Глава 9 · Разговор у огня

Мне не спалось.

Я ворочалась на жёстком тюфяке, натягивала плащ то до подбородка, то сбрасывала. Мысли лезли в голову одна за другой: черепа на полке, испуганное лицо Дариона, его слова «я погорячился». И ещё — «слеза феникса». Трава, которая может нейтрализовать эльфийские чары.

Я села. В каморке было темно, только в щель под дверью пробивался слабый оранжевый свет.

Дарион внизу. Не спит. Опять.

Я накинула плащ, босиком вышла в коридор. Ступени лестницы холодили подошвы. Я спускалась медленно, стараясь не скрипеть, но на третьей ступеньке доска всё равно жалобно вздохнула.

— Не спится? — его голос донёсся снизу.

— А ты? — я спустилась на кухню.

Дарион сидел на лавке у очага. Огонь почти погас — только угли светились алым, и их отблески играли на его лице, делая его то живым, то мёртвым. Он держал в руках кружку, но не пил.

— Садись, — сказал он, кивнув на место рядом.

Я села. Некоторое время мы молчали. Где-то за стеной ухал филин — или здешний его родственник.

— Я не сплю уже три дня, — сказал Дарион негромко. — С тех пор как ты появилась.

— Из-за меня?

— Из-за того, что я забыл, как это — когда рядом кто-то есть. — Он поставил кружку на пол. — Привык к тишине. А теперь ты ходишь, готовишь, читаешь книги. И уборку затеяла.

Последняя фраза прозвучала без злости. Почти грустно.

— Прости ещё раз, — сказала я. — Я не подумала.

— Я знаю.

Угли тихо потрескивали. Я подвинулась ближе — стало теплее.

— Ты говорил, что у тебя была сестра, — осторожно начала я. — Расскажешь?

Он долго молчал. Я уже решила, что не ответит, но он заговорил:

— Её звали Элинора. Она была младше на двести лет. Мы вместе учились летать. Она всегда боялась высоты, а я дразнил её.

Он замолчал. Я ждала.

— Эльфы напали на рассвете. Отец погиб сразу — они пробили ему крыло заклинанием, он рухнул со скалы. Мать успела закрыть меня собой, её пронзили стрелами. А Элинора… она бежала ко мне. Я хотел защитить её, но выпустил пламя. Я не справился с силой. Сжёг её заживо.

Я слушала, затаив дыхание.

— Она кричала, — сказал он. — Я до сих пор слышу этот крик. По ночам. Особенно когда не сплю.

— Дарион…

— Не надо меня жалеть. — Его голос стал жёстким. — Я монстр. Я убил собственную сестру.

— Ты не монстр.

— А кто? — он повернулся ко мне, и в его глазах полыхнуло золото. — Три сотни лет я живу здесь. Три сотни лет я храню черепа и разговариваю с ними. Три сотни лет я жду, когда наберусь сил, чтобы уничтожить всех эльфов. Я планирую ритуал, для которого нужна человеческая жертва. И эта жертва — могла быть ты.

Я не отшатнулась. Хотя внутри всё похолодело.

— Могла быть, — повторила я. — Но не стала.

— Пока нет, — сказал он. — Я не знаю, что будет дальше.

— А я знаю. — Я взяла его руку — холодную, жёсткую, с длинными пальцами. Он не отнял. — Ты не сделаешь этого.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ты пожалел меня. Потому что ты дал мне надежду. Потому что ты извинился. — Я сжала его пальцы. — Монстры не извиняются.

Он смотрел на наши руки. Потом перевёл взгляд на меня.

— Ты странная, Марлина.

— Это ты уже говорил.

— Повторюсь.

Он не улыбнулся, но напряжение в его плечах немного спало.

— Теперь твоя очередь, — сказал он. — Расскажи о матери. По-настоящему.

Я отпустила его руку, обхватила колени.

— Её звали Ирина. Она была учительницей литературы. Любила стихи — особенно Ахматову. И грибной суп.

Я помолчала.

— После того случая я бросила кулинарный колледж. Не могла стоять у плиты. Устроилась в забегаловку, где еду только разогревают. И каждый раз, когда видела орехи, меня тошнило.

— Ты до сих пор винишь себя?

— Да, — сказала я. — И буду винить. Но теперь я хотя бы могу готовить. Суп, яичницу, травяной чай. Это мало, но… мама бы хотела, чтобы я не боялась.

— Она бы гордилась тобой, — сказал Дарион.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты не сломалась. Когда попала в клетку — не сломалась. В спальне эльфа — не сломалась. В лесу — не сломалась. Ты пришла к дракону и попросила ночлег. И сварила ему суп. — Он покачал головой. — Моя мать сказала бы, что ты настоящая.

Я не знала, что ответить. Просто сидела и смотрела на угли.

— Дарион, — позвала я тихо.

— Мм?

— Мы оба умеем превращать любовь в пепел. Может, научимся не делать этого?

Он не ответил. Но через мгновение его рука накрыла мою. Мы сидели так долго — пока угли не погасли окончательно и в кухне не стало совсем темно.

— Иди спать, — сказал он наконец. — Уже почти утро.

— А ты?

— Я посижу ещё.

Я поднялась, но на ступеньках лестницы обернулась.

— Дарион?

— Что?

— Спасибо, что не сжёг меня. В первый день.

Он не ответил. Но в темноте я увидела, как его золотые глаза блеснули — словно он улыбнулся.

Я поднялась в каморку, легла на тюфяк и закрыла глаза.

Впервые за долгое время я уснула без кошмаров.