ГЛАВА 24

Эмери

Девять лет назад

Я медленно сложила галстук и засунула его в пакет Ziploc, затем мой браслет Cove Ride-All-Day с прошлой ночи и пустую коробку Milk Duds, которую он купил мне в кинотеатре.

Выпустив воздух из пакета, я запечатала его, и слезы навернулись на глаза, когда я опустила его в пустую банку из-под кофе и закрыла крышкой, поставив все это в яму глубиной два фута.

Я не могла держать его рядом, но и выбросить его тоже не могла. Может быть, когда-нибудь я откопаю свою маленькую капсулу времени и смогу посмеяться над тем, как мало все это теперь значит.

Я надеюсь.

Справа от меня раздался рев мотора, и я подняла голову с того места, где стояла на коленях на фундаменте беседки, и увидела, как BMW Деймона въезжает на аллею рядом со Стиксом.

Он выскочил из машины и вошел внутрь, и все вокруг зашумело.

Мой брат вернулся домой ненадолго сегодня днем, застал меня там, где я обещала быть, с готовым домашним заданием и ужином. Он едва произнес два слова, пока ел, принимал душ и переодевался, чтобы снова выйти на смену.

Сегодня вечером им нужны были все руки, поэтому он работал в два счета. Это было благословение.

Бабуля заверила меня, что с ней все в порядке, у меня была прямая трансляция на телефоне, так что я улизнула на короткую прогулку в деревню, чтобы сделать кое-какую работу.

Только сначала нужно было кое о чем позаботиться.

Я вернулась к своей яме, едва успев увидеть землю перед собой, как схватила садовую лопату и начала засыпать ее. Я приняла правильное решение, и слава Богу, что он сказал те ужасные вещи, которые сказал сегодня, потому что я была готова сломаться, и мне нужна была боль, чтобы пережить это.

Я надеялась, что он действительно заменил меня.

Сегодня вечером.

Он должен танцевать с ней, просунуть руки в ее одежду и любить ее до безумия, потому что после этого я не смогу оглянуться назад. Это разобьет мое сердце, и больше не останется ничего, что могло бы удержать его рядом со мной.

Бросив лопату, я собрала остатки грязи руками и зачерпнула ее в яму, накрыв банку из-под кофе и крепко прижав почву. Я взяла совершенно новую половицу и положила ее рядом с предыдущей, затем взяла гвоздодер и прикрепила ее к раме. Я двигалась быстро, все восемь столбов поднялись со своих якорей вокруг меня, когда пол собрался воедино, каждая доска была обрезана в соответствии с моими требованиями.

В воздухе раздалось громкое жужжание, и я снова оглянулась, увидев Деймона, сидящего на мотоцикле, а рядом с ним стояла Уинтер Эшби, застегивая шлем.

Я напряглась, собираясь спросить, какого черта он думает, что делает здесь с ребенком.

Но когда она забралась на мотоцикл позади него, он посмотрел на нее через плечо, и в его улыбке было написано что-то такое, чего я никогда раньше в нем не видела.

Нежность.

Она обхватила его за талию и завизжала, когда они выехали с площади и скрылись на одной из улиц.

Мне пришлось слегка улыбнуться, вспомнив пиратский корабль и то, как я звучала точно так же прошлой ночью.

Мне тоже нравилось это ощущение, Уинтер Эшби.

Но это была не поездка, дорогая. Дело было не в поездке.

…

Мартин, мой дом, ужас… Это просто было, и иногда ты был просто тем человеком, с которым все случилось.

Я вошла в дом и закрыла дверь, не напрягаясь, не сжимаясь и не напрягаясь, потому что это не помогло.

"Это было за прошлую ночь", — сказал он, когда я вошла в кухню и увидела, как он снимает куртку. "Просто предупреждение".

Я моргнула один раз, уставившись на него. "Ты сделал это с ней".

Это был не вопрос. Я знала ответ.

Его рука обвилась вокруг спинки стула, и костяшки пальцев побелели, когда он сжал их.

"Она — единственный контроль, который ты имеешь надо мной", — сказала я ему. "Если она умрет, меня ничто не удержит здесь".

"А без меня она была бы в больнице или в каком-нибудь государственном доме престарелых, заброшенная и в агонии".

Мы стояли по разные стороны стола, сцепившись в противостоянии. Чего он хотел?

Действительно ли это все, что у него было? Он вел себя так, будто ненавидит меня, но будет ли он вдруг счастлив, если меня больше не будет?

Попытается ли он остановить меня, когда придет время уходить?

"Ты сбежала от меня вчера", — сказал он. "Тебя видели на встрече выпускников, и тебя видели в Бухте вчера вечером". Он напряг позвоночник, поднял подбородок и поджал губы. "И я знаю, что ты знаешь, что случилось с тем склепом".

Итак, он избавился от бабушки на ночь, чтобы показать мне, сколько шума он может наделать без нее.

У меня болела челюсть, я так сильно сжимала зубы. Люди толкали меня. Люди тянут меня. Люди, люди, гребаные люди.

Я сказала ему, чтобы он разобрался со мной. Я сказала, что я виновата.

Я сказала им всем оставить меня в покое и перестать толкать меня и тянуть меня, снова и снова. Никто не слушал.

Кровь прилила к моему лицу, что-то ползало под кожей своими когтями. Я потерла глаза.

"Вымещай это на мне", — прорычала я. "Оставь ее в покое".

"Но так я вымещаю злость на тебе", — ответил он, улыбка играла в его глазах, смеясь надо мной. "И помяни мое слово, я еще многое могу сделать".

Я закричала, покраснев и слишком разъярившись, чтобы беспокоиться, когда слезы наполнили мои глаза. Схватившись за край кухонного стола, я толкнула его на пол, инструменты из моей сумки звякнули, когда стол прижал его к стойке.

Он зарычал, когда я раздавила его ноги, и я потянулась в сумку, доставая молоток, когда он бросил стол на бок, и все инструменты из сумки упали на пол.

"Ты тупая маленькая сучка!" — заорал он.

Я подняла молоток, но он отпрыгнул и схватил меня за запястье, а другой рукой ударил меня по лицу, когда инструмент вылетел из моей руки.

Огонь охватил мою щеку, но я, не теряя ни секунды, развернулась и ударила коленом прямо ему между ног.

Прекрати.

Просто прекрати.

Он выгнулся, и я ударила обеими руками ему в грудь, отправив его на пол. Слезы затуманили мое зрение, и я крутанулась на месте, выбегая из дома.

"Эмери!" Его крик ударил мне в спину, и я, всхлипывая, бросилась вниз с крыльца, через лужайку и так быстро по городу, как только могла.

Я промчалась мимо поселка, вниз по дороге и все глубже в темный лес, слыша, как эхо позади меня затихает все больше и больше, поскольку он пытался найти меня, но не мог.

"Эмери!"

Я пробиралась сквозь деревья, ветки хлестали меня по лицу, я поправила очки, когда огни города исчезли, и пот покрыл мою спину.

У меня болели ноги, а на лице высохли слезы, так как швы тянулись к моему боку. Я замедлила бег, в конце концов перейдя на ходьбу.

Я должна была пойти в собор. Ключ был у меня в кармане, и если бы везде не было больно, я бы посмеялась над тем, насколько полезным стало это место, хотя еще несколько дней назад казалось, что я прекрасно проживу без него.

Я зажмурила глаза, долго и упорно моргая.

Что я могла сделать? Он собирался убить меня.

Или еще хуже.

Моя бабушка сейчас должна быть в больнице. Мне нужно было пойти, даже просто посидеть в приемной, пока мне не разрешат ее увидеть, но это было бы первое место, куда бы он заглянул, и, будучи несовершеннолетней и все такое, он мог бы вынести меня оттуда без каких-либо аргументов.

Боже…

Я шла и шла, слыша, как машины по другую сторону деревьев проносятся по дороге, и хотя я не смотрела вверх, я знала, куда иду.

Это было так далеко, как только я могла идти.

Перейдя через мост, через узкую, но быструю реку, я поднялась по склону к скалам, на которых возвышались особняки. Фейны, Кристы, Торрансы, Эшби, бла-бла-бла…

В мгновение ока я нашла дорогу к их тихой, темной улочке, освещенной только мерцающими газовыми фонарями, висящими на высоких стенах и воротах.

Уилл здесь не жил. Его семье принадлежала крепость на другом конце города, рядом со средней школой и на холмах. Массивный дом возвышался над всеми нами.

Мне следовало встретиться с ним в тот вечер, когда он хотел пригласить меня к себе домой посмотреть кино. Увидев это место изнутри, я бы точно вправила свои глупые мозги и укрепила свою решимость, пока не стало слишком поздно.

От того, что я переспала с ним, мне стало еще больнее.

Я шла по дороге мимо усадеб, мимо тихого и безлюдного Сент-Киллиана, а потом через лес, мимо колокольни и на кладбище.

Я понятия не имела, сколько сейчас времени, но все, что осталось, — это остатки вечеринки, которую Всадники устраивали здесь раньше. Сейчас не могло быть позже полуночи или часа ночи, а в Сент-Киллиане было уже темно. Они больше не были в катакомбах.

Я прогулялась по кладбищу, увидев, какой ущерб мы нанесли склепу, а свежевырытая могила Эдварда Маккланахана была засыпана, потому что он остановился прямо здесь. Мой брат больше не мог иметь яму со скидкой.

Но темнота покрывала каждый уголок кладбища, лунный свет едва пробивался сквозь облака.

Тихо.

Пусто.

Одиноко.

Так вот зачем я сюда пришла? Я знала, что сегодня вечером здесь будет вечеринка. Неужели я искала его?

Я шла между надгробиями, бесшумно двигаясь по траве и почти не замечая мотор, который урчал, становясь громче и ближе с каждой секундой.

Я моргнула, глядя вверх, а затем остановилась.

По маленькой дорожке ползла матово-черная машина, фары были выключены, а водителя не было видно за темной тонировкой лобового стекла.

Мое сердце заколотилось, и я отступила на пару шагов назад, укрывшись за могильной плитой высотой в десять футов.

Они не ускорились, не включили фары и не остановились, просто продолжали ползти по тропинке ко мне, пока не приблизились настолько, что я могла сказать, что это точно не мой брат.

Они остановились, и через мгновение я увидела, как открылся багажник и из машины вышел мужчина, надвинув на голову капюшон черной толстовки. Я смотрела, как он огибает машину.

Кто это был? Кладбище было закрыто.

Конечно, это ничего не значило, так как земля была замусорена красными стаканчиками Solo, свечами и прочей дрянью. Может, он убирался.

Он открыл багажник, вытащил что-то через край, и я увидела, что там болтаются босые ноги.

Холодный пот выступил у меня на шее. Что за…?

Он поднял тело, перекинув его через плечо, ее длинные черные волосы выбились из-под простыни, упали на спину, а длинные ноги обнажились в наряде.

Я прищурилась, увидев черный костюм без бретелек — как у балерины или что-то в этом роде.

Она была мертва? Я закрыла рот рукой, мои ноги боролись с желанием вырваться, но страх удержал меня на месте.

Подойдя к траве, он наклонился и бросил ее на землю, ее тело тяжело упало на уже потревоженную землю вокруг могилы Маккланахана.

Я потянулась в карман, не сводя с него глаз, пока он брел обратно к своей машине и доставал лопату из багажника.

Но моего телефона в кармане не было. Я моргнула, нащупывая ключ, но сотового не было. Я поискала в другом, и тоже ничего не нашла.

Черт.

Я не знала, хочу ли я позвать на помощь или записать это, но в любом случае, мне не повезло.

Он вернулся к могиле и снова начал копать землю, а я прижалась к бокам высокого надгробия, наблюдая за ним.

Кем он был? Боже, он был сумасшедшим или просто глупым? Мы жили на побережье. Взять лодку, погрузить тело и выбросить его за борт, черт возьми.

Я моргнула, вспоминая себя. Не то чтобы я об этом думала или что-то в этом роде.

Ветер поднялся, сдувая простыню с ее лица, и я посмотрела на нее, у меня пересохло во рту. Она не выглядела знакомой, но я не была достаточно близка, чтобы понять это. На первый взгляд, она выглядела моей ровесницей, но то, как кожа облегала некоторые части ее тела, говорило о том, что ей не так много лет. Может быть, лет двадцать или тридцать.

Я оглянулась по сторонам, надеясь, что смотритель может совершить обход или дети вернутся, чтобы еще немного повеселиться, но мы были здесь совершенно одни.

Он копал еще минуту, а потом остановился, его плечи опустились, и он уставился вниз на тело, почти в оцепенении.

И вдруг я стала им. На его месте, стоял там, где стоял он. Я только что убила человека и избавлялась от улик.

Подняв свой черный ботинок, он медленно опустил его к ее шее и надавил, глядя на нее и обнажая зубы.

Злость.

Он был зол.

И несмотря на то, что все в моей голове говорило мне, что это ужас, я не могла убежать. Я не могла перестать смотреть.

Он мог быть серийным убийцей. Насильником, заставляющим ее молчать вечно. Похитителем невинных.

Возможно, она еще даже не умерла. Я могла бы убежать, позвать на помощь и спасти ей жизнь. По крайней мере, посадить его за решетку.

Но потом он начал всхлипывать, трястись и задыхаться, и я стала им. Я стану им, если позволю Мартину достаточно надавить на меня.

Когда-нибудь, в какой-то момент, это должно было случиться. Я потеряю рассудок и просто буду бороться. Бороться до тех пор, пока либо он, либо я не перестанем дышать.

Ветерок прошелестел по деревьям, капюшон слетел с его головы, и я моргнула, увидев Дэймона Торранса, стоящего там с лопатой в руке и телом мертвой женщины у его ног.

Я втянула воздух, и его глаза метнулись вверх, все его тело замерло, когда наши взгляды встретились.

Черт.

Моя кровь отхлынула, и я не могла вдохнуть.

Он бросил лопату и направился ко мне, тяжело и уверенно спускаясь с небольшого холма, а я попятилась назад, слишком напуганная, чтобы отвести от него взгляд.

Что-то привлекло мое внимание, и я посмотрела за его спину, увидев, как женщина вскинула руку и пошевелила головой.

"Она двигается", — задохнулась я, ударившись о спинку склепа.

Он остановился примерно в двух футах от меня, на мгновение задержав взгляд.

Медленно повернувшись, он посмотрел через плечо на нее. Ее палец дернулся, и я заметила слезы, все еще висевшие в уголках его глаз.

Ветер продолжал скользить над надгробиями, запах его сигарет витал вокруг меня, и в этот момент я подумала, что хотела бы быть на его месте.

Он собирался выйти сухим из воды. Что бы мы все сделали, если бы нам это сошло с рук?

Может быть, мне повезло, что я никогда не узнаю об этом. Может быть, ему повезло, потому что он мог убежать от своей боли.

"Кто это?" тихо спросила я.

Я взглянула на их волосы. Ее и его. Одинаково черные, настолько темные, что в лунном свете они почти переливались синим. Одинаковая кожа, бледная и прозрачная, словно они были сделаны из мрамора.

Я посмотрела на ее костюм. "Твоя мать?" прошептала я.

Я слышала, что в свое время она была балериной.

Он повернулся назад, настороженно, но слегка дрожа.

Я попыталась перевести дыхание. "Уилл принимал в этом участие, Деймон?"

Он покачал головой.

Он шагнул ко мне, и я затаила дыхание, закрыв глаза и ожидая этого.

Но он не прикоснулся ко мне.

Он просто сократил расстояние и завис, и я не смогла бы пошевелиться, даже если бы попыталась. Моя голова поплыла.

"Не собираешься снова бороться со мной?" — пробормотал он.

Прошло мгновение, но я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. "Легче притворяться, что мы контролируем все, что с нами происходит". Я повторила его слова. "Это почти спокойствие. Просто позволить этому быть".

Он пристально посмотрел на меня, а затем… кивнул. Он коснулся моего лица, и я отпрянула, но потом он поднял руку, показывая мне кровь, которую он стер.

Я тоже коснулась своего лица, поглаживая царапину. Это от Мартина или от побега?

"А Уилл знает?" — спросил он, растирая мою кровь между пальцами.

"Нет".

Он поднял взгляд на меня. "Потому что он — единственная чистая, прекрасная вещь, незапятнанная уродством", — повторил он те же слова из душа. "И мы любим его за это".

Я оставалась неподвижной, несмотря на то, что внутри все клокотало, а горло болело от сдерживаемого крика.

Оказалось, что, возможно, Всадники были не тем, о чем я думала, и хотя деньги могут погасить последствия, они все равно не предотвращают некоторые виды боли.

Он повернул голову и снова посмотрел на тело. "Она начала трахать меня, когда мне было двенадцать", — прошептал он. "Через некоторое время устаешь притворяться, что ты контролируешь все, что с тобой происходит". Он сделал паузу, снова повернувшись ко мне. "И ты начинаешь быть тем, что происходит со всеми остальными".

Развернувшись, он подошел к матери, присел рядом с ее телом, повернувшись лицом ко мне, и обхватил рукой ее горло.

Я смотрела, как его пальцы сгибаются, сжимаясь, и в темноте мелькают белки костяшек.

Он поднял глаза на меня, наблюдая за мной, как и я за ним. Мои пальцы на ногах подкосились, рефлекторно я хотела убежать, но…

Я почувствовала это. Мою руку, не его. Мои пальцы гудели, медленно сжимаясь в кулаки, я тяжело дышала, чувствуя, как колотится сердце и желчь поднимается к горлу, но…

Боже, я хотела быть им. Я хотела делать это.

Мне нравилось это чувство.

Я хотела убивать, и я сжимала кулаки до боли, но не двигалась, пока она не перестала дергаться, задыхаться и дрожать, а одна ее нога не опустилась на край могилы.

Деймон все это время не сводил с меня глаз.

Та часть меня, которая всегда поддавалась слезам, исчезла. Слезы ничего не решали.

Я не знаю, когда я начала двигаться к нему, но через мгновение я была рядом с могилой, протягивая ногу и помогая ему столкнуть ее в яму. Ее тело упало на землю, грязь размазалась по ногам, ступням и рукам, когда он схватил лопату. Я опустилась на колени, торопливо помогая ему руками придавить ее землей.

Мы не разговаривали. Я даже не думаю, что мы осознавали, что происходит и что мы на самом деле делаем, но теперь было уже слишком поздно. Даже если бы я сдала его за убийство, я помогла ему выбросить тело. Было слишком поздно паниковать.

И хотя я боялась того, что почувствую завтра при свете дня с более ясной головой, сегодня я не могла достаточно быстро затолкать грязь внутрь. Я хотела, чтобы она умерла.

Когда мы накрыли ее, как могли, Деймон отнес простыню и лопату в багажник, а я наступила на могилу, укладывая землю.

Я посмотрела на траву вокруг нас. Это был беспорядок. Они должны использовать воздуходувку или что-то в этом роде, чтобы убирать землю, разбросанную по траве, но у нас сейчас не было этого. Что, если они заметят?

В этот момент мне на лицо упала капля дождя, и я посмотрела на небо.

Еще несколько капель прохладной воды упали на лицо, и я закрыла глаза, почти улыбаясь.

Деймон поспешил вернуться, помог мне закончить разравнивать грязь, а затем оттолкнул меня, опустился на колени и провел рукой по могиле, избавляясь от наших следов.

"Дождь размажет грязь", — сказала я ему. "Может быть, они не заметят, что ее выкопали".

Он кивнул. "Садись в машину. Сейчас же."

Боже, он, наверное, собирался убить меня следующим, но я не думала. Я подбежала, открыла пассажирскую дверь и забралась в его BMW.

BMW.

Я видела эту машину раньше. Где-то.

Но я покачала головой.

Конечно, я видела ее раньше. Все в школе знали машины Всадников.

Деймон захлопнул багажник и забрался на свое место, дождь начал хлестать по крыше, а я уставилась в окно на могилу МакКланахана, грязь вздымалась при каждой сильной капле.

Мы не должны были бросать ее здесь. Откуда у него эта идея?

Эта могила была очень важна. Деймон и его приятели почитали ее. Как он мог положить ее туда? Разве это не осквернение памяти МакКланахана или что-то в этом роде?

То есть, я думаю, это выглядело умно. Спрятать тело там, где никто не подумает, что это странно — найти труп, тем более что могила была свежевырыта, и был большой шанс, что никто не заметит, что ее снова потревожили, но любой мог нас увидеть. Может, кто-то и видел.

Я огляделась вокруг, осматривая линию деревьев и живые изгороди. Искала любой проблеск движения среди склепов и надгробий.

Я сунула ноготь большого пальца в рот, пробуя грязь на пальце и ощущая ее на свитере.

Я посмотрела на Деймона, который все еще не завел машину.

Он вцепился в руль, его нижняя губа дрожала, когда он смотрел водянистыми глазами в лобовое стекло.

"Я не любил ее", — сказал он почти про себя.

Но его лицо исказилось в печали и отчаянии, слезы хлынули, падая на грязное лицо.

"Я не знаю, почему это больно", — сказал он мне. "Я не любил ее".

"Ты любил", — сказала я, но это прозвучало как шепот. "Ты научился любить у нее". Я перевела взгляд обратно в окно, уставившись на могилу. "Вот как это выглядело".

Мои родители вырастили меня, но и Мартин тоже. Он сформировал меня.

Неудивительно, что я не могла дать Уиллу то, что он хотел.

Слезы наконец-то попали мне в глаза, и все вокруг стало таким размытым, что я не могла видеть.

Деймон уехал, и я не знала, куда мы едем, но когда он заехал на школьную парковку, я почувствовала некоторое облегчение.

Я не хотела идти домой.

И я не могла так. Мне нужно было найти чистую одежду. Часы на приборной панели показывали 2:02 ночи.

Деймон объехал школу сзади и припарковался между автобусами и зданием школы.

Он заглушил двигатель, залез в багажник, достал бейсболку и бросил ее мне, подняв капюшон.

"Надень ее", — сказал он. "И поехали".

Я колебалась, моя естественная склонность была спорить или требовать ответов, но… похоже, у него был план, по крайней мере, а я даже не могла вспомнить свое имя в данный момент.

Я надела бейсболку и вышла из машины, следуя за ним до двери, пока он доставал связку ключей.

Откуда у него ключи от школы, я понятия не имела, да мне было наплевать.

Он отпер дверь, и я поспешила внутрь, следуя за ним через раздевалку для мальчиков. Он взял два полотенца и повел меня в огромный душ с несколькими насадками, перекинув полотенца через перегородку.

Я огляделась, когда он включил воду.

У девочек были отдельные кабинки. По крайней мере, хоть какое-то уединение.

"Снимай одежду", — сказал он мне. "Сейчас".

Он стянул с себя толстовку и начал расстегивать штаны, и я открыла рот, чтобы протестовать, но снова зажала его.

Он не убивал меня, я думаю.

Он снял с себя одежду, и я медленно сделала то же самое, работая теперь на автопилоте.

Я расстегнула комбинезон, стянула через голову свитер и выбросила все — обувь, носки и даже нижнее белье, слишком напуганная малейшими уликами.

Мы оба погрузились под душ и ополоснулись, кровь стекала с его тела в сток. Я заметила черные четки, висевшие у него на шее и на груди. Неужели он носил их все время?

Я закрыла глаза, дрожа под струями воды.

"Ты ведь знаешь, кто мой отец?" — спросил он.

Я кивнула.

"И ты знаешь, что с тобой будет, если ты хоть слово об этом промолвишь".

Я открыла глаза и посмотрела на него, встретив его взгляд сквозь пряди волос на моем лице.

"Я знаю лучше", — пробормотала я. "У меня нет твоих денег, чтобы выбраться из этого".

Он посмотрел на меня на мгновение, а затем опустился вниз, потирая ноги, а затем руки.

Я не могла перестать дрожать, мой желудок вздрагивал, когда вода стекала по порезу на брови, вызывая жжение.

"Может быть, когда-нибудь я верну тебе должок". Он снова встал. "Когда ты будешь готова иметь с ним дело".

Его взгляд опустился на мое тело, рассматривая все синяки, которые он уже видел.

"Я не в своей тарелке", — заметила я. "Почему ты не убил меня, когда увидел, что я увидела тебя там сегодня вечером?"

Он выглядел так, будто раздумывал над этим.

Но вместо этого он спросил: "Почему ты не убежала, когда увидела меня?".

Он был прав. Я добровольно поставила себя на место.

И зачем? Чтобы помочь ему? Он мне даже не нравился, и откуда мне было знать, что он говорит мне правду? Может, его мама была самым добрым человеком на свете.

Я поставила все на его слова. И ради чего?

Я потрясла головой, пытаясь прояснить ситуацию. "Есть…" Я сглотнула, подняв руку к голове. "Сегодня в оболочке есть разрыв. Я не знаю, что со мной".

Он снова уставился на меня, молча.

Я опустила глаза, вспоминая, что я чувствовала. Как я наблюдала за ним и представляла, каково это — убить того, кого ненавидишь.

"Я хотела увидеть, как ты выбросишь ее", — прошептала я.

Он стоял молча, как будто изучая меня или пытаясь что-то понять, а потом вздохнул, протирая лицо водой.

Он прочистил горло. "У меня есть сестра", — сказал он мне. "Ее зовут Ник, но все зовут ее Бэнкс". Он снова встретился с моими глазами. "Если что-то случится, и я не смогу быть рядом с ней — если они арестуют меня за это — ты должна пойти ко мне домой и помочь ей. У нее больше никого нет. Ты понимаешь?"

А?

"Ты просишь меня?" Я посмотрела на него, сбитая с толку. "Почему?"

У него была куча людей, на которых он мог рассчитывать.

Но он просто повернулся, выключил воду и поднял руки, гладя ладонями свои волосы. "Я не уверен, что кто-то другой помог бы мне закопать тело", — пробормотал он.

Вода лилась на меня, пока он стоял там, и я подняла голову, заметив небольшие шрамы на нижней стороне его рук.

Даже его друзья?

"Она твоего возраста", — сказал он мне. "Никто не знает о ней, и не спрашивай почему. У нее нет никого, кроме меня. Обещай мне".

Потребовалось мгновение, но я наконец кивнула. "Сестра. Ник. Моего возраста. Поняла."

Он улыбнулся, слабо, но искренне, и взял полотенца, подойдя и выключив мой душ, протягивая мне одно.

"Разрыв в мембране…", — размышлял он про себя, обнимая меня и вытаскивая из душа. "Пойдем. Пойдем искать Уилла".