Глава 15

Фардана

– Эй, пора вставать! Разлеглась тут!

Чужой голос резанул по ушам, и показалось, что в голове заскрипели ржавые петли. В живот ударило твердым – я застонала, скрючившись. А в следующий миг меня схватили за волосы и рывком поставили на ноги.

Что происходит?!

Вместе со способностью видеть ко мне начало возвращаться понимание. Из темноты выплывали очертания каменных стен, чадящий факел в углу… И два человека в потрепанных безрукавках. Волчий мех торчал засаленными клоками.

Один из мрачно ухмыляющихся незнакомцев был высоким и здоровым, с изуродованным шрамами лицом и длинными, до пояса, волосами. Они свисали спутанной гривой, в которой яркими пятнами выделялись крашеные толстые нити.

Второй, наверное, был его братом. Они походили друг на друга, как две капли воды, только ростом тот был чуть ниже, а правое плечо торчало гораздо выше левого. У них на груди болтались талисманы с символами Эльдруны – богини смерти. Серпы, колеса и головы волков из дерева и серебра.

– А она ничего. Правда, Эррон? – ухмыльнулся тот, что со шрамами.

От взгляда и мерзкой улыбки меня продрало холодом.

– Где я? Кто вы такие? – спросила хрипло.

Во рту было сухо, в глаза будто песка насыпали. Все еще хотелось спать, голова трещала. Как я здесь очутилась? Что произошло?

Я стиснула руки в кулаки и только сейчас поняла, что запястья скованы цепью.

Вот же проклятье! И вообще… где Фрид?!

Я огляделась – его тут не было.

– Сочная. Просто красавица, – облизнулся тот, которого звали Эрроном. – Но она не для нас. Так что не давись слюной, Легер.

Теперь я знала имена братьев-головорезов, но легче от этого не стало. Я попала в крупную переделку.

– Где мой муж? – процедила, стараясь не обращать внимания на гнусности. Чувство было таким, будто меня бросили в яму со слизняками.

И не понимала главного: как им удалось пленить нас?

– Слишком много вопросов, – Легер шагнул ко мне, сгребая волосы на затылке в кулак и наклоняясь так, что зловонное дыхание скользнуло по щеке. – Открываешь рот только тогда, когда я тебе прикажу.

В глазах потемнело от ярости и, недолго думая, я изо всех сил боднула его в переносицу. Раздался хруст, и верзила отшвырнул меня прочь, грубо выругавшись.

– Я же говорил, эта сучка будет бешеной! – расхохотался Эррон. – Что ж вы так глупо попались, голубки?

Я встала с пола, потирая ушибленное колено. Голова казалась пьяной, меня пошатывало, в ушах звенело от удара. Я совсем не понимала, что происходит, готова была поверить, что это продолжение сна, но ощущения были слишком реальны. И все-таки, несмотря на нелепость происходящего, одно подозрение у меня было.

– Вы – дикие юрдские собаки? – спросила с презрением. Разумнее было промолчать, но грубость вырвалась против воли.

– Ах, ты!.. – Легер, которому я умудрилась разбить нос, замахнулся, но его остановил брат, сказав, что негоже портить меня раньше времени.

– Она предназначена в дар, – сообщил холодно.

Сердце перевернулось в груди, а ладони вспотели.

Он сказал, в дар? Но кому?

– Вижу, ты о нас слышала, – ухмыльнулся Эррон. – Мы из племени горных юрдов, поклоняемся богине Эльдруне.

Ясно. Вот почему их говор сразу показался мне знакомым! Когда-то отец гонял юрдов по всей Рооне, пока не вышвырнул прочь. И те ушли, затаив обиду и злость. Интересно, они сразу спустят с меня шкуру, когда узнают, что я – дочь Тэасса Ангабельда?

– Вы исповедуете культ Смерти?

– Он самый, – Эррон кивнул.

Он показался мне умней своего братца, тому лишь бы почесать кулаки, а для этого дела голова не нужна.

Культ Смерти. Культ богини Эльдруны. Из огня да в полымя, что называется! Вряд ли нам с Фридом, если он еще жив, придется рассчитывать на теплый прием. Мысль о том, что южанина могли убить, отозвалась болью под ребрами.

– Где мой спутник?

– Твой муженек? Так он в соседней камере. Мы пришли, чтобы проводить тебя к нему.

Фрид жив! Хоть это радует.

Меня грубо ухватили за локоть и поволокли. Здоровяк смотрел волком, и я решила, что не буду злить их снова. Себе дороже. Если хочу выбраться, надо подкопить сил.

– Как вам удалось нас схватить? – задала вопрос, надеясь их отвлечь. Не нравились мне эти плотоядные взгляды.

– Так после Озера Забвения все спят, как детишки. Закинуть вас в сани и отвезти в селение было делом плевым, – с готовностью отозвался Эррон.

Вот откуда тот странный непривычный запах в воде и чувство смутной тревоги, одолевшее нас обоих. Как жаль, что мы не прислушались к интуиции, которая просто вопила об опасности!

– Озеро и его испарения вытягивают силу и магию, погружают в крепкий сон, – продолжил юрд. Он любил трепать языком, в отличие от своего брата. – Оно так удачно расположено рядом с нашим селением.

Очень удачно. Я оценила.

– Жаль только такие сочные мухи редко попадаются в сети, – Легер слизнул кровь, вытекающую из ноздрей.

Я поморщилась и отвернулась.

Тюрьмой юрдам служили подземные ходы в скалах. Меня вытащили наружу, шарахнув дверью о стену так, что слетел замок, и затолкали в соседнюю пещеру. Я увидела Фрида сразу, едва голову подняла. По телу прокатилась дрожь, а в горле встал ком.

Он висел на цепях, прикованный за руки. Торс обнажен, голова покоится на груди. А на шее – полоса матового серого металла. Такой использовали, чтобы блокировать магию.

Но почему у меня такого нет? Не почувствовали мою силу? Вполне возможно, ведь ночью на небе не было северного огня.

Заметив мой взгляд, Легер произнес с ухмылкой:

– Значит, твой муж огненный маг и иноверец. На нем знак Солнцеликого. Эльдруна не любит солнце, ее стихия – тьма. А ты – предательница и подстилка врага. Чем тебя заманил этот южанин, раз ты предала Север?

– Я Эльдруне не поклоняюсь. И я никого не предавала.

Я слышала множество страшных историй о зверствах религиозных фанатиков. Они не приемлют веру в других богов и уничтожают всех противников своей.

Ох, Матушка Метель… Что же теперь будет?

Здоровяк поднял с пола ведро воды и выплеснул на Фрида. Тот пошевелился, зазвенев цепями, а потом открыл глаза. В этот момент в каменный мешок вошли еще трое юрдов. Таких же здоровых, диких и неотесанных.

И мне стало по-настоящему страшно.

Фрид

Давно я не чувствовал себя так паршиво. Тело наполнила позорная слабость, в голове шумело, будто накануне я влил в себя бочонок вина. Огонь, привычно согревающий кровь, погас.

– Просыпайся, грязный южный пес!

На меня обрушился поток ледяной воды. Убью скотов…

А где Фарди?!

Я проморгался и увидел ее – окруженную с обеих сторон чужаками. Всего их было пятеро, двое держали северянку под руки, не давая вырваться. Сама она выглядела разозленной, но не испуганной – губы упрямо поджаты, ноздри раздуваюся от гневного дыхания, глаза сверкают, как у кошки.

Арх! Что здесь происходит? Как мы сюда попали? Ничего не помню.

– Они тебя не трогали? – спросил, откашлявшись.

Фардана нервно тряхнула головой, а один из них расхохотался.

У него были спутанные длинные волосы, изборожденное шрамами лицо и мутные водянистые глаза. Отсмеявшись, детина вставил чадящий факел в кольцо на стене и приблизился.

– Что вам от нас нужно? – спросил, уже зная, что ничего хорошего. Рожи у них слишком злобные.

– Это юрды. Они поклоняются богине Смерти, – выплюнула Фарди, за что заработала оплеуху.

Такое обращение с моей женой взметнуло внутри волну гнева. Всех убью! Никто не уйдет живым.

– Сегодня Праздник Эльдруны, – ответил, глядя на меня свысока. Храбрился, потому что я в цепях и ошейнике, именно он поглощает мою магию. – Иноверец и девчонка – отличное подношение богине.

Натянув цепи, я ухмыльнулся.

– С чего ты взял, собака, что мы позволим принести себя в жертву какой-то снежной бабе?

В ответ юрд размахнулся и ударил меня под ребра, прямо в солнечное сплетение. Удар вышел крепким, но я устоял. Цепи тянулись с потолка, сковывая запястья, другие охватывали лодыжки и крепились кольцами к стене. Я казался пленником, выставленным на невольничьем рынке перед толпой оборванцев.

– Научи его уважению, Легер, – пробасил тот, что держал Фардану за локоть. Я представлял, как по нежной коже плывут синяки от его грязных пальцев, и злился все сильней. Жаль, что злость сейчас не поможет. Лучше лишний раз их не провоцировать, чтобы не вздумали отыграться на Фарди.

Такие ведь только и могут, что женщин обижать. А, столкнувшись с сильным противником, бегут, обмочив штаны.

– С радостью, – оскалился тот, будто только этого и ждал.

Вынул из-за пояса нож и покрутил истершуюся рукоять.

– Девка будет смотреть.

Фарди попыталась вырваться, но ее скрутили сильней. Юрд зашипел на ухо что-то мерзкое. Мы с княжной смотрели друг на друга, и в глазах ее я прочел немой призыв. Ничего, милая. Потерпи немного. Я снова натянул цепи, убеждаясь, что металл держит крепко и почти не дает шевелиться. Арховы выродки.

Острое лезвие распороло кожу на груди – обжигающим ручейком полилась кровь. Юрд повел нож ниже, делая длинный надрез.

– Отречешься от своего лжебога, и не будешь страдать.

Голос этого Легера дребезжал от предвкушения забавы, он упивался мнимой властью. Слабак.

Я скрипнул зубами.

– Прекратите! – закричала Фарди, дергаясь в лапах врагов.

– Ты можешь остановить мучения, отрекшись от своего бога и признав истинную владычицу этого мира.

– А больше ничего не хочешь?

Злобно выдохнув, юрд прочертил вторую кровавую дорожку на груди.

– Эй, Легер, – окликнул его бородач, стоявший в углу. – Так он истечет кровью и не доживет до церемонии. Южане слишком упрямые, ты их хоть на лоскуты покромсай, будут стоять на своем.

Тот, кого называли Легером, осклабился недовольно и обратился ко мне:

– Раз ты такой упрямый, то может, нам стоит немного порезать ее? – в два шага достиг Фарданы и коснулся острием подбородка. Та брезгливо дернулась и опалила его ненавидящим взглядом. – Разденьте девку!

Широко распахнутый, затравленный взгляд ранил сильнее ножа. Она не произнесла ни звука, только побледнела.

– Делайте со мной что хотите, только не смейте трогать мою жену… – произнес, сгорая от гнева. Он заструился лавой по венам и жилам. – Она носит ребенка. Или вы горазды только с беременными драться? Они ведь отпора не дадут.

Юрды переглянулись, а Легер вскинул бровь и усмехнулся. Судя по всему, он был главарем этой шайки. После метнул плотоядный взгляд на Фардану.

– Может, тогда нам стоит вырезать из ее чрева дитя иноверца? Как думаете, парни, богиня обрадуется?

– Лучше подождать, пока щенок родится, а потом принести в жертву обоих, – предложил тот самый бородач. А ведь он показался мне самым здравомыслящим. Ну ничего, он только что сам подписал себе смертный приговор.

– Если твоя подстилка действительно носит дитя, то она может получить отсрочку. Но надо убедиться, что ты не врешь. Кликните эту ведьму Гельтюр! Пусть ее осмотрит.

На лице северянки отразилась нешуточная паника, Фарди ругалась на чем свет стоит и упиралась ногами в пол, когда юрды волокли ее к выходу.

– Я не позволю вам себя трогать! Уберите руки! – отчаянный крик вспорол воздух, и я зажмурился, загоняя эмоции глубже.

Сейчас моя ложь раскроется. Не сделал ли я только хуже?

Казалось, прошла целая вечность. Я начинал чувствовать, как тянет и жжет раны, как кровь капает на пол, заливая сапоги. Наконец, в коридоре послышалась возня, и северянку затолкали обратно – всклокоченную, раскрасневшуюся, как будто после жаркой драки.

– Она вырвала Гельтюр почти все волосы… – бубнили со злостью. – Бешеная сука…

– А твоя женушка, оказывается, все еще девственница! – обличающе выкрикнул Легер. – Ты ей ребенка пальцем, что ли, сделал? – И стая юрдов расхохоталась.

– Может, распечатаем ее у него на глазах? Чего добру пропадать?

– Если он сам не может, то давай покажем грязному южанину, как это делается!

Кто-то рванул на Фарди рубашку, она пнула ногой наугад…

– Не смейте ее трогать, иначе, клянусь, сожгу все ваше селение вместе с детьми и женщинами! – прорычал я, дергаясь в цепях.

Меня переполняла такая жгучая злоба, что звенело в голове. Она текла лавой по венам, искры сновали под кожей – я готов был исполнить обещание без раздумий. Ошейник раскалился, и только тогда послышался голос бородача:

– Невинные девы ценятся богиней больше. Довольно! Вы же не хотите разгневать Эльдруну, подсунув шлюху?

Когда волна юрдских псов с явной неохотой отхлынула, Фардана оказалась стоящей на коленях. Она прижимала рубаху к груди, низко опустив голову. Тело сотрясала нервная дрожь.

Убью… Никому не будет пощады.

Недовольно ворча, толпа покидала темницу. Легер бросил презрительно:

– У вас есть время до ночи. Потом мы вернемся, иноверец.

Загрохотал замок.

– Твари бешеные, – процедила Фардана, поднимаясь с пола и подходя ближе. Взгляд упал на раны, и она поморщилась. – Сказать, что я беременна – не самая лучшая твоя затея.

Возразить было нечего, поэтому я просто извинился. Но в тот момент я был готов сказать и сделать что угодно, лишь бы они ее не мучили. И да, сейчас я чувствовал странное облегчение от того, что мою жену прежде не касался ни один мужчина. Не самая нужная и важная в нашей ситуации мысль, но она не покидала голову. Выходит, Фарди врала.

Она наклонилась и подняла какую-то тряпку – ей оказалась моя рубашка. Ловко разорвав на лоскуты, северянка попыталась остановить кровь. Я откинул голову назад, сдерживая стон.

– Не надо пачкаться.

– Лучше молчи, дурак! – прошипела разъяренной кошкой. – Надо придумать, как выбраться из ямы, в которую мы угодили. По твоей, между прочим, милости!

Фардана

Руки дрожали, когда я промокала кровь – разрезы выглядели слишком чужеродно на его коже. Когда Легер с наслаждением уродовал тело южанина, мне было невыносимо больно, будто это моя кровь капала на грязный каменный пол.

– Почему это по моей? – удивился Фрид.

– Потому что если бы ты не появился в моей жизни, сейчас я была бы в Хеде. В безопасности. А ты сидел бы на своем юге, попивая вино на берегу моря.

– Жалеешь, что сейчас не примеряешь свадебные одежды? – темные глаза насмешливо сощурились. А потом он повис на цепях и хрипло рассмеялся.

– Что смешного? – швырнув окровавленную тряпку, я сжала ладонями его лицо и заставила посмотреть на себя. – Ты как будто совсем не волнуешься! Сумасшедший.

Меня била внутренняя дрожь – от злости, от отчаянья. От мысли, что мы могли этого избежать, стоило лишь быть внимательней, а не думать о глупостях. А то размякли, как два идиота. И да, ворчала я по привычке, а не потому, что действительно считала его виноватым.

– Ты такая красивая, когда злишься, – произнес Фрид низким шепотом.

– Очень своевременная мысль!.. Значит, в другие моменты я не красивая?

– Тоже красивая.

Какой дурак… Я накрыла лицо ладонью и медленно выдохнула. Не злиться, не злиться. Гнев – плохой советчик.

Как могла, я перетянула раны на груди, стараясь не касаться обнаженной кожи. Потрогала пальцами металлический ошейник.

– Если мы не сможем снять эту дрянь, а на небе не будет северного огня, плавать нам с тобой в проруби, милый. А я еще пожить хочу.

Я слышала, что последователи богини Смерти топят жертв в полынье. Именно за такое зверство отец выгнал юрдов с его земель. Это не считая того, что они не желали платить подати.

– Мы с тобой еще поживем, Фарди. Вот увидишь.

От огонька в глазах Фрида даже жарко стало. А я ведь даже не знала, на что он способен по-настоящему. Он показал мне ровно столько, сколько посчитал нужным.

– Мы опять будем действовать вместе, как настоящие муж и жена.

Я задумчиво потерла подбородок и поняла, что готова доверить прикрывать спину именно ему. И не только сегодня. Если бы мы познакомились по-другому…

– О чем задумалась?

– Хватит лезть в мои мысли, – буркнула, отворачиваясь. – Все-то тебе надо.

В ответ он лишь расхохотался.

– Для смертника у тебя слишком хорошее настроение.

– Не ворчи. Я же сказал, что все будет хорошо. Лучше расскажи, что знаешь об Озере Забвения.

– И свалился ведь на мою голову. Ладно… – я поправила разодранный этими скотами ворот рубахи, скрестила на груди руки и продолжила: – Когда-то я читала о них. Такие озера образуются в местах разломов земли. Иногда там получаются воронки или дыры, которые высасывают магию и силы. А мы с тобой в там купались, дышали испарениями, спали рядом с озером. Вот и результат.

Фрид сжал пальцы в кулаки и медленно выдохнул.

– Ничего, у меня есть план. Сейчас я коплю силы, чтобы за один раз влить как можно больше магии в ошейник. Он – не бездонный колодец, от перегрузки металл разрушится. Думаешь, я ни разу не видел такие штуки? Видел сработанные гораздо лучше, эта поделка криворуких юрдов меня не остановит. Так что их ждет неприятный сюрприз. Только, Фарди, мне будет нужна твоя помощь.

– Я тоже собираюсь биться.

– Я не об этом, – мотнул головой и вдруг попросил: – Прикоснись ко мне. Мне это нужно. Рядом с тобой моя сила возрастает.

Просьба немного смутила, но ведь у нас уже получалось помочь друг другу, так что…

– Сейчас я не могу использовать магию, я не чувствую северного сияния. Небо темное.

– Ничего, мне хватит и этого.

Ладно.

Сомкнув губы, я приблизилась и ощупала его руки и плечи. В ответ этот паршивец лишь снисходительно улыбнулся.

– Нет, не так. Прикоснись нормально.

– Ну ты и… – я выдохнула сквозь зубы, а потом встала у него за спиной, – …извращенец.

Тусклый свет чадящего факела и игра света и тени рисовали зыбкие фигуры на его коже, плавно обрисовывали контуры мышц. Сначала я провела пальцами вдоль позвоночника – осторожно, едва касаясь. Обошла кровоподтек и ссадину, осмелев, погладила лопатки.

– Теперь обними, – голос его был тихим и усталым, но твердым – будто он ни на мгновение ни в чем не сомневался. Его высочество Командир, тоже мне.

Пришлось подойти еще ближе, ощутить всем телом исходящий от него жар. Руки скользнули по ребрам, легли на грудь поверх повязки. Было страшно причинить ему боль. Я задержала дыхание и, немного подумав, коснулась спины щекой. Представила, как в жилах просыпается магия, тянется к нему, вливается равномерным потоком, наполняет силами, исцеляет раны.

Ответом стал судорожный вздох и скрип цепей.

– Так хорошо, но этого мало. Я должен ощутить тебя лучше.

– Что еще ты хочешь?

Сама не заметила, как голос опустился до шепота. Это ведь нормально? Я просто помогаю своему дуалу.

– Можешь снять рубашку?

От столь откровенной просьбы кровь ударила в лицо, и я отстранилась.

– Слушай, тебя растянули на цепях, над нами нависла угроза смерти, но даже это не выбило из тебя похотливые мысли. Это так необходимо?

– Мне до безумия нужно почувствовать тебя. Помоги мне, прошу.

Трясущимися руками я стянула рубашку и бросила ее на пол. Хлынули воспоминания о том, как грубые лапы юрдов хватали меня, будто хотели растерзать на тысячи частей. Холодный воздух лизнул обнаженную кожу, и крохотные волоски встали дыбом.

– Прижмись ко мне.

– Я и без твоих команд знаю, что делать.

Никогда в жизни я не стояла перед… то есть позади мужчины наполовину обнаженной.

– Твоя повязка…

– Сними ее, к арховой матери!

Я послушалась. Ткань пропиталась кровью, но сама рана больше не кровоточила. Кожа вокруг нее пылала.

Глубоко вдохнув, я заскользила по плечам ладонями, огладила бока до бедер, ладонями накрыла поджарый живот. И чуть не застонала, когда грудь прижалась к его спине. Закусила изнутри щеку и крепко зажмурилась. Фрид вздрогнул, мышцы на скованных руках напряглись – вот-вот лопнут вместе с цепями.

Я не знала, что нужно делать дальше. Сейчас, обнимая своего бывшего врага и случайного супруга, чувствовала странное умиротворение. Я прижалась лбом к его шее и затихла.

– Ну как?

– Не прекращай… Поцелуй меня.

– Поцеловать? Это… поможет?

– Знаешь, что помогает усилить Огонь? Возбуждение и страсть. К тому же ты так и не отдала должок.

Вот и что делать? Сопротивляться глупо, тем более я сама этого хочу, обманывать себя нет смысла. Это только оттягивать неизбежное. Наша близость действует на меня гипнотически и, если от нее у Фрида прибавляются силы, то и я должна стать чуть сильней.

– Закрой глаза, – велела и медленно обошла его кругом.

Южанин внял просьбе. Несколько мгновений изучала мужское лицо – напряженное, со сведенными бровями, и как будто стояла на пороге сложного испытания. Несмело я пробежалась пальцами по щеке, вторую руку положила на затылок. Я видела, как раздуваются крылья скульптурного носа, как трепещут ресницы.

Медленно-медленно приблизилась к нему. В горле пересохло, а сердце бахало так, будто собиралось проломить ребра и выпасть ему под ноги.

– Не шевелись.

Сначала я просто прижалась к его губам – сухим и горячим. Веки опустились сами собой, и я оказалась во тьме с танцем огненных сполохов. Живот пронзила молния – я на миг задохнулась, а потом начала пьянеть. По венам заструилось тепло, ноги налились тяжестью.

Неужели именно ради этого чувства люди идут на безумства? Разрушают империи?

Кончиком языка я провела по его губам, слегка увлажнив их. Я робела, но старалась, как прилежная ученица, веря, что столь тесное взаимодействие поможет осуществиться плану. Сначала Фрид держался, а потом я почувствовала ответ – пламенный, одержимый.

Понимать, что я так на него действую, было неожиданно приятно, льстило моему самолюбию. И даже если дело лишь в магии… Ай, да к Эльдруне все! Нас ведь может сегодня не стать.

Между нами совсем не осталось воздуха. Обнимая Фрида за шею, я случайно потерлась о него грудью, пачкая кожу кровью. Это было почти больно, но одновременно так хорошо…

Фрид сам разорвал поцелуй, отвернув голову.

– Хватит, Фарди. Это уже слишком.

– В чем дело? Боишься закипеть? – усмехнулась я, отходя.

– Ну знаешь ли… Я ведь не камень! Сейчас не место и не время… Если бы не цепи, я…

– Что ты? – я метнулась к нему за спину, поняв, что южанин вот-вот откроет глаза. Натянула рубаху непослушными руками.

– Это глупо, но я рад, что прежде у тебя никого не было, – послышался его голос. – Значит, я буду первым.

– Не будешь.

– Посмотрим.

– Ага.

Время текло неумолимо, и с каждым мгновением меня начинало трясти все сильней. Фрид ушел глубоко в себя, медитируя и общаясь со своей стихией. Повязки на груди намокли, а сменить было не на что.

Скоро, скоро они придут за нами.

Опустившись на колени, я молилась Матери Метели и Отцу Холоду – покровителям Севера и нашего рода. Не оставьте меня в трудный момент, дайте сил, помогите. Не оставьте и предки, славные Ангабельды.

– Фарди…

Я вздрогнула и поймала его взгляд.

– Вместе, пока смерть не разлучит нас?

– Ты ведь не собирался умирать.

Фрид глядел жадно, словно пытался запечатлеть в памяти каждую черточку, прочесть все тайные мысли. Потом усмехнулся и, тряхнув спутанными волосами, опустил голову. Руки в оковах напряглись так, что проступил рельеф вен и сухожилий. Я не к месту вспомнила, как этими самыми руками он меня обнимал. То были сладостные мгновения покоя.

– Ты должна довериться мне, иначе отправимся на дно вместе.

Было в этом голосе то, что зацепило спрятанное глубоко в душе, царапнуло, заставило сжаться. Есть ли у меня выбор сейчас, когда над головой повисла нешуточная угроза?

– Хорошо. Я тебе верю.

– Вот и славно. Теперь почеши мне спину, я сам не дотянусь.

Наконец, явились юрды. Нам даже вернули часть одежды – надо же, какая невиданная щедрость! Зато оружие, мой рестр и его нагрудник прибрали себе, я видела меч Фрида и кинжал на поясе Легера. Заметив мой взгляд, тот довольно усмехнулся, как бы говоря – попалась, никуда теперь не денешься.

Фрида вывели в цепях. Меня заковывать не стали, не боялись. Пусть, им же хуже. Врага недооценивать нельзя, даже если он – молодая женщина.

Впереди замаячил свет – нас вытолкали из узкого хода. Вокруг толпились юрды – мужчины, женщины и даже дети. Стояли столбы с изображениями Эльдруны, к ним крепились факела.

Народ радостно загалдел, предвкушая забаву. Они верили, что жертва способна усмирить гнев богини и дать спокойно пережить Темную ночь, когда солнце сомкнет глаза на целый месяц. Тогда на волю вырвутся дети Эльдруны, будут искать живых людей, чтобы превратить их в своих слуг.

Мы обменялись взглядами. Фрид был напряжен и сосредоточен, а небо…

Ни проблеска.

Я стиснула кулаки. Если не поможет магия, мы голыми руками не справимся с толпой. Скольких сможем одолеть? Их все равно больше – стервятников, жаждущих крови.

А юрды веселились и гикали.

– Ничего, скоро они все умрут, – пообещал мой южанин, невесело улыбнувшись.

– Главное, чтобы не позже нас.

Я сказала, что верю ему. Надо держать слово, даже если страх, который я старательно давила в себе, начал возрождаться.

– Никто не разрешал вам открывать рты! – меня грубо толкнули в спину, а Фрида дернули за цепь. В ответ тот, развернувшись, ударил юрда кулаком в лицо, но на него навалились еще трое и полностью обездвижили.

Нас вели к берегу реки – морозы сковали ее крепким льдом, а вырубленная полынья чернела раззявленной пастью. Каждый из пяти краев венчал столб с факелом, рядом стояли жрецы в шапках с волчьими черепами. В измалеванных рунами лицах – ничего человеческого.

– Иноверцы! – закричали в толпе. – Предатели! Смерть им!

Остальные зашумели, заволновались. Кому может доставлять удовольствие подобное зрелище? Только безумным животным.

– Осталось еще немного, милая. Потерпи, – ободряюще произнес Фрид.

Надо же, само спокойствие! Стиснув зубы, я снова подняла взгляд к небесам.

Ну же, где ты?! Если бы я владела льдом… А северный огонь – не только сила, но и слабость.

– Братья и сестры! Сегодня мы собрались здесь, чтобы принести славную жертву великой Эльдруне…

Началось.

Один из жрецов затянул длинную речь. Хотелось схватить его за горло, а потом швырнуть в прорубь, чтобы бестолково махал руками, а подводное течение тянуло его на дно. Чтобы видеть ужас в глазах одержимого. Утопить его, а потом и всех остальных.

Мне хотелось крикнуть Фриду: «Ну что же ты? Чего ждешь? Давай! Где твой огонь? Обещал ведь, что мы еще поживем».

Его взгляд был отсутствующим, будто южанин находился не здесь. На миг закралась мысль – а что, если не получится? Если не выйдет разрушить ошейник?

Мороз пробрался под одежду и лизнул кожу. Свернулся в груди ледяной змеей. Нет, я не буду стоять покорно, как овца, и ждать смерти. Я жить хочу!

Тем временем несколько женщин подтащили к проруби корзины, набитые звериными тушами. Под песнь жрецов первое подношение отправилось в реку, и юрды разразились радостными воплями. Точно так же они будут орать, если туда кинут нас.

Я закусила щеку, чувствуя, как рот наполняет металлический привкус. Сердце билось, как ошалелое.

Главный жрец взмахнул рукой, и Фрида толкнули вперед. Мыски сапог коснулись самого края, за которым – смерть.

Я перестала дышать. Онемела. Взор на миг заволокло чернотой, а потом… Увидела свет. По небу пробежала зеленая волна, а за ней – еще одна, расцвечивая темное покрывало яркими красками.

– Давайте! Совершите жертво…

Жрец не договорил. Магия вернулась в доли мгновения, разливаясь по жилам раскаленной лавой. Обмен силами помог не только Фриду.

Горло юрда обвила сияющая петля, конец которой был у меня в руке. Не раздумывая, я дернула его на себя, вложив в этот жест всю ярость, которая успела накопиться. Отомстила за плен и унижение.

Под испуганные вопли толпы жрец упал на живот и заскользил прямо к краю полыньи – в объятья обожаемой Эльдруны.

Плюх! Тело скрылось в темных водах.

– Вот вам первая жертва! – закричала я. – Богиня возрадуется! Кто следующий?!

Люди отхлынули от нас волной. Раздался крик:

– Выродок Ангабельдов!!

А мне был приятен их страх. Он злил меня, как злит и раззадоривает хищника убегающая жертва. Я схлопнула ладони, встряхнула, выпуская на волю мерцающую сеть – крепкую, широкую. Она обернулась вокруг троих неосторожных юрдов коконом, обездвиживая и убивая холодом.

Взмах рукой – и тела с бульканьем упали в прорубь.

– Этого достаточно? Или нужно еще?!

Это было безумием. Я будто сошла с ума – внутри клокотала дикая жажда убить и причинить боль. Уничтожить их всех.

Жрецы кричали, чтобы меня застрелили, бросили копье, остановили. Дети юрдов с визгами бросились прочь, и тогда у меня над головой просвистела первая стрела.

Я бросилась к Фриду и схватила его за руку. Он поднял взгляд – на дне зрачков бесновалось пламя. Ошейник и металл цепей сделался ярко-алым, стал истончаться и капать вниз. Расплавленный металл не причинял ему вреда, не трогал даже одежду.

Капли с шипением падали на лед.

Факелы на столбах вспыхнули так, будто на них плеснули масла. Огонь взметнулся, казалось, в самые небеса, а потом с ревом начал пожирать дерево с ликами Эльдруны. Потек ниже, окутывая столбы, перекидываясь на снег. К обычному пламени добавилось магическое – беспощадное, быстрое. Прочертило дорожки на белом снегу.

– Ты нас утопишь! – я отшатнулась, едва не поскользнувшись на гладком, как зеркало, льду. Да он сейчас его расплавит!

– Не бойся. Я велел ему жечь только людей, – ответил южанин с такой кровожадностью, на которую, казалось, не был способен.

Ох, как же я ошибалась…

Трусливые жрецы, подхватив тяжелые одежды, стаей мчали прочь. На нас обрушился целый град стрел, но древки осыпались пеплом еще на подлете. Оранжевые ручьи, как взбешенные змеи, заскользили по берегу, ловя стрелков в огненные ловушки. В ушах звенело от криков – объятые пламенем, они бились в агонии и пытались потушить его снегом, но магия Фрида была сильней.

Они вспыхивали, как свечи. Один за другим. Один за другим! Это было так жутко, но я не могла оторвать взгляда от страшной картины.

Вокруг нас не осталось никого, и тогда Фрид быстрым шагом направился к берегу, велев пламени идти дальше и преследовать врагов. От него исходила совершенно незнакомая темная аура и железная непоколебимость, словно он утратил все человеческое.

Ночь осветилась багряным заревом.

– Стой! – крикнула, догнав его.

Предчувствие непоправимой беды стиснуло горло спазмом, свернулось в груди ледяным клубком.

А Фрид будто рассудка лишился. Шипя от боли, я хватала его за руки, но он был словно из железа отлит – тяжелый, сосредоточенный лишь на деле, продолжал свое смертоносное шествие.

– Хватит! Довольно!

Его состояние начало меня пугать. Я насытила свою жажду мести, самые сильные воины и жрецы уже полегли, пора остановиться. Иначе это может плохо кончиться и для меня, и для него.

Южанин был слеп и глух. Огонь, как и гнев, затуманил ему рассудок, он потерял контроль над стихией. В очередной раз пытаясь достучаться, я почти повисла на нем:

– Уже достаточно, не трогай их! Там же дети!

Показалось, что южанин запнулся и прозрел. Но нет – к лицу приросла маска ненависти и ничем не сдерживаемого гнева. Фрид толкнул меня в грудь с такой силой, что я не удержалась и упала.

– Не мешай! Все они выродки. Я их сожгу, – даже голос звучал по-чужому.

И зашагал дальше.

Я глядела на него и не узнавала. Потрясение было столь сильным, что даже не сразу смогла встать. Вот она – настоящая сила, теперь я ее увидела. В голову хлынули его слова о том, что его братья и сестры теряли контроль над огнем, он убивал и калечил их.

Неужели сегодня проклятье заберет и его?

– Фрид!

Я помчалась следом, едва не падая. Если до этого огонь не трогал меня, но теперь жар и дым душили, резали глаза, забивали легкие. Потные волосы прилипли ко лбу.

Южанин повернулся резко, пришпилив меня к месту взглядом.

– Тебе лучше уйти, – произнес угрожающе. – Если не хочешь разделить их участь.

– Прекрати! Ты слишком зол, огонь порабощает тебя!

Я пыталась докричаться, но это было бесполезно. Бежала за ним, хватая за руки, но южанин стряхивал меня, как надоедливую мошку. Вокруг корчились и горели юрды, ревело пламя, перед нами в круге огня метался Легер. Здоровяк скулил от страха и боли, волосы его сгорели, одежда повисла черными клочьями, а лицо покрылось волдырями.

Тошнота подкатила к горлу.

– Пощади! – завопил он, падая на колени и простирая руки. – Пощади!

Как самоуверен он был тогда и как жалок сейчас.

– Верни, что украл, – прорычал Фрид, глядя на него исподлобья.

Юрд трясущимися руками отцепил меч и нож, швырнул за пределы ловушки. Его руки покраснели, кожа начала трескаться.

– Теперь отпус…

Взвилось пламя, сомкнулось над головой капканом. Для Легера все закончилось быстро.

Фрид, тяжело дыша, поднял оружие и повернулся туда, куда бежали выжившие. Они хотели укрыться в пещерах, толкались, спотыкались и падали. Женщины тащили на спинах детей, кто-то уже был затоптан. Толпа напоминала взбесившихся насекомых.

Призвав на помощь северный огонь, я окружила его мерцающим кольцом – высоким и плотным, как прозрачная алмазная стена. Фрид шарахнул по ней кулаком и зарычал от злости. Надеюсь, выдержит.

– Я сказала, хватит! – топнула ногой. Он должен меня услышать. – Верни контроль над огнем, и уходим отсюда!

Но южанин глядел безумным взглядом. Чужим. Будто тот человек, который еще недавно говорил слова утешения, избавлял от боли, сгорел в этом проклятом пламени. Будто передо мной лишь оболочка, занятая чем-то жутким.

– Приди в себя, Фрид! Мы уже достаточно их наказали! – голос сорвался, и я закашлялась. Дым душил, забивал глаза и ноздри. – Там дети и женщины. Потом ты будешь жалеть.

– Они звери, а не люди!

– Ты сейчас сам как зверь!

Шагнув к нему, я тут же отшатнулась – перед лицом взметнулась стена огня, смыкаясь в кольцо.

– Совсем с ума сошел?! – я повела рукой, окружая себя дымкой северного сияния, не давая поджарить. Было очень горячо, кожа на лице и руках заболела. – Это же я, Фарди! Ты хочешь и меня убить? – пришлось кричать, чтобы перебить рев и ворчание пламени.

А он все молчал. Силуэт расплывался в стене огня, дыма и зелено-голубых переливов, но я чувствовала этот взгляд – темный, изучающий. Он напряженно думал и пытался вспомнить.

– Я должен был убить тебя еще тогда, – произнес жестко.

Сердце упало и разбилось на сотню осколков.

А потом он сделал шаг… и выбрался из моей ловушки невредимым. Вот уже стоит рядом, сжимает побелевшей рукой кинжал.

– Почему я не смог это сделать? – схватив за плечо, рывком подтянул к себе.

Недолго думая, я отвесила ему пощечину. Получай, дурак! В груди вскипела ярость. Пусть только попробует еще что-нибудь выкинуть.

– Дело в твоем северном колдовстве? – спросил он, даже не поморщившись.

Щеку, как шрам, пересекала полоса копоти. Из тьмы зрачков на меня смотрел не тот, кого я успела узнать.

– Очнись же ты! Хватит! – я подалась еще ближе, чувствуя, как под острием кинжала затрещала ткань плаща и рестра. Он упирался мне в живот, еще чуть-чуть – и прощай Фардана Ангабельд.

Фрид втянул воздух у моего виска. Его трясло – огонь бушевал и пожирал изнутри, внушая ярость и жажду крови. Трясло и меня. Зубы выстукивали нервную дробь. Повинуясь наитию, я обхватила руками крепкую шею и прижалась щекой к его щеке. Замерла.

– Прошу тебя, довольно… – мягко опустила руку с кинжалом вниз. Кажется, он успел меня ранить. – Ты же обещал, помнишь? Обещал, что никогда не причинишь мне вреда.

Хотелось говорить и говорить, как тогда, в жерле уснувшего вулкана. А он, как назло, молчал и неизвестно о чем думал. Грудь ходила ходуном, тело было напряжено, как перетянутая тетива.

Меня затопило отчаянье. Если он не остановится, мне придется убить его. Хотя бы попытаться. Потому что уходить из этого мира мне рано.

Кинжал упал, звякнув о камень. Пламя растопило снег, превратив пространство вокруг в чернеющий островок. Встав на носочки, я погладила его лоб, убирая взмокшие волосы. Тяжелый взгляд блуждал по моему лицу, но я чувствовала – Фрид возвращается. Огненные языки медленно таяли, бледнели и исчезали.

– Почему я пощадил тебя? – спросил хрипло и тихо, смыкая руки у меня за спиной.

– Может потому, что ты не такой мерзавец, как я поду…

С обреченным упорством он отыскал мои губы, припал к ним злым и голодным поцелуем, заставил приоткрыть рот. Сначала я опешила. Земля и небо поменялись местами, дыхание замерло на вдохе. И, чтобы не упасть, вцепилась ему в плечи.

А потом меня подхватил ураган.

Если прошлые поцелуи были похожи на танец, то этот – на самую настоящую битву. Его пламя перекинулось на меня, превращая кровь в кипяток. У него был привкус раскаленного металла и пепла, знойной пустыни и нашего общего отчаянья. Но он был нужен ему. Нужен мне, как воздух.

Оказалось, легко потерять голову и обезуметь, не видеть ничего, кроме ярких вспышек перед глазами.

Руки блуждали по спине, скользнули и помяли бедра, а потом я почувствовала, как тело южанина стало тяжелеть.

– Фарди… – выдохнул он, оторвавшись, и опустился на землю.

Огонь потух, оставив после себя следы безумного жертвоприношения. Нас снова окутала ночь. Сверху равнодушно глядели звезды.

– Прости. Кажется, огонь вырвался из-под контроля, – прохрипел Фрид, глядя куда-то в сторону. Поднял руку и коснулся губ кончиками пальцев, будто не мог поверить, что только что целовал меня, как одержимый.

Я сглотнула стоящий в горле ком.

– Тебе не кажется. Ты меня едва не спалил, а юрды… Даже мне стало их жаль.

Он сжал руками голову так, будто испытывал сильную боль.

– Я не хотел тебя трогать. Этого больше не повторится!

Мне нечего было ответить. Я просто стояла, чувствуя, как внутри разворачивается пропасть и рвется хрупкая ниточка доверия. Его огонь слишком силен, неподконтролен и, кажется, в этом есть и моя вина. Вина нашей связи.

Мы о ней ничего не знаем. Мы были слишком неосторожны.