Глава 14

Фардана

На следующий день мы покинули селение анг. Было немного грустно, как и всегда, когда покидаешь гостеприимное место, но я не позволяла себе забыть о реальности. Лисицы проводили нас в путь, снабдив провизией и подарив несколько свежих рубашек и новые походные сапоги – теплые, на толстой подошве, они плотно облегали ноги до колен и не стесняли движений. Просто загляденье!

– Надеюсь, ты с честью выдержишь все испытания, которые выпали на твою долю, Фардана Ангабельд, – лисица пожала мне руку и ободряюще улыбнулась. Все это время Трари смотрела на меня слишком многозначительно, будто ждала чего-то.

– Спасибо тебе за все, Трари. Я этого не забуду.

Мы решили последовать ее совету и направиться в Ольхерм, который еще называли Священным городом или Городом жрецов. Он стоял в устье Цветущего фьорда, надежно сокрытый скалами и морем, и не зависел ни от одного из княжеств. Там находились самые древние святилища Метели и, поговаривали, именно в Ольхерме впервые высадились ледяные гиганты, приплывшие в Шерелью из страны Вечной Ночи.

Я надеялась, хоть там найдется кто-то, способный расторгнуть магический брак. Наш путь не лежал через крупные города и селения, и вряд ли кто-то узнает мое лицо, но все равно надо быть осторожной. В этих краях Ангабельдов не жалуют. Особенно потому, что населявших эти места диких юрдов с удовольствием истребляли мои дед и отец.

Фрид вел себя сдержанно и не повторял больше тех пропитанных горячечной страстью слов. А я по-прежнему вздрагивала, когда он приближался со спины. Я ничего не могла с собой поделать. Крошечная часть меня твердила, что после случая с Хальфом нельзя доверять ни одной живой душе, а у южанина своя выгода.

Ночью грянули сильные морозы – земля покрылась хрустящим снегом, а ручьи, петлявшие меж камней, заледенели. Зима окончательно взяла власть в свои руки и ощерила пасть.

По обыкновению мы устроились в пещере, Фрид разжег яркий магический костер. В небе бушевало северное сияние, и я не могла уснуть – сила струилась по жилам, заставляя все тело вибрировать. Фрид спал, лежа на спине и запрокинув голову, так, что шея оказалась беззащитной и открытой. Не в силах оторвать взгляд от бронзовой кожи, от бьющейся темной венки, я думала…

Если бы я была более жестокой, если бы ненавидела его, как в первые дни, то могла бы и убить. Не будет случайного мужа, не будет связи, я стану свободна. Не надо, рискуя жизнью, идти в Ольхерм. А сила дуалов… так ли она мне нужна? Мой народ никогда не примет князя-южанина. Он верно заметил, что мы, северяне, слишком консервативные, не любим перемен.

Пока он спит… Никто не узнает…

Я моргнула и стиснула зубы.

Не стану этого делать. Не только потому, что нападать на спящего подло. Есть еще причина, более глубинная и личная.

Тяжело вздохнув, я вышла из пещеры. Вскинула к небу руки, ловя незримые магические потоки. Кончики пальцев закололо, и я повела в воздухе ладонью. Повинуясь моей воле, зелено-голубые языки сплелись в силуэты лисиц – так красиво… Взметая снег призрачными сияющими хвостами, они бросились играть друг с другом, как два шаловливых щенка. Помню, первый раз этот фокус у меня получился лет в пять. Тогда мы с братом смеялись, а мама улыбалась самой доброй и нежной на свете улыбкой.

И вдруг – хруст снега, чужое дыхание за спиной…

Лисицы развеялись в тот же миг, а у меня в руках выросли два изогнутых клинка. Я развернулась рывком, выставляя их перед собой, как щит.

– Каждый раз будешь от меня шарахаться? – без тени улыбки поинтересовался Фрид. Он стоял с сонным и скучающим видом, заткнув пальцы за пояс.

– Не люблю, когда ко мне подкрадываются.

– Это я уже слышал. Проснулся, а тебя нет. Пошел поискать, – произнес он, но во взгляде читалось: «Ты по-прежнему мне не доверяешь».

– Я не ребенок. Не надо меня искать, не заблужусь. Все равно бежать некуда.

Да и куда от тебя скроешься?

Я опустила клинки, и Фрид шагнул ко мне.

– Можно еще раз посмотреть? В прошлый раз я не успел.

Я аккуратно перевернула сотканные из северного огня лезвия. Чем-то Искра и Вьюга напоминали тонкие слюдяные пластины. Призрачная сталь перетекала подобно реке, слегка подрагивала и выглядела живой.

– Они острые и безумно холодные, – предупредила, когда его пальцы потянулись к оружию.

Ладонь южанина скользнула над лезвием, невесомо оглаживая. Я подняла глаза – в его зрачках отражались голубые сполохи. Это было завораживающе.

– Твоя магия не причиняет мне вреда. Холод меня признал, а тебя – Огонь. Но так будет только до тех пор, пока мы оба этого хотим.

Я слушала его не дыша. Одна часть соглашалась, а другая – упрямая и здравомыслящая, кричала и билась в агонии.

– Может, сразимся? – спросил с усмешкой. – Раз уж обещанный поцелуй отдавать не хочешь.

– И сдались тебе эти поцелуи? Что в них может быть хорошего?

Несмотря на поздний час и усталость, в ответ на предложение во мне начал разгораться азарт.

– Всё, Фарди.

Фрид

Фардана напала первая – быстрая, как молния. Признаться, я недооценивал северянку. Она уверенно владела клинками – те вспарывали воздух со свистом, рассыпая вокруг бирюзовые искры.

– Все равно не понимаю!

Сейчас, когда ее питала сила родной стихии, она казалась объятой нежно-голубым пламенем. Глаза стали ярче, кожа была словно подсвечена изнутри, а волосы – как лунная пряжа.

Завораживающая красота.

Я пустил по лезвию своего поток огня. Встречаясь друг с другом, чужеродные стихии ворчали и шипели, плевались, но все же тянулись друг к другу. Я наступал, стараясь не переусердствовать. Фарди была воспитана в духе воителей севера, в ее венах текла кровь ледяных гигантов, но для меня она все равно казалась маленькой и хрупкой.

– Не поддавайся мне! – Брови сердито нахмурились, и лезвия рассекли воздух у моего лица, обдав кожу ледяным ветром.

– Тебя не сражаться, а танцевать учили!

Дразнить ее – особый вид удовольствия.

– Ах ты!..

Одно неосторожное движение, один неосторожный шаг – и мы завалились прямо в снег. Клинки в ее руках погасли, но северянка, не теряя времени даром, уронила меня на лопатки и уперлась локтями в грудь. Мы оба тяжело дышали, разогретые поединком и морозным воздухом.

Щеки Фарди алели, волосы растрепались. Губы были так близко, что можно было потянуться и коснуться их снова.

– Лучше слезь с меня, иначе быть беде… – и сам удивился, как хрипло прозвучал собственный голос.

Я что, бревно бесчувственное, что ли? Она явно издевается, ей нравится смотреть за моей реакцией. Заноза… и искусительница.

Помедлив пару мгновений, Фарди сползла и села на снег.

– У меня техника боя страдает, – произнесла, не глядя в мою сторону. – Раз уж мы пока вместе, может, ты… может… потренируешь меня?

– Гордячка просит?

Это обещает быть забавным. С каждым таким взаимодействием мы становимся все ближе друг к другу.

– Ну… мы вроде дуалы, да? – северянка помялась и мило опустила глаза. – Один ведь мог брать второго в ученики?

Больше не сдерживаясь, я упал на снег и расхохотался. Не заметил даже, когда злющая Фардана успела слепить здоровенный снежок и зарядить им мне в лицо.

Вернувшись в пещеру, вымотанные и тяжело дышащие, мы уснули быстро. А среди ночи меня разбудили уже знакомые хрипы – Фарди дрожала и хватала посеревшими губами воздух, глаза были закрыты, а голова моталась из стороны в сторону.

Архххх… Этого еще не хватало!

Я привлек северянку к себе, чувствуя, как тело сотрясает озноб. Не церемонясь, сунул руку под рубашку и распластал ладонь по коже, покрытой холодным потом. Я грел ее своим огнем, радуясь, что смертельный холод отступает. Прямо в центре переплетения магических жил сидела тьма – она и тревожила Фарди, пыталась ее убить. Я мог прогнать эту дрянь лишь на время, не насовсем. Это должна сделать она сама.

Под руку попался мужской перстень, который княжна не снимая носила. Сперва я думал, что дело в нем, но быстро понял, что штука абсолютно немагическая. Просто напоминание.

Наконец, кожа Фарданы порозовела, а дыхание выровнялось. Она лежала ко мне спиной, и тогда я снова просунул руку под ткань, накрыв зону вверху груди. Так сразу пойму, если холод начнет возвращаться.

Моя случайная женушка возилась и вздыхала во сне, а вот я уснуть никак не мог. Тихо, чтобы не разбудить, просунул вторую руку ей под шею и уложил голову на сгиб локтя. Внезапно Фарди вздохнула и, не просыпаясь, повернула голову – так близко, что я ощутил щекой ее сонное дыхание. Но в следующий миг она, сладко посапывая, отвернулась.

И что мне оставалось делать? Разве я мог успокоиться? Запах волос, женской кожи и первоцветов дурманил и лишал покоя, хотелось накрыть ее собой и припасть к губам. Пить медленно, наслаждаясь каждым глотком.

Руки у нее, несмотря на использование оружия, были истинно женскими. Ладони узкими, мягкими, пальцы – длинными и изящными. Я хотел ощутить, как эти руки скользят по коже и… в общем, везде.

До утра я просто не доживу! Каково это – обнимать, зная, что не могу себе позволить даже невинного поцелуя.

Задумавшись, я погладил ложбинку. Кожа теплая, бархатистая… Мысленно проклиная себя, повел пальцами вверх, потом вниз и снова – вверх.

А может…

Нет-нет. Даже головой мотнул и сжал кулаки. Никаких «может»! Я что, превратился в мальчишку, которому незнакомо терпение?

А если все-таки…

Внутренний голос шептал искушающе, как змей – в затуманенном разуме рождались бесстыдные образы. Я ведь не монах.

Фардана… Такая мягкая сейчас, податливая.

Можно нырнуть пальцами ниже, можно расстегнуть застежку штанов и приспустить с гладких белых бедер. Ласкать ее, слушая сбитое дыхание, быть то нежным, то грубым и настойчивым – но так, чтобы ей понравилось.

Она бы прижималась ко мне спиной и ягодицами, стонала и умоляла дать больше. О, и я бы дал…

Стиснув зубы, я зажмурился, пытаясь усмирить бунтующую плоть. Так сильно было искушение навалиться на нее и сделать все быстро, по-звериному. Я уже видел, как переворачиваю ее на живот, словно наяву слышал сдавленные вздохи и стоны… Представлял, какой горячей она будет.

Я прижался носом к шее Фарди – туда, где она переходила в плечо. Вдохнул одуряющий запах девичьей кожи и застонал сквозь зубы:

– Фарда-ана…

Обжигающая, как северный огонь. Колючая, как метель. И в то же время ранимая и нежная. Только все это ей пришлось спрятать под оболочкой из льда, чтобы никто не смог ее обидеть. Поэтому нельзя… нельзя… Я ведь сам говорил ей о свободе воли.

И все же припал губами к чувствительной ароматной коже за ухом. Я чувствовал себя последним из грешников. Но этот грех был сладким, как…

Как виноград.

Эти мысли так измотали, что я не заметил, как провалился в тревожный сон. А когда проснулся, увидел прямо перед собой лицо северянки. Ночью она перевернулась и теперь сладко спала, сложив на груди руки, будто пытаясь защититься. Наклонившись к ней, я невесомо коснулся губами губ.

Веки Фарди дрогнули, и она открыла глаза. Теплая, близкая, разнеженная ото сна поймала мой жаждущий взгляд. Оставалось всего несколько мгновений, прежде чем между нами снова вклинится суровая явь.

Фардана

Все, что происходило ночью, казалось странным сном. Но теперь, лежа с южанином в обнимку, чувствуя, как переплелись наши ноги, я поняла – все было взаправду.

Меня снова одолел приступ, и Фрид опять помог мне его прогнать. Во сне прикосновение его магии казалось очень приятным – будто мягкие руки качали, расслабляя и погружая в теплую негу. Все это рождало в теле странные ощущения.

Он был так близко…

Непозволительно близко и одновременно далеко. Смотрел из-под полуопущенных ресниц. Я чувствовала, как тяжело и часто вздымается его грудь, как напрягаются плечи.

Мы оба молчали. Оба ждали чего-то.

Вдруг я с сожалением поняла – если бы это был сон, я могла бы, пожалуй, поцеловать его. Из любопытства и желания проверить, узнать, что почувствую на этот раз. И отдать то, что так неосмотрительно пообещала.

– Как спалось? – спросил он хриплым голосом, и я подалась назад.

Никто и никогда не касался меня так. Никто и никогда не вызывал таких противоречивых эмоций.

Я отвернулась, пряча зардевшееся лицо за завесой волос. Где только гордость прохлаждается? Уснула до весны? И ведь самым смешным будет, если окажется, что эти искры, это безумное притяжение не из-за брачной метки или дуальности. Что делать тогда?

Это страшит, но больше всего не хочется быть одурманенной магией. Сбросить однажды пелену наваждения и понять, что все эти чувства, весь этот огонь подделка, будет горько.

Эх, южанин. И свалился же на мою голову.

– Нормально спалось. Спасибо за помощь. Правда, я очень тебе благодарна.

Фрид отбросил плащ и сел.

– Так не должно продолжаться. Надо избавиться от этого раз и навсегда.

– Обязательно. Но не сейчас, – я принялась заплетать волосы в косу. У висков они были влажными – всю ночь нас грел магический огонь, даже не хотелось высовывать нос на улицу, в холод и снег. – Лучше давай торопиться. Светлый день убывает все быстрей, мы и так идем слишком медленно. Было бы замечательно попасть в Ольхерм до Темной Ночи, а там я бы села на корабль и добралась до Хеды…

Фрид поднялся рывком. Бросив в мою сторону свирепый взгляд, погасил огонь и вышел из пещеры.

– Что?

Вопрос отразился от темных стен и повис в воздухе. Застонав, я прижалась лбом к холодному камню.

Вот уж точно свалился, как снег на голову!

Вскоре пошли совершенно незнакомые земли – я не помнила их даже на карте. Оставалось полагаться лишь на звезды – созвездие Рыбы указывало хвостом в сторону Ольхерма. Ноги гудели от долгого перехода, все сплошь было усыпано камнями. Они коварно прятались под снегом и вынуждали замедлять шаг.

Слава богам, приступов пока не было. Мы с Фридом один раз повторяли тренировочный поединок, который я позорно проиграла, а в остальном пыталась держаться от него подальше.

Было страшно подпускать его к себе. Порой начинало казаться, что я знаю его целую вечность. Знаю, когда его рот искривится в усмешке, когда он нахмурится, когда скажет какую-нибудь колкость, а когда посмотрит так, что по коже побегут мурашки.

Мы ночевали вместе, вместе ели и вообще вели себя, почти как настоящие муж и жена. Среди северянок было много воительниц, которые ходили в походы вместе с мужчинами, и для них они были неприкосновенными сестрами – все это знали. Но когда так, вдвоем… Ни у кого бы не возникло сомнений в том, что мы с южанином пара. Тем более нельзя, чтобы кому-то стала известна моя настоящая личность, иначе Улвис когда-нибудь узнает об этом компрометирующем походе и случайном браке. А ссориться с ним не хотелось.

Я не могла вспомнить лицо жениха – оно всплывало размытым пятном, место которого быстро занимал образ нахально улыбающегося Фрида. Плохой знак. Ох и плохой! И как издевка звучал в голове голос:

«Тебе просто плевать на Улвиса».

На исходе дня мы вышли в долину. Внизу, окруженное белыми холмами, раскинулось бирюзовое озеро в форме подковы. Ветер гонял клубы пара, и мне так захотелось скинуть тяжелую одежду, с наслаждением погрузиться в горячую воду. Сейчас бы расслабить мышцы, очистить мысли. Слишком много в последнее время в них стало одного надоедливого южанина.

Кажется, он думал так же. Вода манила и притягивала, сегодня мы прошагали достаточно, поэтому можно было позволить себе небольшое послабление.

– Ты налево, я направо или… – он скользнул по мне загадочным взглядом. – …Вместе?

– Мечтай, – я расстегнула плащ и бережно опустила на камень, перед этим стряхнув с него снег. – Иди как можно дальше и не вздумай меня беспокоить.

– Сразу видно, что привыкла командовать.

– Будем спорить или купаться? – я потянула ремешки рестра, замечая, как он, не отрываясь, следит за этим действом. – Скоро начнет темнеть, а нам еще укрытие искать.

– С той стороны есть пещеры, – он кивнул в сторону гряды, опоясывающей горячее озеро. – Если заметишь опасность, зови.

И направился прочь, скрываясь в молочно-белом тумане.

– Единственная опасность – это ты, – проговорила себе под нос, скидывая остатки одежды.

Здесь совершенно безлюдно, с мертвыми волками расправились анги. Что еще может с нами случиться? И усмехнулась собственным мыслям – Север не любит самоуверенных дураков. Надо держать ухо востро.

Зайдя в воду по колено, я блаженно застонала и обхватила себя руками. По коже пронеслась стайка мурашек, приподнимая мельчайшие волоски. Над водой плавали клочья пара, будто кто-то изорвал облако. Оно окутывало тело легчайшим коконом, и казалось – я попала на чудесный остров, затерянный среди зимы и холодов.

Я плавала, наслаждаясь каждым мгновением. Опять пошел снег, но белые хлопья таяли, не долетая до воды, и обращались туманом. Озеро пахло странно – не так, как обычно пахнут горячие источники, но я не могла назвать этот запах неприятным. Скорее, необычным.

Послышался всплеск – я насторожилась.

В следующий момент налетел порыв ветра, немного развеяв пар…

Вот… гад южный! Просила же его отойти подальше, а он… Совсем рядом, у камней. Стоит и совсем меня не замечает. По спине стекают капли воды, мышцы играют под кожей. Невольно я отметила безупречное сложение, грацию и силу опасного южного зверя.

Снова подул ветер, нагоняя белые клочья и пряча мужскую фигуру от любопытного взора. Да, это всего лишь праздное любопытство, в нем ведь нет ничего плохого?

А в следующий миг я едва воздухом не подавилась – объятый клочьями тумана, Фрид стоял у берега по колено в воде. Ко мне лицом. Что-то высматривал внизу, по-прежнему меня не замечая.

Конечно, я видела голых мужчин. Перед ритуальным сожжением павших воинов разоблачали для омовения, я тоже участвовала в таких обрядах. Но в те моменты вид бледных и безжизненных тел внушал лишь жалость и легкую брезгливость. А южанин был красив. Хотелось смотреть не отрываясь.

Так, что там говорили насчет подтверждения брака?

Понимая, что эти мысли ведут по кривой дороге, я торопливо отвернулась и, стараясь не плескать водой, поплыла прочь.

Одевалась я уже в сумерках и, когда были натянуты и зашнурованы сапоги, из белой пелены вынырнул Фрид.

– Что-то ты долго, – заметил, подавая плащ. – Идем, я нашел хорошую пещеру. А еще поймал большого жирного угря. Так, кажется, эти уродливые рыбы зовутся.

Я фыркнула.

– Наверное, вы на своем юге питаетесь сплошь цветами и нектаром. Как пчелки.

– Предпочитаю мясо. С кровью, – он плотоядно улыбнулся. А потом заметил серьезно: – Мне не слишком нравится это место. Какое-то оно обманчиво спокойное.

Слова его отозвались холодком вдоль спины. Меня тоже тревожило неясное предчувствие, но идти куда-то в ночь – чистое безумие. Переждем. Пока мы обустраивались в холодной и неуютной пещере и ужинали, тревога постепенно отступила. Удивительно, но впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой. У меня был кто-то, с кем можно было поговорить как… как с равным. Даже если мы смеялись друг над другом, или бросали колкие фразы, или просто молчали.

Это было так непривычно. Почти дико.

Магический огонь отбрасывал тени на его лицо. Делал черты резче, серьезней и старше.

– Я любила его, – произнесла тихо, потому что больше не могла молчать.

Фрид глянул удивленно, а я продолжила:

– Любила своего брата-близнеца. Гилбара.

Он отложил клинок, с которым почти никогда не расставался, и поджал под себя ноги.

– Хочешь рассказать о нем?

Стараясь не смотреть в слишком внимательные темные глаза, которые, казалось, видели меня насквозь, я начала вспоминать:

– В детстве мы были похожи настолько, что все нас путали. Мы менялись одеждой и дразнили нянек, а те бегали жаловаться отцу или матери, – губы тронула полуулыбка, а внутри потянуло болезненно и сладко, как бывает, когда вспоминаешь что-то очень дорогое и знаешь, что это никогда не повторится. – Мы были неразлучны, и мне казалось, что так будет всегда. Мы постигали основы магии, ходили в походы с отцом и занимались замковыми делами с мамой. Вместе нам никогда не было скучно.

Я рассказывала мелкие и почти забытые моменты из детства, видела родное лицо в желтом пламени. Призрак Гилбара стоял у меня за спиной, и я боялась обернуться, чтобы не спугнуть его.

Он был красивым и веселым, легким, как весенний ветер. Едва нам исполнилось четырнадцать, на него стали засматриваться девчонки, а я ревновала, потому что считала Гилбара только своим. Брат был моим единственным другом, я не хотела ни с кем его делить.

– В тот день мы, как всегда, ушли подальше от замка, к фьорду. Там мы любили тренироваться или лазать по скалам, собирая яйца крачек. – Горло сжал болезненный спазм, а в глазах на миг сделалось темно. – С тех пор эти птицы для меня – вестницы смерти. Я не помню, из-за чего мы поругались, из-за какой-то глупости… Я бросила его одного и ушла… Просто оставила… А потом его тело нашли на берегу. Он упал с утеса… И разбился.

Я не выдержала, закрыла лицо ладонями. Под веками стало мокро, а в груди – тесно. Так, что невозможно вдохнуть.

– Подумали, что его столкнула ты?

– Враги нашей семьи сразу распустили слухи, что я завидовала брату и хотела занять его место. Хотела править Рооной после смерти отца. А еще магия северного огня была слаба, поэтому, убив Гилбара, я собиралась присвоить себе его лед. Но это неправда… – я вытерла скатившуюся по щеке слезу. – Ни единого слова правды.

Я боялась посмотреть Фриду в глаза. Боялась увидеть в них жалость – это было бы слишком унизительно.

Время тянулось мучительно медленно. Наконец, он произнес:

– Тебе не в чем себя винить, Фарди. Это была нелепая случайность.

– Нет, ты не понимаешь! Он не мог… Не мог оступиться, веревка не могла порваться… Его убили, понимаешь? Убили! – закричала я в отчаянии. – А меня не было рядом, некому было его защитить. Если бы я не повела себя, как… как дура…

– Фарди… – мягко произнес Фрид.

Мы посмотрели друг на друга. Нас разделяло пламя огня, оно же плясало в его зрачках. Я смогла озвучить то, что камнем лежало на сердце все эти годы – моего брата убили, а я так и не отомстила. Даже имени убийцы не знаю. Никаких следов обнаружить не удалось.

– После смерти Гилбара у меня в душе образовалась пустота. Дыра. И никто ее не заполнит.

Поднявшись с места, Фрид решительно двинулся ко мне и опустился на колени.

– Ты права. Никто. Никто, кроме тебя самой, – стиснул мои плечи стальной хваткой и притянул к себе на грудь. А я замерла, слушая гулкие удары его сердца. Я вновь стала маленькой девочкой, нуждающейся в сильном плече. – Ты должна простить себя, Фарди. Ты ни в чем не виновата. Прими это, отпусти его, и тебе станет легче.

– Не могу, – я тряхнула головой, рассыпая по плечам еще влажные волосы. До тех пор, пока не нашла убийцу, я не могу его отпустить.

– Тебе больно. Рано или поздно эта боль тебя убьет. Она отравляет тебя, заполняет тьмой и душит по ночам. Пора ее прогнать.

Он говорил с железной уверенностью, будто знал обо всем на свете. А после запустил руку мне под рубашку и положил ладонь на грудь. Я онемела от неожиданности и уже знакомого чувства – в висках загрохотала кровь, разгоняя по телу дурман.

– Не бойся. Я хочу проверить твой центр переплетения жил. – И закрыл глаза, сосредотачиваясь лишь на внутренних ощущениях.

Я расслабилась, понимая, что этот жест не имеет двойного дна. Стало вдруг так жарко – от его ладони шло целительное тепло. Я смежила веки и провалилась куда-то.

Ослепительная белизна, с переливающегося самоцветами неба падают мягкие хлопья. Ледяные колонны-зеркала с острыми гранями тянутся вдоль снежной пустыни. Я иду, не оставляя следов, как будто превратилась в бесплотного призрака. Сотни отражений следят за мной – от их взглядов по спине бегут мурашки.

Мертвая тишина и одиночество сводят с ума, я не знаю, как вырваться отсюда. Я в плену этого ледяного царства, здесь властвует ночь и нет места живому. Повинуясь наитию, останавливаюсь у одной из колонн – отражение бежит рябью, дрожит, как поверхность воды от ветра. И мое лицо меняется – проступают знакомые черты.

Гилбар. Он тянет ко мне руку, а я даже пошевелиться не могу от изумления и горько-сладкой радости.

Брат гладит ледяной рукой мою щеку.

– Я так долго ждал тебя, Данна. Здесь так одиноко.

По щекам бегут слезы. Обжигают.

– Ты оставила меня, ушла.

– Это ты меня оставил, Ги. Без тебя так плохо и пусто, – выговариваю дрожащими губами, перед глазами все расплывается от слез.

Холод его пальцев обжигает, и кожа сразу немеет.

– Но мы это исправим. Верно? – он хватает меня за плечо, подтягивая ближе к зеркалу.

И я делаю шаг.

– Скажи, кто тебя убил. Я отомщу, Ги. Я этого так не оставлю!

А потом я перестаю дышать, потому что ледяные осколки входят в плоть, крушат ребра. От боли темнеет в глазах, и я слышу шипение:

– Это ты меня убила. Ради силы, ради власти. Ты хотела подчинить мой лед!

Я хочу кричать, что это ложь, но не могу произнести ни звука. Внутренности скручивает от боли, и я начинаю падать в забытье, когда чувствую прикосновение. Сильные руки обхватывают талию, живительное тепло разливается по жилам. Я устремляюсь к нему всем своим существом, тянусь, как росток к солнцу.

– Фарди?.. – шепот обжигает висок, и я открываю глаза.

На стенах лежат черные тени, ярко пылает огонь.

Южанин держит мое в лицо в ладонях, заглядывая в глаза.

– Далеко же ты провалилась. Еле тебя нашел. Одно то, что я смог войти в твой внутренний мир, удивительно. Наверное, это еще одна особенность дуальности.

– Я видела Гилбара, он…

– Нет, – Фрид мотнул головой. – Это был не он. Это твой разум играет с тобой. Чувство вины и боль потери заставляют тебя раз за разом проходить этот ад. Ты не смирилась с его смертью. Ты винишь себя, изводишь, не считаешь себя достойной преемницей его магии. Сила льда не перешла к тебе, потому что ты сама ей это запретила.

Он говорил уверенно и немного печально, а мне чудилась жалость в его словах.

– Столько лет прошло, а ты еще надеешься его вернуть, – Фрид покачал головой. – Он ушел навсегда, Фардана. А ты все никак не отпустишь прошлое, моя маленькая потерянная девочка.

– Нет! – я хлопнула его ладонями по груди, но он не пустил меня, только сжал пальцы крепче. – Да что ты можешь знать об этом… – вздохнула и опустила голову, расслабляясь в настойчивых руках. – У тебя никогда не было близнеца, родной души.

– Пусть так, но у меня есть братья и сестры. Поверь, я знаю, что значит терять близких. Один из моих родных братьев умер страшной смертью в расцвете лет. А теперь иди сюда, – он обнял меня за спину, окончательно сократив расстояние между нами. Накрыл ладонью затылок, и я ткнулась лбом ему в плечо.

Руки, повисшие плетьми, вдруг ожили и сами легли ему на лопатки. Я стиснула ткань рубахи так, что показалось – сейчас порву. Я обнимала своего врага, своего мужа, своего дуала, и сейчас это было самым правильным. Я нуждалась в нем.

– Я потеряла всю свою семью.

– Думаешь, Улвис тебе ее заменит?

Я не стала отвечать. Тогда он произнес:

– В твоем центре много тьмы, жилы спутаны клубком. Пока не прогонишь свою боль, легче не станет.

Возможно, он прав. Возможно, я живу прошлым и надеюсь, что самый дорогой и близкий человек вернется, как будто не было этих лет разлуки.

– Давай спать, – выдохнул Фрид мне в волосы.

Я хотела отодвинуться, но он не пустил – как и прошлой ночью, уложил себе на плечо и обнял за талию.

– Хочу быть рядом с тобой.

– Я так не усну. Ты слишком горячий.

– Радуйся. Не замерзнешь.

Я не видела его лица, но по голосу поняла – улыбается.

– Не могу тебя оставить. Ты слишком расстроена и уязвима. Буду охранять твой сон.

Странная горькая нежность пронзила сердце, и оно затрепетало, как птица. Я не понимала, что со мной происходит, почему хотелось чувствовать его всего – обвиться вокруг, как лоза. Я положила ладонь ему на грудь и опустила веки.

Уже засыпая, почувствовала, как горячие губы касаются виска, глаз, подбородка – он целовал меня бессовестно, зная, что сейчас я не способна сопротивляться.

И как-то не очень хотелось…

– Спи, Фарди.

Я плавала в мутной дреме и никак не могла проснуться. Внутреннее чувство кричало об опасности, но тело было непослушным, чужим. Наверное, так чувствует себя муха в паутине, из которой паук тянет кровь. Только из меня что-то тянуло силы.

Фрида я рядом не чувствовала – тело окутал холод, даже зубы застучали. На краю сознания слышались голоса и лязг металла.

Это ведь сон? Или…

Что-то случилось. Что-то очень плохое, а я не могу проснуться.

С этой мыслью меня вновь затянуло в черноту.