ГЛАВА 18

Эмери

Девять лет назад

Я вошла в школу, коридоры были тусклыми, а из спортзала доносилась музыка. Выпускной всегда проходил в Меридиан-Сити, в дорогом банкетном зале или отеле.

Встреча выпускников оставалась дома.

Розовое платье без бретелек, которое я нашла в " Комнате Карфакса", прижималось к моим коленям, прохладный воздух ласкал мои голые плечи и спину. Мои длинные каштановые волосы, разделенные посередине, драпировались вокруг меня и у лица, и я оставила естественный изгиб диким и блестящим. Я нашла в комнате театральный грим и воспользовалась тушью и подводкой для глаз. Губная помада подкрасила мне губы.

Ничто не скрывало засохшую кровь, которая текла по моему виску, сине-фиолетовый синяк вокруг глаза или порез на губе. На моих голых руках остались отпечатки его ладоней, которые уже не так сильно болели от ибупрофена, который я принимала.

Сегодня я могла спрятаться у всех на виду, потому что это был почти Хэллоуин, единственное время в году, когда каждый мог вынести наружу то, что было внутри.

Открыв дверь в спортзал, я шагнула внутрь, и волосы на моих руках мгновенно встали дыбом. Музыка гремела, голубые и розовые огни вихрились вокруг затемненной комнаты, а украшения и воздушные шары украшали каждый стол.

Несколько десятков пар двигались на танцполе, и я чувствовала, как мое сердце колотится в груди, когда я оглядывала зал.

Был ли он здесь?

Танцы начались уже давно, продавцы билетов и фотографы уже покинули свои посты у дверей, но я заметила несколько взглядов, обращенных в мою сторону, когда вошла в зал. Большинство людей были в костюмах, другие надевали простые маски под коктейльные платья и костюмы.

Они смотрели, некоторые наклонялись и шептались друг с другом, и, возможно, это было из-за того, что я здесь, или из-за того, как я выглядела, но мне было все равно.

Мои ноги двигались на автопилоте, уводя меня все дальше в комнату, пока я ступала на каблуках сквозь шум, танцы и взгляды.

Обычно я бы убежала. Я бы спряталась в телефоне, книге или другой комнате. Обычно, я бы…

Но в этот момент… он был там.

И я остановилась.

Он прислонился к стене, окруженный своими друзьями, вдали от толпы и выглядел потрясающе в черном костюме с белой рубашкой и без галстука.

Он еще не видел меня, и я ждала, внезапно парализованная.

Мне нужен был телефон, сумочка или что-то еще. Чтобы не чувствовать себя такой одинокой и уязвимой, но я оставила свою школьную сумку с бумажником в полицейской машине Мартина, а также очки, которые, вероятно, валялись где-то на полу. Мой телефон был в соборе, выключенный.

Я шла к нему, его запах, руки и улыбка манили меня, как еда, потому что я была сухой, голодной и пустой.

Я ненавидела дом. Я больше не любила беседку. Я устала от школы и устала от того, что никогда не видела ничего, что не истощало бы меня, в какую бы сторону я ни повернула.

Я хотела увидеть его. Я хотела почувствовать его руку в своей.

Не обращая внимания на шепот окружающих, я смотрела, как он говорит и кивает, одна рука в кармане брюк, а другая держит ключи, словно готовится к выходу.

Я нигде не увидела пары.

Он отвернулся от Кая, заметив меня, когда встретился с моими глазами, и уставился, не мигая, на мой внешний вид. Розовое вечернее платье, кровь и синяки… В гибели Ревери Кросс не было ничего смешного, как и в моей.

Сегодня вечером меня можно было увидеть. Пусть они все увидят.

Его друзья повернулись и посмотрели, следуя за его взглядом.

"Хочешь потанцевать?" тихо спросила я, мое сердце билось так быстро, что слова дрожали.

Краем глаза я заметила, как парни переглянулись, и выдохнули смех, который на самом деле не был злым. Просто удивленный.

Уилл уставился на меня, и мне потребовалось все, чтобы не закусить губу и не сжать кулаки.

Я зашла слишком далеко. Он может быть не один. Я знала, что у него, скорее всего, свидание, а тут я, девушка-преследователь. Я постоянно морочила ему голову, посылала смешанные сигналы, и да, он слишком сильно давил, а "нет" означало "нет", сколько бы раз я ни передумала, но…

Мы с ним оба знали, что я хочу этого. Он просто не понимал, почему я сдерживаюсь.

И, возможно, он наконец-то понял, что я не стою этих проблем.

Но к моему удивлению, он оттолкнулся от стены и подошел ко мне с мягкой улыбкой, играющей на его губах.

Он взял меня за руку и повел на танцпол. Я видела, как его глаза следили за засохшей кровью, стекавшей с моей брови, и синяками на моем теле.

"Часть моего костюма", — объяснила я.

Я искала его глаза, не в силах отвести взгляд, потому что от одного его вида у меня болело сердце.

У меня была одна ночь. Только одна ночь с ним.

"Ты не наряжался?" спросила я.

Его зеленые глаза смотрели на меня. "Я не хотел, чтобы тебе было трудно найти меня".

Я почувствовала, как жар поднимается к моим щекам, и улыбнулась. Тогда он пришел один.

Дойдя до середины танцпола, он остановился, и я повернулась к нему лицом. Началась песня "Mr. Sandman" группы SYML, и я начала поднимать руки к его плечам, но потом остановилась.

"Вообще-то я не умею танцевать", — сказала я ему.

Я никогда не делала этого раньше.

Взяв меня за талию, он притянул меня к себе, и я задохнулась, мои руки инстинктивно обвились вокруг его шеи.

"Положи свои ноги на мои", — сказал он.

Не споря, я встала на его туфли на розовых каблуках, счастливая от того, что просто держалась за них. Откинув голову назад, я посмотрела на него, когда он прижал меня к себе и начал двигаться, поворачиваясь по медленному кругу и делая бокс-степ, достаточно маленький, чтобы я могла легко следовать за ним.

"Ты выглядишь прекрасно", — сказал он. "Несмотря на тот неприятный удар, который ты получила, спускаясь со скал в Колд Пойнт".

Он дотронулся до моего лица, к счастью, увидев только костюм. Люди смотрели на нас, но мне было все равно, что они думают. Я не могла оторвать глаз от него, от медленной, призрачной мелодии, играющей специально для нас.

"Ревери Кросс", — размышляла я. "Она звучит как человек, у которой есть своя ванная".

"Нет". Он покачал головой. "На самом деле она была не очень обеспеченной. И она смирилась с этим, потому что он все равно любил ее. Все остальное не имело для него значения".

Я крепко обняла его, чувствуя, что мои колени немного дрожат.

Они были молоды, и я понимала это. В тот момент все преобладало, и ничто другое не имело значения. Почему бы не позволить им мечтать?

Но Уилл свел брови, изучая меня. "Что-то не так".

Я покачала головой. "Не сегодня."

Только одна ночь.

И если это будет только одна, я не хотела делить его ни с кем другим.

"Мы можем уйти?" неожиданно спросила я.

Он перестал танцевать. "Ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой?"

"Нет, если ты не хочешь", — ответила я, все еще держась за него. "Я не хочу пока оставлять тебя".

Он улыбнулся, взяв меня за руку, когда я сошла с его туфель. "Пойдем", — сказал он.

Он потянул меня с танцпола, люди, шум и все заботы, которые я когда-либо испытывала, остались позади, а волнение накаляло мои вены.

"Ты уже решил, что будешь делать завтра в "Ночь дьявола"? спросила я, когда он протиснулся в двери.

Но он только ухмыльнулся. "У меня есть идеи".

"У меня тоже есть", — сказала я ему.

…

"Ты уверена в этом?" — спросил он, когда мы вывалили наши товары на траву. "Технически, это кража. Много краж. И вандализм".

"Я трясусь в своих туфлях, Уилл. Правда."

Я расставила свечи в бдении на ступеньке, ведущей в склеп, не сводя глаз со смотрителя, который жил на территории. Никто не должен был находиться здесь после наступления темноты, но это не означало, что кто-то не прогуливался поблизости.

И это не было похоже на непоправимый вандализм. Я ничего не имела против МакКланаханов.

Я просто хотела немного напугать их, чтобы они переосмыслили свои планы. У нас с Уиллом была одна и та же цель, хотя и по разным причинам.

Могила стала местной легендой. По мнению Уилла, Эдвард Маккланахан принадлежал всем.

По моему мнению, если он останется в могиле, моему брату не повезет, если он ее купит.

Уилл двигался вокруг кованой ограды, окружавшей склеп, прилаживая к каждой голове все чучела, которые мы украли из дворовой выставки мистера Ганца на Хэллоуин, и баскетбольные мячи, которые мы также украли из кладовки.

Я уставилась на гробницу Маккланахана, ее темные витражные окна и гладкий, новый камень, не запятнанный и чистый. Совершенно новый и готовый к использованию.

"Его нельзя двигать, верно?" спросила я, убедившись, что мы все еще на одной волне.

"Верно".

После того, как мы ушли с танцев, я отправила его в спортзал, а сама помчалась в биолабораторию и забрала всех мертвых животных, плавающих в банках, наполненных формальдегидом. Я положила их на тележку, подкатила к окну, а Уилл подъехал на своем грузовике и помог мне загрузиться.

Сделав еще пару остановок, мы были на месте. Готовы показать МакКланаханам, что случится, если они перевезут Эдварда.

Бдение… будет следовать за ним. Год за годом, неизменно, и с атмосферой "Детей кукурузы".

Если они не хотят, чтобы их последнее пристанище стало местом паломничества грязных, деструктивных, сексуально активных подростков, они передумают.

Я еще раз оглядела кладбище, убедилась, что мы одни, и зажгла свечи.

Только тени деревьев на траве — голубые в лунном свете — двигались, когда ветерок стряхивал листья с их ветвей.

Я наполовину ожидала, что Уилл попытается достать свой телефон, чтобы заснять это, но, к счастью, он этого не сделал. Я не хотела оказаться на одном из его видео.

Добавив мертвых животных, я проверила, закончил ли Уилл работу над чучелами, с баскетбольными головами и страшными лицами, нарисованными карандашом Sharpie с угрожающими бровями и зубами.

Я рассмеялась и закатила глаза, услышав, как он фыркнул от собственной сообразительности, пока двигался вдоль забора.

Я воткнула факелы из гаража Уилла вокруг склепа, зажгла их, а затем достала светло-зеленый мел из одной из сумок, которые прихватила из биолаборатории.

Забежав за ограду, я поднесла мел к камню, собираясь приступить к части вандализма, но снова посмотрела на витражи и засомневалась.

"Он пуст?" повторила я. "Верно?"

Я не чувствовала себя плохо из-за вандализма или мелкой кражи, но я бы почувствовала, если бы там сейчас покоились люди.

Но он только покачал головой. "Они только что закончили. Пока нет жильцов".

Я кивнула, сжимая мел. Тогда иди к черту, Мартин.

Торопясь, я нарисовала тройные крестики по всей стене, прочитав в одной из своих настольных книг о ритуале, когда рисуешь символы на могиле, загадывая желание. Если мертвые исполнят его, ты должен вернуться, оставить подношение и обвести крестики.

Это можно было стирать, и после чистки гробница была бы как новенькая, но если бы искра загорелась у публики, они бы постоянно чистили эту гробницу в течение века.

Уилл схватил синий кусок и помог, мы оба улыбались и спешили, потому что ничего хорошего не будет, если нас поймают, особенно меня, и он это знал.

Я схватила с травы мешок, в котором таскала свечи, и мы отступили назад, глядя на новый кошмар МакКланаханов.

"Эй!" — крикнул кто-то.

Я втянула воздух.

"О, черт". Уилл схватил меня за руку и потянул за собой, побежав вниз по склону. Я оглянулась и увидела мужчину в форме цвета хаки, бегущего за нами.

О, Боже мой!

Я завизжала, смеясь, когда Уилл потащил меня через деревья, вокруг могилы и мимо фонтана.

Я притопывала каблуками, стараясь не отставать, когда холодный воздух хлестал меня по лицу.

Уилл затащил меня за массивное надгробие, и мы спрятались, Уилл заглядывал за угол, чтобы проверить, получилось ли у нас.

Он оставил пикап припаркованным по другую сторону от линии деревьев, иначе кто-нибудь узнал бы его машину. Тащить все эти вещи в три захода было мучением для задницы, но это того стоило.

Я обняла его за руку, все еще трясясь от смеха.

Он повернулся и улыбнулся, глядя мне в глаза. "Мне нравится видеть, как ты смеешься".

Я прижалась лбом к его лбу, мое тело наполнилось возбуждением и такой свободой, какой я никогда не чувствовала за всю свою жизнь.

"Больше", — умоляла я.

Он взял мою руку в свою, поглаживая мою щеку. "Да? У меня как раз есть такое место".

…

Час спустя я смеялась, сжимая его руку и чувствуя, как падает мой желудок, когда пиратский корабль раскачивается взад и вперед.

Черт. Я завизжала, бабочки запорхали у меня в животе, когда аттракцион замедлился, шины заскрипели о дно, когда мы поднялись вверх, на долю секунды поймали воздух, а затем снова упали вниз, ветер трепал мои волосы.

Почему, черт возьми, я не приезжала сюда чаще? Сколько человек могли бы иметь американские горки в своей жизни каждый день?

Наверное, это было дороговато. Стоимость билета становилась все дороже и дороже по мере того, как "Бухта приключений" боролась за то, чтобы оставаться открытой в течение многих лет.

Решетка поднялась, и мы с Уиллом вылезли наружу, со смехом спускаясь по ступенькам.

"Это мой любимый аттракцион", — сказал он. "Ничто не сравнится с ощущением свободного падения".

Нет. Это было лучше, чем самые лучшие американские горки. Я посмотрела на Уилла и увидела, как он достал деньги из бумажника, затем взял палочку розовой сахарной ваты и протянул ее мне, забирая сдачу.

"Хочешь мою куртку?" — спросил он, когда мы снова начали идти.

Я взяла немного пушистого сахара. "Я в порядке".

Я сунула сладость в рот, честно говоря, мне было немного зябко, но я слишком любила ветер. В этом я была похожа на свою бабушку.

Мы шли, вокруг нас бушевали звуки парка — крики, шум подножек, звон колокольчиков из игровых киосков…

Морской воздух проникал в мои ноздри, и я смотрела мимо колеса обозрения, в темноту, где его не было видно, но я знала, что оно там.

Побережье, океан и Колд-Пойнт — край, обрывающийся к скалам и уходящий в море.

Уилл наклонился и сорвал несколько конфет, и я сделала то же самое, согреваясь, когда его рука коснулась моей. Другая его рука легла на мою спину, и я почувствовала на себе его взгляд.

"Ты когда-нибудь слышал о комнате Карфакс?" спросила я, отбирая конфеты и съедая их.

"Конечно", — сказал он. "Это как Эдвард МакКланахан, Блэкчерч и Вечная ночь. Еще одна городская легенда Тандер-Бэй".

Я повернула голову и посмотрела на него. "Что такое Блэкчерч?"

"Дом". Он пожал плечами. "Предположительно".

Он сделал паузу, доедая, и мы прошли мимо игровых кабинок, где несколько человек играли. Сегодня в парке было не слишком много народу, только некоторые школьники делали громче, чем обычно.

Он продолжил: "Никто не знает, где он находится, и существует ли он вообще, но ходят истории о том, как богатых молодых людей, которые не умеют себя вести, переправляют туда, чтобы спрятать".

Он замешкался, словно не мог подобрать лучшего слова.

"Прячут?" Я нажала.

Он засмеялся под своим носом. "Ну, нас не могут арестовать", — заметил он, как будто я должна была это знать. "Это выглядит плохо для семьи, понимаешь? Поэтому родители отправляют тебя в Блэкчерч, если ты становишься слишком неуправляемым. Ты просто исчезнешь. На ночь. Легенда гласит, что это отдаленное, уединенное и дикое место".

Я поняла, что почти перестала ходить, когда уставилась на него. "И вас отправляют туда навсегда?"

"Пока мы не научимся себя вести", — сказал он. "Но для некоторых это имеет обратный эффект. Они становятся дикими. Так что да, они останутся там навсегда".

Я вытаращилась на него. Кто так поступает? Кто отсылает своего ребенка, потому что боится огласки?

Получали ли они помощь, пока их не было, или они были просто брошены и покинуты?

Он посмотрел на меня и начал смеяться. "Это неправда, Эм. Просто чушь, которую люди любят нести, потому что нам скучно". Он взял еще несколько конфет и сунул их в рот. "А если бы это и существовало, мои родители никогда бы не отправили меня туда. Все меня любят".

Я бросила на него взгляд. Он был слишком самокритичен. Но вышло очаровательно.

"Но комната Карфакс", — продолжил он. "Я вижу, что это правда".

"Что это такое?"

"Это легендарная скрытая комната где-то в городе, — сказал он мне, — что вполне правдоподобно, поскольку в этом городе много тайников. Это что-то вроде комнаты паники, насколько я понимаю. Она передается от одного человека к другому, каждый обитатель ищет следующего, кому нужно такое место. Нет никаких ограничений на то, как долго ты можешь ее иметь. Просто заплати вперед, когда закончишь. Или что-то в этом роде".

Теперь записка имела немного больше смысла.

Комната паники. Кто-то, кому она нужна.

Используй ее. Передай ее.

Но…

Кто-то отдал ее мне. Из всех в городе кто-то отдал его мне.

Я открыла рот, испытывая искушение сказать Уиллу, что нашла его.

Но я не была уверена, что хочу, чтобы кто-то знал, что она у меня есть.

"Значит, это как Комната Потребностей из "Гарри Поттера".

"Понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответил он, — но… если она существует, каждый обитатель должен быть тщательно отобран, и это место должно вызывать большое уважение".

"Почему ты так говоришь?"

"Потому что мы бы уже нашли это место". Он посмотрел вниз на меня. "Если это реальность, то местоположение должно было быть разглашено в какой-то момент за все эти годы, ты так не думаешь? Кому бы оно ни передавалось, оно должно быть нужно не только для вечеринок с бочками или…"

Я поймала его взгляд. Или свиданий, — он не закончил фразу.

Это правда. Тот, у кого это было до меня, хранил это в тайне, и они доверяли мне — по какой-то причине — делать то же самое.

Я откусила еще кусочек сахарной ваты, но заметила, что Уилл все еще смотрит на меня. Он задумчиво смотрел на мою руку.

"Не похоже на макияж", — размышлял он, протягивая руку, чтобы потрогать синяк.

Я отстранилась, но для пущей убедительности игриво улыбнулась. "Прокатишь меня еще раз?" Я поспешила сменить тему. "На чем-нибудь темном".

Он усмехнулся, взял мою руку, забыв о синяке, и потянул нас обратно, ведя меня к задней части парка.

Я выбросила остатки сахарной ваты в мусорное ведро и последовала за ним мимо лодочных гонок и Гравитрона, колокольчиков и свистков, отдающихся эхом в ночи, и детей среднего школьного возраста, бегающих вверх и вниз по дорожкам.

Направляясь к Холодному холму, поезду-призраку, Уилл кивнул светловолосому парню, управляющему аттракционом, тот открыл ворота и дал сигнал следующему в очереди подождать.

Мои щеки порозовели от смущения, что я обошла других в очереди. Мы могли бы подождать своей очереди.

Но я промолчала и посмотрела на Уилла.

Мне никогда не нравился "Холодный холм", потому что там было темно, жутко, и ты находился в закрытом помещении в вагоне, который пропускал только одну машину на секцию, так что к тому времени, как ты протискивался через двери и входил в следующую тему, машина впереди тебя на трассе уже уезжала. Обычно это не было большой проблемой, если только вы не были одни. Тогда это пугало.

Но сейчас… я не хотела быть с ним в другом месте. Может быть, его связь даже позволит нам объехать два раза. Или даже больше.

Пройдя мимо канделябров, мерцающих своим светом, мы ступили на движущуюся дорожку и вошли в пустой вагон, устроившись так, чтобы стойка опустилась на наши колени.

Оставив последний свет позади, мы двинулись по дорожке и свернули за угол, темнота и холод поразили меня, когда я посмотрела по сторонам. Стоны и вой наполнили воздух, когда стена справа от меня задрожала, красный свет засиял между деревянными панелями, как будто кто-то бился об нее с другой стороны. Затем нас обдало струей воздуха, вокруг заклубился дым, а над нами раздался звук наматываемых цепей.

Волосы на моих руках встали дыбом, и я прижалась ближе к Уиллу, не сводя с него глаз.

Мы прошли через Ад, подземный мир и Аид — маски и зеркала на стенах сверкали своим ужасом, а скелеты и звери выпрыгивали на нас.

Я засмеялась, сжала его руку и посмотрела на люстру над нами. Ее фальшивые свечи бросали мягкий свет на черный потолок, превращая темноту из пугающей в таинственную так, что мне захотелось жить в ее красоте.

Я почти смеялась над собой, но это была правда. Уилл был прав. Что-то изменилось в воздухе с наступлением ночи, но…

Меня привлекало сияние, которое смягчало тени. Оно было прекраснее солнца.

Фонарь, свеча….

Мне пришла в голову идея украсить беседку и деревья вокруг нее в парке светильниками. Дюжина светильников, висящих в ветвях, освещающих полог из листьев.

Я снова улыбнулась, откинув голову назад и глядя на все эти огни, мерцающие в кристаллах надо мной, и вдруг мне захотелось вернуться к работе. Я могла это сделать. Где-то должно быть много старых светильников, собирающих пыль. Наверняка я смогу найти их по дешевке и сделать это.

Я посмотрела на Уилла, чтобы рассказать ему о своей идее, но он уже смотрел на меня. Он смотрел вниз с зачарованным выражением в глазах, как будто только что наблюдал за чем-то интересным, глядя на меня.

В моей груди что-то вздыбилось, и вдруг я едва успела перевести дыхание, как канделябры были забыты. Красные огни вспыхнули на его лице, затем потускнели, его глаза стали едва заметными, а затем снова загорелись, продолжая наблюдать за мной.

Я…

Боже, я просто хотела обхватить его и никогда не отпускать.

Крики и вопли раздавались вокруг нас, и мои пальцы сильнее сжались в его пальцах, когда я нависла над его ртом, позволяя моим глазам закрыться.

"Уилл", — выдохнула я, пытка сантиметрами между нами заставила мою кровь бешено биться.

Я взяла его руку и провела ее под планкой, задирая платье и проводя его пальцами по внутренней стороне ноги. Он тяжело выдохнул, его ногти тут же впились в мою кожу.

Я втянула возбужденный воздух, мой клитор пульсировал, и я хотела, чтобы он продолжал.

Открыв глаза, я выдержала его взгляд, когда он скользнул глубже между моих бедер, и мне становилось все теплее и влажнее, чем дальше он продвигался.

Карикатура оборотня выскочила из стены по другую сторону от Уилла, и я задохнулась, каждый дюйм моей кожи горел. Его пальцы отодвинули мои трусики от кожи и погрузились внутрь ткани, пока я тянулась за спину и расстегивала молнию на платье.

Я скользнула рукой по его шее, наклонилась и снова прошептала: "Уилл".

Двери перед нами открылись, комната снова погрузилась в темноту, и мы вошли в камеру хранения Дэйви Джонса, а я, не сводя с него глаз, медленно расстегивала верхнюю половину платья.

Да. Я не могла остановиться. Я не хотела.

Прохладный воздух щекотал мою обнаженную грудь, заставляя кожу на сосках напрягаться и твердеть, когда его взгляд опустился, а легкие сжались.

Мне нравилось, что он смотрит на меня. Я не знала, нравится ли ему то, что он видит, но сейчас мне было на все наплевать. Я знала, что все закончилось еще до того, как началось. Я знала, что в конце концов он потеряет интерес.

Я просто хотела сегодняшней ночи.

Он прильнул ко мне, касаясь моих губ своими, но не целуя, пока я подпирала ногой переднюю часть машины, выгибая спину и открываясь ему. Он погладил меня, мягко и медленно, между бедер, дразня снова и снова, проникая пальцами внутрь, к моему клитору.

Протянув вторую руку, он накрыл ладонью мою грудь, разминая и нежно сжимая, а его горячее дыхание падало на мои губы.

Он пощекотал мой клитор, и я застонала, удовольствие пронеслось через меня, и огонь запылал между ног. Мне нужно было больше. Мне нужно было все.

Он скользнул пальцем дальше вниз, дразня мой вход, но я схватила его руку через платье, останавливая его.

Он напрягся, его брови сжались от боли. "Эмми…"

"Не твои пальцы", — прошептала я. "Ты. Я хочу тебя в себе".

Он зашипел, зажав руку между моих ног, а затем издал болезненный стон.

Убрав обе руки от меня, он поднял прутья.

Но они не поддавались.

Он зарычал, поднимая их, борясь за наше освобождение, и я наклонилась, взяв его лицо в свои руки и целуя его щеку снова и снова.

"Черт", — прорычал он, раскачивая перекладину все сильнее и быстрее, чтобы мы могли выбраться.

Но это было бесполезно, и он попытался выскользнуть из-под нее, но он был слишком велик.

Я смеялась ему в ухо, покусывая его мочку. "Вытащи нас", — умоляла я. "Я хочу тебя, и я не собираюсь отказываться сегодня".

"Черт", — воскликнул он, снова борясь с турником и отчаянно рыча. "Черт побери!"

Он схватил меня и поцеловал, застегивая молнию на моем платье, пока мы пожирали друг друга

"Когда мы выйдем, мы поспешим к моему пикапу", — выдохнул он. "А потом ко мне домой".

Я поймала его нижнюю губу между зубами, его тепло и вкус были слишком пьянящими, чтобы даже открыть глаза. "Только до твоего пикапа", — прохрипела я. "Я не могу ждать. Ты нужен мне в моих руках. В моих объятиях…"

Следующая дверь открылась, и свет залил нас, когда мы прижались друг к другу.

Я открыла глаза и увидела, что мы дошли до конца, так как снова начался дождь, который сильно падал на улице, когда люди бежали.

Я отстранилась от него, и когда засов поднялся, мы выпрыгнули наружу. Он сжал мою руку, и я, не обращая внимания на взгляды сопровождающих, попыталась поправить платье.

Оно было все в пучок и перекручено. Черт.

Уилл вывел меня с аттракциона, снял свою куртку и надел ее на меня, после чего потянул меня за собой в спринтерском беге через парк.

Дождь падал на нас, холодный и резкий, но я все еще чувствовала его на своем рту, а между ног становилось все теплее.

Я просто хотела быть с ним в каком-нибудь маленьком месте, чувствовать его и растягивать часы до бесконечности, и мне было все равно где.

"Черт", — пробормотал он, останавливая нас.

Я остановилась, проследив за его взглядом до парковки. Мартин обходил пикап Уилла с фонариком, дождь падал на его черную форму, когда люди расходились, чтобы уйти.

Мое сердце упало. "Мой брат", — выдохнула я.

Я не взяла с собой телефон. Как он узнал, что я здесь?

"Какого черта?" выругался Уилл. "Почему все хотят остановить нас?"

"Найди нам место", — умоляла я. "Поторопись".

Он схватил меня за шею, прижавшись губами к моему лбу, а затем огляделся. Если бы Мартин увидел меня с ним, все было бы кончено. Мне было все равно, будет ли это в игровой будке или в машине Tilt-A-Whirl. Он был мне нужен.

"Пойдем". Он потянул меня за ворота и направо.

Я бросила взгляд за спину, увидев вдалеке Мартина, выглядывающего через заднее стекло пикапа, и прибавила темп, мчась за Уиллом.

Он подбежал к желтому школьному автобусу, вероятно, тому самому, который привозил сюда учеников средних классов на "Беспорядок до полуночи", и ударил кулаком в дверь, распахивая ее.

Я первой нырнула внутрь, и он последовал за мной, снова закрыв дверь за собой.

Я бросила его куртку на сиденье и попыталась выглянуть в окно, чтобы проверить, не увидел ли нас Мартин, но Уилл схватил меня за руку и развернул к себе. Я упала ему на грудь, он обнял меня, и его рот прижался к моему.

Я застонала, открыв ему рот, и почувствовала его чертов язык у себя между ног.

Опустившись ниже, он поднял меня за бедра, и я поморщилась от боли в теле, но мне было все равно. Я не собиралась останавливать это. Он понес меня к проходу, мои ноги обвились вокруг него.

Я взяла его лицо в свои руки, оторвав свои губы от его губ. "У тебя что-то есть?" прошептала я. "Пожалуйста, скажи мне, что у тебя что-то есть".

Он улыбнулся. "Да."

Я снова впилась своим ртом в его рот, хныча, когда я сцепила свои лодыжки позади него.

Я провела ртом по его щеке, по челюсти и вниз по шее, когда он задыхался и сжимал мои бедра.

"Ах, Эм", — стонал он.

Достигнув задней части автобуса, длинная скамейка в последнем ряду нависла подо мной, он опустил меня на ноги и расстегнул молнию на моем платье, не отрываясь от моего рта. Он стянул верхнюю часть, и платье повисло на моей талии, а его руки пробежали по моей обнаженной спине, и он поцеловал мою шею, прижимая меня к себе.

"Ты моя", — прошептал он мне на ухо.

Я откинула голову назад, наслаждаясь его теплом на моем горле и не обращая внимания на жжение, когда его рука провела по порезу на моем лбу.

"На сегодня", — ответила я с улыбкой.

Он схватил меня за шею и накрыл мой рот своим, яростным и заставляющим меня дрожать до кончиков пальцев ног.

Я расстегнула пуговицы на его рубашке.

"Я позабочусь о тебе", — прошептал он. "Тебе не нужно ни о чем беспокоиться".

Я сорвала рубашку, пока он возился с пряжкой своего ремня, и прижалась к нему, позволяя кончикам пальцев скользить по его узкой талии и животу.

"Мне не нужно, чтобы ты заботился обо мне", — сказала я между поцелуями. "Я просто хочу сейчас быть с тобой. Я не хочу думать о завтрашнем дне".

Он зарычал и толкнул меня. Я упала на сиденье, задыхаясь от прохладного воздуха, омывающего мою чувствительную кожу. Он оскалил зубы, расстегивая ремень и расстегивая брюки.

Мои нервы затрепетали, когда я скользнула взглядом по его обнаженной груди, и все мое тело запульсировало от желания.

Господи. Идеальная золотистая кожа. Подтянутые руки, подтянутый живот, великолепные грудные мышцы…

Красивая улыбка.

Мягкая, веселая и милая.

Неужели это мое?

Я сжала бедра, но он хмуро смотрел на меня, недовольный тем, что я не хочу говорить о будущем, но это было даже мило, потому что его взгляд постоянно падал на мою грудь, когда он напрягался с каждым вдохом.

Он не мог остановиться больше, чем я.

Опустившись на меня сверху, он схватил меня за горло и толкнул вниз. Я хныкала, выгнув спину и закрыв глаза, когда он опустился и втянул сосок в рот.

"Ах", — стонала я.

Он задрал мою юбку и потянулся к нижнему белью.

Ткань затрещала, срываясь с моего тела, и я раздвинула ноги шире, чувствуя, как его вторая рука все еще сжимает мою шею.

"Боже, я хочу тебя обрюхатить", — сказал он, поднимаясь и глядя на меня сверху вниз, пока доставал презерватив. "Я хочу уничтожить тебя за все те разы, когда ты заставляла меня думать, что я тебе не нужен. Я хочу дать тебе часть меня, от которой ты никогда не сможешь убежать".

Его брови были вытравлены в гневе, и на мгновение мне захотелось, чтобы он смог это сделать. Я бы с удовольствием нашла повод втянуть его в свою адскую жизнь и оставить там навсегда.

Я поднялась и посмотрела на него, взяв резинку, разворачивая ее и целуя его живот.

"Тогда притворись, что ты есть", — прошептала я. "Представь, что ты собираешься обрюхатить меня, и мы будем делать это каждый день".

Я бросила обертку и, забравшись в его брюки, взяла в кулак его член, когда по моей руке пробежал удар. Он застонал от моего прикосновения и помог спустить штаны настолько, что я смогла вытащить его.

Боже, он был так хорош, и у меня голова шла кругом, когда я смотрела вниз на его твердые мышцы и гладила мягкую кожу.

"Завтра я буду у тебя". Я натянула резинку, проводя поцелуями по его прессу. "После школы в твоем пикапе. Напротив стопок в библиотеке во время обеда. Обратная ковбойка на твоих коленях в кинотеатре".

Он сжал в кулак мои волосы на затылке, его член стал прямым и тянулся прямо ко мне.

"Мой маленький сладкий секрет", — пробормотал он.

Он тяжело дышал и толкнул меня назад на сиденье, глядя в мои глаза, когда он потянулся между нами, чтобы направить себя.

Толстая головка его члена увенчала мой вход, едва проталкиваясь внутрь, и я неловко дернулась. "Уилл…"

"Ты будешь моей", — прошептал он, проникая все глубже и глубже.

Я застонала, потянувшись за ним.

"Ты можешь игнорировать меня. Ты можешь убежать", — сказал он, хрюкнув и откинув голову назад, закрыв глаза. "Ты можешь уйти. Ты можешь спрятаться…"

Он скользнул внутрь, погружаясь до упора и заполняя меня так широко и глубоко, что я вскрикнула только один раз.

"Но когда-нибудь ты станешь моей", — прорычал он. "Будь то ад или высокая вода, Эмери Скотт. Ты моя женщина, и ты будешь приходить домой ко мне каждый день, сидеть за моим столом и согревать мою гребаную постель". Он поцеловал меня. "И ты сделаешь мне Уилла Грейсона IV. Запомни мои слова".

Я хныкала, двигаясь под ним и подстраиваясь, когда он отстранился и снова погрузился в меня, на этот раз быстрее и сильнее.

"О, Боже", — стонала я, кожа моей уже вспотевшей спины отслаивалась от сиденья, когда я выгибалась дугой.

Он снова обхватил мою шею, поддерживая себя другой рукой, глядя на меня сверху вниз и входя в меня снова и снова.

Я обхватила его за плечи, дискомфорт утих, когда удовольствие от того, что я растягиваюсь для него, стало приятным.

Так хорошо.

"Ты захочешь этого", — пообещал он, сжимая мою шею. "Ты будешь умолять меня и любить меня так сильно, что не сможешь этого вынести".

Он увеличил темп, мои груди покачивались вперед-назад, когда он двигался сильнее, а мои глаза закатились на затылок, его член легко скользил внутрь и наружу, потому что я была такой мокрой.

Я раздвинула ноги как можно шире, наслаждаясь тем, как глубоко он вошел. Да, Боже, пожалуйста.

"Еще", — умоляла я. "Сильнее, Уилл".

Я прижалась к нему, и он застонал, втягивая в себя воздух, когда вдвинул в меня свои бедра и стал трахать меня.

Боже, я…

Пот просочился из моих пор, и я открыла глаза, глядя на его красивое лицо и блеск на его груди — все для меня.

Потянувшись к нему сзади, я просунула руки в его брюки, впиваясь ногтями в его задницу и помогая ему кончать быстрее и сильнее.

Ты захочешь этого.

Я уже хочу.

Ты будешь умолять меня и любить так сильно, что не сможешь этого вынести.

Я…

"Уилл, я…" Я задыхалась, чувствуя пик оргазма и прижимаясь к нему так близко, как только могла, но этого никогда не было достаточно. "Уилл, я…"

"Уилл, что?" — выдавил он.

Но я зажмурила глаза, его головка глубоко внутри меня снова и снова ударяла в мою точку, и я закричала, когда оргазм затопил меня, мир закружился вокруг меня, а мое тело сотрясалось от эйфории и дрожи.

Блядь. Блядь, блядь, блядь…

О, Боже. Я…

Я рухнула обратно на сиденье, а он вытирал волосы с моего мокрого лица, снова и снова входя в меня.

"Что?" — спросил он снова, желая знать, что я собираюсь сказать.

Но я открыла глаза, не в силах вспомнить, что это было.

Я взяла его рот своим и обняла его, пока он переживал свой собственный оргазм, а слезы висели в уголках моих глаз.

Он хотел отдать мне часть себя, от которой я никогда не избавлюсь, но у него была часть меня, которую я никогда не смогу вернуть.

Ни с кем другим не будет так же хорошо. Я была в полной заднице, а он уже отомстил.