ГЛАВА 33

Уилл

Настоящее

"Мы зря заставили Рику и Уинтер пройти через то, что мы сделали!" прорычал я. "Мы потратили годы, думая, что дело в этих гребаных видео, а дело было в тебе! Я сделал это со своими друзьями. Я привел тебя в их жизнь".

Мне было наплевать на историю, которую она нам только что рассказала. Я знал, что это была не ее идея. Я знал, что у нее нет на нас зла.

Ей просто было наплевать на меня. Как она могла позволить кому-то думать, что я сделал с ней такие вещи?

Я подошел ближе. "Ты хоть представляешь, что такое тюрьма?" сказал я ей, когда мы с Алекс стояли в нашей промокшей одежде, а Эмми опустила глаза, и ее волосы упали ей на лицо. "Ты могла сделать что угодно. Ты могла бы признаться и рассказать мне, что ты сделала. Ты могла бы прийти ко мне до того, как подписала эту чертову бумагу, и я бы послал твою бабушку в лучший дом в стране!" Мой голос снова стал тверже, когда я кричал. "Мои родители заплатили бы за твое образование. Тебе никогда не пришлось бы ничего делать в одиночку!"

Прошли годы. Если бы она чувствовала себя виноватой в том, что сделала, это бы уже настолько разъедало ее, что она бы призналась. Но нет. Я все узнал через своего деда, который, конечно, знал, что это все чушь. Я не верил, что он, мои родители и родители Кая не сказали нам об этом семь лет назад, но они, вероятно, знали, что мы будем бороться с этим, и просто хотели, чтобы мы получили меньшее наказание, а не рисковали.

Все стояли вокруг и молчали, пока свисток поезда раздавался снаружи, а я смотрел, как дрожит ее подбородок и как комок в ее горле поднимается и опускается.

"Что, теперь ты будешь плакать?" поддразнил я. "Ты собираешься плакать?"

Опять?

Я бы, блядь, дал ей повод поплакать. Я мог понять, в какое положение Мартин ее поставил. Я сочувствовал.

Но, Боже мой, она была слепа? Все, что ей нужно было сделать, это сказать мне. Опереться на меня. Попросить о помощи. Это было все, что ей нужно было сделать!

"Посмотри, что ты из меня сделала", — сказал я, подаваясь вперед и шлепая себя по груди с татуировками, изображавшими дом и всю жизнь, которую я потерял еще до того, как попал в тюрьму. "Ты превратила меня в это". закричал я ей в лицо. "Ты!"

Она вздрогнула, но тут кто-то толкнул меня в спину, и я споткнулся, поднял голову и встретился взглядом с глазами Майки.

Он проскользнул между нами, Рори присоединился к нему, и они оба встали между Эмми и мной и уставились на меня, как на сигнал.

Какого черта? Я задрал подбородок, глядя, как мои парни — мои парни — теперь стоят перед ней, а не позади меня.

Невероятно.

Заглянув между их плечами, я снова встретился с ее глазами. "Я тянулся к тебе", — сказал я ей. "В своей голове, все эти годы. Даже после того, как ты бросила меня как мусор, и я не мог разлюбить тебя, сколько бы я ни пил и ни нюхал, мой мозг всегда тянулся к тебе".

Она застыла, не отрываясь, глядя на меня.

"Когда ничто не давало мне повода встать с постели, мои друзья влюблялись, делали детей, а я ощущал себя таким одиноким…" Я подавился слезами в горле, которые не хотел выпускать. "Как ты думаешь, что было единственным, что заставляло меня продолжать дышать?" Мой тон стал жестче, когда я стиснул челюсти. "В моем мозгу я тянулся к тебе. Я никогда не прекращал тянуться к тебе".

И она позволила своему брату рассказать моей семье, что я не только не любил ее, но и передавал ее своим друзьям, чтобы они злоупотребляли ею, как будто она была ничем.

А она была всем.

Я ожесточил свой голос. "Убирайся с глаз моих долой", — прорычал я. "И ничего страшного, если ты тоже хочешь съебаться с поезда. Иди, беги обратно к нему".

Я больше не буду тянуться к тебе.

Она стояла там мгновение, ее глаза метались по людям в комнате и, вероятно, задавались каким-то глупым вопросом, например, как она собирается спасать свою гордость или еще какое-нибудь дерьмо.

Но потом…

Она повернулась и пошла прочь, все еще одетая в футболку и шорты Айдина, когда она открыла дверь и проскользнула в следующее купе.

Как только она ушла, в комнате воцарилась тишина, как десятитонная гиря, никто не разговаривал.

Но через несколько мгновений кто-то закружил меня и обнял, все мои друзья столпились вокруг меня, когда Уинтер обняла меня.

"Ты в порядке?" — спросила она. "Что там произошло? Почему она была там?"

Я не могу сейчас говорить. Я едва могу сделать вдох.

Миша отстранил меня и притянул к себе, крепко сжав. "Что мы можем сделать?" — спросил он. "Что тебе нужно?"

А потом Деймон. "Ты уверен, что с тобой все в порядке?"

Я протянул руки вверх, пот просачивался из моих пор, и мой живот подкатывал к ним так близко. "Я не могу". Я отпрянул назад, пытаясь освободить пространство. "Просто… я не могу сейчас, хорошо?"

Но Майкл все равно схватил меня. "Ты в порядке?"

Я рычал, вырываясь. "Не трогай меня". Я тряхнул головой, комната закружилась. "Не надо".

"Хорошо", — выдохнул он, убирая руки. "Мне жаль".

Они все остановились и отошли, погрузившись в молчание. Я ощущал их взгляды на себе и переглядывания между собой, потому что они не понимали, а я не мог сейчас в это вникнуть.

Я потер глаза, чувствуя знакомый запах подвала на своих руках от веревки, которой я связал Айдина.

Айдин.

Я зажимал нос между ладонями, вдыхая воздух в доме.

Я не был готов. Я все еще должен быть там. Я не должен был уезжать.

"Мне нужно сделать несколько телефонных звонков", — произнес я, повернулся и направился к двери, оставив их. Мы были по крайней мере в пяти машинах от двигателя. Надеюсь, Эмми прятала свою задницу где-нибудь, где мне не пришлось бы смотреть на нее, потому что я был так зол, что мог бы задушить ее прямо сейчас.

"Твое имя написано на двери твоей каюты", — сказал Раен, наконец заговорив. "Там есть одежда".

Я открыл дверь, ветер и звук колес по рельсам ворвались внутрь, но Уинтер заговорила прежде, чем я успел сделать шаг.

"Зачем он это сделал?" — спросила она.

Я остановился.

"Кто?" спросила Бэнкс.

"Мартин Скотт".

Я разрешил двери закрыться, заставив комнату затихнуть и остаться на мгновение.

Уинтер продолжила: "Если то, что сказала Эмери, было правдой, почему он так старался, чтобы вы все попали в тюрьму? Деньги делают все в Тандер-Бей. Ваше присутствие или отсутствие такового не сделало бы его карьеры".

Я слушал, все молчали, пока слова висели в воздухе.

Бэнкс заговорила, сообразив первой. "Если только он не работает с людьми, у которых есть власть. Людьми, которые хотели, чтобы вы сидели в тюрьме".

Мой желудок сворачивался все туже и туже.

"Ты слышала, что она сказала", — вклинился Кай. "У него были планы и на Майкла. А потом ничего. Майкла так ни за что и не посадили".

"Потому что Тревор не хотел, чтобы его семья опозорилась", — сказал Миша.

"Потому что Эванс Крист не хотел, чтобы его семья опозорилась", — вместо этого сказала Рика.

Я прикрыл глаза, ничуть не удивившись. Мои друзья подхватили все без промедления.

"Ублюдок", — сказал Майкл. "Дело было не в Уилле. Или его ненависти к Уиллу. В том году его дед собирался на перевыборы. Он чуть не проиграл из-за плохой прессы".

"А Кай и Дэймон?" спросила Бэнкс.

Никто ничего не сказал, и я наконец заговорил. "Эванс знал, что Шредер Фейн включил Дэймона в свое завещание. Как душеприказчик его имущества, он должен был знать, кем на самом деле был Деймон. "Если он планировал выдать Рику замуж за Тревора, он не хотел делить состояние с Деймоном — и, соответственно, с Габриэлем".

"А Кацу Мори был вынужден выйти из советов директоров Mitchell & Young и Stewart Banks", — объяснила Рика. "Обе компании помогали финансировать проекты Эванса в сфере недвижимости в течение следующих нескольких лет".

"Которые мой отец, возможно, не был бы склонен поддерживать, если бы он все еще был в советах директоров, поскольку он ненавидит твоего отца", — сказал Кай Майклу.

Все встало на свои места. Последние семь лет пронеслись перед нами в лабиринте, который потребовалось пройти всем нам, но который наконец-то обрел идеальный смысл раз и навсегда.

Количество людей, которые играли нами, как марионетками, в своих собственных целях, и количество времени, которое я потратил впустую, будучи в неведении обо всем этом и плывя по течению…

Я почти хотел бы вернуться к тем ночам в Делькуре и забавам с Рикой, когда мы думали, что это она во всем виновата. Как все было просто тогда.

"Алекс?" сказала Рика. "Ты в порядке?"

Я оглянулся через плечо, понимая, что Алекс не говорила с тех пор, как мы сели в поезд. Она прислонилась к окну, сложив руки на груди и уставившись вдаль.

Через мгновение она кивнула, но не смотрела в глаза, привычный квадрат на ее плечах нервно опустился.

"Вас на борту только трое", — сказал Деймон. "Где еще двое пленников? Наши исследования показали, что их было пятеро".

Но ни Алекс, ни я не ответили.

Я уставился на ошеломленное выражение ее лица, полностью побежденного.

Она больше никогда его не увидит.

Но тут она выпрямилась, прочистила горло и хрустнула костяшками пальцев. "Мне нужен спарринг. Сейчас же."

"Рика или я?" спросила Бэнкс.

Она бросилась прочь, к двери, где стою я. "Я возьму вас обоих".

Она прошла мимо меня и вышла из вагона, за ней быстро последовали девушки, рука Уинтер была зажата рукой Рики, и все они последовали за Алекс.

Я колебался лишь мгновение, прежде чем снова открыть дверь. "Мне нужно сделать эти звонки", — произнес я, уходя.

Но голос Майкла раздался позади меня. "Кто-нибудь из того дома придет за нами?".

Но я не обернулся и не ответил. Айдин Хадир был проблемой шестьсот пятьдесят три, а я был только на четвертом номере.

…

Я закончил четвертый звонок, положил трубку и поднялся со стула. Я все еще был в полумокрых джинсах, но вместо того, чтобы пойти в душ или переодеться в костюм, разложенный для меня на кровати, я повернулся и уставился в окно.

Ночь пролетела быстро, море на горизонте было спокойным и черным, когда я сжал кулак.

Мартин Скотт был мертвым мясом. Он заслуживал того, чтобы гнить в безымянной могиле посреди леса, где он был бы одинок и забыт.

Тот ад, через который он заставил пройти Эмми…

Я был зол и разочарован ею, и я никогда больше не смотрел на нее, но как бы мне ни было неприятно признавать это… возможно, я понимал, почему она думала, что у нее не было другого выбора.

Ее единственной непростительной ошибкой были годы молчания.

Она должна была сделать шаг вперед и найти нас. Как кто-то мог жить подобным образом?

Я не хотел больше заставлять ее страдать. Я просто хотел, чтобы она навсегда ушла из моей жизни. Теперь было очевидно, что мы не были правы и что она не одна из нас.

Я был готов жить.

В дверь постучали, и я напрягся, услышав, как она тут же открылась за моей спиной.

"Привет", — сказал Миша, и я слышал, как дверь закрылась.

Я глубоко вздохнул и выдохнул, его присутствие заставило меня почувствовать, что стены смыкаются. Мы всегда были близки, несмотря на разницу в возрасте, но я ненавижу, что он впутался в это. Он никогда не любил драмы, и он ненавидел моих друзей.

И я долгое время был без него. Слишком долго.

Я обернулся и изучал его, видя, как хвостик татуировки стелется по его ключице, а кольцо на губах поблескивает в слабом свете.

Он поднялся на ноги. "Мне жаль, что мы так долго тебя искали", — сказал он.

Я сложил руки на груди и вернулся к столу, складывая записи, которые я делал во время звонков, и засовывая бумаги в задний карман. "Я не ждал спасения и не рассчитывал на него".

"Твои гребаные родители", — пробормотал он. "Они просто…"

"Они не посылали меня туда", — ответил я ему.

Мои родители никогда бы так не поступили. Они были в затруднительном положении, пытаясь понять, что со мной делать, и они хорошо скрывали это от остальных членов семьи, но они не отказались бы от меня вот так.

"Дедушка?" догадался Миша.

"Это неважно".

Я не был готов говорить о Блэкчерче и о том, как я там оказался, пока не был уверен, что мой план сработает. Я еще не был уверен, и я не хотел говорить об этом, пока не буду уверен.

Миша стоял там, как и все они стояли там, потому что все изменилось, и пройдет какое-то время, прежде чем мы вернемся к нормальной жизни. Если вообще вернемся.

Он слегка усмехнулся. "Кажется, я помню твой совет не делать татуировки на видном месте, когда носишь костюм?" — поддразнил он.

Я встретился с ним глазами, увидев его взгляд на моих руках и темные чернила, которые я добавил за последний год, пока меня не было.

Я придерживался своего совета, но к черту. Мне там было скучно.

Он подошел, но я отвел взгляд. "Ты был рядом со мной — или пытался быть, насколько я мог позволить, — когда умерла Энни. Мне так жаль, что это заняло у нас так много времени".

Его руки немного дрожали, и я услышал печаль в его голосе.

Потребовалось мгновение, чтобы вымолвить слова. "Я всегда возвращался домой", — заверил я его. "Не беспокойся об этом".

Он будет в ярости, когда узнает, кто на самом деле виноват. Я не желал, чтобы он испытывал чувство вины.

"Ты изменился", — сказал он.

Я кивнул. "Да, я вырос".

"Лучше бы ты этого не делал".

Я остановился и поднял на него глаза.

"Ты никогда не видел, как сильно ты всем нужен". Улыбка прищурила уголки его глаз. "Ты. Такой, какой ты был".

Я никому не был нужен. Я был бесполезен.

Но больше не был. Ночь Дьявола была через три дня, а Тандер-Бей будет нашим, свободным и чистым, через четыре дня, если мне будет что сказать по этому поводу.

Миша выглядел так, будто хотел обнять меня или что-то в этом роде, что было странно, потому что он не был ласковым, но потом он повернулся и пошел к двери каюты, открыв ее, чтобы уйти.

Я захотел пойти за ним, но… Я поднял трубку, собираясь сделать еще один звонок.

Ни с кем из них в ближайшее время не будет ничего нормального. Я должен был оставаться сосредоточенным.

Но тут я услышал голос Деймона. "Мне нужно поговорить с ним".

Я вскинул глаза, увидев, как он навис над Мишей и пытается протиснуться мимо.

"Я пытаюсь, блядь, уйти, не мог бы ты подвинуться", — прошипел Миша.

Деймон протиснулся внутрь, Миша выскочил в коридор, но я успел подойти и схватить дверь, прежде чем Деймон успел ее закрыть.

"Я не могу сейчас", — говорю я ему. "Я поговорю позже".

"Нет…"

"Я не могу". Я вытолкнул его за дверь. "Пожалуйста, парень…"

Мой пульс учащался, кровь кипела, а мозг выходил из-под контроля. У меня была шахматная доска, полная фигур, и я играю за обе стороны. Мне нужно было думать. Нельзя было терять время. Он может взъерошить мои волосы позже.

"Черт возьми", — прорычал Деймон. "Ты что, блядь, издеваешься надо мной?"

"Я никуда не собираюсь", — уверил я его, зависнув в дверном проеме, пока он смотрел на меня из коридора. "Увидимся завтра. Мне нужно поспать".

Закатив глаза, он сдался и развернулся, собираясь уходить. "Хорошо".

Но тут меня кольнуло чувство вины. "Подожди."

Он остановился и повернулся, его белая футболка помялась, а черные брюки выделялись на фоне бледных босых ног.

Я ощутил, как улыбка потянулась к уголкам моего рта. "Так как его зовут?"

В его глазах появился блеск. "Иварсен".

Иварсен. Мое сердце немного потеплело. У нас был еще один мальчик, который бегал вокруг. Сын Кая, Мэдден.

Иглы укололи мое горло. Я пропустил роды Уинтер.

"Следующий ребенок, да?"

"Шевели задницей и догоняй", — поддразнил он.

Да. В ближайшее время детей на моем горизонте не предвиделось, но… когда-нибудь.

Он начал уходить, но я его остановил.

"Где мы?" спросила я.

Он снова встретился с моими глазами. "К северу от границы", — сказал он. "Мы движемся вдоль побережья, пройдем под островом Дедлоу и утром прибудем домой".

Значит, Канада. Где, черт возьми, они взяли этот поезд? И между Дедлоу и Тандер-Бей был туннель под морским дном? На маленький остров у побережья нашего города, за Колд-Пойнтом, никто не ездил, потому что он был окружен непроходимым рифом.

Там было пустынно, или я так думал.

"Жаль, что мы так долго добирались туда", — сказал он мне. "Нам пришлось искать незамеченный путь, а некоторые пути были в плохом состоянии".

Все в порядке. Они не нужны были мне там раньше времени, но я не стал ему этого говорить.

"Просто убедитесь…" Я сделал паузу. "Убедись, что она действительно не спрыгнет с поезда, хорошо?"

Она могла быть такой упрямой, и я знал, что наговорил ей, но я был зол. Я не желал ей смерти.

И я определенно не желал, чтобы она снова оказалась в руках Айдина. Он достаточно повлиял на нее за пять коротких дней.

Деймон с трудом сдержал ухмылку, прежде чем повернуться и уйти, а я прикрыл дверь, забыв про телефон в руке.

Подойдя к кровати, я провёл рукой по лежащему на ней чёрному костюму, и по позвоночнику пробежали мурашки от давно забытого ощущения хорошей одежды.

Затем я увидел, что на кровати лежит моя маска. Я протянул руку и взял ее, знакомая текстура наполнила меня воспоминаниями, а в венах застыл заряд волнения от всех моментов, которые я хотел сохранить, несмотря на те, которые хотел оставить позади.

На секунду я ощутил себя прежним и взглянул на белую маску с красной полосой по левому краю, внезапно готовый к тысяче новых приключений.

Я улыбнулся. Что я буду делать с Эмери Скотт, когда мы вернемся в Тандер-Бей?