Глава 12

Фардана

Утром я проснулась отдохнувшей и свежей, сон в долине Анг наполнил силами ноющее тело. Трари сообщила, что кое-что ей удалось выяснить, но говорить она будет с нами обоими, и отправила меня за Фридом.

Волнение пускало по телу волны дрожи, по лицу Трари нельзя было догадаться, что она собиралась сообщить, а неизвестность пугала. Быстрее бы все закончилось. Надеясь застать южанина спящим и, пользуясь преимуществом, бессовестно растолкать, я вошла в шатер и застыла на входе.

Нет, мой муж вовсе не спал. Он отжимался и совсем меня не замечал. Осторожно я прикрыла полог, чтобы порыв ветра не выдал меня раньше времени.

На нем были только штаны. С каждым движением на спине вырисовывались мускулы, несмотря на прохладу, кожу усеяли бисеринки пота.

– Доброе утро, – произнес он с усмешкой, оттолкнувшись от пола.

– Трари ждет нас обоих. Кажется, она что-то придумала.

Надеюсь, выражение лица у меня было каменным, а голос равнодушным?

Наскоро вытерев шею и грудь, Фрид накинул рубашку. Хорошо быть огненным магом, стихия греет изнутри. Я и сама переносила холод легче, чем обычные люди, но не до такой степени.

– Нехорошо заставлять ее ждать. Как спалось?

Он продолжал одеваться, а я… Стыдно было признаться, но мне нравилось смотреть, как он это делает. Как туго застегивает перевязь, как резко, одним уверенным движением натягивает перчатки, расправляя каждый палец. Как они облегают его кисти, будто вторая кожа.

– Фарди?.. – обеспокоенно поинтересовался южанин, делая шаг вперед.

Я встрепенулась, осознав, что так и не ответила.

– Ты побледнела, жена. Ты не больна? – наглый южанин хотел потрогать мой лоб, но я успела ускользнуть.

– Руки не распускать! И ноги тоже.

Слава богам, он внял просьбе, и к шатру Трари мы отправились, беззлобно пререкаясь. Если в первые дни во мне клокотал вулкан злости и ярости и хотелось задеть побольнее, унизить, то теперь что-то изменилось.

В шатре оборотницы ярко горел огонь и пахло сушеными травами. Сама Трари расположилась на меховой подушечке и, поприветствовав Фрида кивком, велела сесть напротив. Обменявшись взглядами, мы со случайным мужем опустились рядом друг с другом.

– Я полночи изучала свитки, доставшиеся от предков, – деловито начала лисица. – И в записях своего деда нашла кое-что интересное, но сначала я сделаю одну вещь. Назовите свои имена и имена своих родов.

Внутри заворочалось странное предчувствие – будто держишься за ручку двери, еще не зная, что скрывается за ней. Облизнув пересохшие губы, я уверенно проговорила:

– Фардана Ангабельд.

– Фрид Энкориан Ри СанКарнаго, – выпалил мой муж без запинки, а я уставилась на него широко распахнутыми глазами.

Имя и род показались смутно знакомыми, но пока думать о том, где я его слышала, не было времени. Впрочем, Энкориан… Да-да, вертится в памяти, только никак не получается ухватить за хвост. Ладно, после буду пытать южанина на предмет его происхождения. Вдруг такую партию упускаю! Судя по всему, он весьма родовит.

– Замечательно, – улыбнулась Трари.

Маленьким ножом лисица сделала надрезы у нас на ладонях. Смешав в чаше кровь, обмакнула кисточку и быстрыми росчерками нанесла поверх брачного плетения незнакомые руны. Сначала ничего не происходило, но потом кожу будто пронзили сотни раскаленных иголок – я прикусила щеку до крови, так было больно.

Узор вспыхнул ослепительным белым светом. Невольно я повернулась к Фриду, он тоже на меня смотрел. В глазах – немой вопрос.

Что происходит? Неужели у Трари получилось расторгнуть случайный брак? Показалось – вдоль позвоночника прошла молния. Сердце забилось ошалело, но от облегчения ли?

Его, как ни странно, я не почувствовала. Зато усилилась внутренняя тревога.

– Дайте посмотрю, что получилось, – Трари властно вцепилась в наши руки.

Было страшно опускать взгляд, но я это сделала. Плетение осталось на месте. Если не считать новой детали. До вмешательства анги рожки полумесяца смотрели вверх, а сейчас они повернулись вниз. Никогда такого не видела!

Что вообще это значит? Она нас не развела?

– Ну что там? – нетерпеливо спросил Фрид. Он глядел на свою руку, нахмурившись и плотно сжав губы. Бросил на меня короткий жадный взгляд.

Трари отпустила наши запястья и задумчиво поскребла пальцем лоб. Потом усмехнулась.

– Хмм… У меня получилось снять взаимную привязку.

Я натянула рукав, убрав с глаз долой проклятую метку.

– А можно поподробней, Трари? Неужели это значит, что…

– Все верно, – она улыбнулась уголками губ. – Теперь ваши жизни не связаны. Можете не опасаться того, что если кто-то из вас умрет, второй отправится следом.

Анга выглядела довольной и спокойной, а меня словно ледяной водой окатили.

– То есть… – начала я, и пальцы сами потянулись к заветному кольцу. Я часто теребила его, когда переживала. – Если один из нас решит убить другого, то…

– Да, Фарди, наконец-то ты сможешь осуществить свою мечту и перерезать мне глотку, не опасаясь при этом погибнуть, – с нескрываемой иронией произнес Фрид.

– И ты тоже сможешь осуществить свой план, – ответила я ему в тон. – Достать мое сердце. Ты ведь этого хотел?

Несколько долгих мгновений мы сверлили друг друга взглядами, пока не раздалось деликатное покашливание анги.

– Вам просто надо поговорить откровенно. А то как лисята малые, – Трари пригубила чашечку с ароматным напитком. Она как будто оказалась зрителем в балагане, где играли бездарные артисты. – Что поделать, молодежь…

А я подумала, что разрывом этой привязки на жизнь и смерть она меня очень подставила. Вернулся страх, вполз и свернулся под ребрами, как холодный скользкий змей.

– Однако это еще не все, – лисица положила на колени старый, готовый рассыпаться свиток. – Мой дед был гораздо ближе и терпимей к людям, любопытство заставляло его изучать вашу расу. Вы что-нибудь слышали о дуалах?

– Дуалах? – переспросил Фрид. – Нет.

– Дуалы встречаются только среди людей-магов. Это люди со сходным магическим фоном и строением магических жил. У мага может быть несколько дуалов за всю жизнь, но вероятность встретить их низка – они могут жить в разных частях света и никогда не пересечься.

– Вот как? – задумчиво протянул южанин и нахмурился.

А я уже знала, чувствовала, что скажет Трари. Это совпадение казалось безумным. Поверить было тяжело, а лисица продолжала:

– Дуалы не рождались уже очень давно, по крайней мере, дед их ни разу не встречал.

– Почему? – вырвался вопрос.

Анга смочила губы напитком и пригвоздила меня к месту своим звериным взглядом.

– Дуалы способны увеличивать силу друг друга. Их совместную мощь использовали армии, и бои были столь кровопролитными, что боги отняли у людей способность рождать дуалов. Но слушайте дальше… – Трари оглядела нас, ошеломленных этой информацией, и зачитала вслух: – Дуалы одного пола становились хорошими друзьями и союзниками, понимающими друг друга с полуслова. Если один дуал был намного старше, он брал младшего в ученики. Женщины и мужчины могли вступать в брак, подтверждение которого позволяло им обмениваться силой. Крайне редко встречались разнополые дуалы с противоположными стихиями…

Я помотала головой, все еще пытаясь что-то отрицать. Я будто видела нас всех со стороны, провалилась в сон.

– Ты хочешь сказать, что… – Сердце билось в горле, мешало говорить.

Анга пожала плечами.

– Выходит, что вам, мои дорогие, повезло родиться дуалами. Поздравляю.

Фрид откашлялся. Я старалась не глядеть в его сторону, но чувствовала на себе пристальный мужской взгляд.

– Это многое объясняет. В том числе и то, что алтарь соединил нас так просто и охотно. И то, что мое тело безболезненно приняло магию Фарданы. Госпожа Трари, а в этом свитке не говорится о… – южанин на миг запнулся. – …Дуалов обязательно должно притягивать друг к другу?

– К сожалению, в записях деда об этом ничего нет. Но с этим вы и сами можете разобраться, – в голосе прозвучала насмешка.

Ох уж эта лиса! Всю душу взбаламутила, а так жила бы и дальше в счастливом неведении.

– Это ведь не значит, что мы обязательно должны связывать свои жизни? – спросила я, чуть отодвинувшись от мужа. Мысли еще не пришли к порядку, путались, как мошки в паутине.

– Нет. Ни в коем случае, – ответила она с уверенностью. – Все должно быть сугубо добровольно, иначе связь со временем разрушится. Здесь даже описан случай, когда женщину-мага насильно выдали замуж за ее дуала – это привело к быстрому выгоранию обоих. Их силы так и не вернулись. Магическая материя капризна и хрупка, какой бы всесильной она ни казалась на первый взгляд.

В шатре воцарилась звенящая, как хрусталь, тишина. Я должна была получить ответы на свои вопросы, но их стало только больше. И главный – что делать дальше? Как жить? Сделать вид, что все осталось по-прежнему?

И сила, магия, ее можно увеличить? Обменяться? Обрести новые способности?

Оказывается, я сидела, впиваясь ногтями в колени. И вдруг – теплое прикосновение. Рука Фрида накрыла мою руку, а большой палец погладил запястье.

От этого простого касания стало так больно, что я едва не задохнулась.

– Сведений о дуалах сохранилось ничтожно мало, поэтому придется вам познавать вашу связь самим. На практике, так сказать.

– Мне нужно на воздух, – с этими словами я вылетела из шатра.

На улице вдохнула полной грудью и зашагала, сама не понимая, куда. Ноги несли меня прочь от шатра, запаха трав, шкур и старинных свитков. И от этого клятого южанина, Эльдруна его подери.

Кто-то посчитает, что нужно радоваться, но больше всего это походило на насмешку судьбы. И я не знала, правда не знала, как поступить. Мы знакомы всего-ничего, он чужак и тот, кто покушался на мою жизнь. Да, спасал, правда, тоже не раз, но тогда его жизнь напрямую зависела от моей. Я не имела права распоряжаться судьбой так, как заблагорассудится, не имела права на безумие.

Но сила, которую сулила эта связь, была очень соблазнительной. И как не оступиться?

– Фарди… – он нагнал меня и заставил остановиться, властно развернув за плечо. – Раз так вышло, то…

Я зажала ему рот кончиками пальцев и помотала головой. Фрид недовольно нахмурился и, недолго думая, схватил меня в охапку и, невзирая на сопротивление, затащил в ближайший шатер. К счастью, он оказался его временным пристанищем. Иначе законные хозяева бы очень удивились, если бы к ним ввалилось два судорожно дышащих тела.

– Ладно. Объясняйся. Я тебя внимательно слушаю. Можешь даже пообещать, что не тронешь меня.

Я видела, как под кожей пульсируют жилки, как мышцы напрягаются из-за крепко сжатых челюстей. Он смотрел на меня не мигая, как большой змей.

О чем он думал в этот момент?

– Я не смогу причинить тебе зло, Фарди, – сказал он спокойно и серьезно, и я ощутила, как его пальцы скользнули по бедру. И выше…

Оплели рукоять кинжала и потянули.

– А вот ты можешь попробовать, – вложил оружие мне в руку и силой сжал пальцы. – Если решимости хватит.

Казалось, рукоять пульсирует, а вместе с ней и кожа на руке. Я смотрела в темные глаза напротив, думая о том, как же все-таки ненавижу их владельца.

А может… действительно?..

Не слушать объяснений – все знают, как коварны южане. Может убить его сейчас, и дело с концом? Может, ему нужна только сила, и он не отстанет, пока не получит желаемое?

Я знала, что это нашептывают чувства – недостойные, разрушительные. Но кто сказал, что я идеальна и безгрешна? У меня свои пороки и свои демоны.

Я подняла взгляд выше – к его глазам.

– Да чтоб тебя!

С этими словами размахнулась и метнула нож. Лезвие с глухим стуком вонзилось в дощатый пол.

– Так я и думал, – Фрид усмехнулся и отступил на шаг. – Ты совсем не злая, Фарди. И я тебе нравлюсь.

– Ты слишком хорошо о себе думаешь, – я нагло протопталась по его лежанке и села, закинув ногу на ногу. Покрывала все еще хранили его запах, и я на несколько мгновений задержала дыхание, чтобы вернуть трезвость мыслей.

– Теперь я готова услышать, безусловно, увлекательную историю. А еще правду о твоем происхождении, – я замолчала, потому что в голове вертелось имя – Энкориан. Явно знакомое.

И вдруг меня осенило.

– Энкорианом Проклятым зовут короля Этьюрдана!

Фрид некоторое время смотрел мне в глаза, а потом сухо кивнул.

– Верно. Он мой отец.

Некоторое время мы молчали.

– Так что, мне теперь называть тебя «ваше высочество»? Светлейший принц? – я улыбнулась краешком рта. – И кланяться при встрече?

– Мне и поцелуя хватит.

Вот… невыносимый дурак.

– Мог бы и сразу сказать. А то молчал, как утопленник.

Он вздохнул и, сложив руки под грудью, возвел глаза к потолку.

– Это длинная история, Фарди. Но если ты готова слушать, я тебе ее поведаю.

Фрид

– Кто? Странствующий Оракул? – спросил я неверяще. – Тот, что умирает и возрождается? Да его лет тридцать никто не видел в Этьюрдане. Откуда я знаю, где носит этого старика!

Отец поднялся с трона и, опираясь на трость, прошел к окну. Вид на королевский сад был чарующе прекрасен и, пока болезнь окончательно не подкосила государя, он любил проводить время, срезая розы для матери.

Подул ветер, и благоухание сменилось запахом гари.

– А ты все такой же, – медленно проговорил он, не отрывая взгляда от своих любимых цветов. – Насмешливый, грубый, дерзкий. Как и десять лет назад, когда избил своего брата.

– Наследника престола, – я усмехнулся. – Он заслужил.

– Ладно, оставим, – в голосе отца прорезалась былая твердость. – Время, проведенное с Сынами Огнеликого, изменило тебя, сделало сильней. Сейчас ты единственный в нашем роду, кого еще слушается Огонь, и кого пока не подкосила болезнь. Ты отправишься в пустыню Райрив, ходили слухи, что Оракула там видели в последний раз.

Я глубоко задумался. Вся моя большая семья – семь братьев и четыре сестры в разной степени страдали от проклятья либо телом, либо душой. Кому-то огонь оставил уродливые шрамы, кого лишил рассудка, кого сделал хилым и увечным. Их всех ждала гибель, прогнозы лекарей были печальны. А недавно умер третий брат – это сподвигло отца усилить поиски решения проблемы.

– Слухи о бессилии рода СанКарнаго уже идут по Этьюрдану, это может спровоцировать войну за власть и разруху в стране. Польются реки крови. Я этого не хочу, – отец повернулся ко мне и посмотрел почти ослепшими глазами.

Я помнил его совсем другим – здоровым, шумным, веселым. Помнил, как он подбрасывал меня сильными руками в небеса. Король слыл непобедимым магом и воином, и тем больнее было глядеть на него сейчас.

Отец был не только болен, но и стар, вот-вот умрет. Время и проклятье не щадят никого.

– Ты знаешь, почему меня называют Проклятым?

Я слышал эту историю сотню раз, но отца все чаще подводила память, и пришлось терпеливо выслушать рассказ о том, как много лет назад бог наслал Великое Затмение, которое продлилось три дня. Народ был в ужасе и начал бунтовать – это было страшное время в истории Этьюрдана.

– Весь наш род обречен на вымирание. Когда-то мои предки не выполнили уговор с богом, и он решил покарать потомков. Странствующий Оракул – наша последняя надежда.

– Отец, он – почти легенда. Сказка, – попытался образумить я его, но тот был упрям и свято верил, что Оракул должен помочь.

В тот же вечер ко мне пришла мать. Она носила черное по сыну, но этот цвет удивительно ей шел. Она была не из нашего рода, потому проклятие королевы Ри не коснулось. Рождение двенадцати детей не отразилось на царственной внешности, в свои пятьдесят пять она выглядела гораздо моложе, сохранив плавность движений и яркую южную красоту.

Говорили, я похож на нее, только глаза отцовские.

– Ты отправляешься в Райрив?

Мама старалась говорить спокойно, но я чувствовал напряжение в голосе и позе. Она сцепила руки на животе, будто хотела спрятать дрожь.

Я только закончил полировать клинок. Я шел туда один.

– Вам не о чем беспокоиться, матушка. Годы, проведенные в ордене Сынов Огнеликого, закалили меня, – постарался утешить мать, но та сокрушенно мотнула головой, и по щеке скатилась слеза.

– Только возвращайся живым. Я не вынесу смерти еще одного сына.

Я сделал широкий шаг и заключил мать в объятия. Нас было двенадцать, я любил своих братьев и сестер, но ее мне всегда не хватало. Порой так хотелось, чтобы эта женщина принадлежала только мне.

– Клянусь, что сделаю все возможное. Ты больше никогда не узнаешь потерь.

И я собирался сдержать обещание.

Я путешествовал больше года, никто не узнал во мне принца. Одежда напоминала лохмотья, я стал похож на изгнанника или разбойника с большой дороги. Пустыня Райрив лежала далеко на востоке, она раскинулась до самого края горизонта. Днем солнце жгло нещадно даже меня, коренного этьюрданца и огненного мага. Много раз приходилось бороться за жизнь, сражаться с племенами пустынников – повелителей ветра и песка. Но в этот раз, похоже, предстояло умереть от укуса мелкой ядовитой твари.

Ночью меня укусил белый скорпион, и яд разлился по телу иссушающей волной. От него выкручивало суставы и мышцы, плавились кости. Я не мог пошевелиться, дыхание вырывалось изо рта вместе с кровавой пеной.

И когда успел попрощаться с жизнью, почувствовал прикосновение и голос:

«Найдешь меня перед следующим закатом, сын Огнеликого. Я буду тебя ждать».

И я выжил.

Очнулся утром, когда горизонт разукрасили первые солнечные лучи. Песок успел покрыть мое тело, как будто уже готовил могилу. Но я отряхнулся и встал, гадая, не приснился ли мне этот голос. Я не мог понять, кому он принадлежит – женщине или мужчине, и утратил всякую надежду, когда среди барханов вдруг показалось нечто, отдаленно напоминающее людское жилище.

Солнце как раз завершало свой путь, окрасив песок в цвета меди и крови. Из палок и потрепанного временем полотна был сооружен навес, и под этим навесом я увидел согбенную фигуру. Перед ней чадило пламя в большой глиняной плошке, от этого запаха засвербело в носу.

Я зашагал быстрей и уже через несколько мгновений был рядом.

– Долго же ты шел, мальчик.

Это был тот самый голос, что я слышал в бреду. Капюшон упал с головы, обнажив седые космы и изборожденное морщинами лицо.

– Ты и есть Странствующий Оракул? – спросил с легким недоверием.

– Да, я Оракул. Не женщина, но и не мужчина. Я воплотил в себе их начала. Я умираю и возрождаюсь, этот облик со мной навечно.

В сказаниях говорилось, что это существо – одно из Древних, оно никогда не лжет. Их раса пришла в мир одновременно с богами. Если Оракул соизволит ответить на мой вопрос, у моей семьи появится шанс спастись.

Подойдя ближе, я опустился на песок.

От Оракула пахло старостью и едкими мазями. Сухим пустынным ветром и землей, в которую уже давно должна была превратиться его кожа.

– Я знаю, с чем ты пришел, Фрид Энкориан Ри СанКарнаго.

– Тогда помоги мне.

– Почему я должен это делать?

Признаться, я даже не думал, что услышу от Оракула такой вопрос. Мне просто не приходило в голову, что он может отказать. Внезапно существо запрокинуло голову и рассмеялось. У него были острые мелкие зубы и крупный алый язык. Меня передернуло от омерзения.

– Что ты возьмешь за свою помощь?

– А что ты готов предложить? – резко перестав хохотать, спросил он.

– Не люблю торговаться. Просто предложи свою цену.

– В последнее время я все время мерзну. Дай мне немного своего Огня, – Оракул потянулся к моей руке, но я не позволил крючковатым пальцам схватить запястье.

– Сначала скажи, что я должен делать.

Древний сощурился. Казалось, взгляд раскосых черных глаз смотрит прямо в душу, читает потаенные мысли.

– Ты знаешь, чего боится Огонь?

– Воды, – ответил я без запинки. Все огненные маги знали, что водники – наши самые страшные враги.

Оракул яростно замотал головой, рассыпая по плечам слипшиеся космы.

– Не только!

– А чего еще? – я пожал плечами. – Снега? Льда?

Он вскинул указательный палец, и глаза загорелись, как у кошки.

– Север, девятый принц. Твой путь лежит на север. Потому что Холод – извечный враг Огня. Враг Солнца.

– Ты говоришь слишком путано, – разговор с безумным Древним нравился все меньше и меньше.

– Путаница в твоей голове, мальчик. Ты слишком глуп, чтобы понять мои пророчества.

Я стиснул зубы, вспоминая уроки наставников из Ордена. Держать себя в руках, не поддаваться на провокации. Древний просто меня проверяет.

– Я не для того проделал такой путь, чтобы уйти ни с чем. Объясни свои слова, и я дам тебе напитаться Огнем.

Оракул облизнулся жадно.

– Ты помнишь о войне, что состоялась тысячу лет назад между Огнеликим и ледяными гигантами? Так вот, она еще не окончена, мира не было. Ваш бог хочет, чтобы сердце последнего прямого потомка ледяных гигантов Севера билось в его храме.

– Нужно сердце?

Существо кивнуло.

– Оно самое. Наполненное магией. А теперь дай мне свою руку.

Не успел я моргнуть, как Оракул набросился на меня со звериной прытью, и острые зубы впились в кожу запястья. Чувствуя, как к месту укуса устремляется пламя, я ухнул в темноту.

– Странствующий Оракул никогда не лжет и не ошибается.

Вернес, второй брат, перевернул страницу пыльного фолианта. Он давно уже отрешился от мирских удовольствий, посвятив себя науке. Его острый ум и прозорливость компенсировали слабость тела, Вернес не мог ходить – результат проклятья. А в последние годы у него периодически отнимались и руки. Сейчас, сидя в мрачных стенах цитадели, он пытался найти разгадку странных слов Древнего.

После того, как он насытился моей магией, я проснулся разбитым среди песков. Не было ни намека на то, что совсем недавно здесь находился Странствующий Оракул. Проклиная его на чем свет стоит, я пустился в обратный путь, занявший много месяцев. Стоило ли говорить, сколько раз за это время меня пытались убить или продать в рабство? Но это стоило того, потому что я обещал матери, обещал отцу.

– Я нашел описания обрядов Сынов Огнеликого. Они очень старые и давно не используются, но… – брат раскрыл пыльный фолиант в том месте, где лежала серебряная закладка, – …но, кажется, это то, что нам нужно.

Я присел на край стула и уперся локтями в колени. Здесь дуло из всех щелей и воняло плесенью. И как только брату нравится тут торчать, переписывая замшелые книги?

– Я весь внимание.

– Опять ты ерничаешь, – он наградил меня хмурым взглядом и углубился в чтение. – Ничуть не изменился с тех пор, как отлупил Армадиса.

– Он называл тебя калекой. Мне это не понравилось, – ответил я с улыбкой.

Вернес хмыкнул. Все мы хорошо запомнили тот день, когда я, пятнадцатилетний недомерок, разбил лицо и помял ребра старшему брату. Меня высекли, но я был горд собой и рад, что отомстил зарвавшемуся наследнику за мягкого и слишком доброго Вернеса.

– Защищать сирых и убогих – твой долг, Сын Огнеликого. Все мы сейчас калеки в той или иной степени, – грустно заметил брат. – Близится конец нашей династии. Армадиса мучают приступы боли, он не будет долго царствовать. Айлена сошла с ума и заперта в башне, где не сможет себе навредить, Льяра страдает от судорог, а Растис… сам помнишь.

– Не продолжай. Я сделаю все, чтобы это остановить.

И Вернес углубился в чтение.

– Здесь написано, что Сыны Огнеликого одно время практиковали обычай вырезания сердец у своих врагов. Это длилось до тех пор, пока Равиан Третий не отменил эту традицию. Сыны приносили жертвы в местах силы, веря, что таким образом усиливают магические способности. Зачарованные кинжалы позволяли сердцам долгое время оставаться в том виде, в каком их извлекли из груди, воины приносили их со всего света в главный храм Огнеликого.

– Припоминаю фрески, которые видел в храме… – я потер переносицу. Перед глазами стояли сияющие сферы, что держали в руках сыны Ордена. Нам говорили, что в них была заключена сила и магия.

– Оракул сказал, что нужно сердце последнего прямого потомка ледяных гигантов Севера.

– Это Ангабельды. Они ведут свой род прямиком от них.

Я откинулся на спинку стула, вспоминая, что слышал о далеких северных землях. То, что там постоянно бушуют междоусобицы, и сейчас Шерелья разбита на двенадцать княжеств, мне было известно. Но за судьбами и родами северян я не следил.

– На слуху только Тэасс Ангабельд. Он сильный и хитрый правитель. Значит, мне придется вырезать из груди его сердце и привезти в Этьюрдан? Может, вызвать его на поединок?

Вернес опустил взгляд и пожевал губы. Потом произнес:

– Об участии этьюрданцев не должно стать известно северянам. Эти варвары еще несколько столетий назад разоряли прибрежные земли, но после заключили мир… Нет, Фрид. Это должно быть секретом. С северянами ссориться себе дороже.

– Что ж, – я встал и, размяв плечи, подошел к окну. – Тогда я отправляюсь на Север.

– Фрид… – Вернес стушевался. Он хотел что-то мне сказать, но никак не решался. Теребил краешек листа пальцами. – Вообще-то Тэасс Ангабельд умер.

Я замер, чувствуя, как сердце падает вниз.

– Умер? Когда он успел?!

– Три месяца назад. Его сын давно погиб. Дальний родственник, Улвис, ведет род от бастардов, он не подходит. Последний потомок ледяных гигантов – дочь Тэасса.

Несколько мгновений я стоял, глядя на брата широко раскрытыми глазами и никак не мог осознать сказанное.

– У него осталась дочь, Фардана. Роонская княжна.

– То есть ты хочешь сказать, что я должен убить женщину?

Я никогда не трогал женщин, детей и стариков. Моими врагами всегда были мужчины, а от мысли о том, чтобы лишить жизни пусть незнакомую, но княжну, делалось не по себе. Пусть даже если это может спасти род СанКарнаго.

Вернес оттолкнулся от стола и подъехал ко мне на своем кресле. Плед соскользнул, выставляя на обозрение хилые ноги.

– Знаю, что тебе не нравится эта мысль, но есть ли у нас выбор?

– Да-да, я помню, что Странствующий Оракул никогда не лжет и не ошибается. Но что, если ты не прав?

Я вперился в него взглядом, ожидая ответа. Брат вздохнул и сложил руки на коленях. В тонкие пальцы въелись чернила и книжная пыль. Его по праву считали самым умным из молодых ученых, он мог заткнуть за пояс даже стариков. Вряд ли он ошибся.

– Мы успели все обсудить на ученом совете. Старцы единодушно приняли решение.

– Значит, за моей спиной, да? Все равно я не имею права голоса. Какое может мнение у тупого вояки?

Внутри разлилась едкая горечь. Что поделать, я – лишь орудие на службе Этьюрдана и Огнеликого бога, пусть даже во мне течет королевская кровь.

– Тебе надо поговорить с отцом, – Вернес виновато опустил взгляд.

Разговор с королем Энкорианом вышел нелегким. Они с советниками убедили меня в том, что Вернес и мудрые старцы правы, и я должен немедленно отправляться на Север. Как послушный сын и страж спокойствия Этьюрдана, член Ордена Огнеликого, я должен был повиноваться. Но на душе не было покоя и уверенности в том, что я делаю. В ночь перед отбытием мне не спалось. Я бродил по комнате, когда услышал скрип двери.

– Фрид!

Это была моя сестра Льяра – младшая из принцесс. Всеобщая любимица. Она бросилась ко мне и повисла на шее, зашлась рыданиями.

– Льяра, маленькая, что случилось?

– Не ходи на север, Фрид! – глаза были полны слез, а нос покраснел.

– Почему? – я приподнял ее лицо за подбородок и вытер большими пальцами мокрые следы со щек.

Какой маленькой была сестра, совсем еще дитя! Только двенадцать лет, а уже больна. Острая жалость заставила сердце болезненно сжаться. А Льяра, громко всхлипнув, продолжила:

– Если ты уйдешь, то назад уже не вернешься… Я знаю это… Не вернешься больше домой…

– Ты видела мою смерть?

Она жалобно всхлипнула и утерла нос рукавом шелкового платья. Мать называла ее куколкой и всегда одевала в лучшие наряды.

– Я знаю… ты не вернешься.

Малышка с детства страдала падучей болезнью и иногда, после очередного судорожного припадка, могла пророчествовать – подарок Огня. Ее предсказания бывали неточными, но по спине все равно зазмеился противный холодок. Да, я был воином. Да, я с детства знал, что вряд ли умру в постели от старости в окружении толпы правнуков, но подобное предсказание из уст ребенка прозвучало жутковато.

– Глупости! Ничего со мной не случится, – я улыбнулся через силу и погладил хрупкую спину. – Ты ведь не видела меня мертвым? Вот и все! А теперь хватит реветь.

– В моем видении ты умирал, Фрид… И рядом с тобой была женщина.

Она еще долго не могла успокоиться. Вздрагивала на руках до тех пор, пока не сморил сон. И тогда я отнес сестру в комнату, думая, можно ли оставить ее без шанса на спасение? Рано или поздно божественный гнев унесет всех моих близких, а меня заберет в последнюю очередь. И я буду на это смотреть, сожалея, что когда-то выбрал жизнь незнакомой женщины, а не свою семью.