Глава 9

Глеб Седов

– А мы? Нам тоже надо, – господи, почему у этой девчонки такой голос? Она словно в ведро говорит, ей-богу. Звук такой же мерзкий. – У нас дома учебники. А потом, не могу же я идти в таком виде в школу. Меня подружки засмеют.

– Да не подружек ты стесняешься,– хихикнул писклявый Кулибин. Я почувствовал приближение мигрени, ставшей постоянной спутницей, с появлением в моей размеренной жизни этих двух выродков. – Петька Бакулин твоя подружка. Только он на тебя не посмотрит, хоть ты в знамя с его любимым Наруто замотайся. Потому что ты…

– Дурак,– взвилась девчонка и вцепилась в волосы своему братцу. Я откинулся на сиденьи и демонстративно уставился в окно. Пусть хоть поубивают друг – друга. Мне то что?

– Козлиха,– сдавленно пропищал Кулибин. Так ему и надо. Нет, определенно девчонка мне больше нравится. Хотя… Мать твою, что я несу? Мне вообще не нравятся эти сопляки. Что за крамола?

– Рты закрыли, оба,– больше не в силах выносить возню рядом с собой, рявкнул я. Нет, определенно поход в квартиру Параши в компании этих упырят я не вынесу. А может бросить их с Альфредовной, а самому забурится в нищенскую берлогу Плюшки и там закрыться на все замки и…– Миша, останови возле торгового центра.

– Это еще зачем?– прокряхтела девчонка, так и не выпустив из ручонок свою брыкающуюся жертву. Как там ее зовут, эту мелкую мегеру? Вера, вроде. Или не Вера? Да и пес с ней.

– Куплю тебе тряпок, что там вам еще надо? Набор юных кровопийц? Все куплю, только заткнитесь хоть на минуту.

– А мне? – в голосе потрепанного пискли появилась заинтересованность.– Я тоже хочу. Там в магазине набор продавался инструментов нужных мне. Мама сказала дорого.

– Возьмем,– благодушно махнул я рукой, явно лишившись рассудка в этот момент.– При условии, что сегодня я вернусь домой и не сломаю себе шею, не угорю в сауне и не стану заглядывать в свою еду в поисках капкана.

– По рукам, эти пункты выполним,– не раздумывая, горячо пообещали детишки. Твою мать, я ведь сам всегда говорю, что любой договор надо читать по сто раз, вдоль и поперек. Но видимо, общение с этой семейкой совершенно разжижило мой гениальный мозг. Поэтому на слова монстров внимания я не обратил особого. Сейчас куплю им все что нужно, а потом поеду за трусами для Параши в ее халупу. Про то, что кружевные парашюты тоже можно купить, мне даже в голову не пришло.

– Дядя Хлебушек, а вы правда нам купите, все что попросим? – дернула меня девочка за полу пиджака, остановившись возле витрины с дурацкими куклами.

– Правда,– растерянно ответил я, рассматривая пластиковых уродцев. Неужели мелкая хочет куклу, у которой на маленьком личике застыла печать имбецильства? Хотя, чему тут удивляться? У монстров свои причуды. Может ей пупс – инвалид нужен для опытов, или она им головы отпиливает в ночи. Не удивлюсь.– Куклу хочешь?

– Чивой? Эту? Дядь, ты чего? Мне семь лет, какие куклы? – уставилась на меня ясными синими глазюками Вера, или Варя. Точно, Варя. Варвара, значит. – Я вот думаю. Если вы мне собачку подарите, мама же не сможет ее домой не впустить. Подарок же.

– А я вот думаю, если тебе рот скотчем залепить, это будет расценено, как грубое отношение? – прорычал я, чувствуя просто адскую усталость и опустошение. Только псины мне в доме не хватало.

– А я тогда вам бы рассказала, что Вовка придумал,– голосом змея искусителя проныла мелкая.

–Нет, – рявкнул я так, что на меня начали оглядываться покупатели пафосного магазина.– Покупай себе тряпки, что там для школы нужно. И в машину. А стучать не хорошо.

Мальчишка весь шоппинг благоговейно молчал, прижав к груди кофр с инструментами, похожими на пыточные. И чем он больно уж дорогой? Сотка – не большая цена за спокойствие. Теперь этот диверсант мой. Я купил пацана задешево. Надо за это выпить. Точно. После похода в Мордор толстухи я нажрусь до синих соплей. Даже не поеду отвозить антихристов. Возьму такси и просто смоюсь от всех. Да, прекрасное решение. Я даже повеселел немного, и с головой окунулся в хаотичное метание по огромному моллу.

Из магазина я выпал через два часа. В прострации. Навьюченный как караванный мул, и совершенно дезориентированный и деморализованный. Абсолютно не выиграл ничего: ни времени, ни спокойствия, даже коньяк уже не манил. Хотелось чего нибудь покрепче. Девчонка шла впереди, важно таща в руках… Мать твою. У нее в руках клетка? А в клетке… Господи, когда я успел просохатить момент покупки…?

– Девочка, эй. Девочка, кто у тебя в клетке? – простонал я, пытаясь вспомнить момент, когда начал страдать провалами в памяти.

– Меня Варя зовут,– фыркнуло исчадье.– И между прочим, вы сами мне купили Барабона.

– Кого?

– Крыс это,– пискнул Кулибин комнатный,– хвост у него мерзкий, конечно.

– Сам ты мерзкий,– взвыла девчонка. И если бы она не перла в руках свое сокровище, то бойня титанов на горе Олимп, показалась бы игрой в песочнице. Клянусь. Только сейчас я наконец смог рассмотреть приобретение. Да, тварь в клетке не была мерзкой. Она была ужасной: размером с адскую гончую пасюк, блестел в свете ламп лысым розовым хвостом и улыбался. Мать его, монстр улыбался, предвещая Рагнарек, не меньше.

– В машину,– сдавленно прохрипел я.

– Дядя Хлебушек, аккуратно. Там подарочки для Барабона в пакете. Домики там всякие, поилочка, мисочки. Не побейте. Да – да, вон в то, самом большом пакете.

Когда я наконец уселся в лимузин, чувствовал себя персонажем театра абсурда. Дети заметно притихли, устали наверное. Девчонка сюсюкала с адским Барабоном. А пацан…

– Глеб Егорович,– вдруг тихо сказал он. Надо же, не Хлебушек, и не Огрович. – Спасибо за подарок. Папа Гриша мне не дарит подарков. Ну фломастеры всякие, но они не в счет, потому что рисуют плохо. И на рыбалку обещал, но не свозил. Мне обидно было. А вы и нас к себе забрали, и за мамой ухаживаете. Спасибо.

Эта личинка вдруг знаете что сделала? Обняла меня. Порывисто, неумело. У меня от чего – то в груди всё кувыркнулось. И глаза начало странно резать. Черт, что происходит?

– Простите,– смутился мальчишка, и отвернулся резко. Носом хлюпнул чего – то.

Надо срочно выпить. Очень срочно. Абсента куплю. Точно. Гадость редкая, конечно. Но вырубает быстро. Это то, что мне нужно как воздух. А не эта вот сопливая жалость, вдруг проснувшаяся в моей душе совершенно не к месту.

– Миша, останови машину,– приказал я, мечтая только об одном – оказаться как можно дальше от двух Оменов.– Я сам доберусь. Детей сдашь на руки Альбертовне.

– Шеф, это не безопасно, в вас недавно стреляли, – насупился водила. Черт. Они все решили меня сегодня довести до белого каления? Еще немного и я начну убивать.

– Я не спрашивал твоего мнения,– вызверился я, на ходу дергая ручку. – Уволю. Сто раз говорил – я приказываю, ты исполняешь. Вон у магазина тормозни и проваливай.

В квартиру булки я ввалился злой, как сто чертей, спустя час. В пакете приятно позвякивали бутылки с зеленой дрянью, купленные мной в каком – то не внушающем доверия лабазе. На трезвяк рыться в тряпках Параши, дело гиблое. Я нашел в кухне чашку какую – то уродскую, разрисованную собачками, плеснул в нее огненной воды, сделал хороший глоток. Огненный смерч пронесся по пищеводу, душа начала вставать на место.

Так, что тут у нас? Я распахнул шкаф, в комнате похожей на монашескую келью. Да уж, не царские палаты. Белье дешевое, без излишеств в виде кружев. Нашел пижаму смешную. В ней она будет выглядеть еще большей дурой. Хотя, куда уж больше? Уже хотел закрывать шкаф, но пошатнулся и начал заваливаться в темное нутро гардероба. Абсент вещь, конечно. Уткнулся мордой во что-то колючее, валяющееся в самом углу у стенки. Ухватил пальцами нечто, похожее на пластмассовую кольчугу и дернул на себя. Как баран уставился на смятое синее уродство, расшитое пайетками. Платье.

– Не может быть,– прохрипел я, судорожно вспоминая, где оставил пакет с абсентом.

Прасковья.

– Отец твой звонил,– Зайка расставила на тумбочке кучу судочков с едой, от запаха которой меня замутило. Хотя готовит моя подруга божественно. Просто живот скрутило от странного предчувствия, очень неприятного, зудящего. Словно внутри поселилась пила. Короче, неописуемо и противно. – Говорил про кулон какой – то, я ничего не поняла, если честно. Просил меня его отвезти куда – то. Еще перед тем, как ты в больничку загремела. А я забыла. Так он вчера мне оборвал телефон. Что там за ценность такая?

– А, он перед отъездом Варюшке подарил какую – то безделушку. Ерунда. Она ее сразу бросила куда – то. Да ты помнишь, божья коровка вроде серебряная была с эмалью, – равнодушно дернула я плечом.– Не знаю. Она дома где – то валяется. Съезди, забери, а то папуля с нас живых не слезет. Ему если шлея под хвост попала – пиши пропало.

– Понь, только не нервничай.

Вот когда моя всегда уверенная в себе подруга говорит «Только не нервничай» я начинаю напрягаться. А когда я напрягаюсь, начинаю не творить, а вытворять такие глупости, которые потом разгрести бывает крайне трудно.

– Что? – только и смогла я выдавить, через сжавшиеся от дурных вестей, связки.

– Я ключ потеряла. Вот точно помню, был он у меня в сумке. Полезла – нету. Как испарились. Если хочешь я замок сменю. За свой счет,– зачастила Зайка. Вот ей-богу, мне безумно захотелось схватить судок с гречкой, и треснуть ее им по башке.

– Господи, напугала,– простонала я, чувствуя, как разжимается ледяная потусторонняя лапища, сжимающая мою душу упавшую в пятки.– Ерунда какая. Ну потеряла и потеряла. Кто их найдет, вряд ли будет обходить все квартиры города в поисках. А и найдет мою обитель зла, будет очень разочарован. Все, что было ценного или Вовка исследовал изнутри, или Варюшка отколола, разбила, порвала. Так что, бедолаги грабители уйдут несолоно хлебавши. Давай свою гречку. Она с грибами?

– Да, и с овощами,– радостно улыбнулась Заюля, наваливая мне в тарелку порцию ядрицы.

Через час я, сытая до ушей, свалилась на кровать.

– Адьес, Кошкина, завтра принесу тебе окорок домашний,– рявкнула Заюня, и так ботнула дверью, что моя соседка по палате чуть не упала с подоконника, на котором она оборудовала наблюдательный пост, словно здоровенная Мурка. Проводив взглядом мою «Заботушку», я улеглась поудобнее, и начала переваривать то, чем набила меня подруга. Гречкой Зая не ограничилась. Вдогонку запихнула в меня полкурицы, пирожок с капустой и яйцом, хачапури по аджарски, чай с домашним печеньем и две конфеты «Мишки». Слава богу, что подруга с чувством выполненного долга отбыла восвояси, потому что еще кормежки я бы не вынесла. Просто лопнула бы, на радость поганому мамонту.

– Так ты Кошкина тоже? – проорала с подоконника моя товарка по несчастью. – И я. Здорово, мы однофамилицы с тобой, да и возраста одного похоже. Вишь чего, лежим вместе два дня уже, а познакомиться не удосужились.

– Да,– рассеяно кивнула я, пытаясь понять, как тетка определила, что мы с ней одного возраста. На вскидку я бы дала красавице раза в два больше годков. Неужели все так плохо, и я выгляжу так же?

– Слушай, давай я до ларька метнусь. Спрыснем с тобой это дело. За знакомство то сам бог велел,– заблестела не подбитым глазом однофамилица.

– Я это… Мне надо сходить за лекарствами. Да и не пью я,– икнула я.

– Так и не пей, деньжат подкинь малех. Я, кстати, Зоя.

– Я Прасковья,– мое имя произвело на Зою такое же впечатление, как на индейца племени Зулу – мулу производит яд кураре. Никакого. Но и отношения портить с соседкой не хотелось.– Хорошо. Я разменяю сейчас деньги и дам вам сколько надо.

– Ты чудо,– просветлела лицом страдалица и плюхнулась на мою кровать. Меня аж передернуло, но я позорно промолчала. Попрошу нянечку сменить постель. После ухода Седова они ко мне прониклись состраданием и уважением. Наверное думают, что это он меня ухайдокал до травмы. Поэтому жалеют.

Я вышла в коридор и едва не врезалась в высокого парня, одетого в белый халат. Лица его за маской я не рассмотрела. Странно, среди персонала вроде же не было мед братьев. – Извините,– промямлила я, рассматривая шприц в руке медика. Интересный такой, странной конструкции. Раньше нам проводили манипуляции обычными шприцами.

– Ничего страшного, девушка,– улыбнулся глазами парень.– Кошкина в палате?

– Да,– бездумно ответив, я зашагала по коридору. Черт, может, стоило сказать, что я тоже Кошкина? Хотя, это точно не ко мне. У меня процедуры по часам – плюс-минус десять минут. И сейчас не время. Значит приятный молодой человек, точно пришел к моей однофамилице.

Я спустилась в холл больницы, сжав в руке некрупную купюру. Благостное настроение словно ветром сдуло, когда до меня донесся злой рык, такой знакомый, что тело мое покрылось мурашками.

– Да плевать я хотел, что сейчас не время для свиданий. Черт, слово то какое, как в тюряге,– брызгал ядовитой слюной Глеб Егорович, заплетаясь языком. Боже, он что, пьян? Только этого мне не хватало.

– Уважаемый, есть правила,– пытался возражать молодой секьюрити. Но кто бы его слушал.

Я боком двинула к лифту, надеясь, что в пылу ярости Мамонт меня не заметит. Очень захотелось супер – силу. Например, становиться прозрачной. Или плащ невидимку, как у «мальчика который выжил». А вот еще можно…

– Это она,– взревел мой начальник и просто смел с пути не мелкого охранника. – Параша. Сладенькая. На ловца и зверь бежит,– прищурился он, посмотрев на меня, как на муху, которую собрался прихлопнуть. Боже, только бы не грохнуться в обморок от страха.

– Кто зверь? Я зверь? – хныкнула я, чувствуя себя в казенном халате очень неуютно. Он еще мне и маловат оказался, поэтому пуговки на груди постоянно расстегивались, и сейчас я пыталась негнущимися пальцами пропихнуть их в расхлябанные петли.

– Нет, ты не зверь детка,– мурлыкнул Седов, согнувшись к моему лицу так близко, что я чуть не окосела от аромата алкоголя.– Ты у нас Мармеладка Сью, так было написано в прайсе проститутском.

– Вы до белых коней что ли допились? – обморочно спросила я, глядя на пакет, которым мой мучитель размахивал, как дикарь пращей.– Что несете?

– Истину в этот загнивающий мир,– рявкнул чертов подонок и вывалил мне на голову … О боже, что это? Мне показалось, что конфетти, только синие и искрящиеся, словно мелкие звездочки, а еще жутко колючие, почему-то. Я тупо уставилась на пол и открыла рот, пытаясь заорать, потому что узнала…– Ты говорила, что ненавидишь синие платья. Мелкая поганая врушка. Что у тебя нет уродских танковых чехлов цвета майской лазури.

– Я не…

Воздух вдруг затрещал. Мамонт вздрогнул, посмотрел на меня выпученными глазами, что – то промычал и свалился в обрывки моего платья. Он его раскромсал на мелкие лоскуты. Наверняка зубами. Перед глазами тут же возникла страшная картина. Я моргнула, пытаясь прогнать видение. Хотя, после болта в бутерброде, вряд ли зубами. Господи, пусть только не моими маникюрными ножничками, которые стоили мне … Черт, что я несу?

– С вами все в порядке, девушка? – я перевела взгляд на охранника. В руке он держал шокер, который наверное выкупил где – то на скотобойне, судя по размерам.

– Да. Слушайте, где вы приобрели такой восхитительный прибор, мне тоже бы надо?– заинтересованно уставилась я на шокер, подсчитывая, сколько же может стоить такая прелесть.

– Я не договорил с тобой, круассанчик,– прорычал снизу Мамонт. Быстро он очухался, однако. И теперь ухватил меня за лодыжку пальцами, похожими на чугунные тиски – не сбежать, не скрыться. – Кто тебя подослал, сука? Маринка? Решила доказать мою неверность таким экзотическим способом и обобрать до нитки? Хрен вам в сверхумные рыла. Детка. Я ненавижу мармелад. У меня еще с прошлого раза не разлиплась приключенчески заточенная часть организма.

– Да не знаю я никакую Марину. Честно, мне просто работа нужна была, а Гуся…

– Боже. Боже, избавь меня от потока идиотизма, еще и Гуся. Вы из какого дурдома выползли? Поня, Зая, Гуся и два Омена? – простонал Седов, встал на четвереньки и как олимпийский бык замотал головой. Я приняла низкий старт, в надежде улизнуть, пока он окончательно не пришел в себя.