ГЛАВА 15

Уилл

Настоящее

Я дернулся, когда Айдин задел меня ножницами, маленькие лезвия разрезали нить.

Сигарета висела у него во рту, и я потянул ее, затягиваясь, пока сидел на столе в кухне, а он стоял рядом со мной, снимая швы на верхней части моей руки, где она пересекалась с плечом. Небольшой порез от падения в лесу на прошлой неделе перед приездом Эмми.

Я уставился вдаль, наблюдая за ней, пока он работал.

Она была хитрой. Я бы отдал ей должное. Годы, когда из нее выбивали все дерьмо, научили ее прятаться.

Эмми передвигалась по кухне, снова в черных брюках, в которых она пришла, но в одной из белых футболок Рори, обжаривая мясо и добавляя перец, лук и сыр.

Она то и дело бросала на меня взгляды, и я не сводил с нее глаз.

Кусочек хлеба здесь, кусочек сыра там. Немного сырной бумаги, чтобы завернуть все это, а также апельсин и еще немного хлеба.

Я старался не улыбаться, восхищаясь тем, как она переключает внимание с руки, ворующей еду, на руку, тянущуюся вверх, чтобы взять тарелку или выхватить вилку из ящика.

Айдин не заметил, потому что за ней наблюдал Тейлор, а Тейлор был идиотом. Он стоял в углу, под мертвыми часами, отклеивая этикетку со своей бутылки с водой и лишь время от времени поглядывая на нее.

Но взгляды задерживались, скользили по ее телу, когда она тянулась за посудой или наклонялась, чтобы достать из шкафа сковороду.

Айдин был единственным, кто держал его на поводке. Если бы Айдин не было здесь, я точно знаю, что Тейлор попыталась бы с ней сделать.

"Ты когда-нибудь требовал что-нибудь, кроме спиртного и сигарет?" тихо спросил я, делая еще одну затяжку, прежде чем засунуть сигарету обратно в рот.

Он вдохнул в последний раз, а затем бросил окурок в чашку с кофе. "Да".

"Например?"

Он не ответил, и я посмотрел на него, увидев улыбку, играющую на его губах. Каким-то образом он наладил связь — кто-то привозил ему контрабанду каждый месяц, и хотя он был жестоким бойцом, готовым пойти на все, алкоголь и табак были единственными средствами, которые он мог контролировать нас.

Или, по крайней мере, их. Майка и Рори могли быть со мной, но мы бы далеко не ушли, если бы у меня не было Тейлора или Айдин. Мне все еще нужно, чтобы один из них был со мной, прежде чем я смогу уйти.

Это не должно было занять так много времени. Я просто не ожидал, что его будет так трудно расколоть. Я понятия не имел, где он прячет свою контрабанду, и за год я так и не нашел ее.

Тейлор подошел к плите позади Эмми, взял прядь ее волос и понюхал. Я сжал челюсть, наблюдая, как она дергает головой и отходит в сторону.

"Ну что, ты получил это?" продолжил я, подталкивая Айдин. "То, о чем ты просил?"

Он закончил нарезать швы и взял пинцет, вытаскивая нить из моей кожи. "Да".

"Тогда ты можешь вытащить ее", — заявил я. "Я хочу, чтобы ее не было".

"Ты хочешь, чтобы она была в безопасности. Она в безопасности".

Я перевел взгляд на него. Это не так, и даже если бы это было так, она портила планы и ускоряла мою временную шкалу. Мне не нужно было отвлекаться.

"Она думает, что я подстроил так, чтобы привести ее сюда", — сказал я ему.

"И твоя гордость задета".

Да. Прямо сейчас она думала, что я все еще одержим и малодушен, каждый момент, проведенный нами вместе, яркий и манящий в моей памяти.

Я не хотел, чтобы она знала, что это правда. Никогда.

Я должен был уже стать кем-то. Я должен был заставить ее пожалеть о том, что она не хочет меня, а это было унизительно. Она не должна быть здесь.

"Я все устрою", — сказал он мне.

Я взглянул на него.

"Когда мы закончим с ней", — уточнил он.

Дождь стучал по кухонному окну над раковиной, солнце уже садилось, когда Рори и Майка вошли в комнату, одетые во все самое лучшее, Майка бросился к ней и понюхал еду.

Она не улыбнулась ему в ответ, но и не отодвинулась.

"Она когда-нибудь упоминала, какой алкоголь ей нравится?" спросил Айдин. "Водка, ром…? Может, поможет ей раскрепоститься. Я думал о том, чтобы поделиться с ней сегодня вечером".

Я перевел взгляд на него, выпрямив позвоночник от угрозы.

Напоить ее. Напоить всех.

Нет.

Он выдернул последний стежок, и я шипел, привлекая внимание всех, кто смотрел на нас.

Айдин наклонился к моему уху и прошептал: "Ты думаешь, я не знаю, что ты что-то планируешь?".

Его дыхание пробежало по моей шее, и страх пронесся через меня. Я терпеть не могу, когда он так близко.

"Ты целый год нашептывал им на ухо, пытаясь настроить их против меня, — прорычал он, — но ты никогда не сможешь сделать то, что необходимо для захвата власти, ни здесь, ни где бы то ни было в жизни, Уильям Грейсон". Он опустил свой инструмент, встретившись с моими глазами. "Ты понятия не имеешь, что нужно, чтобы быть мной".

Он отошел, и я проводил Эмми взглядом, пока она смотрела на нас, застыв в своем волнении.

Я вспомнил похожие чувства от нее много лет назад, и похожие чувства даже у моих друзей.

Для меня здесь ничего не изменилось.

Пока нет.

…

На улице гремел гром, дождь бил по окнам, а я глазел на Эмми, пока все сидели за столом в столовой и копались в своих сэндвичах. Ее присутствие все усложняло.

Я собирался убить Майкла, когда вернусь домой. Я собирался вымазать его шикарный, гребаный костюм в его собственной крови за то, что он послал ее сюда.

"Как ты узнал, что я архитектор?" внезапно спросила Эмми.

Я бросил взгляд на Айдина.

Он уставился на нее с растерянным видом.

"Подарок", — напомнила она ему.

Какой подарок?

"Я… не знал", — ответил он. "Здесь нечем заняться. Подумал, что тебе понравится рисовать".

Он подарил ей карандаши для рисования? Откуда у него карандаши для рисования?

Он сидел в дорогом черном костюме и черной рубашке, а мы все были одеты и побриты по настоянию Айдина.

Должен признать, что красивая одежда помогла мне снова почувствовать себя человеком, но я не оценил эту прелюдию к тому, что он задумал. Майка, Рори и Тейлор наслаждались бурбоном, который Айдин принес на стол, поглощая свои сэндвичи и запивая их рюмкой за рюмкой.

Эмми зачерпнула немного супа, который она приготовила вместе с блюдом, и глотала ложкой, а я пытался удержаться от сэндвича так же, как и от алкоголя.

Я смотрел на бутылку ликера, мой язык был как наждачная бумага во рту. Мне хотелось, чтобы напиток обжигал горло. Я был чист почти два года, но трезв только один, и это было все еще трудно.

Я был уверен, что Айдин знал это, и развратить меня было частью его плана.

Я отодвинул предложенный им стакан в сторону Майки.

"На какой работе ты специализируешься?" спросил ее Айдин. "Дома? Небоскребы?"

"Реставрация", — пробормотала она. "Церкви, отели, городские здания…" Потом она посмотрела на меня. "Беседки".

Я заставил себя слегка ухмыльнуться, давая ей понять, что я знаю, что она знает, что я сделал с ее беседкой.

Возможно, она этого не заслуживала, но…

Ладно, да, она вроде как заслужила это после того, как разрушила мое гребаное сердце. Я хотел разбить и ее тоже.

К черту. В тот вечер я был пьян и зол.

"Ну, ты пришла в правильное место", — сказал ей Айдин.

Она полуулыбнулась, оглядывая комнату. "Как думаешь, они не будут возражать, если я немного приберусь здесь?"

"Уже возражают".

Она засмеялась, и я готов поклясться, что увидел румянец на ее щеках.

Она продолжала пить бульон, а я наклонил голову, изучая ее.

Она была раскрасневшейся. Почему?

"Так Уилл когда-нибудь рассказывал тебе о Ночи Дьявола?" — спросила она. "Мы празднуем ее в Тандер-Бей. Вообще-то, скоро будет".

Затем она посмотрела на меня, откинулась на спинку стула и потянула за воротник рубашки, как будто ей было жарко.

Я напрягся. Что-то в ней сейчас было не так.

"На самом деле, я слышала, что один из его лучших друзей женится в этот вечер", — сказала она ему, но на самом деле мне.

Майкл и Рика? Я этого не знал, но ей и не нужно было этого знать. Я спрятал свое удивление.

"Он не часто говорит о доме, — ответил Айдин.

Потому что когда люди знают, что ты любишь, они знают и твои слабости, а я не доверяла Айдину. Я был здесь, чтобы набраться сил. А не навлекать еще больше врагов на мою семью.

Эмми продолжила: "Это своего рода ежегодный фестиваль, но в основном он сводится к тому, что местные богатые дети греются в лучах своей привилегированности".

Он рассмеялся. "Да, я знаю таких. Слишком глупые, чтобы поднять планку выше, потому что им никогда не бросали вызов".

Ее глаза ярко блестели, кожа слегка поблескивала. Что происходит?

"Это происходит в ночь перед Хэллоуином", — сказала она, объясняя свои обширные познания в том, о чем она едва знала, — "и в рамках ритуала принято устраивать розыгрыши".

"Ты участвовала в празднике?" — спросил он.

"Один раз". Она встретила мой взгляд.

Однажды? Когда?

"Разве он никогда не говорил тебе, Уилл?" — спросила она меня.

Я сузил глаза. Кто? И что он мне сказал? Она ушла в "Ночь дьявола"? С кем и когда?

Но я сидел, делая вид, что точно знаю, что она имела в виду, потому что я ни хрена не спрашивал.

Она положила предплечья на стол, наклонившись. "Ты когда-нибудь находил то, что я закопала под беседкой, когда ты ее сжег?" — спросила она. "Или оно все еще там, под грязью?"

Я сжал кулаки.

"Все дерьмо, которого ты не знаешь", — сказала она. "Такой невежественный. Это почти успокаивает, что ты не меняешься".

Я вскочил со стула, мой предел был достигнут, и я потерял контроль. Я провёл рукой по столу, столкнув тарелку и дерьмо на пол.

"Ты не имеешь права расхаживать по этому дому, разевая рот, как будто ты прошла даже через половину того, через что прошел я!" кричал я.

Она пристально смотрела на меня, ее глаза были пронзительными. "Это твоя жизнь, и я в ней не виновата", — сказала она твердым, но низким голосом. "Наркотики, алкоголь, еще наркотики и алкоголь, смешанные со сколькими женщинами за эти годы?" Затем она обвела взглядом стол, остановившись сначала на Майке. "Я знаю твою историю". Затем она перевела взгляд на Тейлора. "И я могу только предположить, что ты страдаешь от всех пороков, описанных в книге, судя по тому, как на тебя косились и подглядывали. Что случилось? Случайно чуть не убил девушку, когда слишком долго держал пластиковый пакет на ее голове во время секса?" Она покачала головой и оглядела всех нас. "Вы не монстры. Вы шуты".

Никто не двигался, ее слова повисли в воздухе, потому что все ждали, что сделает Айдин. Никто не разговаривал с ним в таком тоне.

Но такова была Эмери. Быстро осуждала, потому что ей было легче оттолкнуть всех. Если она не понимала нас, ей не нужно было отдавать ни кусочка себя.

Была ли она сейчас пьяна?

И тут меня осенило. Покрасневшая кожа, пот… Я нашел на столе ее миску с разлитым супом и поднял ее, принюхиваясь.

Запах бурбона был слабым, но он был. Я бросил взгляд на Айдина, и все было написано за легким весельем в его глазах. Он подлил ей в ужин.

Ублюдок.

Но прежде чем я смог что-либо сделать, Рори заговорил.

"Я убил девушку", — сказал он.

Мы смотрели на него, пока он сидел там, спокойный и расслабленный.

"Вообще-то, трех". Он глотнул бурбона и поставил стакан на место. "И еще четверо мужчин. Я накачал их наркотиками и отвез к озеру". Он сделал паузу, его взгляд упал. "В темноте. Ночью. В пустыне. Одних".

Эм смотрела на него, не шевелясь, пока слушала.

"Сначала я причинял им боль", — продолжал Рори, воспоминания играли в его голове. "Сжигал их, подвергал водяной доске, резал… просто чтобы посмотреть, вызовет ли это у меня сочувствие, чтобы не убивать их. Чтобы понять, смогу ли я удержать себя от перехода этой черты".

Эмми вскинула брови, и ее дыхание стало поверхностным.

Я уже до этого слышал кусочки и фрагменты того, что он сделал, но никогда из его уст. Когда я только прибыл, я держался на расстоянии, присматриваясь к нему, но через некоторое время я понял, что не все так, как кажется.

"На третий раз, — продолжал он, — я просто стал связывать их и выбрасывать с лодки".

Теперь его голос был почти шепотом.

"Однажды ночью меня кто-то увидел", — сказал он нам. "К счастью, это был деревенский шериф, которого держали мои родители".

Он сделал еще один глоток, опустошил стакан и поднялся со стула.

Эмми откинула голову назад, не сводя с него глаз.

"И можешь мне поверить, они заслужили именно то, что получили", — сказал он. "Я просто в восторге от того, что никто не поймал меня, пока я не покончил со всеми семью".

Он застегнул пиджак и сделал длинный вдох и выдох.

"Спасибо за ужин", — сказал он, выходя из-за стола.

Он вышел из комнаты, и Майка простоял меньше мгновения, прежде чем последовал за ним. Эм опустила глаза, вероятно, чувствуя себя ослицей.

Сможет ли она когда-нибудь научиться?

"Я хочу, чтобы она ушла", — снова сказал я Айдину.

Он бросил на меня взгляд. "Я не могу тебе помочь".

Повернувшись к ней, он продолжил: "Ты права. Мы не монстры". Он протянул руку через стол, взял бурбон и налил еще в свой стакан. "Зла не существует. Это просто оправдание для людей, которые хотят получить быстрые ответы на сложные вопросы, с которыми им лень разбираться. Всегда есть причина, почему все происходит так, как происходит".

"Я хочу, чтобы она ушла!" прорычал я.

Он проигнорировал меня, взяв напиток и не сводя с меня глаз.

Я тряхнул головой и повернулся к Эм. "Знаешь, почему ему здесь нравится? Потому что если бы не это место, он был бы один".

Какая бы дружба ни завязалась между ними, она не была искренней с его стороны. Айдин Хадир не хотел уезжать, и теперь, когда у него в доме появилась женщина, для этого не было причин. Это было его владение, и я мог чувствовать приближение бури дерьма.

"Ты не выдержал позора, да?" спросил я его. "Люди узнают о том, что тебе нравится. О твоих пристрастиях и различных способах траха. Все было секретом в твоей жесткой семье, и это было прекрасно, пока… пока ты не перестал это скрывать".

Он ничего не сказал, выражение его лица было нечитаемым.

"Я знаю такого человека", — ответил я ему. "Он не мог бороться за жизнь, которую хотел, пока его не заставили бороться в одиночку. Он так крепко держался за своих друзей и сестру, что чуть не убил нас, потому что в тот момент ему было невыносимо видеть, как мы уходим, и он предпочел бы видеть нас мертвыми".

Взгляд Айдина ослаб, и я понял, что в нем наконец-то что-то сломалось. Если он не будет осторожен, он умрет здесь. В одиночестве.

"Ты когда-нибудь простил его?" — спросил он, его тон в кои-то веки был мягким.

"Семья простила".

Он моргнул, в его голове что-то перевернулось. "Но он должен был подчиниться".

Уголок моего рта дрогнул. " С семьей так и есть".

Деймон научился. Он облажался, но он научился.

Он причинил столько боли стольким людям, что потерял все, но только тогда он понял, что его гордость менее важна, чем все, что он любил.

Я почувствовал взгляд Эм и посмотрел на нее, почти потрясенный тем, как она смотрит на меня, не мигая. Как будто крошечная частичка стены внутри нее внезапно отслоилась.

Тишина заполнила комнату. Тейлор сидел рядом со мной и тихо пил, а Айдин и Эм просто сидели.

Я хотел бороться. С ним, с Тейлор… с чем-нибудь, чтобы избавиться от этого пара, поднимающегося по моей проклятой шее.

Молния ударила в небо, сверкнув по окнам, и за ней последовал гром. Затем свет вокруг нас погас, и комната погрузилась в темноту, за исключением единственной лампочки, горевшей на столе.

"Черт", — проворчал Тейлор. "Только не это".

Айдин поднялся со своего места, подбородком указал Тейлору следовать за ним, и они оба вышли из комнаты. Вероятно, чтобы проверить блок предохранителей или генератор.

Но я все еще смотрел на нее, когда садился, откинувшись в кресле.

"Ты не была такой уж чертовски замечательной", — сказал я. "Ты была огромной проблемой, которой я слишком долго потакал".

Она выдержала мой взгляд. "Я знаю".

"Были девушки и поприятнее".

Она кивнула, ее тон смягчился. "Я знаю".

Я прижал большой палец к внутренней стороне пальцев. "Друзья были добрее".

"Да".

"Я не звонил тебе", — указал я. "Я не связывался с тобой никаким образом почти девять лет".

Она открыла рот, но потом закрыла его, дыша чуть тише.

"Мне все равно, через что ты прошла", — сказал я.

И снова она кивнула.

"Были люди, которые любили меня, а я потратил время на ту, кто не любил".

Мое сердце забилось, когда я опустил взгляд на ее шею. На ее оливковой коже блестел легкий слой пота.

"Я понимаю", — сказала она.

Чертова сука. Мой член вздымался и твердел, а я злился с каждой секундой.

"У тебя были годы, чтобы протянуть руку помощи, но ты этого не сделала", — сказал я ей. "Поверь, у меня было время, чтобы понять, что тебе насрать, и теперь мне тоже".

Я видел, как комок в ее горле двигался вверх и вниз.

"Я пошел дальше". Свеча мерцала, откуда-то из дома на нас падал сквозняк. "Я целовался с другими, трогал их лица, как трогал твое, и проводил с ними время так, как никогда не проводил с тобой".

Ты не имеешь значения.

Ее челюсть сжалась, и я посмотрел на ее красивое маленькое горло, мои пальцы гудели от желания прижать ее к этому столу и съесть, пока она не закричит.

"Годы ночей", — сказал я, и я не был уверен, говорю ли я это больше для нее или для себя, но я продолжал. "Годы, когда я не думал о тебе. Почти целая жизнь воспоминаний и истории, в которой не было тебя. Ты была никем".

Она уставилась на меня, больше не отвечая.

"Она заботилась обо мне". Мой голос упал почти до шепота, и мне было все равно, что она не знает, о ком я говорю. "Она слушала меня. Заставляла меня улыбаться".

Никакого движения.

"Стояла рядом со мной", — выдавил я из себя. "Вписалась в компанию моих друзей. Она умна, сообразительна, находчива, и она приняла дерьмовую руку, которую ей подбросила жизнь, и все еще знает, как любить людей, в отличие от тебя".

Ее глаза пылали, за ними разгорался огонь.

"Она горячая в душе, — насмехался я, — на пляже, у стены, на капоте машины под дождем и на моем заднем сиденье…"

Она зарычала, вскочила со стула и ударила рукой по подсвечнику, отправив его на пол, где он и погас.

Я не смог сдержать своей ехидной улыбки.

Обойдя стол, она направилась к двери, но я схватил ее и впечатал в стену.

Но прежде чем я успел еще немного порадоваться своим выходкам или обхватить рукой ее хорошенькую шейку, она сильно толкнула меня в грудь.

Я споткнулся и упал на стул, а потом она оказалась на мне, глядя вниз и сжимая мою шею в кулаке.

Я задыхался, уже полностью охреневший.

Она дышала быстро и неглубоко, с таким остервенением, словно хотела прикончить меня своими зубами.

Вот дерьмо.

Я застонал. Боже, раздень меня, пожалуйста.

Она оскалилась, и я посмотрел ей в глаза, ожидая, что она потеряет контроль. Чтобы показать, что она выросла, не боится и готова признать, что ей нравится, и ей может очень понравиться, если я прямо сейчас нагну ее задницу над этим столом, трахну ее и использую ее волосы как рычаг.

Она не согласилась. Снова зарычав, она развернулась и выбежала из комнаты, и мне понадобилось всего две секунды, чтобы броситься за ней.

Я распахнул двери столовой, ворвался в коридор и увидел ее, убегающую от меня.

Я помчался за ней.

Она оглянулась, увидела меня и бросилась бежать, но я поймал ее.

Я схватил ее на руки и услышал, как она завизжала, когда я прижался грудью к ее спине. Я заставил ее войти в затемненный дверной проем гостиной и, обхватив ее челюсть, взял в руку.

Она пыталась вырваться из моей хватки, но мне было наплевать, если бы она пустила кровь или вырвала мне горло. Я доводил дело до конца.

У меня были вопросы. Например, почему она не рассказала мне, что происходит дома? Или почему она не могла мне доверять?

Я был терпелив. Я бы понял.

Я бы не разочаровал ее.

Но она не только не доверяла мне, она нападала, и мне уже было наплевать на причины. Мы все прошли через дерьмо.

Я наклонился к ее уху, готовый закончить все, что я говорил за столом, и заставить ее слушать, потому что это было меньшее из того, что она мне должна, но…

До моих ушей донеслось пыхтение и стоны, стук в стену, и я бросил взгляд через щель в двери в гостиную. Я видел Майку, прижавшуюся к книжным полкам, Рори позади него и в темноте впивающуюся в него.

"Боже, черт", — задыхался Рори, сжимая в кулак волосы Майки и покусывая его шею.

Грудь Эм обмякла, и она рухнула обратно на меня, а я прижался щекой к ее щеке, и мы оба наблюдали за происходящим.

Черт, если бы они хотели уединиться, они были бы в своей комнате.

Оба без рубашек, Майка обхватил полки перед собой, его черные волосы лезли ему в глаза, а Рори обхватил одной рукой изгиб его ноги в месте соприкосновения с бедром, а другой — его плечо, и вошел в него, их штаны болтались на их задницах.

Эмери замерла, напрягшись, но совершенно забыв о своем сопротивлении.

Пот блестел на спине Майки, обычно ухоженные волосы Рори в беспорядке лежали на его лбу, его брови были прочерчены смесью страсти, боли и неконтролируемой потребности, его рот скользил по коже Майки, покусывая и дыша, когда он двигался на нем все быстрее и быстрее.

Я вздохнул, крепче обхватывая ее рукой и наблюдая за тем, как на лице Майки мелькают взгляды.

Глядя на них, можно было предположить, что Майка контролирует ситуацию. Он был больше, выше, мускулистее, и от него исходило мрачное и опасное настроение.

Но это не так. Рори был доминирующим, и Майка любил каждую секунду этого, потому что все, чего он хотел, это любви.

Я был таким же. Эмми была похожа на Рори.

Идеальна для меня.

Когда она позволяла себе это.

Мы наблюдали, как Рори потянулся и вытащил член Майки из штанов, уже длинный и эрегированный, и поглаживал его, пока он входил все быстрее и сильнее. Он откинул голову назад, зарычал, и Майка затряс полки, книги посыпались на пол, когда Рори кончил, толкаясь членом и расходуя себя.

Он едва успел перевести дух, как толкнул Майку на диван, стянул с него штаны и опустился на колени, взяв темноволосого парня в рот и отплатив ему взаимностью.

Пресс и руки Майки напряглись, когда он ссутулился на своем месте и поглаживал голову Рори, снова и снова опуская его на свой член.

"Ты когда-нибудь делала это с мужчиной?" спросил я Эмери.

Она попыталась отстраниться, как будто только что проснулась и поняла, что я здесь.

"Я никогда не делала этого с тобой", — ответила она.

Я развернул ее и просунул руку прямо в ее гребаные штаны, нырнув в ее киску — горячую и влажную, как я и знал.

Она заскулила, ощущая покалывание по моей руке, и я зажал ее нижнюю губу между зубами, такой возбужденный и твердый от того, как сильно я скучал по этому.

Все мои друзья любили контроль. Любили удерживать их и заставлять умолять об этом, как будто Рика, Бэнкс и Уинтер были их игрушками.

Но не я.

Она доминировала надо мной, и я не хотел по-другому. В классе, в библиотеке, в кинотеатре, в моем пикапе… Смотреть, как она овладевает моей задницей, было лучше, чем настоящий секс.

Я мог быть плохим мальчиком, и меня нужно было дисциплинировать.

Она зарычала, пытаясь оттолкнуть меня, но я поднял руку и провел блестящими пальцами по ее лицу.

А затем я навалился на ее рот, целуя, обгладывая, посасывая и потягивая ее сладкую плоть, и услышал стон, прежде чем она снова попыталась оттолкнуть меня.

"Я знаю, что ты умеешь терпеть побои", — сказал я ей, шепча ей в губы, — "но это не то, к чему ты привыкла".

Ворвавшись в двери гостиной, я толкнул ее обратно на другой диван, не обращая внимания на Майку и Рори, которые все еще продолжали борьбу в нескольких футах от меня, и упал на нее сверху, разорвав рубашку, затем схватил лифчик между сисек и дернул с полной силой, услышав, как он рвется, обнажая золотистую кожу ее прекрасных грудей.

Она боролась, отмахиваясь от меня руками, когда я навалился на нее сверху, улыбаясь, когда ее ноги раздвинулись.

"Ударь меня", — прошептал я ей в губы, прежде чем нырнуть и поцеловать ее. "Ударь меня за все задницы, которые я трахал после тебя. За все ночи, когда я забывал о тебе, когда меня доводили до белого каления сиськи и задницы в десять раз горячее, чем у тебя".

"В десять?" — поддразнила она меня. "Правда? Да ладно. Ты можешь позволить себе более горячую штучку! Может быть, в двадцать раз горячее! Все еще есть их номера?"

Я горько рассмеялся, поднялся и стянул с нее штаны, но трусиков на ней не было, потому что я забрал их вчера. Я опустился обратно, прильнул ртом к ее рту и прижался к ней.

Я скользил руками по всему ее телу. Боже, она была такой чертовски горячей.

"Деймон был прав". Она толкнула меня. "Ты меньше, чем он".

Мое сердце колотилось о мою грудь, огонь наполнил мои легкие, и я поднялся, оттопырив ее задницу и погрузившись в ее киску, накрыв ее своим ртом.

Она вскрикнула. "Уилл… Ах!"

Я не был меньше. И мне не нужно было напоминать, откуда, черт возьми, она знает, как он выглядит голым.

Сосать и тянуть, целовать и кусать, я ел сучку без колебаний и пощады. Я лизал ее по бокам, покусывая кожу и щелкая языком ее клитор, пока она извивалась подо мной, пытаясь уползти.

Она задыхалась, сладкий пот блестел на ее тугом животе, а соски затвердели до маленьких камней.

Затем… стоны наполнили воздух, ее тело задрожало, а бедра широко раздвинулись, когда она подняла голову и смотрела, как я лижу ее киску.

"Уилл…", — задыхалась она, запустив пальцы в мои волосы.

Поднявшись, я сбросил куртку и оглянулся через плечо, увидев, что Майка ухмыляется, наблюдая за нами. Рори заглатывал его член, обслуживая Майку так же, как я делал это с ней.

Опустившись обратно, я немного помедлил, целуя ее плоть и облизывая ее, прежде чем просунуть язык внутрь, пробуя ее тепло и влагу.

Ее спина выгнулась дугой, и она откинула голову назад, вздрагивая и царапая мои плечи.

Щелкая языком по ее клитору, я втягивал его в рот снова и снова, ее грудь двигалась вперед и назад, когда она искала его, пытаясь вжаться в него и оседлать мой рот.

"Тебе приятно, девочка?" позвал ее Майка.

Она кивнула, задыхаясь, с закрытыми глазами. "Да".

"Не забудь припарковать свою задницу рядом со мной, когда он закончит с тобой", — сказал он ей, втягивая воздух между зубами. "Ты опустишься на колени, как Рори, и я смогу посмотреть, как вы оба будете заглатывать нас".

Из моего члена потекла сперма, я пульсировал от потребности.

"Да", — прохрипела она.

Я положил руку ей на живот, чувствуя, как она дрожит, а ее дыхание становится неровным. Когда она втянула воздух, задерживая его, снова и снова, я понял, что она находится совсем близко.

Задыхаясь и кипя от жара, я оторвался от нее и встал, пот холодил мой лоб.

Я хотел привести ее туда. Я не хотел никогда останавливаться.

И прежний я бы не смог.

Мне потребовалось мгновение, чтобы перевести дух, пока я смотрел на нее. Она моргнула несколько раз, открыв глаза, когда поняла, что я остановился.

"Что…", — выдохнула она.

Я наклонился, впиваясь в ее лицо. "Когда ты будешь готова, чтобы я закончил", — сказал я. "Ты придешь ко мне".

Она насупила брови, озираясь.

"Моя кровать на третьем этаже". Я поднялся, схватив свою куртку. " Приходи и попроси меня об этом".

И я ушел, а член между ног пытался прорвать дыру в моих брюках, когда смех Майки последовал за мной по лестнице. Вместе с осколком вазы, которую Эмми бросила в гостиную и которая разбилась две секунды спустя.

Это была самая тяжелая вещь, которую мне когда-либо приходилось делать.

Тяжелее, чем тюрьма, детоксикация и двойной фильм с Дорис Дэй в кинотеатре, на который мама попросила меня сводить ее, когда мне было семнадцать.

Вместе взятые.