Глава 23

Все потом.

Потом разбор полетов по обыску, потом плевки, которые полетят в меня, когда Порох узнает о том, что задумала… Отложу душевные терзания на более позднее время. А сейчас… Ва-банк!

Прошла по пустому коридору, прижимая к себе папку, в которой не было ни снимков Стручкова с похорон, ни результатов анализов его крови, ничего, на что можно было бы апеллировать в подобном разговоре. Со мной был только холодный разум, мятная жвачка во рту и безумно трясущиеся поджилки.

Попросила, чтобы никто не напрягал подозреваемого лишним вниманием. Чтобы обращались с ним, как с важным свидетелем, а еще лучше — совершенно не обращали на него никакого внимания. Распустила волосы, потрясла головой, добавляя прическе небрежности, расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, нанесла немного блеска на губы.

Надеюсь, он прочитал обо мне все статьи Грина.

Такой я перед ним и предстану. Недалекой, легкомысленной, возможно, даже глупой. Только бы все срослось. Обычно в таких случаях я обращалась к отцу, чтобы помог мне оттуда, с небес. А теперь… Не знала даже, кого и просить. Сразу высшие силы? Мне бы очень помогла и удача, и их непосредственная помощь.

Открыла дверь, кивнула старшему лейтенанту, стоящему на входе. Повернулась к столу и широко улыбнулась Стручкову, сидящему за ним с застывшим лицом. Никаких эмоций, никогда не догадаешься, напуган ли он или, наоборот, доволен, что наша схватка перешла на новый уровень.

— Антон Викторович, — аккуратно положила толстую папку перед ним на стол и протянула руку. — Простите, что пришлось вырвать вас со службы. Капитан Комарова Варвара Николаевна.

Шершавая.

Холодная шершавая наощупь рука коснулась моей ладони. Сжала легко и осторожно. Совсем не так, как когда-то она касалась убитых девушек, и не используя ту силу, с которой их безжалостно душила.

— Очень приятно, — ответил ее владелец сухо и сел на место. — Моя смена уже закончилась.

В форме он казался приятнее, чем в гражданке. Даже усы не смотрелись больше нелепостью на бледном и худом лице. И неприятные мелкие глубоко посаженные глаза теперь вновь пытались своей серьезностью внушить мне доверие. Единственным вызывающим подозрение фактом было полное отсутствие каких-либо видимых эмоций.

Готова была биться об заклад: если наклониться к нему, можно было бы услышать, как медленно и тихо он дышит. Словно змея.

— Догадываетесь, зачем я вас вызвала? — Сев и подтянув к себе папку, спросила я. Переместила жвачку во рту от одной щеки к другой.

— Нет. — Одна сторона его лица едва заметно дернулась.

— Антон Викторович, — слизнула с губ весь блеск, взглянула в его глаза. — Такое дело… Мне нужно задать вам несколько вопросов… о… — Собеседник сидел, расслабленно навалившись на спинку стула. Не разглядывал меня, совершенно не интересовался тем, что виднелось в разрезе тонкой блузки. Смотрел прямо в лицо, точно гипнотизируя. — О вашем напарнике.

Облегчение.

Трудно с чем-то спутать этот невольный выдох. Надеюсь, ребята видели. Они все сейчас находились возле экрана, на котором транслировался наш разговор.

— Слушаю. — Кивнул Стручков.

Улыбнулась ему еще раз. Благодарно и доброжелательно. Заглянула в папку, внутри которой была на самом деле лишь треть пачки чистых белых листов для печати.

— Даниил Головин… — Взяла ручку, сделала пометку в виде галочки, задержалась на ней, изображая задумчивость, и снова посмотрела на собеседника. — Давно вы его знаете? Как долго работаете вместе?

Этот вопрос заставил его заерзать на месте. Стручков почесал нос и произнес:

— Года два…

— Как бы вы его охарактеризовали?

— Хм… — Сцепил руки в замок. — Не знаю…

Решила подсказать.

— В личном плане.

— Да нормальный вроде.

— Спокойный? Уравновешенный? Открытый?

Пробежался взглядом по столу, пожал плечами.

— Да.

Наклонилась к нему ближе, понизила голос:

— Странного ничего за ним не замечали?

Надеюсь, прозвучало почти заговорщически.

Стручков сглотнул. Видимо, решал, приврать ли для пущей надобности или не стоит.

— Не знаю, — сказал после недолгих раздумий, — вроде нет.

Прокашлялась, снова заглядывая в папку.

— Эм… Скажите, как часто он отлучался, когда вы работали с ним в паре? Было ведь такое?

Поправил воротник, будто ему стало жарко.

— Бывало, конечно. В туалет там… Ну, или по делам. — Кивнул. — Да, было.

Радостно улыбнулась и сделала новую пометку.

— Отлично. А… скажите, как у него складывались отношения с девушками? Он что-нибудь об этом вам рассказывал?

Теперь духота, кажется, накрыла его с головой. Потеребив воротник застегнутой наглухо рубашки, Антон Викторович вынужден был сменить позу и выпрямиться. От моих глаз не укрылась небольшая свежая царапина у основания его шеи.

— Девушка у него была. — Пожал плечами. — Больше ничего такого не знаю.

— Но на службе вы должны были заметить, имелись ли у него трудности в общении с противоположным полом? Стеснение, агрессия, нелюдимость? Или, наоборот, проявлял к ним повышенный интерес?

— Ну… — Стручков нахмурился. — Он, вообще-то, болтун… Располагал к себе, но чтобы как-то по-особенному вел себя… — Почесал бровь. — Не, не припомню такого. А что… что-то случилось? Его в чем-то подозревают?

— Антон Викторович. — Захлопнула папку, улыбнулась, встала и подала ему визитку. — Вы нам очень помогли. У меня к вам будет одна просьба. — Прищурилась. — Попрошу отнестись к ней достаточно серьезно. Приглядывайте, пожалуйста, за своим напарником по возможности. Если только заметите что-то странное в его поведении, наберите меня. Хорошо?

Он встал, взял в руки карточку и кивнул.

— Это касается… какого-то определенного дела?

— Сейчас я не могу разглашать эту информацию. — Развернулась и пошла к двери, уже заботливо открытой для меня одним из сотрудников. Остановилась и еще раз посмотрела на Стручкова. — Еще раз большое спасибо за помощь. Надеюсь, могу рассчитывать на то, что вы никому не расскажете о нашем разговоре?

— К-конечно. — Сглотнул он и убрал визитку в карман.

Дежурно улыбнувшись, вышла и пошла по коридору в свой кабинет.

Сердце грохотало, пиная ребра в ритме нестройного марша. Ноги подкашивались, во рту пересохло, в лицо бросилась удушливая краска. Мне стало нереально жарко от одной только мысли, что настал час «Икс». Сейчас он либо среагирует, либо затаится на долгие годы. И тогда мне конец. Во всех смыслах. Печальный трагический конец.

Прошла в другое крыло здания, ни разу не обернувшись, и вошла в свой кабинет. Бросила папку на стол, выкинула в мусорку жвачку, налила воды и уставилась в окно.

Красно-оранжевая полоса заката резко контрастировала со свинцово-серыми облаками, нависающими над потемневшим морем. Солнце, как светящаяся корона, медленно опускалось в его неспокойные воды, погружалось, отдавая волнам золотой блеск, дорожками добегающий до самого берега. Оно словно успокаивало море, усыпляло его, расправляло зеркальную рябь в тончайшую гладь с едва различимыми барашками расплавленного металла по краям.

Я опустила жалюзи и, не включая света, продолжила сканировать взглядом пространство за стеклом. Когда машина Стручкова отъехала со стоянки, раздался звонок. Подошла к телефону.

— Да.

Голос Артема звучал тревожно:

— Варя, сейчас с центральной улицы его поведет Руслан.

— Угу.

— Далее его сменим мы с Олегом, затем Кирилл. — Он тяжело выдохнул. — Думаю, он направится домой. Или туда, где у него тайник. Это если, как следует, напугался. Но если…

— Все будет хорошо, Грин. — Улыбнулась в темноте кабинета и добавила. — Пусть нам повезет.

— Да. Пусть. — Помолчал немного. — Мы будем на связи.

Положила трубку и поставила чайник.

Невероятно сумасшедший день. Завтра еще от Ивана Дмитриевича огребать за неудачи. Бросила ложку молотого кофе с горкой прямо в кружку, добавила немного сахара, устало опустилась в кресло. От напряжения, кажется, даже волосы на голове шевелились, а желудок стягивало неприятным тугим узлом. Мне бы сейчас валерьянки, а не бодрящей смеси робусты с арабикой.

Когда вода закипела, заварила кофе. Пила его в тишине, любуясь через щелочки между полосками жалюзи уже угольно-черным колышущимся морем вдали, рассекаемым лишь ярким алым отблеском уже еле видимой горошинки солнца на горизонте.

Обернулась на тихий стук. В дверях показалась фигура Лунева.

— Егор… — Поставила на подоконник пустую чашку с мелкой крошкой кофейной гущи на стенках. — Ты… почему еще здесь?

Беззвучно закрылась дверь. Мощный силуэт отделился от стены и направился в мою сторону. Наконец, когда красноватые отблески от окна коснулись его лица, мужчина пожал плечами.

— Дела, допросы… — Подошел и сел на подоконник, оказавшись всего в полуметре от меня. Теперь мы с ним сидели лицом к лицу, разделенные лишь пустой кружкой, источающей тонкий аромат остывающей кофейной гущи.

— Устал? — Спросила полушепотом.

— Да все нормально.

Мягкий свет от окна блуждал по его лицу, нежно касался мужественной фигуры и сильных рук с мелкими завитушками темных волос на них.

— Хочешь, заварю тебе кофе?

Поежился.

— Восьмая чашка за день? Нет, это уже слишком.

Улыбнулся, дернув плечом.

Такой высокий, широкоплечий. Такой простой и такой красивый, что даже захватывало дух.

— Да, пожалуй, это многовато. — Улыбнулась в ответ и тут же пожалела, что в руках больше нет спасительной кружки, в которую можно было бы вцепиться, чтобы не чувствовать такого сильного смущения. — Слышал уже о моем утреннем провале?

— Да… У кого не бывает. — Егор усмехнулся. — Это все быстро забывается. Не переживай.

Легко сказать.

— Что-то не припомню за тобой подобных косяков.

Рассмеялся.

— Просто я старше.

— Да…

Мы некоторое время молчали, потом вдруг зазвонил телефон. Нажала «принять вызов».

— Варя, он выехал из дома, кружит по городу. — Сообщил Олег.

— Наверное, проверяет, нет ли за ним слежки. Будьте осторожнее.

— Так точно, — усмехнулся опер и скинул вызов.

Положила телефон на подоконник и до боли прикусила губу.

— Уже что-то. — Произнесла облегченно.

— Даже не буду спрашивать. — Егор сложил руки на груди. — Чтобы не спугнуть удачу. Она тебе пригодится.

— Ага. — Скрестила пальчики. Совсем как в детстве.

— Как ты сама?

— В смысле?

Одарил меня ласковым, заботливым взглядом.

— Я не про службу.

— А что, — улыбнулась, — разве у нас есть жизнь вне службы? — Уронила лицо в ладони, словно одно прикосновение к ним могло бы снять всю накопившуюся усталость. Выпрямилась и снова посмотрела на него. — О чем ты, Егор? Какая жизнь? Я иногда совершенно не помню, спала ли, ела ли, и когда это было. Забываю смотреть в зеркало, не помню, когда переодевалась и принимала душ. Не вижу снов, не бываю на море. Все мчусь куда-то, спешу, спешу. Это какой-то дебильный бег по кругу, у которого, кажется, даже нет конца.

Его ладонь мягко легла на мое предплечье.

— Ты просто устала. Скоро все кончится, и станет легче.

— Ну да. Ну да… — Едва не рассмеялась.

— Мы же сами выбрали этот путь.

— Это точно. Только вот жить некогда. — Посмотрела в окно. — Или это и есть «жизнь»?

Егор спустился с подоконника и подошел вплотную ко мне. Сердце бешено загудело, отдаваясь отчаянным стуком крови в ушах.

— Со мной какая-то чертовщина творится. — Его губ коснулась смущенная улыбка. Немного нервная и даже кривоватая. Лунев заметно нервничал.

— Ты о чем? — Старалась дышать глубже, потому что знала, что воздух в помещении вот-вот закончится.

— Я…

Мысленно умоляла, чтобы он меня не касался. Но он коснулся. Кончиками пальцев пылающей кожи на моей щеке. Нежно-нежно и очень осторожно.

Вздрогнула. Не могла не вздрогнуть. Шумно вдохнула, выдав свое волнение. Рассердилась на саму себя за эту глупость и задержала дыхание.

Егор больше не улыбался. Не подбирал слов, не собирался ничего говорить. Просто смотрел. Выглядел таким загадочным и таким простым в тусклых отсветах уходящего за горизонт солнца. Провел подушечками пальцев от щеки вниз, к шее, и замер.

— Просто… — тихо выдохнул, скользя взглядом по моему лицу. — Варя…

Мое имя из его уст. Нет, это невозможно.

Боялась, что не выдержу. Что же он со мной делал такое? Только не сейчас. Где же ты раньше-то был, а?

Тяжело вздохнула, чувствуя, как его рука перемещается вниз, сжимается на моем предплечье, притягивая меня ближе. Ощутила его горячее дыхание в сантиметре от своего лица и замерла, уже точно зная, чего ждать. Но тишину кабинета вдруг взорвал спасительный звонок телефона.

— Прости, — выпалила облегченно и обернулась к жужжащему на подоконнике аппарату.

На светящемся дисплее отображалась короткая надпись «Грин».

— Ничего, — отмахнулся Егор, делая шаг назад. — Ответь.

— Да, — выдохнула в трубку.

— Варя? — Голос знакомый до боли и уже какой-то родной. — Мы только что задержали его у контейнеров с мусором на выезде из города. Хотел скинуть нож, завернутый в платок.

— Ох… — Только и смогла произнести, хватаясь за стену.

— Кирилл продолжает съемку, Олег ищет понятых, так что не могу пока говорить.

— Да, конечно.

Прокашлялся.

— Ты — молодец.

В груди затрепетало.

— Спасибо…

— Ждешь меня? — Спросил после неловкой паузы.

Спрятала взгляд от Лунева. Наверняка, он все слышал.

— Да. — Ответила, чувствуя разбегающиеся по телу мурашки. — Но я сама сейчас приеду к вам, хорошо?

Представила ночь, полную следственных действий и допросов. Тихий следственный ад. Но куда деваться…

— Ладно, ждем, — сказал бодро и тут же сбросил вызов.

Все.

Все кончено. Это был он. Стручков. У нас есть орудие убийства. Преступник задержан. Можно выдохнуть.

— Ну, что? — Переминаясь с ноги на ногу, спросил Егор.

— Мы его задержали. С большой долей вероятности — с орудием убийства.

— Поздравляю! — Он сгреб меня в охапку и прижал к себе так сильно, что оторвал от земли.

— Спасибо! — Ответила уже веселее.

Что-то внутри будто отпустило. Развязался очередной тугой узел. Притаившиеся бабочки запоздало вырвались на волю и разлетелись.

— Теперь мы с тобой, наконец, сможем отметить это дело. — Напомнил Егор, опуская меня на пол. — Ты обещала, не забыла?

Смотрел, ожидая ответа, и улыбался.

— Отметим, — выдохнула, уже проклиная саму себя.

— Замечательно. — Сжал мои ладони в своих. — Только выбери день, я буду ждать.

— Угу, — неловко натянула улыбку и поспешила от греха подальше расцепить наши руки.

Перевела взгляд на сумку, одиноко болтавшуюся на стуле. Поспешила взять ее, скидала внутрь все необходимые вещи, схватила со стола ключи от кабинета. И все это не включая свет. Чтобы, не дай бог, случайно не встретиться с ним глазами.

Но Егор сумел и тут ошарашить меня, едва не сбив с ног словами, донесшимися мне в спину:

— Варя, я люблю тебя.

Застыла на месте, боясь повернуться.

Что? Что он только что сказал?

Медленно подняла голову, скользнула взглядом по тени на стене. Мне это, верно, послышалось. Нет, нет, нет.

Мужчины, умеете же вы все испортить!

Один никак не показывает своих чувств, а потом вдруг решает шокировать откровенным признанием. Другой — доказывает действиями и ничего не говорит о чувствах. И как мне вас понимать?

— Егор… — Обернулась и увидела, как ласково он улыбался.

Что тут ответишь? Случилось то, чего ты и боялась. Ты потеряла настоящего друга. Всегда чувствовала, что нравишься. Всегда мысленно знала это… Но как-то даже обидно, что он решился на такое только после того, как я изменилась. И внешне, и внутренне. Сделал шаг навстречу лишь, когда у него появился очевидно сильный соперник, когда я стала лакомым куском, за который можно побороться.

Или я все это себе только придумываю?

— Не думал, что это будет так просто… — Лунев казался искренним, как никогда. Стоял, спрятав руки в карманы джинсов, и, кажется, даже не собирался подходить ко мне ближе. — Так просто… сказать эти слова тебе… Всего три слова. Самые трудные. Они убивают, обезоруживают и делают тебя беззащитным.

— Егор, я…

— Нет, — он сглотнул, поднял руки, свел их на затылке. — Молчи. Не нужно сейчас ничего говорить. Я же не идиот, вижу, что происходит… — Провел обеими пятернями по волосам. — Слишком долго ждал, слишком долго собирался с духом. Сначала ты была занята, потом мне хотелось дать тебе время пережить стресс. Думал, что дружеская поддержка — то самое, что было тебе необходимо в тот период. — Беспомощно опустил руки. — Просто смотрел на тебя… будто завороженный… и надеялся, что нужный момент настанет. Скоро, вот-вот, уже сейчас. А в итоге, этот самый момент прошел, так и не дождавшись меня. И… то, что я тебе сейчас говорю… это звучит будто вдогонку уходящему поезду…

Сделала шаг навстречу, буквально задыхаясь от эмоций, но Егор резко замотал головой.

— Черт, а это, оказывается, сложнее, чем по десятому разу допрашивать злодеев…Сложнее, чем десять смен отпахать без выходных… — Выдохнул, глядя куда-то в потолок, и рассмеялся. — Не говори мне ничего, хорошо? — Зажмурился, будто глотая самую горькую пилюлю на свете. — Нет-нет, не надо, Варя, молчи. Я не хочу слышать, как ты мне отказываешь. Лучше сделай вид, что ничего этого не слышала. Сейчас отвезу тебя… туда… к нему… — Поймал взглядом мой вздох. — Я все испортил, да?

Пристально посмотрела на него:

— Не знаю…

Я, и правда, не знала. Чувствовать к одному мужчине искреннюю теплоту, признание, нежность. Ощущать приятное покалывание в кончиках пальцев, когда он улыбается. Обнимать с удовольствием, с радостью проводить вместе время… И отчетливо понимать, что с другим ты готова и в огонь, и в воду. Готова гореть вместе, пока не истлеешь дотла. Чувствовать, что сходишь с ума, заново открывать мир рядом с ним. Смотреть ему в лицо и явственно понимать, что именно на него должны быть похожи твои дети.

Каким же беспомощным оказывается разум, когда в конфликт с ним вступает сердце!

Но тогда к чему же прислушаться? Согласно чему действовать? Опираться на рассудок и подчинить ему свою волю? Или позволить чувствам ослепить себя?

— Зря я на тебя все это вывалил.

— Нет, не зря… — Улыбнулась, до боли впиваясь в ремешок сумки, висящей на плече. — Зато теперь я знаю тебя настоящего…

Отмахнулся, подошел, приобнял меня за плечо и потянул к двери. 1345d3c

— Не переживай, на нашу дружбу это никак не повлияет. Есть вероятность, что утром я не проснусь, потому что сдох со стыда, но…

— Перестань, — достала ключи. — Ты… все правильно сделал. Просто мне нужно время, чтобы разобраться в себе…

Мы вышли в коридор и оба как по команде часто заморгали от света.

— Я ни к чему тебя не принуждаю. — Его щеки горели алым. Первый раз видела взрослого, сильного мужчину настолько смущенным. — Можешь мне даже ничего не отвечать.

— Ты бы этого хотел? — Улыбнулась, поворачивая в замочной скважине ключ. — Чтобы я не говорила ничего в ответ?

Егор беззвучно рассмеялся:

— Нет.

Я заранее знала этот ответ. И это давило на меня еще больше.