ГЛАВА 5

Уилл

Настоящее

Я смотрел на нее через двустороннее зеркало, пока она стояла по другую сторону, переводя взгляд налево, направо, вверх и вниз, осматривая спальню Айдина.

Заметив ванную, она поспешила в дверь и включила кран, наполнив стакан водой. Она откинула голову назад, проглотила весь стакан и снова наполнила его, выпив и это.

Я наконец-то моргнул, сжав кулаки, глядя на нее в облегающих черных брюках и милой приталенной белой блузке с воротником, застегнутым до самой шеи. Она могла бы выглядеть как взрослый архитектор, которым она и была, если бы не белые кроссовки Adidas вместо каблуков.

Уголки моих губ скривились от удовольствия, когда я вспомнил, как однажды подслушал ее слова на уроке. "Неважно, стильно ли я приехала, если я не могу приехать вообще".

Она ничуть не изменилась. Какого черта она здесь делает?

Я опустил глаза на ее тело, зная, что она не может меня видеть, рассматривая ее темные волосы, вьющиеся и дикие от падения. Ее щеки, румяные на фоне золотистой кожи, были все так же прекрасны, и я готов был поспорить, что ее стройная шея все еще может поместиться в моей руке.

У меня пересохло во рту, и мой член начал набухать.

Вернувшись в комнату, она принесла только что наполненный стакан воды и поставила его на комод, после чего прошлась по комнате. Ее одежда была перепачкана грязью, а в волосах застрял лист, когда она разминала руки.

Майка и Рори бросили ее здесь час назад, а Айдин и Тейлор куда-то ушли.

Айдин, однако, скоро вернется. Я взглянул на его кровать, самую большую в доме, со свежими белыми простынями и роскошным пуховым одеялом.

Подойдя, она поднесла подушку к носу и вдохнула его запах.

Я закрыл глаза, в моем нутре затянулся узел.

Она отстранилась, а затем снова нырнула, притягивая его к себе. Я стиснул зубы.

Она бросила подушку на кровать и продолжила обход комнаты, открывая ящики и шкафы, просматривая медицинские записи и рисунки на его столе, и наклонилась, чтобы осмотреть банки с мертвыми животными, плавающими в формальдегиде.

Затем она взяла одну из костей, разбросанных на его столе, и подняла ее, перевернув.

Она зашипела, поняв, что это такое, и бросила ее обратно на стол.

Я улыбнулся.

Она достала нож, который Айдин разрешил ей оставить, и зажала его в кулаке, после чего выпила еще один стакан воды и подошла к запертой двери, подергала ее.

Но она не поддалась.

Что, по ее мнению, она собиралась делать?

Что я собирался делать? Она была у меня на повестке дня, но не сейчас.

Это все меняло.

Она все ходила и ходила, дыша все тяжелее и напрягаясь, но потом остановилась.

И посмотрела на меня.

Я наклонил голову, когда она опустила глаза и медленно подошла к зеркалу на стене, остановившись прямо перед ним.

Квадратное зеркало было около трех футов со всех сторон, и она, казалось, смотрела в него, но ее глаза никогда не находили моих.

Она не могла видеть меня, но она явно знала, что это больше, чем зеркало. На нее никогда нельзя было сильно повлиять.

Она заглядывала за края зеркала, пытаясь оторвать его от стены или отодвинуть настолько, чтобы видеть, что происходит сзади, а я подходил все ближе, пока уже не мог ступить.

Стоя прямо, она протянула указательный палец и прикоснулась ногтем к поверхности, наклонившись поближе, чтобы увидеть, коснулось ли отражение кончика. Маленький тест, чтобы определить, является ли зеркало двусторонним или нет.

Уголок моего рта скривился в ухмылке.

Ее грудь сжалась, и она замерла.

О-о-о.

Она замерла на мгновение, а затем… поднялась и уставилась сквозь стекло, ища того, кто за ней наблюдает.

Я поднял пальцы к зеркалу, менее чем в футе от ее лица, и уставился в ее потрясающие глаза. Я проглотил горький привкус во рту.

Девять лет. Девять лет, а я все еще хотел трахнуть ее.

Только теперь я не давал ей сладкого и нежного. Все изменилось.

"Ты должен взять", — сказала она, глядя в зеркало.

Я навострил уши, прислушиваясь.

"Потому что ты слишком слаб, чтобы знать, как завоевать то, что ты хочешь. Вот почему ты здесь".

Она отступила назад, а затем выставила ногу, ударив по стеклу с рычанием на лице.

Я уставился.

"Ну же, Уилл", — умоляла она. "Хватит ждать, давай".

Она снова и снова ударяла по стеклу, обнажая зубы, и я почти снова улыбнулся, вспомнив ту ночь в лаборатории. Как она бросила нам вызов, готовая встретить опасность лицом к лицу.

Такая жесткая. Такая дерзкая. Мне нравились упрямые. Мне нравились женщины, которые брали все в свои руки.

Но потом она снова заговорила, тяжело и неглубоко вдыхая. "Это не моя вина", — выдохнула она. "Я не виновата в том, что все свое счастье ты обернул в иллюзию, которую придумал в своей голове, что я люблю тебя и жизнь будет прекрасна, если мы будем вместе".

Мое веселье спало, и я стиснул челюсть.

"Я сделала то, что должна была сделать, и я бы сделала это снова", — прорычала она, ее голос потрескивал. "Я бы сделала это снова".

Она задыхалась и закрыла глаза, уткнувшись лбом в зеркало и ударив по стеклу. "Я сделаю это снова", — задохнулась она, ее голос был густым от слез.

Я приложил ладонь к ее ладони, глядя на нее сверху вниз, в сантиметрах от нее, потирая большим пальцем ее щеку.

"Не беспокойся, детка", — пробормотал я. "Я намерен заслужить это на этот раз".

Волнение затрепетало в моем животе, и я сжал кулак, почти ощущая ее в нем.

В дверь постучали, и она широко распахнулась: вошел Айдин с тарелкой.

Мое сердце забилось, и я смотрел, как он остановился и посмотрел на нее, его золотисто-карие глаза потемнели от озорства.

"Ты голодна?" — спросил он ее.

Она вскинула голову и обернулась, словно не слышала его стука. Отстегнув нож, она крепко прижала его к себе и отступила назад, чтобы увеличить расстояние между ним и ею.

Он поставил тарелку и столовое серебро и посмотрел на нее, засунув руки в карманы. "Я сказал, что не причиню тебе вреда".

"Я не помню, чтобы ты это говорил".

"Нет?" Он улыбнулся. "Ну, я хотел сказать".

Он сказал, что никто не тронет ее. Это не синонимы, как я узнал здесь.

Он смотрел на нее, а я сложил руки на груди, наблюдая за ним и ожидая любого движения.

Но он просто глубоко вздохнул и повернулся.

"Ешь", — сказал он, идя к двери. "И прими ванну. Ты грязная".

Он указал на белую фарфоровую ванну в углу комнаты.

"Или я тебя искупаю", — предупредил он через плечо. "И меня будет пятеро, чтобы удержать тебя".

Он закрыл дверь и запер ее, а она на мгновение замерла, переводя взгляд с двери на меня и снова на дверь. Взяв стул за столом, она подставила его под дверную ручку, как будто это могло нас уберечь, а затем подошла и подняла тарелку к лицу.

Она понюхала макароны.

Он не стал бы отравлять ее еду. Что за веселье?

Он только начал с ней.

Я закрыл глаза и отвернулся.

…

Я сжал оконную раму с обеих сторон, вглядываясь в бескрайнюю, безмолвную ночь высоко над остальным домом.

Майкл.

Они послали ее сюда. Я это знал. Но зачем? Чтобы побудить меня?

Это должны были быть они, и если они смогли кого-то привлечь, то почему бы не одного из них?

У меня были свои планы на нее, но сейчас были дела поважнее, и сейчас не время.

Черт.

Я сжал раму, слыша, как дерево трещит в моем кулаке.

Они знали, что она сделала? Они должны были знать, чтобы Рика, Бэнкс и Уинтер были согласны с этим.

Это было круто, я думаю. Я полагал, что они найдут меня, и никогда не сомневался, что они будут искать, по крайней мере, даже если это займет у них целую вечность.

К сожалению, все это было не нужно. Я точно знал, что делаю, и хотя это меня злило, я не мог винить их за то, что они сомневались в том, что я контролирую ситуацию.

Лестница скрипнула, и я услышал голос позади себя — кто-то вошел в мою комнату. "Ты можешь закончить?" спросил Айдин.

Я оглянулся через плечо и увидел, что он стоит на вершине лестницы, ведущей в мою чердачную комнату. Он подошел, неся в руке свою рубашку и держа мой взгляд, как змея.

Всегда как змея, свернувшаяся для убийства, и когда она наносит удар, ты даже не понимаешь, что произошло, пока все не закончится.

Я молча согласился, стянул с себя футболку и бросил ее на кровать. Я схватил свой набор и присоединился к нему на кожаной скамье, которая стояла у стены.

Отложив футболку, он лег на скамью и подложил другую руку под голову, пока я выливал остатки черных чернил в маленькую посуду.

Я присел, взял иглу, которую привязал к карандашу, и обмакнул ее в чернила. Я подошел к нему, наклонившись к его правому плечу.

"Итак, что мне с ней делать?" — спросил он.

Я на мгновение замешкался, но затем вдавил в него инструмент с тремя иглами, прорвав кожу, и чернила тут же просочились в рану.

Я не ответил, потому что знал, что лучше не отвечать.

"Ты не помог ей", — размышлял он, не обращая внимания на боль. "Она явно ожидала, что ты поможешь".

Я нажимал снова и снова, погружая иглы в чернила каждые несколько мгновений, пока наносил последнюю линию и закрашивал ее.

Его грудь поднималась и опускалась в ровных вдохах, не пропуская ни одного удара. На моем теле было несколько профессиональных татуировок, но многие из них были сделаны в домашних условиях, как эта, и я хорошо знаю, что это больно.

Но, как и Деймон, с Айдин было либо больно, либо ничего.

"Она боец", — сказал он.

Он смотрел на высокий купольный потолок моего маленького убежища, в которое я перебрался после моей первой ночи здесь. Белые комнаты, белые ковры и все белое охлаждали меня внизу. Мне нужно было мое пространство, и я желал, чтобы оно было темным.

К тому же, окна выходили на крышу. Мне нравился вид.

"Мне нравится это в ней", — продолжил он. "До тех пор, пока она не повесится на той маленькой веревочке, которую я ей даю. Ты это заметил?" Он посмотрел на меня. "Как будто она не осознавала всю серьезность своего положения. В ловушке, без возможности выжить, если она уедет, и с пятью мужчинами, которые хотят получить удовольствие, которого мы были лишены так долго, и которое может исчезнуть из-за простого вопроса о деньгах, если она пожалуется."

Я сжал зубы, сильно вдавливая иглы. Его мышцы подергивались под моей рукой, но все же он не отводил от меня взгляда.

"Как ее зовут?" — мягко спросил он. "Эмери?"

Мои руки горели, пока я не осознал, что каждый мускул в моем теле напряжен. Я загнал комок в горло.

"Эти глаза…", — пробормотал он. "Карие с вкраплениями золота. Они прекрасны. Интересно, как они выглядят, когда смотрят на тебя в пылу".

Я так пристально разглядывал его плечо и рисунок, который он велел мне вытатуировать, что удивился, как его кожа не загорелась.

"Как мне заставить ее кончить?" — спросил он, наблюдая за мной.

Я крепче сжал инструмент.

"Некоторым женщинам нужен большой палец на клиторе, когда ты в них, знаешь?" — поддразнил он. "Ей нравится, когда мужчины делают это с ней?"

Я скрипнул зубами, пробивая дырку в его коже и слыша тоненький хлопок. Он зашипел, но потом улыбнулся, довольный тем, что достал меня.

"Наши отцы послали нас сюда не для того, чтобы мы учились, как себя вести, Уилл. Они бы тоже наслаждались ею, с ее разрешения или без него". Он сделал паузу, а затем продолжил. "Они отправили нас сюда в наказание за то, что мы не были более благоразумны. Чтобы мы научились не быть неряхами", — объяснил он.

Мой отец не посылал меня сюда. Я не понимал, как вообще отец может отправить своего ребенка в такое место, потому что одно я знал наверняка, если бы они оттуда выбрались: Кровь — это не любовь, а любовь — единственное, что порождает верность.

Я посмотрел на Айдина, который теперь снова уставился в потолок. За время, проведенное здесь, я разгадала Майку, Рори и даже Тейлора, но Айдин…

Он пробыл здесь дольше всех, и к этому моменту он, возможно, зашел слишком далеко, чтобы возвращаться назад.

"Когда мне было двадцать лет, я был на свадьбе на курорте, — сказал он мне, глядя в глаза, — и видел, как один из деловых партнеров моего отца накачал наркотиками собственную жену, положил ее на кровать и отошел в сторону, позволив моему отцу забраться на нее сверху и трахнуть ее, чтобы заключить сделку".

Я сделал паузу, что-то похожее на боль промелькнуло в его глазах. Но потом она исчезла.

"Через некоторое время ты понимаешь, что тебе никогда не избежать этого, — сказал он, — так что ты можешь либо продолжать бороться с уродливым, либо изобрести его заново". Он снова перевел взгляд на меня. "Самая большая разница между моим отцом и мной в том, что мне было все равно, увидит ли кто-нибудь кровь на стенах".

На мгновение я не смог пошевелиться.

Эм…

Я опустил глаза и завершил рисунок, процарапав последний цвет.

"Не волнуйся", — сказал он мне. "Я совсем не похож на своего отца. Или на Тейлора, или на Деймона Торранса. Я не заставляю и не принуждаю". Он понизил голос. "Тебе будет больнее, если она этого захочет".

Затем он потянулся вниз, разминая свой член в штанах, и иглы в моей руке на мгновение задрожали, так как искушение зародилось в моем нутре.

У меня были Майка и Рори. Тейлора можно было контролировать.

Никто не тронет Эмери, если я покончу с Айдином прямо здесь и сейчас.

Он лежал там, наблюдая за мной и ожидая этого, давая мне шанс, позволяя мне осмелиться, но…

Наконец, он просто улыбнулся и сел, взяв со стола чистую салфетку и вытирая кровь со своего плеча.

"Все является частью большого плана", — сказал он. "Будь то Бог, судьба или что-то еще, я искренне верю в это, Уилл". Он отбросил ткань и посмотрел на меня. "Мы всегда были важны друг для друга".

Я отвел глаза, не в силах скрыть хмурый взгляд.

Он схватил меня за шею, ободряюще похлопал по ней, а затем кивнул на черные мешки для мусора, которые я держал рядом, чтобы завернуть его татуировку.

"Закончи со мной", — сказал он. "Это будет ночью".