Глава 11

— Варя, — выдохнул тихо. — Я…

В глазах все оттенки вины и сожаления. Хорошо, хотя бы так.

— Варвара Николаевна, — поправила, доставая из сумки резиновые перчатки. Мне больше не хотелось ни видеть его, ни слышать. Взгляды, мечущие молнии, достались на этот раз Олегу с Русланом. — Что здесь делает пресса? Почему пускаете посторонних?

— Так ведь… по распоряжению Пороха, — Олег пожал плечами, — в смысле, Иван Дмитрича.

— Какое еще распоряжение? — Сняла с плеча свою сумку и сунула ему в руки. — Чтобы больше я его здесь не видела. Никаких фотографий, никаких комментариев, ясно? — Обернулась к Руслану. — Показывай, где она.

— Варя, — попросил Артем, заставив меня снова повернуться к нему. — Давай поговорим? Я имею точно такое же право находиться здесь, как и ты.

Мои плечи заходили ходуном, дыхание вырвалось из горла резким толчком:

— Ха! Разбежался!

— Отойдем? — Наклонился к самому уху, так подло напоминая пьянящим запахом парфюма о прошедшей ночи.

Выстрелила в него взглядом.

— Пока я здесь, ты и на пятьдесят метров не подойдешь к трупу, понял?

Хитрая улыбка тронула его губы:

— Я уже в тридцати от него.

— Послушай, Артем. Или как там тебя? Мистер Грин? Товарищ, господин, гражданин? — Мне уже хотелось придушить его собственноручно. — Если ты сунешь свой длинный нос в мое дело еще раз…

— Варя, позвони подполковнику. — Его брови нахмурились, тон голоса стал серьезнее. — Я здесь на совершенно законных основаниях. — Взял меня за запястье, осторожно и деликатно. — Позволь сказать.

— Пошел. Вон. Отсюда. — Медленно и четко выплюнула эти слова ему прямо в лицо и выдернула руку.

— Если это из-за того, что я ушел утром? Да?

Подалась вперед всем телом:

— Нельзя ли погромче? А? А то не все мои коллеги еще услышали!

Обернулась к стоящим всего в полутора метрах от нас и таращившимся в упор операм. Зыркнула так, чтобы у них поджилки затряслись. Вспомнила, что я в очках, выругалась про себя и вновь повернулась к Гриневу.

— В тот день в магазине ты специально следил за мной? Что тебе было нужно? Несколько фото для твоей статьи? Интервью?

— Нет, я…

— Сначала с дерьмом меня смешал, потом спасителя начал строить? — В очередной раз шипя, уже чувствовала себя змеей, но говорить громче было нельзя. — Ты, вообще, собирался мне рассказать, кто ты? А?

Артем устало взмахнул руками, прижал их к груди и с шумом выдохнул, подбирая слова:

— Давай отойдем, и я все тебе объясню.

— Объяснишь, что? — Ткнула пальцем его в грудь. — Зачем изводил меня своими дешевыми заметками? Зачем потом втирался в доверие и врал? Или расскажешь, почему свалил по-тихому, увидев в моем телефоне сообщение о новом трупе? Очень хотелось оказаться здесь раньше меня, наверное? Все разнюхать, зафоткать, чтобы написать очередную статью?

Он провел ладонью по своему лицу, пару секунд рассматривал оперативников за моей спиной, затем наклонился и прошептал:

— Ничего я твоем телефоне не смотрел, у меня есть свои источники. И… я не врал, а всего лишь… умолчал. Неуместным было бы рассказывать об этом тогда, да и не нашел подходящего момента и…

— Оставь свои «и» при себе. Вместе с оправданиями. — Почувствовала, как от жары начинает напекать голову, и по спине медленно катятся капельки пота. — Если ты хоть на шаг подойдешь ко мне или к моему расследованию, тебе не поздоровится. Так и знай.

Мы стояли, не видя глаз друг друга, лишь отражения в солнцезащитных очках. И мне ужасно хотелось утереть ему нос, заставить сожрать у всех на глазах все экземпляры проклятой газеты, в которой он проезжался по мне и всему отделу, будто танком, своими обвинениями. И… и… все ужасно запуталось. Лучшая ночь в жизни, лучший вечер, лучший мужчина. И все это время он мне врал, врал, врал. Только зачем? И какого черта он теперь здесь делает?

— Позвони своему начальнику. — Сказал и, словно сдаваясь, отошел на шаг назад. — А потом поговорим.

— Надеюсь, что нет. — Развернулась и яростно двинулась к тому месту, где давно мельтешили силуэты криминалистов. Так разогналась, что чуть не сбила с ног собственных оперативников.

— Варвар, — донеслось осторожное в спину от Руслана. Он догнал и попытался заглянуть в лицо. — Это что такое сейчас было? Тебя какая муха укусила?

— Или комар, — усмехнулся Олег, тут же нарвавшись на очередной мой осуждающий взгляд.

— Вам весело, да? — Спросила, напоминая, что вне зависимости от званий, главной здесь оставалась я. — Посмотрела бы, как ты Перевозчиков стал радоваться, если бы о тебе писали каждые две недели. А ты его еще сюда подпускаешь!

— Николаевна, — нахмурился он, чуть не запнувшись о притаившийся в траве камень, — подполковник лично звонил полчаса назад и приказал принять его чуть ни как родного. Сказал, что сам тебе все растолкует, как вернешься. Думаешь, я рад?

— Черти что творится. — Остановилась возле распластанной в траве девушки, вздохнула, бросила короткий взгляд за спину, где в тридцати метрах от нас теперь уже под деревом, склонив голову набок и внимательно наблюдая за каждым действием, ожидал Артем. — Здравствуй, Анатолий Палыч.

— Здравствуй, Варвара, — отозвался худой и седоватый криминалист, склонившийся над телом.

— Кто еще осматривал? — Спросила, опускаясь на корточки и поднимая очки на макушку.

— Я и Вадим Михайлович.

— Что по осмотру?

Поправив фотоаппарат на груди, мужчина вздохнул:

— Погибла не более суток назад. — Осторожно указал на руку. — Под ногтями кровь, в ходе борьбы оказывала сопротивление. В целом, все то же самое: раны, ссадины, горло перерезано.

— Тащил ее с дорожки в кусты… — Огляделась, прикусывая губу, и снова уставилась на жертву. Та застыла в беспомощной позе сломанной куклы. Совсем молоденькая, со спутанными светлыми волосами, рассыпавшимися по примятой траве, с огромными синяками на руках и ногах, без трусов и с задранной до талии юбкой. — Следы насилия?

Палыч просто кивнул.

— Вы заметили вот это? На щиколотке. — Указала пальцем. — Старый шрам после открытого перелома. Может, удастся быстрее опознать. И, наверняка, ее уже ищут. Совсем юная, одета была прилично. — Обратилась к Олегу. — Кто обнаружил?

— Мужчина. Гулял с собакой, — парень махнул в сторону, где со старичком в кепке общались двое, — наши уже допрашивают.

— Так, ясно. — Замерла, слушая пение цикад. — Проверьте все поступившие сообщения о пропавших девушках. Руслан, собери отдельную группу прочесать весь парк. Анатолий Палыч, не забудьте пригласить меня на вскрытие. Все. Увозите.

* * *

Варя разговаривала по телефону, когда я все-таки решился подойти. Ее ребята как раз почти все отвлеклись и отошли подальше. Отличная возможность поговорить с ней до того, как она услышит все лично от Пороха. Остановился за спиной, когда девушка убрала телефон в сумку и обратилась вдруг к одному из своих:

— Промежутки между убийствами сокращаются. Маньяк может, конечно, затаиться, но никогда не остановится, если уже вошел во вкус. Мне нужно знать, кто она, его жертва. И побыстрее.

Отрывисто, почти на ходу, тот кивнул и сразу помчал куда-то. Она обернулась, заметила меня и напряглась, взглянув презрительно и недоверчиво.

Видимо, побледнел. Не мог оторвать взгляда от того ужаса, что сотворил убийца со слабой беззащитной девушкой. Кровоподтеки, разводами растекшиеся по коже, многочисленные синяки, ровная тонкая линия на шее со следами запекшихся струек крови. Оголенные ягодицы, неестественно раскинутые руки и согнутые в коленях ноги. Будто устала и прилегла погреться на солнышке, а на самом деле больше не увидит его. Ничего не увидит. Совсем.

— Никогда мертвых не видел? — Спросила, подойдя ближе. Без усмешки, скорее понимающе.

Оторвался от созерцания трупа и совершенно честно ответил:

— Такого — никогда.

— Ясно. — Посмотрела на меня разочарованно, сняла перчатки, вывернула, спрятала в пакет, убрала его в сумку. — Тебе, может, попозировать? — А вот теперь уже ехидно. — Как лучше встать? Этим боком, — повернулась, — или этим? Заголовок уже придумал для очередной гениальной статьи?

Ощутил странное покалывание в кончиках пальцев. Мы сейчас были похожи на пару, мирящуюся после ссоры. Ей не хотелось со мной разговаривать, но она все равно это делала. Я понимал, что виноват, и совершенно не обязан был ни в чем оправдываться, но все равно хотел это сделать.

Зачем? Не знаю. Не важно, что делаю или не делаю, Варя проникает в меня все глубже. Когда, вообще, я успел пустить ее внутрь, если все замки от моей души были закрыты еще до того, как она появилась? А ключи от них давно выброшены и забыты.

— Не будет никакой статьи. Я просто…

— Твое дело. Не хочу это слышать. — Она отошла, чтобы ее сотрудники могли погрузить тело, бросила короткий взгляд на телефон и двинулась мимо меня к дороге.

Почему никак не получалось отключить эмоции? Поплелся за ней, точно привязанный, разглядывая тонкие линии плеч, изящную талию, стройные икры. И думая, думая, думая. Нет, не о том, что происходило сейчас в офисе моей газеты, или кто убил бедную девушку в парке. Думая об одном только единственном: как она, вообще, могла связаться с кем-то вроде Альберта? Как жила с ним? И вслед за легким уколом ревности вдруг накатила настоящая ярость.

Мне-то какое дело? Почему не успокоиться и не забить? На нее, на это дело, на то, что случилось между нами. Почему мысли постоянно возвращались к тому, кто она, чем занята… и, черт возьми, к тому, сколько конкретно мужчин (считай, потенциальных соперников) окружали ее здесь ежедневно?

— Подожди, — крикнул ей в спину, пытаясь унять играющие на скулах желваки, и снова с силой стиснул челюсти. — Черт! Варя!

— Мне нужно в отдел, — бросила через плечо.

Не повернулась, не остановилась. Упрямица. Полетела вперед, будто от этого зависела вся ее жизнь.

Ускорил шаг, пытаясь догнать. Подошел так близко, что ощутил уже знакомый запах, исходящий от волос, и тут она ими взмахнула. Как в замедленной перемотке… Черт… В голове что-то будто переклинило, едва показался изящный изгиб ее шеи. Возбуждение, притяжение, разряды тока по коже, и в буквальном смысле чуть ли не слюни потекли, так захотелось припасть к ней губами. Так же, как всего несколько часов тому назад, зарыться носом и вдыхать-вдыхать.

— Слушай, ну. — Сделал рывок и поравнялся. — Варь…

Мысленно попросил себя перестать.

Мне это не нужно. Но тело опять не согласилось. Попросило не приказывать ему.

— Что? — Выдохнула на меня все свое раздражение. Резким движением задрала очки на макушку.

Снял кепку, почесал затылок, тоже поднял свои очки.

— Давай, я тебя отвезу? — Спросил дрожащим голосом, не успев подумать. И уставился на ее прекрасное лицо, как последний идиот.

Сможем объясниться в дороге. Только бы согласилась. Ну, ну…

Замерла, будто отыскивая в моем лице ответы на какие-то свои вопросы. Смотрела долго, словно забираясь в самую душу. Ах, вот как она это делает… По спине побежали ледяные мурашки.

— Нет. — Наконец, напряжение исчезло с ее лица. — За мной уже приехали.

И верно. Со стороны дороги послышался звук мотора, взрезающий тишину. Вырулив откуда-то из-за поворота, у обочины притормозил синий «Kia». Варя решительно двинулась по склону вниз, прямо по траве, рискуя в любой момент подвернуть ногу в своих босоножках на платформе.

Когда обернулся, чтобы посмотреть ей вслед, из машины уже вышел какой-то крепкий мужик в синем льняном пиджаке и светлых джинсах. Остановился, сложил губы трубочкой и, глядя на нее, громко присвистнул. Мать его, присвистнул! Затем покачал головой и галантно открыл пассажирскую дверь.

А этот его взгляд, с которым он на нее посмотрел…

Сукин же сын, кем бы он ни был! У меня даже забурлило все внутри моментально. Зашипело, забулькало, затрещало, угрожая прорваться наружу. Пальцы сами сжались в кулаки. Когда автомобиль сорвался с места, я, недолго думая, уже бросился на стоянку к своему.

* * *

— Ты хоть что-нибудь понимаешь? — Сказала, усаживаясь в машину.

— Что? — Тронув автомобиль с места, поинтересовался Егор.

От меня не ускользнул его мимолетный взгляд на мои колени.

— Порох с какого-то перепугу позволил представителям той паршивой газетенки ошиваться на месте преступления! — Поправила подол платья и пристегнулась. — Лунев, ау!

— Ты сменила прическу? — Словно только что проснувшись, заморгал коллега.

— Нет. Просто немного подкорректировала свой имидж. — Пробежалась глазами по его рассеянному лицу, никак не желающему повернуться к проезжей части. — Да все в порядке. Это я. На дорогу смотри.

— А… ага… — Егор нахмурился, почесал ладонью начавшую пробиваться на щеках щетину и направил автомобиль в сторону центра.

— Давай, просыпайся уже.

— Что-то случилось? — Он опять отрывисто глянул на меня. — Ты из-за трупа так?

— Да из-за всего! — Прижала сумку к груди. — Вчера моя сестра вышла замуж за моего бывшего жениха, а мне пришлось смотреть на все это. Только представь. Сегодня — этот труп, и вдобавок наш Порох зачем-то пустил козла в огород. Точнее этого Грина на место убийства. Я сейчас первым делом к нему, планирую все выяснить.

— Грина? Ты видела его?

— Да. — Уставилась на сероватые вершины гор вдали. — Тот парень, с которым стояла, когда ты подъехал. Это и есть он. Грин.

— Да? — Лунев усмехнулся. — Интересно. Печатное издание имеет право не раскрывать личность журналиста, который скрывается за псевдонимом, если это может угрожать его жизни. Поэтому мне казалось, что Грин — это женщина, ну, или какой-нибудь тощий задохлик. А этот вроде вполне нормальный здоровый мужик. Хотя… если проанализировать его статьи за прошедший год, скольких чиновников он вывел на чистую воду… даже самого мэра… Я бы тоже скрывался.

— Он просто жалкий писака, вот что я думаю. — Мысленно возблагодарила создателей кондиционера за то, что тело начало постепенно охлаждаться. Убрала волосы назад, достала подаренное Верой зеркальце и посмотрела на свое отражение. — Излюбленная фишка журналистов — тявкать, что менты ничего не делают. Посмотрела бы, что он на моем месте стал делать. Увидел сейчас краем глаза труп жертвы и побледнел, как мел.

— Ты чего так завелась-то? Ну, разрешил и разрешил ему Порох. Значит, есть какая-то договоренность, не первый же раз на сделку с прессой идем. Наверное, собирается какую-то дезу печатать для вашего злодея.

Убрала зеркальце в сумку.

— Какую дезу? Это, вообще-то, пока мое дело, и я ни о чем таком не знаю.

— Зацепил тебя этот Грин. И знатно.

— Вовсе нет. — Но щеки уже загорелись огнем.

— Да. Никак не можешь простить ему те статейки? — Автомобиль уже свернул к набережной. Лунев опять беззастенчиво меня разглядывал. — В них вроде не было ничего такого, стандартный набор для привлечения внимания читателей и поднятия лишнего шума вокруг дела. Хороший ход, если хочешь вызвать интерес к изданию. Газета новая, скандальная. Считай, карабкаются, как могут.

— Егор, — повернулась к нему вполоборота, — а ты можешь для меня что-нибудь накопать про этого Грина? Кто такой, чем живет… Что за человек… Наверняка, есть что-то интересное…

— Я? — Лунев улыбнулся, подняв одну бровь.

— Ты, — подтвердила, кивнув.

— А что мне за это будет?

Сверкнул глазами так хитро, что сразу задумалась, не намек ли это на что-то интимное… Да ладно! Только не от него. Нет. Хотя… как знать. На меня все сегодня как-то странно реагируют.

— Ты слышал хоть что-то про взаимовыручку, Лунев? — Покачала головой в попытке пристыдить. — Бескорыстно помочь товарищу? Не?

— Прости, — снова посмотрел так задумчиво и пронзительно, что стало не по себе, — у меня сегодня какое-то игривое настроение… Конечно, помогу.

— Вот когда поможешь, тогда и проси, чего хочешь.

И сжала рукой сумку, понимая, насколько двусмысленно это прозвучало. Чуть язык во рту не расплавился. От пристального взгляда Егора захотелось быстрее переменить тему. Вдруг у меня на лице все было написано? Интерес к проклятому Грину, смятение, страх, волнение. А что если отпечатки его губ, все еще горящие на коже, сияют сейчас как флуоресцентная краска, выдавая меня?

— Чего хочу? — Произнес мечтательно.

— В пределах разумного, — поправила я.

Он рассмеялся.

— У меня отличная фантазия, Комар.

— Куда-то не туда тебя опять понесло, Лунев.

— Это, наверное, все вспышки на солнце виноваты. — И подмигнул.

— Короче. — Тяжело выдохнула. — Его зовут Артем Гринев, это пока все, что знаю.

— Хорошо. Официальную информацию, я полагаю, ты и сама можешь узнать по базе. Тебе ведь нужны сокровенные тайны и нелицеприятные подробности? Так?

— Самые грязные, какие только найдешь.

Глянул так, будто, как ни старался, никак не мог узнать во мне прежнюю Варю.

— Как скажешь, прекрасная незнакомка, прикинувшаяся сегодня капитаном Комаровой.

* * *

— Иван Дмитрич, — когда я после непродолжительного стука влетела в просторный кабинет начальника, подполковник как раз положил трубку обратно на телефонный аппарат. — Объясните мне, пожалуйста, что происходит?

Пороховников обратил на меня хмурый взгляд и тяжело выдохнул:

— Стучаться не учили, Комарова?

— Я стучала. — Остановилась посередине кабинета, еле сдерживая накатывающий волнами гнев.

— Снаружи подожду, — тихо пробормотал Лунев и, так и не решившись войти, закрыл дверь.

— Мы теперь, товарищ подполковник, под дудку прессы, значит, пляшем?

Мужчина тяжело уселся в свое кресло и, с интересом оглядывая меня, почесал гладковыбритую щеку.

— Не врывалась бы ты так в кабинет начальства, капитан, и не повышала на меня голос при моих подчиненных.

Опустила голову:

— Простите. — И села на стул напротив.

— И не забывай, с кем разговариваешь, — добавил чуть жестче.

— Прошу прощения, — подняла на него взгляд. — Просто… Я возмущена. Почему какой-то журналист узнает информацию по делу быстрее меня, затем приезжает на место преступления и заявляет, что вы ему позволили там вынюхивать? Сейчас он совсем обнаглеет и начнет афишировать всю полученную информацию, а нам…

— Не начнет. — Подполковник облокотился на столешницу, буравя меня строгим взглядом из-под бровей.

Потрясла головой:

— А что ему помешает?

— Артем здесь для других целей.

— Каких? — Чуть не подпрыгнула на месте. — Если он не успокоится, его новые статьи могут подвергнуть и меня опасности, не только навредить всему делу.

— Это сделка. — Пороховников помассировал запястье и взглянул на часы. — Мы берем прессу под свой контроль. Никто не напишет ни слова, пока я не прикажу.

Откашлялась, сощурила глаза.

— Что за сделка?

— Они нас не трогают, но по окончании дела «Прибрежный вестник» получит приоритетное право освещения в прессе итогов всего расследования. — Подполковник откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. — Теперь конкретно по этому делу лично с тобой будет работать Гринев.

Внутри все перевернулось.

— В качестве кого?

Его лицо вновь вернулось к строгому выражению нереально сурового руководителя.

— Считай, что это помощь в расследовании. — Продолжал он. — Сопроводит тебя, присмотрит, парень он крепкий. Будет кем-то вроде напарника. — Пожал плечами. — Заодно и материал соберет.

Я никуда не бежала, но мне почему-то хотелось отдышаться. Одна половина меня мечтала придушить этого парня голыми руками, другая — расцеловать. И они обе сейчас отчаянно боролись друг с другом. Уязвленное самолюбие с восхищением, отчаянная обида с диким желанием и безумной страстью.

— Но почему я? — Спросила, опуская в отчаянии плечи и ссутуливаясь.

— Это его условие. — Подполковник только развел руками.

— Пусть за операми тогда таскается, если уж очень хочется, и если вы позволяете. — Резко выдохнула, собирая мысли в кучку. — Мне не нужны ни помощники, ни надсмотрщики, ни телохранители. Нянчиться с ним тоже не собираюсь. Тем более после всего им написанного.

— Только ты, Варвара Николаевна. — Едва приподняв уголки губ, улыбнулся Пороховников. — И тебе придется смириться. Это мой приказ. — Он взял шариковую ручку, щелкнул и покрутил меж пальцев. — К тому же, Артем договорился и с городской газетой, там тебя тоже больше не тронут. Можешь работать спокойно.

Сжала руки в кулаки и приказала себе не паниковать.

— Это вы, значит, называете спокойно? Когда какой-то строчила будет путаться под ногами? Совать во все свой нос? — Провела ладонью по лицу, пытаясь сообразить, как все это будет выглядеть. Боже, все, что нас с ним связывало, было и подарком и наказанием одновременно. — Ни за что. Нет. — Усмехнулась. — Есть же порядок, правила, протокол, в конце концов. Кто он, вообще, такой? Почему?

Подполковник поерзал в кресле и запрокинул голову, выдыхая.

— Потому что он — мой племянник. — Устало вздохнул. — Я обещал его покойной матери, своей сестре, что помогу. И один раз уже сильно подвел. Комарова, это его газета, его типография, и у него сейчас острая необходимость добиваться справедливости. Бзик, понимаешь? — Седоватые брови приподнялись. — Потерпи ты, капитан, так всем будет лучше.

— Надолго это? — Чувствуя безнадежность своего положения, протянула я.

— Только пока идет расследование этого дела, и пока он сам хочет. Пороховников резко выпрямился и указал на открывшуюся дверь. — А вот и он. Варвара Николаевна, ты помнишь Артема?

Ага, полчаса назад виделись. Вскочила со своего места и круто развернулась к вошедшему:

— Такое не забывается.

На столе начальника зазвонил телефон.

— Вот и славно. — Подполковник бросил взгляд на аппарат. — Отправляйтесь-ка работать, жду вас через час на планерку с новостями. — Снял трубку и жестом попросил нас покинуть кабинет.

— Тебе здесь не место. — Прошипела уже у двери.

Черные глазищи так и искрились от удовольствия. Ему, кажется, нравилось выводить меня из себя.

— Тебе тоже. — Смотрел на меня, самодовольно улыбаясь. Нагло, дерзко, с чувством собственного превосходства. — Умная, красивая девушка. Зачем ты, вообще, выбрала эту профессию? Только из-за отца?

Ох, как же мне захотелось заставить его захлебнуться в собственной слюне.

— А ты кто у нас? Народный мститель, да? — Закатила глаза. — Не смеши, — нахмурилась, — возомнил себя кем-то вроде Питера Паркера? Супергерой, ага! — Довольно улыбнулась, видя, как нервно дергается его кадык. — Думаешь, ты чем-то помог городу, когда прокурора заснял со шлюхами? Или судью? Всего лишь мелкая пакость. Такая же, как и писать гадости про меня — это твой уровень, гаденький и подлый. Как ты сам и все твое вранье.

Темные глаза теперь казались растерянными.

— Когда ты хотела, чтобы я тебе признался? У меня даже не было подходящей возможности.

Он подошел вплотную, вынудив меня наклониться плечом на дверь. Его губы сомкнулись, лицо помрачнело.

— Сразу! Возле магазина. — Вцепилась в ручку двери, поворачивая ее. Как бы не злилась, тело реагировало на близость с ним совершенно для меня неожиданно. Низ живота противно ныл, сердце буквально грохотало в груди. — Кстати, деньги я тебе верну. И за платье тоже, можешь не переживать.

Дернула дверь, чуть не ударив его ею по лицу, Артем еле успел подставить руку.

— Да не надо мне ничего.

Остановилась.

— Для чего ты мне помог? — Спросила, внимательно посмотрев в его глаза. — Для чего на свадьбу эту потащил, если ты меня так ненавидишь и считаешь безмозглой и некомпетентной?

Душераздирающее молчание. Мы так и застряли в дверном проеме, не в силах разорвать зрительный контакт. Всего пара секунд, а будто падение е вечность.

— Я же не знал тебя, когда писал это. — Кадык снова дернулся, оживив пульсирующую вену на шее. Черные волосы рваными прядями после ношения бейсболки смотрели в разные стороны, голова выжидающе склонилась набок.

— А сейчас узнал? — По коже побежали мурашки. — И захотелось поиграть в сыщика?

— Нет, помочь тебе. — Невесело усмехнулся, перехватывая мою руку. — Быть рядом.

Смотрела в пронзительные глаза цвета горького шоколада, тонула в туманной дымке, их окутавшей, и не знала, чему теперь верить. Им или действиям их хозяина, мало поддававшимся хоть какой-то логике.

— Ради этого даже дядю собственного шантажируешь? — Произнесла надломившимся голосом. — Или как называется ваш с ним договор? — Почувствовала жжение в глазах. — Выглядит так, будто он просто уступил капризному племяннику, желающему в очередной раз поразвлечься игрой в народного мстителя. — Осторожно высвободилась. — Ты даже не представляешь, куда лезешь. Здесь все реально, это тебе не заметки строчить, здесь убивают, это опасно.

Было слышно, как тяжело он дышал.

— Я знаю, что такое опасность. Поверь.

Понять не могла, что испытываю к нему. Почему было так сложно смотреть прямо в глаза, говорить, даже дышать в его присутствии?

— Зачем тебе все это, Грин? — Прошептала, не в силах сделать и шага.

Туман в его глазах рассеивался. Артем слегка улыбнулся, наклоняясь к моим губам:

— Может, хочу узнать тебя поближе?

И я хотела. Очень. Чтобы понять его. И…

Справа кто-то кашлянул, заставив меня вздрогнуть. Лунев. Его тень отделилась от стены и направилась к нам. Я, будто ошпаренная, отскочила от двери и от Артема, который вышел из кабинета следом и тихонько прикрыл ее.

— Мой новый… напарник. — Отчаянно хватая ртом воздух, указала на Гринева. — Прошу любить и жаловать.

Взволнованный взгляд решила спрятать от Егора нигде иначе, как на потолке. Кровь продолжала усиленно приливать к лицу.

— Добрый день. — Виновник моего смущения протянул ему руку. — Артем.

— Добрый. — Пожал ее мой коллега. — Майор Лунев. Егор.

— Очень приятно.

Вот это вряд ли. Пока переминалась на месте, заметила весьма странные взгляды мужчин друг на друга. Оценивающие, недоверчивые, осторожные.

— Так это ты помог закрыть мэра? — Наконец, улыбнулся Лунев.

Не видела у него такой улыбки прежде. Делано-приветливой, что ли. Ненастоящей.

— Официально моя газета только освещала это дело. — Коротко кивнул Артем.

— Стало быть, наш отдел у тебя в долгу? — Понимающе покачал головой майор.

— И да, и нет.

— Так, ладно, мы, пожалуй, пойдем, — перебила я. — Прости нас, Егор. Служба зовет.

И, натянуто улыбнувшись, подтолкнула Гринева в сторону своего кабинета.