Глава 14

Пробовала сопротивляться:

— Нет, мне завтра вставать рано. Еще и кота покормить нужно.

Но была похищена двумя весьма экстравагантными соседками прямо с лестничной клетки:

— Пошли-пошли!

И вот теперь сидела уже второй час на их балконе, развалившись на кресле, попивая холодное белое вино и рассказывая подробности своего свадебного приключения.

Вдалеке, за крышами домов, растянулось бесконечное море, справа на краю мыса мигал с разной частотой белый колпачок маяка, а мы сидели втроем на открытой площадке, огражденной перилами, и любовались всей этой красотой.

— Ох, — наверное, в сотый раз вздохнула Вера, болтая ногами. — Даже не знаю, что сказать.

— Да. — Подтвердила я, покусывая губу. — И где-то там, в моей квартире лежит платье — единственное доказательство того, что этот сон бедняжке Золушке не приснился.

— И ты еще хочешь сказать, что расстроилась? — Вступила Ника, свешивая ноги с кресла и взбивая ими густой вечерний воздух с запахом соли.

— Конечно. — Созналась, разглядывая серебристый лунный свет, преломляющийся в стенках бокала. — Он же мне понравился. И скажу даже больше: я чувствовала нечто такое, чего вообще никогда не испытывала. Поэтому мне немного обидно. Даже не знаю, почему. Хотя… что, вообще, о нем знаю? То, что у него есть девушка, а он позволяет себе спать с кем попало?

— А ты ждала, что ваша ночь потребует от вас каких-то обязательств в дальнейшем?

— Мм… Нет. — Постучала ногтем по стенкам бокала. — Но думала, что мы оба свободные люди, делаем, что хотим, а там, дальше, будет видно.

— Тебе было хорошо? — Задумчиво спросила Ника, максимально выдвинула свой язык изо рта (будто конвейерную ленту) и устроила на нем кусочек сыра.

— Не то слово.

— Тогда фто тебе мефает повтовить? — Спросила она, когда сыр исчез в ее рту.

— Ничего. — Пожала плечами. — Просто он… особенный. С таким мужчиной всегда мало простого телесного контакта, хочется быть связанной и душевно.

— Особенный? — Мечтательно спросила Вера.

Уверена, она мысленно проживала сейчас все пересказанное мною и уже кружилась в танце с прекрасным незнакомцем.

— Да… — Кивнула, закрывая глаза. — А эта ночь… Плевать, почему он сбежал. Плевать, чем все потом кончилось. Это была одна из тех ночей, за которые не жалко и полжизни отдать. И если все вернуть обратно, то я, пожалуй, снова поступила бы так же…

— Я тоже, как его увидела, — рассмеялась Ника, — сразу отметила: не зря мы Варьке средства защиты в клатч подкинули. Это ж какой жеребец, какой вклад в генофонд страны, если охомутать такого!

Почувствовала, как густая красная краска собирается на моем лице от одного только воспоминания о том вечере.

— Может, я дурочка, что такое вам рассказываю… Но с ним… — Допила залпом вино, ощущая волнение, мешавшее говорить. — С ним в первый раз мне было хорошо. Так хорошо.

Уютное гнездышко, свитое нами на балконе, разом превратилось в молчание. Девчонки смотрели на меня непонимающе, а я все никак не находила слов, чтобы простыми словами объяснить такие сложные вещи.

— Подожди, — Ника потрясла головой, будто пытаясь прояснить сознание, и разлила по бокалам остатки вина. — Ты сейчас на что намекаешь?

— Я до этого никогда… — Злясь на саму себя за болтливость, прикусила язык. — Мне, конечно, было хорошо с Альбертом. И все такое…

— Не-е-е-ет!!! — Вытаращила глаза Ника.

— Да ла-а-а-адно! — В ужасе отшатнулась Вера, схватила бокал и жадно припала губами к напитку.

— Ты. Хочешь сказать. — Глаза Ники сверлили меня в ожидании признания. — Что. Никогда. До этого. Ни с кем. Не… — Она склонилась к моему лицу, взглядом, словно клещами, вытягивая признание. И резко воскликнула: — Не кончала?!

Жар поднялся из моей груди, в секунду захватил лицо и отдался покалыванием даже в корнях волос.

— Ну… — Перешла на шепот, словно умоляя не сообщать всем соседям сразу. — Да.

— Святые оргазмы, как же ты жила все это время, великомученица наша?!

— Ника-а-а!!! — Взмолилась Вера, затыкая уши.

— Нормально жила. — Протянула я.

— Что Ника? Что Ника? Она, вообще-то, за этого придурка Альберта замуж собиралась! И как планировала жить с тем, кто не может женщину элементарно…

— Ника!!!

Я откашлялась и продолжила:

— Но мне было хорошо… Нравилось, когда он ласкал меня, нравилось засыпать потом на его плече…

Подруга поставила диагноз:

— Дебилизм!

Искренне удивилась:

— Почему?

— Ты собралась променять свое удовольствие вот на это? Засыпать у Альбертика на плече? Да я бы через суд потребовала у него возместить мне все мои недополученные оргазмы за сколько там? Сколько вы встречались?

Вздохнула:

— Уже не важно.

— Еще как важно! — Она поставила бокал обратно на столик. — Ты, Варька, точно с другой планеты. Помяни, Вера, мое слово, за ней точно скоро с Сириуса прилетят, чтобы забрать домой.

— Хватит, Ника. Эта работа тебя совсем испортила. — Вера погладила меня по плечу.

— Думаешь те, кто в «Сексе по телефону» работают, все — озабоченные? А? — Белокурая соседка усмехнулась, складывая руки на груди. — Я-то — да, но это не считается.

— Да все нормально, — заверила я, — просто думала, что у нас с Альбертом любовь, а остальное было не важно. И все пришло бы со временем. И, вообще, думала, что дело во мне.

— Ага, — заржала Ника, — пока Грин не просветил тебя, как это бывает с настоящим мужиком.

— Боже, — застонала Вера, — у меня уже кровь из ушей льется!

— Короче, я скажу так, — не собиралась сдаваться соседка. — Нужно оставить сантименты и признаться, что ты чувствуешь. Если считаешь, что это твой самец, борись за него.

— Мужчина, Ника. — Подсказала вторая подружка. — Мужчина!

— Если это твой самец — борись. Но лично я считаю так: ты — женщина свободная, замути с обоими. — Глаза Ники блеснули хитрым огоньком. — Как он, твой этот? Егорушка?

— Д-да, — мне пришлось сглотнуть, чтобы выдавить из себя это слово.

— Грин показал тебе фейерверк… — Она закатила глаза, наклоняясь на спинку кресла. — А что если с Егором ты увидишь небо в алмазах?

— Кажется, — заметила Вера сердито, — ты перетрудилась на этой неделе, подруга. Сейчас наговоришь нашей Варе. Не слушай ее, дорогая, у нее просто крыша едет от того, что она других людей вынуждена каждый вечер возбуждать по телефону, а своих отношений нет.

— Ну, ты поняла меня, — Ника подмигнула. — Бери в оборот обоих, а там будет видно.

— Не-е, — я допила, поставила бокал, посмотрела вдаль, туда, где небо лежало на вершинах гор темно-серой дымкой, и лениво потянулась. — Мы с Луневым просто друзья. И пусть так остается. Он меня сегодня подвез домой, а я уснула в его машине. Глаза открываю, он сидит, на меня смотрит. Тихо так, будто дыхание затаил, чтобы меня не разбудить. И боится будить. Смутилась, конечно, ужасно. Хорошо хоть, недолго спала. И, надеюсь, не с открытым ртом. А Егор только улыбнулся и спросил, не заехать ли завтра утром за мной.

— А ты?

Тихонько вздохнула.

— Отказалась. — Поежилась от теплого ночного ветерка. — Не по себе мне от этой всей возни. Стоило мне переодеться, снять очки, как мужчины разом активизировались. А мне ведь хотелось, чтобы по-настоящему. Чтобы они меня видели, а не яркую обертку.

— В философию полезла. — Буркнула Ника.

— Только не переживай ты из-за этого Грина, ладно? — Постаралась утешить Вера. — Не принимай близко к сердцу. Вы же взрослые люди, со своим багажом, у каждого были отношения. Посмотри, как он к тебе относится, не торопи события. Может, он с ней расстанется… Или, может, она и не его девушка вовсе?

— Да. — Согласилась Ника. — Может, он так, только по*бывает ее иногда.

— Господи! — Вера поморщилась и толкнула стул подруги. Тот зашатался и чуть не опрокинулся, но это Нику лишь повеселило.

— Теперь и у меня кровь из ушей пошла… — Я закрыла ладонями глаза и засмеялась. — Это отвратительно.

— А что? Мужики — они такие, да. Думаю, ты должна заставить его побегать за собой. Подождите. — Ника поправила гарнитуру в ухе, закинула ноги на перила и вытянулась на стуле. — Да-а-а… — Произнесла томно, будто ее голос был густым и вязким шоколадным сиропом. — Да-а-а… Это ты? Ну, конечно, сладкий. Как скажешь. Давай. Ты… приходишь в себя от лязга металлической двери. Не понимаешь, где находишься, в помещении темно и сыро, от тусклой лампочки под потолком недостаточно света. Переводишь мутный взгляд на дверь, чувствуешь, как по твоей спине катится капелька пота…

— Шурик, видать, звонит. — Шепнула мне на ухо Вера. — Тот еще выдумщик.

— На пороге стоят два хмурых небритых охранника, один из них берет штык, подходит и тычет тебе им промеж лопаток. Больно? Да… Ты послушно выпрямляешься на стуле, но тут вхожу я: «Выйти всем вон!» Подхожу, хватаю лампу и направляю тебе в лицо. Теперь ты видишь не только алый кусок ткани со свастикой вдоль стены, видишь мой черный, по фигуре мундир с повязкой и серебряным шитьем. Кожаные сапоги, плотно облегающие сильные, стройные ноги. Кожаные, лайково-тонкие, перчатки на руках. Стек, который я небрежно бросаю на стол. «Русский бородатый лесной медведь! Смотри на свою красивую даме шарфюрер, партизан!» Обидно да, что руки скручены за спиной? Я медленно и порывисто расстегиваю на себе одежду.

— Боже… — Прикрыла рот рукой, заметив, что Ника просто кайфовала от своей работы. Улыбалась, закрыв глаза и потягиваясь.

— Ставлю ногу на твой пах. — Продолжила она. — Чувствую, что у тебя в штанах начинается восстание. Сиди и молчи! Убираю ногу, подхожу ближе, наклоняюсь. Провожу острым ногтем по твоей щеке. Больно? Останавливаюсь на подбородке, заставляя тебя зажмуриваться от боли. Смотри мне в глаза! Обхватываю рукой твое лицо, грубо, до скрипа кожи перчатки. Наклоняюсь еще. Теперь ты можешь даже чувствовать запах моей помады. Из моих красных губ показывается язык, горячий и влажный, я медленно скольжу им по твоей щетине, опускаюсь ниже, касаюсь соленой от пота шеи. Вижу, как ты вздрогнул. Хватаю пальцами рубаху на твоей груди и подобно волчице втягиваю носом твой запах.

— Это еще что! — Снова шепнула мне Вера. — Вчера он доминировал: был вождем варваров, овладевавшим римлянкой на ступенях храма Весты. Ника так вошла в роль, стонала, что соседи чуть ваших не вызвали.

— Мне нравится твой запах, партизан. Мои руки скользят вниз по твоей груди. Слышишь звук разрываемой ткани? Это я рву твою рубаху. Одним движением хватаю тебя за волосы на затылке и самодовольно улыбаюсь. Продолжаешь смотреть с вызовом? Ну, ладно. Скидываю с себя куртку и заставляю тебя провести носом по моей груди. Вдохни мой аромат. Будоражит? Хочется еще и еще, да? Я останавливаю твою голову там, где начинаются кружевные трусики. Сильно прижимаю тебя к ним лицом. Чувствуешь, как дрожу? Хочешь опуститься ниже? Сними их. Зубами!

— Вер, — облизала пересохшие губы и встала, — я, пожалуй, пойду. Спасибо за вино и, — обернулась к Нике, занятой разговором, — за компанию… Но мне осталось спать всего семь часов…

— Конечно-конечно, — кивнула она. — Заходи завтра. И лови, давай, этого урода, который девчонок наших насилует и режет.

— Постараюсь. — Обошла стул и тихо вышла с балкона.

— Вот так, да, тяни их вниз. Чувствуешь, как намокли? — Донеслось за спиной, заставив меня в очередной раз поежиться.

Ужасно хотелось упасть на свою кровать и сразу отключиться, но в голову продолжали лезть разные мысли. На этот раз, правда, о работе и возможных перспективах в расследовании.

* * *

— Привет. Почему ты меня не подождала? — Артем ворвался в кабинет к оперативникам ровно в восемь утра.

Такие вопросы не задают в присутствии посторонних. Хотя в том, что он хотел подвести меня утром до работы, ничего такого и не было. Оторвалась от изучения бумаг, чтобы встретить его абсолютно безразличным взглядом.

— У нас здесь маньяк орудует, Грин. — Едва заметно повела бровью, изучая его лицо. — И он не будет ждать, пока ты выспишься.

Сидела на краю стола, принадлежащего Руслану. Нет, нужно признать, что раньше я не позволяла себе ничего подобного, но теперь в меня будто дьявол вселился. Хотелось проверить, на что еще способна, как сильно смогу сдвинуть границы своей зоны комфорта, хотелось упиваться и наслаждаться новой собой.

Конечно, он не узнает, что моя задница коснулась столешницы всего за пару секунд до его прихода, ровно тогда, когда за дверью послышались торопливые шаги. Зато увидеть его растерянный взгляд — это было приятно. А наблюдать, как черные глаза начали сверкать чем-то вроде недоумения и даже ревности при виде оперативников, разинувших рты, — это поистине бесценно.

— Зря съездил, — совершенно без претензии, скорее просто грустно, протянул Артем, подходя ко мне ближе.

Я не придумала ничего лучше, чем снова уткнуться в бумаги.

— Тебе тоже кофе сделать? — Спросил Олег.

— Да, — ответили мы одновременно с Гриневым. Но он добавил: — Спасибо.

И снова посмотрел на меня. Точнее на мои ноги, закинутые одна на другую. И на игриво качавшуюся на кончиках пальцев красную туфельку.

— Есть какие-то новости? — Обернулся к Руслану.

— А? — Тот чуть не подпрыгнул. — А… Ага. — Прочистил горло. — Никаких.

От столика в углу комнаты уже доносился аромат крепкого кофе, единственного на чем, надо признаться, ребята никогда не экономили.

— Попробую проверить, может, кто сегодня из наших не вышел на работу. — Сказала, откладывая бумаги в сторону. — Вдруг повезет. Все же девушка приложилась к нему, и, надеюсь, хорошенько расцарапала гаду лицо.

— Значит, он точно был в форме? — Спросил Гринев, усаживаясь на стул.

Медленно повернулась к нему. Что же такого было в этом Артеме? Почему он горячее, чем южное солнце в начале июля? Почему обжигает меня каждый раз, стоит только оказаться в опасной близости. И так хочется обжечься… еще и еще…

— Отправлю-ка я сегодня тебя на станцию, Артемка. — Взяла со стола шариковую ручку, под его пристальным взглядом покрутила ее в руке. — Если он один из нас, то вряд ли тебя узнает. Походи, поспрашивай тех, кто там постоянно трется, просто понаблюдай. Раз у девушки кровь под ногтями, у него должны быть царапины. Лицо, шея, руки. Поговори с гастарбайтерами. Короче, вынюхивай, — эта деятельность для тебя привычна.

— А ты? — Он нервно провел ладонями по джинсам. — Не поедешь со мной?

Пожала плечами.

— Мне нужно к судмедэксперту. Потом еще куча бумажной работы. — Отстраненно пробежалась взглядом по задумчивым лицам ребят. — Ты же рвался в бой? Вот. Действуй. Сегодня у тебя очень ответственное задание. А мне еще нужно будет договориться с Иваном Дмитриевичем. Он никак не дает нам добро на использование «подсадной утки».

— Почему?

— Так ведь нашего злодея привлекают совсем юные девочки. А где ж я найду среди нас сотрудницу, подходящую под типаж жертв? Даже если загримировать ее… — Почесала переносицу. — И если даже предположить, что мне хочется быть уволенной или посаженной за решетку, эта работа слишком сложна для школьницы: часы напролет курсировать по парку и возле станции в темное время суток, постоянно находясь в смертельной опасности, и так день за днем… Нет, здесь нужна взрослая женщина. Мы не имеем права рисковать ребенком.

— И что теперь делать?

— Придумаю, как это организовать. — Приняла кофе из рук Олега. — Спасибо. Вы, ребята, — оглядела своих подчиненных, — займитесь организацией видеосъемки в парке, хорошо? Только чтобы по-тихому, не привлекая много внимания. Также нужно отработать всех сотрудников автостанции и обслуживающий персонал.

— Угу, — Руслан кивнул и сделал новые пометки в своем блокноте.

— Планерки сегодня не будет, так что действуем сами.

— Варвара Николаевна? — Артем смотрел на меня в упор.

Вежливо улыбнулась.

— Да? — Вытянула шею, готовясь слушать внимательно.

В эту секунду в дверь постучали.

— Можно? — Спросила женщина, входя.

На вид лет тридцать пять. Тонкие губы, усталые красные глаза, на лице гримаса скорби и печали. Одета простенько, на ногах обычные сланцы, на плече дешевенькая сумочка.

— Проходите, — отозвался Олег, указывая ей на стул возле своего стола.

Она присела и принялась мять в руках ремень сумки.

— Так хочется избавиться от меня? — Прошептал Артем прямо в ухо.

Напряглась, превратившись в кирпичную стену. Чуть кофе не разлила.

— Так хочется надоедать мне весь день? — Произнесла еле слышно, не поворачиваясь к нему. — Нравится путаться под ногами?

— Выйдем? — Сквозь зубы процедил он.

— Его зовут Роман Синицын. — Рассказывала незнакомка. — Нет, не муж. Мы просто встречались.

— Хорошо, теперь давайте по порядку. — Попросил Олег.

Руслан тоже выпрямился в своем кресле, прислушиваясь.

— Рома долго искал работу. Подал объявление в газету. Написал, что ищет работу водителем, указал все имеющиеся у него категории в правах. Знаю только, что ему позвонили, он встретился с работодателем, а потом долго делал какие-то документы. Я еще спрашивала его тогда, не медосмотр ли проходит, ответил, что нет: у нанимателя какие-то особые условия. Но не уточнял. А тут вот должен был ехать в первый рейс на фуре. Сказал, что позвонит мне на ближайшей остановке, и пропал… — Ее голос задрожал, в глазах блеснула влага. — И потом больше не звонил, а телефон вне зоны доступа. Прошло уже пять дней, давно должен был из Ростова-на-Дону вернуться… но ни слуху, ни духу…

— Хорошо, давайте все запишем.

— Выйдем? — Снова прошептал мне Артем.

Вот же неймется ему. Тяжело выдохнула, поставила кружку с недопитым кофе на стол.

— Пошли. — Едва мы оказались за дверью, предупредила: — Давай быстрее, мне нужно идти.

И двинулась вдоль по коридору.

— Варь, — догнал, поравнявшись, — ты меня избегаешь, что ли?

— Ты о чем это? — Улыбнулась, бодро вышагивая в сторону своего кабинета, который находился в противоположном крыле здания.

Его голос стал жестче:

— Я же написал, что заеду за тобой. Почему ты не дождалась?

— Ну, ты даешь, Грин. — Выдохнула шумно. — Я ведь не маленькая девочка, мне не нужны провожатые. Думаешь, пошутила, когда ответила, что обойдусь?

Теперь он ступал тяжелее и слишком неприкрыто хмурился.

— Понял. — Артем обогнал меня и пошел спиной вперед. — Нам нужно обсудить кое-что. Мне кажется, ты злишься.

— Я? — Если бы можно было шуметь, расхохоталась бы в голос.

— Ты. — Кивнул с серьезным видом.

— Шутишь? — Остановилась, блуждая взглядом по его напряженному лицу.

Волнение уже перехлестывало через край.

— Да. — Прошептал, подходя ближе. — И нам нужно это обсудить.

— Все, что полагалось обсудить, мы уже обсудили с ребятами. Если что-то не устраивает, беги к своему дядьке, жалуйся, а у меня своих дел полно. — Жестом попросила меня пропустить. — Отойди, пожалуйста.

Продолжил жечь взглядом, заставляя мое тело неминуемо реагировать.

— Та девушка вчера… — Начал, положив руку на мое плечо.

— Ох, нет. — Скривилась как от горькой пилюли. — Это исключительно твое дело. — Подняла руки, отшатываясь. — Меня в это не вмешивай, даже не хочу слушать. Умоляю.

— Она — моя соседка.

Стиснула зубы, подбирая слова.

— Артем, — вновь перешла на шепот. — Мне, правда, не интересно. Понимаешь? — Убрала непослушные пряди волос с лица. — Давай сделаем вид, что между нами ничего не было, хорошо? Мы же взрослые люди. Мне ничего от тебя не нужно. Забудем, ладно?

— Это неправда.

— А что правда? — Обогнула его справа и двинулась дальше по коридору. — Мне совершенно не обязательно знать, с кем ты спишь. — Ускорила шаг. — А тебе совершенно не обязательно знать, с кем сплю я. Ой!

Повалилась, как подкошенная, чувствуя резкую боль в лодыжке. Чуть искры из глаз не посыпались. Вытянула руки, чтобы опереться об пол, но вдруг замерла всего в нескольких сантиметрах от него. Гринев поймал меня на лету и теперь удерживал, крепко прижимая к себе. Зажмурилась, ощущая резкое жжение под кожей. А еще, чтобы не видеть его отвратительно красивое лицо.

— Больно? — Спросил Артем, продолжая держать меня.

— Ы-ы-ы…

Попробовал поставить меня на ноги.

— Идти можешь? — Его руки все еще сжимали мою талию и плечи.

— Не знаю… — Выдохнула, попытавшись пошевелить ногой и получив в качестве результата очередную порцию нестерпимой боли. — О-о-й…

— Кто ж так носится на каблуках по скользкому кафелю, Варь? — Подхватил меня на руки, словно пушинку, и понес к кабинету. — Пойдем, посмотрим, что там у тебя с ногой?

Поняла, что сопротивляться бесполезно и, продолжая жмуриться то ли от боли, то ли от удовольствия, прижалась к его сильной груди. Надеялась, что никто не видел позорной сцены моего падения.

Он занес меня в кабинет, посадил прямо на стол, затем сходил, закрыл за собой дверь. Подошел, опустившись на колени, аккуратно снял туфельку и прикоснулся горячими пальцами к ноге.

— Так больно? — Спросил, облизнув губы.

— Угу. — Пробормотала я.

— А так?

Выпрямилась, не удержав стон.

— Немного…

Мне хотелось, чтобы эти прикосновения не прекращались, чтобы они становились настойчивее и поднимались все выше и выше.

— Пошевели ею.

Опустила на него взгляд, делая осторожные вращательные движения ногой.

— Похоже на небольшое растяжение. Нужно наложить повязку, приложить холод и дать ноге немного покоя. — Артем встал. — Ну, и скоро будешь снова скакать, как горный козлик.

— Угу, — снова промычала я, краснея.

Он был так близко, что можно было услышать запах соленого ветра на его коже. Так близко, что можно было ощутить стук его сердца. Немного наклониться и почувствовать жар кожи…

— Просто соседка. — Прошептал Артем, глядя на меня так, будто вот-вот задохнется.

— Что? — Переспросила, выныривая из пучины мыслей.

— У нас с ней было всего пару раз. — Его взгляд спустился с моих глаз на губы. — И больше не повторится никогда. Обещаю.

— Что? — Повторила, словно заторможенная.

— Мы с ней не вместе. — Его слова вдруг приобрели какой-то пронзительный печальный оттенок. — Не. Вместе.

А мои руки уже выстроили между нами преграду, коснувшись его вздымавшейся от частого дыхания груди.

— Зачем ты мне это говоришь? — Выдохнула, моргая гораздо быстрее положенного.

— Просто, чтобы ты знала. — Он смотрел на губы, произнесшие это, и словно не верил им.

— Мне неинтересно, — прикусила верхнюю губу.

— Разумеется, нет, — несколько раз, будто самому себе, кивнул Артем и медленно заскользил ладонями вверх по моим бедрам.