жизнь только тех людей, которых я хочу, то однажды все будет идеально.

Но я ненавидела все, что у меня было, и ничего не любила так, как то, от чего я отказалась, все это было запятнано с того момента, как семь лет назад ему предъявили обвинение, потому что я знала, что не заслуживаю счастья.

Отчаяние поселилось в моем сердце, теплые слезы текли по моим щекам, и я даже не заметила, что душ перестал работать, пока не заметила, что он стоит там.

Я подняла голову и увидела, что полотенце обернуто вокруг его талии, а он смотрит на меня. Воздух сгустился, я почти не могла дышать, и разрывалась между желанием бежать к нему и убежать от него.

Просто уходи.

Я мысленно умоляла его, встречаясь с его жесткими глазами и своими мутными, и мне так много хотелось сказать, но если я ничего не объясню, то, возможно, мне не придется чувствовать, как он плюнет на меня и отшвырнет навсегда.

Пожалуйста, просто уходи.

Вместо этого он набросился на меня, но не ушел, и я задохнулась, когда он потянулся вниз, схватил меня за воротник и вытащил из воды.

"Уилл", — закричала я.

Он подхватил меня под мышки и поднял вверх, нос к носу с собой, глядя на меня, впиваясь пальцами в мое тело.

Раздался еще один крик.

Мои ноги болтались, и я хотела отвернуться, но не могла.

Я замерла, ожидая того, что должно было произойти.

Я видела, как это происходит внутри него, разрывая его на части, его губы сжались, а брови сузились.

Но вместо того, чтобы выплюнуть, он сильно встряхнул меня, рыча, как будто он был разочарован больше собой, чем мной, и я разрыдалась.

"Мне жаль", — плакала я.

Мне было так жаль за всю его боль.

Но когда я подумала, что он собирается бросить меня обратно в бассейн, он вместо этого притянул меня к себе, обхватив меня рукой и прижавшись лбом к моему лбу.

Его твердые мышцы нащупали мое бедро через полотенце, и он взял мое лицо в свои руки, дыхание вырывалось из него, когда он нависал над моим ртом.

"Уилл…" начала я.

Но он приподнял мои бедра за талию и снова отступил в душ, впечатав меня в стену и взяв мою нижнюю губу между зубами.

Я открыла рот, чтобы возразить, но жар его дыхания заставил все мое тело дрожать, и я втянула воздух, крепче сжав бедра вокруг него.

Он разорвал мою рубашку, и я застонала, когда он прижался грудью к моей обнаженной груди и впился в меня, сильно сжимая.

Я впилась в него ногтями, но когда он вошел в мой рот, я отвернулась.

"Отстань", — сказала я ему. "Я… мы не можем".

Он обхватил пальцами мое горло и сжал. "Так все и должно было произойти", — прошептал он, обрывая меня. "Ты была горячим маленьким кусочком мяса, и я знаю, что тебе это нравилось".

Он отпустил мою шею и вместо этого схватил мою грудь, приподняв ее и выпятив для себя, когда он опустился и накрыл мой сосок своим ртом.

Я застонала, когда жар его языка покрыл мою кожу, мой клитор запульсировал, когда я прижалась к нему.

"Нам следовало бы оставить все так просто, да?" — сказал он. "Но ты не хотела, чтобы люди знали о том дерьме, которое мы делали".

Его рот накрыл мой, перехватив мое дыхание, когда он скользнул языком внутрь и полностью завладел мной, двигаясь по моим губам, словно я была машиной, которую он переключает на передачу.

"Почему ты это сделала?" — спросил он. "Стыдилась того, что я тебе нравился? Впереди было еще столько всего, но ты оборвала нас. Мы не сделали и половины того, что я планировал для тебя".

Я снова прижалась к нему, задыхаясь. Да.

Но вдруг он опустил меня на ноги, и мои колени задрожали, все похолодело.

А? Я открыла глаза.

Я даже не заметила, как он стянул с меня нижнее белье и взял мои трусики.

Что?

"И теперь, когда ты здесь", — сказал он, схватив меня за волосы.

Я задохнулась, когда он снова прижал меня к себе нос к носу, просунув руку между моих ног и лаская мою киску.

"У нас есть все время в мире".

Затем… он повернулся и ушел, его угроза эхом отдалась в моих ушах, и мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что только что произошло.

Я моргнула, поджав колени под себя, быстро застегнула рубашку и прикрылась.

Проклятье.

Айдин был прав.

Уилл не был союзником.