ГЛАВА 28

Эмери

Девять лет назад

Мой брат остановился перед школой, съехал на обочину и поставил машину на стоянку.

Прошлой ночью я не сомкнула глаз, и хотя облако затуманило мой мозг, так что ничего еще не было ясно, я не чувствовала себя усталой.

Скорее, моя голова парила в шести футах над телом, отстраненно и отрешенно.

"Ты сегодня очень красивая", — сказал Мартин.

Я попыталась улыбнуться. "Спасибо".

Юбка и рубашка были выглажены, волосы расчесаны и закреплены ободком, галстук затянут, и в кои-то веки я надела дорогой темно-синий пиджак, который он купил мне в прошлом году и который все еще был впору.

"Надеюсь, я застану тебя дома, когда приду с работы".

Я кивнула. "Мне жаль за все", — сказала я низким голосом.

Я почувствовала на себе его взгляд, но он некоторое время молчал.

Затем его мягкий голос наполнил машину. "Мы должны поладить, Эмми. Я — все, что у тебя есть". Затем он взъерошил мои волосы, смеясь. "То есть, я хороший, да? Я покупаю тебе вещи и позволяю тебе свободу. Я устроил тебя в эту школу, потому что хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее. Я стараюсь, верно?"

Я снова кивнула.

"Сегодня вечером я тоже приготовлю немного домашней карамельной кукурузы, которую ты любишь", — сказала я.

Он застонал и улыбнулся. "Звучит как план".

Я вылезла из машины, забрав с собой сумку, и помахала ему на прощание, прежде чем направиться через парковку.

Мы не часто улаживали отношения без особых усилий, но после того, как я вернулась домой прошлой ночью, я даже не пыталась заснуть. Я снова приняла душ, вымыла волосы, почистилась и побрилась, словно новая я была чем-то вроде доспехов.

Я убралась в своей комнате, снова навела порядок на кухне и испекла булочки с корицей, оставив их печься, пока я сидела за столом и выполняла все домашние задания, даже учебное пособие по "Гроздьям гнева", которое нужно было сдать только через неделю.

Я собрала свою школьную сумку, оделась и даже накрасила ресницы, прежде чем Мартин вернулся домой и увидел, что жизнь снова стала идеальной.

Я не могла выбраться из этой ситуации. И я не могла его убить.

Я должна была выжить, и как вчера вечером, когда я сказала Деймону, что в мембране есть разрыв, так и сейчас, по прошествии нескольких часов, я поняла, что он не проходит.

Что-то отсоединилось, и каждое воспоминание о его руке на моем лице или его кулаке в моем животе на протяжении многих лет было похоже на сон, происходящий с кем-то другим.

Меня там не было.

Меня не было здесь и сейчас.

У меня не было сил заботиться о чем-либо.

Утренние занятия шли и шли, и я даже не была уверена, был ли Уилл на моем первом уроке, потому что лекция, казалось, закончилась раньше, чем я поняла, что она началась.

Я уставилась на свой стол, в голове крутился борцовский зал, а в сердце что-то бухало, но в то же время разрывало его на куски.

Я была рада, что у него есть друзья. Они любили его, и Уилл заслуживал того, чтобы никогда не оставаться одному.

Но мне также была ненавистна мысль о том, что кто-то, кроме меня, может сделать его счастливым.

Делать Уилла счастливым было удивительным чувством.

Я хотела бы быть той девушкой, которой я была в "Бухте" каждый день, но этого больше не было. Вес подавил эту искру, и я больше не могла найти в себе силы даже попытаться.

"Боже, я не готова к началу баскетбольного сезона", — сказала Элли, ставя свой поднос с обедом рядом со мной в очереди. "Есть две недели, когда он будет пересекаться с футболом, и мы будем завалены".

"Только не я", — пробормотала я, двигаясь вниз по очереди. "Я ушла из группы сегодня утром".

"Что?"

Я взяла куриные тендеры и ранч, не удосужившись посмотреть на нее.

"Моя бабушка болеет", — тихо объяснила я. "Или больна, я имею в виду. Я нужна дома сейчас".

Я даже не потрудилась поговорить с руководителем лично. Я отправила ей электронное письмо, уверенная, что мой брат согласится с тем, что концентрация на учебе и архитектурных проектах будет лучшим использованием моего времени.

Чем меньше меня будет в школе, на играх или в автобусе, тем лучше.

"Я собираюсь сегодня посидеть с Габриэль", — неожиданно сказала она. "Мы должны поговорить о… проекте".

Она взяла свой поднос и прошла мимо меня, к кассе, а я не подняла глаз и ничего не ответила.

Единственный друг, который мог у меня быть…

Мне было все равно.

Я заплатила, прошла к свободному участку стола в углу зала и села, вставив наушники и включив музыку с iPod, спрятанного в кармане.

На долю секунды я подняла глаза и тут же встретилась взглядом с Деймоном. Он сидел в двадцати метрах от меня за круглым столом, за которым сидели его друзья. Вокруг него царил хаос, но он оставался неподвижным и спокойным, как центр бури, а слез и ярости прошлой ночи как не бывало.

Я ждала, что чувство вины начнет пожирать меня, но его не было. Беспокойство сидело там, но я абсолютно ничего не могла с этим поделать, и я не была уверена, что поступила бы по-другому, если бы могла вернуться к прошлой ночи. Ему было что терять, и он был небрежен. Вероятно, на ней повсюду были его следы.

Каким-то образом я чувствовала себя более контролируемой, не заботясь об этом, чем когда-либо.

Опустив глаза, я открыл молоко и рэнч, начала есть, пока "Army of Me" играла в моих ушах, но потом воздух вокруг меня начал вибрировать, и я услышала другой ритм в своих ушах.

Вытащив наушники, я подняла голову и увидела Уилла на вершине его обеденного стола.

Его друзья сидели или стояли, смотрели на него и смеялись, когда он начал танцевать под какую-то попсовую мелодию 80-х или 90-х годов, снимая школьный пиджак, а рубашка и галстук висели на нем, как на боге.

Когда-нибудь он будет потрясающе выглядеть в костюме.

Он спрыгнул со стола, перемещаясь по комнате под улюлюканье и вой учеников, и выглядел он как…

Я рассмеялась под нос, улыбка расползлась по моему лицу.

Он был похож на Жан-Клода Ван Дамма в фильме "Кикбоксер".

Побудь здесь подольше и, возможно, ты узнаешь.

Улыбка медленно спала, но я не могла отвести от него глаз. Это было для меня.

Иглы укололи мое горло, когда я смотрела, как он танцует, и мне нравилась улыбка на его лице.

Я снова перевела взгляд на Деймона и увидела, что он больше не смотрит на меня. Его голова была повернута, а взгляд прикован к другому столу. Я проследила за его взглядом и увидела Уинтер Эшби и Эрику Фейн, которые сидели и ели в окружении других детей.

Что он делал с ней прошлой ночью на мотоцикле? Может, мы и сблизились так, как большинство людей никогда не сближаются, но я тоже не была идиоткой. Деймон трахал, издевался, использовал, и не было никого и ничего, на кого бы он не позарился. Я не знала, что его интересует в ней, но была уверена, что это причинит ей боль.

"Пригнись!" — крикнул кто-то.

Я отвернулась от Уинтер и посмотрела на Уилла: Кинкейд зарычал на него, когда он стоял на столе. Музыка в динамиках стихла, и все засмеялись, когда он улыбнулся и спрыгнул с другого стола.

Облако, сидевшее в моей голове последние двенадцать часов, начало понемногу рассеиваться, и на мгновение я заскучала по нему.

Разве ему не понравилось бы, если бы я сделала следующий грандиозный жест? Прокралась в его комнату сегодня вечером? Тусовалась у бассейна каждый день после обеда, ожидая его появления?

Позвонила ему?

Эрика Фейн вывела Уинтер Эшби из обеденного зала, они оба поставили свои подносы перед выходом, а Деймон смотрел им вслед. Я оторвала взгляд от Уилла, снова вставила наушники и попыталась есть.

Я едва слышала музыку, пока ела, игнорируя взгляды, которые я чувствовала на себе, и звуки смеха, доносившиеся с его стола.

Комната начала освобождаться, студенты готовились перейти к следующему занятию, но в этот момент в моих ушах раздался визг пожарной сигнализации, и обеденный зал наполнился суматохой.

Я вытащила наушники, оглушительный крик и мигающие огни сигнализации на стене оглушили меня. Я вздрогнула, поднимаясь со своего места.

"Всем разойтись!" — позвал учитель, и я оглянулась, увидев, что Уилл и несколько друзей уже направляются к выходу.

Что за черт? Пожар?

Он оглянулся на меня, встретившись с моими глазами, но я отвернулась и направилась к столу.

Оставив свой поднос, я поспешила к очереди, учительница вела нас, а другие следовали позади, чтобы убедиться, что у нас есть все. Зал заполнился учениками, все пытались выбраться из здания, а учителя кричали, чтобы мы вели себя тихо и спокойно.

"Не бегите!" — сказал нам один.

Другой сказал: "Вернитесь сюда. Вы не пойдете в туалет".

Мы вышли на улицу, студенты отошли к дальнему краю парковки и ждали, пока сирена внутри продолжала пронзать воздух снова и снова.

Я огляделась вокруг и увидела Уилла, который сидел на кирпичах, выложенных вдоль деревьев и клумб, его локти лежали на коленях, и он смотрел на меня.

Виктория Рэдклифф и Мэйзи Вос сидели по бокам, Тори закинула руку на его плечо, демонстрируя свои стодолларовые кутикулы, пока болтала с кем-то еще.

Уилл просто сидел, а я переместилась на ноги, повернувшись к нему спиной и скрестив руки на груди.

"Где Деймон Торранс?" услышала я чей-то вопрос.

Я подняла голову и увидела, как декан проходит сквозь толпу.

"Он только что был в кафетерии. Кто-нибудь видел, куда он пошел?"

Я осмотрела толпу, ища две головы со светлыми волосами, и наконец заметила Эрику, одинокую и судорожно разговаривающую с учителем.

"Уинтер Эшби тоже пропала", — воскликнула я.

Кинкейд посмотрел на меня, затем оглядел толпу. Поджав губы, он направился обратно к школе.

"Зачем портить ей время, которое она, без сомнения, проводит, Эмери?"

Я оглянулась через плечо и увидела, что Мейзи ухмыляется.

Все в их маленькой группе уставились на меня.

"Ей четырнадцать", — сказала я.

То есть, да.

Но она только хмыкнула. "Почему бы тебе просто не уйти?".

Мой взгляд упал на Уилла, тепло разлилось по всему телу. Он просто сидел и смотрел на меня, в его глазах была самодовольная улыбка, которую он не выдавал. Он ни разу не моргнул.

Их презрение ощущалось как пинок, и за два с лишним года в этой школе я никогда не чувствовала себя так далеко в стороне, потому что если мне было все равно, как я выгляжу в их глазах, то мне было не все равно, как я выгляжу в его.

Повернувшись обратно, я пошла прочь, облако в моей голове снова сгущалось, пока боль от желания обладать им не превратилась в зависимость от боли от его отвержения.

С того момента она росла и питала меня каждый день.

Разрушение себя и всего, что я любила и хотела для себя, стало единственным, что я могла контролировать.

Я могла игнорировать его в классе. Проходить мимо него в коридорах, не обращая внимания. Вести себя так, будто его не существует.

Притворяться, что я выше всего этого, а они — ничто.

Я все это делала.

Время шло, времена года менялись, он уехал в колледж, а через год и я.

Тогда я еще не знала, что вред, который мы причиним друг другу, только начинается.