Глава 11

Фардана

– Я сразу поняла, что что-то случилось. Твой запах почуяла еще на подходе к долине, он смешивался с запахом чужака. А потом к нему добавилось это ужасное смердение, – лисица брезгливо сморщила нос. – Ненавижу магию смерти.

В шатре было тепло и светло. Мне дали вымыть лицо и руки, после чего Трари велела сесть на подушки напротив очага, а сама заняла место с другой стороны. Бросила в огонь пучок сухих трав и протянула мне согревающий напиток.

– Спасибо еще раз, Трари, – сердечно поблагодарила я. Тело все еще потряхивало после пережитого. – Твои воины спасли нас от гибели. Я никогда этого не забуду.

Когти и зубы анг были одним из немногих средств, что могли противостоять магии смерти. Поэтому лисьей стае не составило труда расправиться с этими выродками.

– Оставь благодарности. Помогать Ангабельдам – наш долг, – вдруг она протянула руку с острыми когтями и схватила меня за запястье. Обнажила кожу и ухмыльнулась. – Так я и думала! Сложное плетение, на такое способна лишь очень сильная и древняя магия.

Тяжело вздохнув, я начала с самого начала, потому что на улице не успела толком ничего рассказать: и про предательство Хальфа, и про случайный брак. Оборотница слушала внимательно, время от времени кивая или хмурясь. Напиток быстро закончился, и я потянулась за новой порцией, замечая, как дрожит рука.

– Что мне теперь делать? Мои планы разрушены, моя жизнь висит на волоске. Я совершенно потеряна.

– Попробуй посмотреть на это с другой стороны, – терпеливо и спокойно отозвалась анга, и глаза ее загадочно блеснули.

– С какой?

Не нравится мне ее тон, ох не нравится…

– Что ни делается, все к лучшему. Магия алтарей очень капризна, она не связала бы вас, если бы вы не подходили друг другу.

На миг перехватило дыхание – так, если бы меня ударили в грудь со всего размаху. Не верилось, что это говорила Трари. В душе я надеялась услышать от нее совсем другие слова.

– Мы подходим друг д-другу? – выговорила я, заикаясь и расплескивая напиток. – Трари, при всем уважении к твоей мудрости, ты надо мной смеешься. Может, оставить южанина в вашем поселении? Убивать его все равно нельзя, а так…

– Вас связала магия, и здесь я ничего не могу поделать, – строго прервала лисица. – Мы не тронем его, и мы не можем его здесь оставить, потому что перед богами он твой муж, княжна.

Захотелось со всей силы хлопнуть себя по лбу.

– Но ведь я этого не хотела!

– Что сделано, то сделано. Такова судьба.

Я со стоном спрятала в ладонях лицо. Голос Трари долетал до меня, как через слой толстого одеяла.

– Ты хорошенько подумай, Фардана. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, он – сильный самец, и лисята у вас получатся сильными.

– Что ты говоришь? Какой самец, какие… лисята?! Он убить меня собирался!

Лицо начала заливать краска смущения и гнева, сердце заколотилось, как ненормальное. Но лисица продолжала с невозмутимым выражением лица, только на дне зрачков пряталась тень веселья:

– Тебя ведь к нему тянет? – и, предупреждающе выставив руку вперед, произнесла: – Только не надо отрицать, я чувствую ложь.

– Конечно нет! – я выкрикнула это громко и быстро, чем вынудила Трари усмехнуться. Снисходительно так, с пониманием.

Вот… лиса! Ничего от нее не скроешь. Пришлось, виновато опустив голову, признаться:

– Даже если тянет, это все действие брачной татуировки. Это магия, обман и наваждение. Умом я понимаю, что ничего такого испытывать не могу и не должна, будет правильней его ненавидеть и опасаться.

И не должно быть глупого желания привлечь его внимание, поддеть и уколоть. И той постыдной дрожи, когда он оказывается рядом.

– Он – мой враг. Он собирался убить меня, сам только и ждет, когда брак будет расторгнут, чтобы завершить начатое. Ему нельзя верить.

Удобней устроившись на подушках, Трари задумалась. За те годы, что мы не виделись, она не изменилась ни капли. Да это и понятно, анги живут гораздо дольше людей.

– Ты сама не уверена в своих словах. Требуешь от других откровенности, а сама лицемеришь. Это плохая черта, Фардана. Я должна поговорить с этим человеком, как его зовут?

– Фрид, – выдохнула я и облизнула губы. В чем-то лисица была права. – Так ты сможешь нас развести или нет?

Анга отрицательно качнула головой, и в груди у меня что-то ухнуло.

– У меня нет такого права.

– Тогда я срежу кожу вместе с этой проклятой меткой или прижгу ее каленым железом. И выйду за Улвиса.

– И станешь двоемужницей в глазах богов и людей? Ужасный грех, княжна, – Трари покачала головой, но сочувствия в ее глазах я не увидела. Скорее, там тлело ехидное пламечко.

Она надо мной смеялась! Это просто какой-то заговор!

Со стоном я сжала виски. Ну и ситуация! И, главное, путь проделан зря. Все зря…

– Сегодня праздник – у меня родилась правнучка, – вдруг произнесла лисица, ободряюще сжав мое запястье. – Оставайтесь, передохните, а завтра утром, глядишь, мы что-нибудь придумаем. Есть у меня пара мыслей, но нужно время.

Эти слова приободрили, я смогла даже улыбку выдавить.

– Спасибо, Трари.

– Теперь позови ко мне своего мужа.

Фрид

Разговор с предводительницей анг прошел вполне мирно, учитывая, что остальным лисам я сразу не понравился. Трари выслушала мой рассказ, ни разу не перебив, а потом долго молчала, глядя в огонь. Пламя плясало в звериных глазах, отчего длинные зрачки казались узкими, как ниточки.

– Так, значит, то были слова Оракула? – молвила она, пронзив меня взглядом раскосых звериных глаз.

Я согласно кивнул.

– Это не только мое решение и не моя прихоть.

– Мы не можем вмешиваться в дела Высших, да и в дела людей стараемся тоже не лезть. Анги – это наблюдатели. Лишь изредка мы позволяем себе что-то менять, – Трари задумчиво потерла подбородок. – Даже взмах крыла маленькой птицы может нарушить нити судьбы. Это пророчество было дано тебе, сын Огнеликого, значит, ты и должен его разгадать. Но хочу предупредить – если причинишь Фардане Ангабельд вред, пожалеешь. – В чертах ее лица проступило что-то безжалостное, а через миг оно снова разгладилось и стало почти умиротворенным. – Но я верю, что у тебя хватит благоразумия. Ты не кажешься мне дураком.

– Лестно это слышать, госпожа Трари, – я усмехнулся, подтягивая под себя ноги.

В шатре было тихо и сумрачно, лишь огонь негромко потрескивал.

– Ты должен рассказать все Фардане сам, не надо тянуть. Чем дольше тянешь, тем меньше она тебе доверяет.

– Не было подходящего случая. Я бы обязательно рассказал…

– Зря я сказала, что ты не дурак, – фыркнула насмешливо. – Это значит, что и ты ей не доверяешь. По лисьим меркам вы оба просто неразумные лися… дети. Сами не знаете, чего хотите.

Мне было нечего возразить. Сначала я не хотел делиться правдой с Фарди, потому что был настроен решительно – собирался осуществить свою цель, когда связь между нами пропадет, но северянка слишком быстро пробралась мне в душу, оплела и пустила корни, как древо. Рядом с ней я перестал себя узнавать.

– Что вы ответили ей про расторжение брака? – спросил нетерпеливо.

И осознал, что последние дни только и думал – не хочу расставания. И винил себя в том, что совсем забыл о долге, поддался чарам серых глаз, как наивный мальчишка.

– Я не могу этого сделать, но постараюсь что-нибудь придумать, чтобы облегчить вашу долю.

– Благодарю.

Я ощутил, как натянутая где-то внутри струна расслабляется.

– Мне можно идти, госпожа? – и собрался было встать, но лисица остановила меня властным жестом.

– Эта упрямица не поверила, но я-то знаю, что магия связала вас не просто так. Пути богов неисповедимы, здесь должен быть высший замысел. Вы можете стать врагами и уничтожить друг друга, а можете попробовать сделать брак настоящим, – Трари улыбнулась и пригубила напиток. – Любопытно увидеть, к чему приведет союз Огня и Холода.

Мне и самому было бы очень любопытно.

– Значит, закончим наш разговор завтра?

– Я пороюсь в свитках моего деда, он был мудрейшим из анг и хорошо знал людскую расу. А сегодня у меня праздник, Фардану я уже пригласила, приглашаю и тебя. И, южанин… – обратилась она ко мне очень серьезно. – У тебя за спиной стоит смерть.

Я знал это всегда, но от слов оборотницы повеяло холодом. Лисица продолжала:

– У тебя нет права на ошибку. Не слушай больше никого, кроме себя.

Эти слова что-то во мне всколыхнули, я пытался ухватиться за ниточку, но никак не мог. И покинул шатер в смешанных чувствах. С одной стороны, все слишком быстро и вообще, во всем может быть виновата магия, а с другой…

Если бы меня попросили назвать самую неидеальную женщину в мире, я бы назвал ее имя.

Я вспомнил собственные ощущения, когда помогал Фарди во время приступа. Вспомнил, как она снилась мне в горячке – ее голос, взгляд, руки, губы, дрожащие ресницы и дыхание… Арххх! Да даже эти насмешки и ворчание, все заставляло меня гореть.

Огненный маг поджаривает сам себя. Отличная шутка, точнее, не шутка вовсе. Особенно если вспомнить, что случилось с моим третьим братом.

Сегодня мы были гостями в долине Анг. Нас сытно накормили и отвели в купальни – неглубокие гроты, заполненные горячей водой. И снова, как и в долине Гейзеров, я ощущал присутствие древней сильной магии, ее потоки глубоко под землей. А к ночи лисы устроили праздник с замысловатыми танцами вокруг костров. Фардана специально меня избегала, по крайней мере, я обошел все поселение и ее не встретил. Не участвовала она и в общем веселье.

Удалившись от разгулявшихся лисиц, я вошел в лес – поляну близ опушки освещали странные живые светильники. Подвешенные на деревья сферы, сделанные из прозрачного камня наподобие хрусталя, внутри которых трепетали белые огоньки. Остановившись возле одного из них, я разглядел мелкую птицу с перьями, посыпанными снежной крошкой – мерцая, они переливалась в свете луны. Птаха определенно не походила на живое создание, а была порождением магии.

– Что ты делаешь?

Я обернулся, чтобы встретиться с настороженным взглядом северянки. Сама меня нашла. Внутри разлилось необъяснимое теплое чувство, и я понял, что успел по ней соскучиться. Едва сдержал порыв шагнуть навстречу и коснуться пальцами щеки.

– Шпионю и строю козни, конечно, – я усмехнулся.

Красивая…

И как это я, дурак, думал, что она не в моем вкусе? Глупо было сравнивать ее с кем-то. Она такая одна – самая неидеальная женщина на свете. Вот только кто обладает такой властью, чтобы судить об идеальности?

Княжна Ангабельд заплела волосы, украсив их серебряными листьями, напоминающими листья папоротника. Их прожилки едва различимо светились в темноте. Трари дала Фардане меховую накидку взамен истрепавшейся, и мех этот, когда она стискивала его под горлом, гладил подбородок и щеки. В призрачном свете луны и диковинных светочей глаза северянки казались совсем штормовыми.

– Не выйдет. Анги чувствуют злые намерения, – она набрала в грудь побольше воздуха, как будто на что-то решаясь. – Я хотела сказать, что сегодня мне было не страшно биться с тобой рядом. Цени мое признание, оно далось мне нелегко!

От этих слов, сказанных смущенным голосом, по телу прокатилась необъяснимая волна нежности. Но Фарди поспешила все разрушить.

– Возможно, придется двигаться дальше на север, чтобы отыскать того, кто сможет разорвать брак. Трари сказала…

– Я в курсе, что сказала Трари.

В этот момент к нам приблизилась веселая юная анга. Посмеиваясь, сунула мне рог с горячим ароматным напитком.

– Далеко же вы забрались! Вот вам один на двоих. Пейте за здоровье маленькой Рори!

Поблагодарив ее кивком, я пригубил питье. Сначала оно показалось мне премерзким, но уже в следующий миг вкус раскрылся, и я ощутил одновременно и ягодную сладость, и горечь поздних осенних трав.

Сладость и горечь в одном кубке. Разве такое бывает?

По словам Трари выходило, что мы оба друг другу не доверяем. Что же, она права. Очень тяжело открыться до конца, вложить в чужую руку нож и отвернуться, надеясь, что не ударят в спину. Тяжело построить мост, завязанный не только на влечении, но и на чем-то большем. Гораздо большем. Если я решу это сделать, придется отбросить всю свою прежнюю жизнь.

Фардана внимательно наблюдала – казалось, она читает мои мысли. Близость красивой женщины в эту колдовскую ночь, несмотря ни на что, была волнительной. Я отсалютовал северянке рогом:

– За здоровье малышки Рори!

Она усмехнулась и покачала головой, а потом выхватила у меня из рук напиток.

– Так ты мне ничего не оставишь! – и поднесла рог ко рту.

Завороженно я смотрел, как губы касаются гладкого ободка. Картинка была такой яркой, что клеймом запечатлелась под веками. Слегка порозовевшие щеки, тень от ресниц на нежных щеках, и губы – наверняка сладкие после праздничного напитка.

Эта ночь просто создана для любви. Ночь соблазнов, колдовской свет, снег и серебро в ее глазах. Руки зачесались – так захотелось стиснуть ее в объятиях, прижать к этому дереву и поцеловать снова. А после увести в свой шатер – до самого рассвета.

Если это просто влияние брачной татуировки или обычной страсти, то все пройдет. Меня отпустит, а сомнений не останется. Если же нет, то мне стоит признать окончательное поражение. Моя армия разбита, стяги порваны, враг протоптался по сердцу железными сапогами.

– Тебе плохо? – спросила Фардана, насмешливо изогнув бровь. – Ты, случайно, не отравился? Может, чем-то помочь?

Сейчас, находясь под защитой анг, она была такой дерзкой. Едва сдерживаясь, я наклонился к ней, почти касаясь своим лбом ее, и оплел пальцами рог поверх теплых и мягких рук. Даже пожалел, что мы оба без перчаток. Я чувствовал ее слишком остро. И забыл, что хотел поговорить откровенно. Рассказать обо всем, хоть и поклялся молчать. Нарушение клятвы будет мне дорого стоить, но… это все не сегодня. Не хочется портить чудесный вечер.

– Мне нравится, даже когда ты дразнишься.

Взгляд из дерзкого стал напряженным, но разрывать контакт северянка не стала. Словно тоже хотела посмотреть, чем закончится наше противостояние.

С каждым мигом я пьянел все больше – и от близости, и от запаха, и от тепла ее тела. Ничего не стоило повторить тот треклятый поцелуй силой, только что-то подсказывало – на этот раз она будет биться, как птица в силках, и искусает до крови. Несмотря на это, видение, возникшее в распаленном мозгу, было слишком искушающим.

– А мне не нравится… вот это вот все.

– Врешь.

– Даже если вру, что ты мне сделаешь, южанин? – Губы, покрасневшие после горячего питья, изогнулись в полуулыбке. Приподняв рукав, она указала на магическую вязь брачной татуировки. – Я пока еще твоя жена. Тебе меня не убить и не покалечить.

– Жена? – я наклонился ниже, с удовольствием вдыхая аромат первоцветов и девичьей кожи. – О, нет. Ты мне не жена. Как ты любишь повторять, это всего лишь досадное недоразумение, но, если мы проведем эту ночь вместе… – я шептал ей в ухо, касаясь его дыханием.

– И что же мы будем делать? Играть в кости?

Она так очаровательно притворялась. А я не верил, что к своим годам она все еще хранила верность дураку-жениху. Женщина, в которой столько огня, не может долго быть одна. Хотя… всякое бывает. Ее слова и о мужчинах, и о том, что ей всего мало, могут оказаться враньем.

– Да, можем и сыграть…

– Ты наверняка не умеешь.

– У меня не было шанса доказать. Поверь, ты забудешь о обо всем. И обо всех.

Фарди шумно выдохнула. Показалось, сейчас напиток анг выплеснется мне в лицо.

– Мне надоели твои намеки! Все больше убеждаюсь, что у южан действительно нет стыда. За такие слова, обращенные в адрес княжны, в Рооне тебя бы высекли, облили водой и оставили на морозе.

– Сдается мне, ты нарочно меня дразнила, чтобы их услышать.

Наблюдать, как краснеет и скрипит зубами эта гордячка, было настоящим удовольствием, но только не в этот раз. Я действительно перегнул палку. Вскинув подбородок, она сверкнула глазами и сунула мне рог – мол, на, подавись. Развернулась, тряхнув волосами, и быстро зашагала прочь.

Я смотрел ей вслед, пока гибкая фигура не скрылась за деревьями. Пытаться понять, что я сейчас чувствую, слишком тяжело. Я никогда не анализировал свои чувства к женщинам, все было просто, как топор. А сейчас…

Я устало потер лоб, а потом одним махом влил в себя напиток.

Пропади оно все! И кто только за язык дергал? Взревновал так, что в голове помутилось. Дурак.

Может, и не было их, этих мужчин? Не стоит верить словам Хальфа и ее насмешливым фразочкам. И все же… Ну и что, что в Хеде ее ждет этот недомерок Улвис? Женщины хитры и знают, как заставить мужчину поверить, что он у них первый и единственный.

Фардана

У анг были свои, лисьи развлечения, и обо мне быстро все забыли. Ну и хорошо, сейчас хотелось только одиночества. Надо было держаться от него подальше, а я сама полезла. И с какой радости захотела его подразнить?

Это решение пришло ко мне после того, как я увидела, с каким интересом он рассматривал лесной фонарь. Вспомнилось его лицо в тот миг, когда он впервые в жизни увидел северное сияние – губы сами сложились в улыбку. Это был огонь в чистом виде – любопытный, бесстрашный, а еще очень жестокий.

Очистив покатый камень от налипшего снега, я села и обхватила себя за плечи. И этот человек пытался меня убить! Обидно. Разве я заслужила?

Трари безошибочно определила, что меня к нему влечет. Лисы чувствуют такие вещи. О том, что влечение взаимно, я уже догадалась. Это стало очевидно еще до того, как он меня поцеловал. Так могло случиться. В конце концов, мы путешествуем вместе, вокруг ни души, а мы оба молоды и горячи. Я женщина, а он – сильный и красивый мужчина, даже несмотря на то, что враг.

– Обижаешься?

Я испустила выдох, больше напоминающий протяжный стон.

– Я-то? Вот еще! Толку на дурака обижаться?

Послышался негромкий смешок, и Фрид уселся на мой камень позади, оказавшись со мной спина к спине. Я даже не заметила, как он подошел, растеряла всю сноровку. Не удивительно, что Хальфу удалось провести такую разиню.

– Клянусь, больше так не буду, – произнес южанин серьезно и, подумав, добавил: – Если сама не попросишь.

– Просить я буду не тебя, – отрезала так, чтобы у наглеца не осталось даже никаких сомнений. – Тебе вообще не на что рассчитывать.

Вот именно! И что, что у нас одинаковые брачные метки, а Трари явно издевалась? Постельные забавы, на которые он так красочно намекнул, я буду делить не с ним. В конце концов, если бы люди всегда следовали только своим низменным желаниям, в мире воцарился бы полный хаос. Отец всегда твердил, что надо сохранять голову холодной и помнить о долге, только во мне было мало от айсбергоподобного князя. Зато мама носила в себе скрытый вулкан, наверное, за это он ее и полюбил.

– Ты сама не замечаешь, сколько в тебе огня.

Я еле сдержалась, чтобы не повернуться и не дать ему оплеуху. А заодно и себе. Мы сидели, соприкасаясь спинами, и я вспомнила сегодняшнее утро. Мы действовали слаженно, как если бы были друзьями и союзниками.

Я вздохнула и опустила веки. Чуть подалась назад, понимая, что почти распласталась по его спине, но отодвинуться сейчас было выше моих сил.

К огню тянет всегда. Огонь – основа жизни.

А мне просто хотелось согреться и взять хоть немного чужого света.

– С каждым днем я все больше понимаю, насколько слухи про тебя были преувеличением, – произнес он. – Говорили, будто ты чудовище, бездушная властолюбивая стерва и братоубийца…

– Не смей, – угрожающе процедила я и сжала кулаки. – Никогда не смей так говорить!

Фрид отодвинулся и сел полубоком. Взгляд огненным языком мазнул по моему лицу.

– Кажется, настало время поделиться, что же все-таки произошло.

Я повернулась к нему всем телом, невольно коснувшись грудью плеча. Света было мало, но я увидела, что он смотрит на меня – в глаза… и на губы.

– Это тебя не касается, южанин. Не лезь в душу своими грязными руками.

И на мгновение опешила от этих грубых слов. Будто их произнес кто-то другой. Фрид продолжал смотреть на меня, и взгляд – глубокий и тяжелый, пробирал до самого позвоночника. На мгновение стало больно от того, что он думал так же, как глупые сплетники и враги нашей семьи.

Так, срочно остановиться! Он и есть враг, об этом нельзя забывать. Но ночь в долине Анг была так тиха и волшебна, что позволила обмануться. Пусть и на краткий миг.

– Ты – закрытая книга, Фардана Ангабельд. Но тем больше хочется тебя прочесть.

Да что он делает, этот гад южный! Да он пьян, не иначе! Но хмелем от него не пахло, напротив, запах был приятным, и я, не удержавшись, глубоко вдохнула.

– Ты не должен так говорить. И смотреть так на меня не надо.

Я встала с камня, физически ощущая, как рвутся незримые нити, протянувшиеся между нами.

– Сам не хочешь ничего мне рассказывать?

– Давай дождемся завтрашнего дня, – он встал и приблизился, накрыв меня тенью от своей фигуры. – Обещаю, завтра ты все узнаешь. А пока не убегай, Фарди. Все равно не пущу.

– Никто не смеет мне приказывать, – ответила я сквозь зубы, чувствуя, как слабеет решимость.

Внутри рождалась странная потребность остаться и подчиниться. В этот момент я была какой-то слишком… женщиной.

– Я не приказываю. Я прошу.

Рука его потянулась к моему лицу, пальцы ласково заправили за ухо прядь волос. Я следила за ним, не отрывая взгляда. И вдруг по глазам ударил отблеск в далеком небе.

– Северный огонь, – произнес Фрид. – Не хочешь показать мне, на что еще способна твоя магия?

Тех немногих, кто обладал магией северного сияния, называли зимними ночными убийцами. В отличие от льда, северный огонь не оставлял следов – убивал чисто и мгновенно.

Чувствуя, как сила струится по жилам и заполняет меня, как хрустальный сосуд, я вытянула руки ладонями вверх. От них отделились, сияя бирюзой и зеленью, две сферы – медленно поднялись вверх и рассыпались искрами.

Я не собиралась поддаваться на провокации южанина, просто захотелось сделать что-то красивое. Раньше я могла создавать удивительные иллюзии, но смерть близнеца что-то во мне сломала, и вместо сказочных животных, призрачных дворцов и сияющих цветов получались только клинки, сети и все то, что способно лишь убивать.

И удивительно, и страшно, что рядом с этим человеком моя способность к созиданию начала возвращаться. Я сама не поняла, в какой момент у нас под ногами начали распускаться бело-голубые цветы. Лепестки трепетали, как волны на черном небе, а в воздухе плыл аромат весны.

– Давно ты пыталась овладеть льдом? – внезапно спросил Фрид.

– Давно, – ответила я честно и силой мысли заставила лепестки цветов закрыться и развеяться. – Однажды чаша неудач переполнилась, и я оставила попытки.

В этот момент небо заслонила огромная туча – мы оказались почти в абсолютной темноте. Где-то вдали лилась музыка, горели костры и магические светильники, анги веселились и радовались появлению новой жизни.

– Надо попытаться снова, – уверенно произнес Фрид, делая шаг вперед. – Никогда не поверю, что такая упрямая, вредная и упертая девушка сдалась.

Я слабо улыбнулась и ответила:

– Остается надеяться, что мой сын или дочь смогут овладеть всеми тремя частицами Холода. Будут во всем лучше меня. А я не смогла унаследовать то, что осталось после Гилбара. Наверное, просто не заслужила.

Говорить о брате было больно. Эта боль никогда не утихнет, она караулит и вгрызается острыми зубами, стоит лишь ослабнуть.

– Может, лед не подчиняется тебе потому, что ты не считаешь себя достойной? – спросил он, пристально глядя на меня. – И потому, что до сих пор не отпустила брата, не поверила в его смерть.

– Прекрати.

– Ты можешь поделиться. Ты ведь уже начала.

Начала и поняла, что слишком заболталась. Внутри взметнулось негодование, превращаясь в прочную стену. Я спряталась за ней от его голоса, от всех попыток меня разгадать, от этого уверенного взгляда. Никого нельзя пускать в сердце, иначе его могут разорвать в клочья, так ведь?

– Ты хочешь расковырять рану, а я этого не хочу. Это только мое дело и мои воспоминания.

– Как знаешь, – Фрид отступил назад и повернулся ко мне спиной. – Рану надо очистить, чтобы она исцелилась.

Помолчав, добавил:

– Фарди, завтрашний день многое решит. Я надеюсь, госпожа Трари сможет хоть что-то прояснить.

– Что бы она ни сказала, я воспитывалась на уважении к долгу, он – превыше всего остального.

Даже если я теряю остатки здравого смысла.

– Понимаю, – он повернул голову так, что отблески далекого света очертили профиль. – Один из главных постулатов моего Ордена – уважать чужую свободу воли. Не отнимать ее ни у кого и не позволять другим отобрать твою.

Этот южанин мог с дурацкой усмешкой нести всякую чушь и быть абсолютно несерьезным, а мог говорить вот так – негромко и уверенно. От этого голоса по коже ползли мурашки.

– Час уже поздний. Идем, я провожу тебя до шатра Трари, – предложил Фрид, и я не стала отказываться.

Я долго лежала за плетеной ширмой, слушая, как трещат дрова в очаге. Из головы не шли обрывки разговора – стоило начать погружаться в сон, как всплывали то мои, то его фразы.

А что, если южанин прав? И насчет Гилбара, и насчет всего остального.

Мне никогда не нравилось признавать собственную неправоту – привычка осталась с детских лет, когда я могла спорить с братом до хрипоты. И то, что я упрямая, он очень верно подметил. Наверное, и глупая тоже.

Я перевернулась на другой бок, набрасывая одеяло из шкур на голову. И долго возилась, думая, что все это ненормально. Совсем ненормально.

Трари не спала всю ночь – сначала веселилась на празднике, а потом перебирала старые, готовые рассыпаться в труху свитки. На мои любопытные вопросы отвечала односложно, а потом рыкнула и велела глупому лисенку не путаться под ногами.

– Спи, Фардана! Усмири свое любопытство, ты мне только мешаешь.