ГЛАВА 17

Уилл

Настоящее

У меня болел пах, и я перевернулся на кровати, мой член уперся в простыню.

Я протянул руку под ним и сжал его в кулак, медленно поглаживая твердый ствол.

Черт.

Как эта девчонка всегда так со мной поступала? Я был готов сорваться и пойти попросить ее об этом. Я знал, что она не придет ко мне в комнату прошлой ночью, после того как я оставил ее в гостиной. Я знал это.

Я просто надеялся, что ошибся.

Боже, как я хотел ее. Я мог бы списать это на то, что у меня так долго не было женщины, но нет… все дело было в Эмери Софии Скотт и в том, как хорошо она улыбалась.

Все хмурые лица стоили того, чтобы улыбнуться.

Так я думал раньше.

Утренний свет струился через мое маленькое чердачное окно, согревая мою грудь, в которой все покалывало, и мой член вздымался все больше.

Я застонал, закрывая глаза и смачивая ладонь языком, ныряя обратно и надрачивая член все быстрее и сильнее.

С того момента, как я увидел ее, все в ней возбуждало меня, и не было ни одного случая, когда бы я не мечтал о том, чтобы трахнуть ее. Это была навязчивая идея с самого начала.

Но почему?

Она была угрюмой, нетерпимой, осуждающей… и хотя я точно знал, откуда взялось ее недоверие и черствое сердце, она отказывалась потеплеть ко мне после всего этого времени. Если бы она не сделала этого до сих пор, то и не сделала бы.

Любовь к замкнутой девушке, как я понял, была чистой победой. Редкие моменты счастья доставались слишком дорогой ценой.

Но вот она, всегда в моих мечтах — прекрасная и обнаженная — позволяла мне оседлать ее и потерять себя в ее губах и запахе.

Я гладил ее снова и снова, мой член был твердым и полностью эрегированным, образы ее погребенной в моих простынях — мягкой и сладкой — заполняли мою голову, пока мой член капал для нее.

И я пошел на это. К черту.

Я пытался забыть ее с другими. Я встречался с женщинами, которые были совсем не похожи на нее, чтобы выкинуть ее из головы, но в конце концов мне становилось только больнее.

Я сжимал живот, чувствуя, как кончаю, и представлял себя внутри нее, как вхожу в нее с силой и заставляю ее стонать.

Потому что, возможно, если я смогу трахнуть ее, я смогу уйти, и это будет похоже на то, как будто кто-то щелкнул выключателем, и она больше не будет иметь значения.

"Трахни меня, детка", — прохрипел я, натягивая свой член все быстрее и быстрее. "Давай, раздвинь ноги".

В моей голове она была там — прижатая к матрасу под моим весом, и мой нос зарылся в ее волосы, когда я вошел в нее. Она целовала меня и улыбалась, и, Боже, она хотела этого, мягкая кожа ее упругого живота была липкой от пота, когда я двигался на ней.

Я напрягся, дернулся и сбросил простыню, проливая все на руку, сперма вытекала, и, клянусь, я чувствовал ее тугой жар на своем члене. Я точно знал, какова она на ощупь.

Я задыхался и выдыхал, вжавшись в кровать, когда оргазм охватил меня, и я хрипел, давая ему вырваться наружу.

Блядь.

Наконец, я открыл глаза.

Это была победа. И вот я здесь, уверенный, что никакая цена не будет слишком велика, чтобы просто иметь возможность обнять ее. Меня пугало то, что я заплачу.

Поднявшись с кровати, я взял тряпку и привел себя в порядок, бросив ее в мусоропровод для белья, а затем стянул полотенце, висевшее на стуле, и обернул его вокруг талии.

Рори всегда был в парной до того, как просыпались остальные. Мне нужно было побыть с ним наедине, и это должно было произойти именно сегодня.

Спустившись по лестнице, я направился по коридору, чуть не замешкавшись у ее комнаты, испытывая искушение убедиться, что с ней все в порядке, но я прошел мимо и трусцой спустился по следующей лестнице, пройдя через фойе.

Повернув налево в тихом доме, я пошел по темному коридору в сторону зала и вошел внутрь, распахнув дверь парной из матового стекла.

Рори Гирдон сидел на кафельной скамье, прислонившись к стене, и пар клубился вокруг него, как серийный убийца.

Он открыл глаза.

"Привет", — сказал я.

Он дернул подбородком в мою сторону. "Привет".

"Скоро на охоту?"

"Да". Он вздохнул. "Ты идешь?"

"Может быть". Мне бы не помешал свежий воздух, но и оставлять ее одну в доме я не собирался.

Я сел в нескольких футах от него, жар покрывал мою кожу, как одеяло.

Я обожал парилки. Она выводила токсины, расслабляла и напоминала мне о доме. Парная в Хантер-Бейли в Меридиан-Сити была в два раза больше, и именно там Майкл, Кай и я проводили самые важные деловые встречи. Если я не был слишком похмельным в тот день.

"Итак, Ночь Дьявола, да?" Рори размышлял рядом со мной. "Этот ваш Тандер-Бей начинает напоминать Диснейленд для взрослых".

Я усмехнулся. "Я скучаю по нему".

Он схватил принесенное им полотенце и вытер лицо. "Даже несмотря на то, что там твоя семья?"

Он полагал, что я не хочу видеть свою семью. Он думал, что родители отправили меня сюда, так почему я должна хотеть вернуться? Как Майка и Айдин, Рори не верил и не доверял тем, кто отказался от них. Для них не было возврата домой.

Вообще.

Но моя ситуация была иной. "Я не заслужил попасть в тюрьму, но… возможно, я заслужил это". Это сделало меня чистым и трезвым. "Кроме того, семья, которую я выбрал, никогда бы не отправила меня сюда. К ним я и возвращаюсь", — сказал я ему.

"Ну, я никогда не вернусь домой", — ответил он. "Я знаю это без сомнения. Моя мать не хочет рисковать".

То есть, это не было выбором возвращения. Он никогда не думал, что на самом деле выберется.

И после того, что он сделал, я должен был согласиться, что их беспокойство было не совсем неоправданным.

Рори был как Терминатор. Верховенство закона или нет, но миссия была единственным, что он видел. Это было похоже на туннельное зрение. Эти дети заслужили то, что получили, и, возможно, он, казалось, наслаждался собой, но был ли он неправ — это вопрос мнения.

Как сын посла в Японии, он был обузой.

Для меня он был идеалом.

"И если я выберусь отсюда, — продолжал он, — она даст мне какой-нибудь отель на каком-нибудь малонаселенном острове, где я не привлеку внимания".

"Ты привлечешь внимание?" спросил я.

Он выдохнул смех, но не ответил на вопрос.

"Ты не уникален", — сказал я ему, прислонившись головой к стене и закрыв глаза. "У каждого есть момент абсолютной ясности, когда совесть не играет никакой роли. Мы те, кто мы есть, и мы хотим того, чего хотим, и нет никаких сомнений в том, что должно произойти. Единственная разница между тобой и остальным населением заключается в том, что ты достиг этой точки, а большинство людей никогда ее не достигнут".

Не у многих есть возможность дойти до точки отчаяния или выживания и посмотреть опасности в глаза.

"То, что ты сделал, было рассчитано", — сказал я мягким тоном. "Это нужно было сделать".

Он нашел Майку, но он все еще не нашел дом, и я не собирался оставлять его гнить здесь.

"Мне повезло", — сказал я почти про себя. "У меня есть семья, полная людей, которые знают, каково это — идти по краю. Они знают, что внутри нас есть место, где ты устанавливаешь правила, а не следуешь им. Я не один".

Уголком глаза я заметил, как он повернул голову и посмотрел на меня.

"Они — буря", — сказала я ему.

Он замолчал на мгновение, и я ощутил, как в его голове закрутились колесики. Он бы отлично вписался в компанию моих друзей.

Оставив эту мысль на потом, я поднялся на ноги и направился к двери, чтобы пойти в душ.

"Что она сделала, чтобы ее отправили сюда?" — спросил он, прежде чем я смог уйти.

Я все еще держался за ручку.

Ужас поселился во мне, потому что она нарушила мои планы, и все изменилось, хотел я этого или нет.

Буду ли я действовать, учитывая ее фактор?

Это был даже не вопрос.

"Как и все мы", — сказал я, — "она знает, что она сделала, и никто здесь не невиновен".

Я вышел из комнаты, но вместо того, чтобы направиться в душ, я поднялся в свою спальню, дом еще спал, когда я закрыл дверь и подложил стальной прут под ручку.

Подойдя к кровати, я сдернул простыню, поднял матрас и перевернул его. Он упал, частично на кровать, частично на тумбочку, лампа упала и погасла.

Просунув руку между пружинами, я вытащил черный ноутбук и пододвинул его к столу у окна, где было немного света.

Я открыл его, включил и подождал, пока загрузится чат.

Ты здесь? напечатал я.

Да, — написал он после паузы. Он хочет, чтобы тебя вытащили. Скоро.

Еще нет. Есть… кое-какие изменения.

Я не хотел говорить слишком много на случай, если кто-то шпионит за нами, а когда речь шла о ней, я не знал, кто в этом замешан.

Есть что-то, о чем ты мне не говоришь? спросил я.

Например?

Я приподнял бровь. Вы послали кого-нибудь еще?

Я подождал мгновение, пока он ответит, а затем буквы вспыхнули зеленым цветом. Нет.

Ты уверен?

Я не лгу тебе, — сказал он.

Я расслабил плечи и выдохнул. Ладно, тогда. Это были не мои люди.

Либо Майкл, Кай и Деймон работали сами по себе, либо за этим стоял кто-то другой. Я все еще ничего не знаю, но, по крайней мере, я исключал кого-либо со своей стороны.

Пришло еще одно сообщение. Сколько и когда? спросил он.

По крайней мере, четыре, — напечатал я.

Но тут я увидел Тейлора снаружи, прислонившегося к стеклянной двери солярия и что-то разглядывающего.

Что он делал?

Я быстро набрала остаток, закончив предложение. Может быть, пять, — сказал я ему. Подожди, пока я не сообщу.

Через стеклянную крышу я заметил две движущиеся фигуры. Я напряг глаза, пытаясь разглядеть их.

Айдин.

Он держал Эмери.

Я отпрянула назад, мой взгляд заострился.

Ты в безопасности? прозвучал следующий вопрос.

Но меня уже не было.

Закрыв компьютер и убрав его на место, я натянул тренировочные штаны и застегнул их, после чего побежал вниз по лестнице. Я выдернул стальной прут и распахнул дверь своей спальни.