Глава 16

Фрид

От тел юрдов не осталось даже пепла – огонь уничтожил все. Остальные сбежали и попрятались по пещерам, как мыши. Когда я немного пришел в себя, мы с Фарданой вернулись в темницы и забрали оставшиеся вещи, прихватили немного еды и заживляющего порошка для моих ран.

Я был опустошен и слаб. Фарди много грустила и ушла в себя, между нами снова повисло тяжелое облако. Не хотелось верить, что это из-за меня.

Безумная ночь давно миновала, унеся с собой кошмары. Остался только один. Думая о том, что произошло, я понимал – все плохо. Очень плохо. Я впервые настолько потерял контроль над огненной стихией, а это значило лишь одно – проклятие рода постигло и меня. Отец с матерью радовались, что хотя бы одного сына оно не коснулось, а теперь…

Сколько я протяну?

У моего третьего брата все начиналось точно так же. Огонь захватил контроль над его разумом, и однажды Растис сжег сам себя.

Ну хоть из лап этих сумасшедших ушли. Мы с Фарди живы – пока это самое важное, с остальным как-нибудь справимся. Я вспоминал ее робкие прикосновения, ее нежность и страсть, и до безумия хотелось повторить их.

А какой она была на пороге гибели? Невероятно отчаянная и упрямая женщина. А как глядела, когда меня подтолкнули к проруби? В памяти отпечатались широко распахнутые глаза цвета шторма – готов поклясться, я видел в них молнии! И то, как она в последний момент подчинила стихию, превратив в смертельное оружие?

Она определенно знала, как произвести впечатление.

Что было дальше, я почти не запомнил. Все смазалось, как сон, только поцелуй оказался единственным ярким пятном. Она позвала меня, вырвала из огненного плена. В тот миг я нуждался в ней, как в якоре. Хотел чувствовать, касаться не только тела, но и души. И Фардана отозвалась.

Я откинул голову назад. Эти воспоминания рвали меня на части, боль проворачивалась в груди, как наконечник копья, круша ребра и внутренности. Я не хотел, чтобы все закончилось, едва начавшись. Не был готов к такому повороту. Прикипел всей душой к своей северянке, хоть умом и понимал, что дуальность может быть не только полезной, но и безумно опасной. Я обещал, что не причиню ей зла, а сам едва не убил. Но я сдержу обещание, чего бы мне это ни стоило.

А как спасти род и заодно себя… О, была одна совершенно безумная мысль, меня натолкнула на нее именно Трари.

Рано отчаиваться.

Перед нами лежал путь в Ольхерм. После юрдского плена прошло четыре дня, и с каждым Фарди становилась все тревожней. И вот, остановившись на очередную ночевку, она заявила:

– Мы не успеем в Ольхерм до Темной ночи, день уже почти угас. Нужно как можно быстрей найти место, где можно переждать ее. Но тогда… – северянка прикусила кончик указательного пальца и нахмурилась, – …все поймут, что со мной что-то случилось. Меня нет слишком долго. Да, светоч в храме не погаснет, потому что я жива, но…

И бросила в мою сторону красноречивый взгляд.

– Скажешь всем, что один мерзкий южанин привязал тебя к себе и не отпускал.

Она ничего не ответила, хотя раньше могла швырнуть поток колкостей. Я чувствовал вину перед ней, и это чувство разъедало, как щелочь.

– Расскажи больше о Темной ночи, – попросил, присаживаясь у костра. – Прежде эти истории казались детскими сказками.

Как обычно, мы остановились в одной из бесконечных пещер. Шерелья была сплошь каменистой, исчерченной лентами фьордов и раскрашенная мазками мха и лишайника, но, несмотря на такие явные отличия от моей родины и всего, к чему я привык, мне нравился Север. Нравилась первобытная мощь, гейзеры и озера, вместившие столько жара, что любой огневик сойдет с ума. Нравились горы и черные, внеземные пляжи, острый запах соли и льда на побережье. И настоящее чудо – сияние, которое расцвечивает небо по ночам.

Нравился здешний воздух – он пах свободой. И, вдыхая полной грудью, я чувствовал – живу! Живу, а не просто существую.

Фардана фыркнула и сложила руки на груди.

– Зря считаешь это сказками. Темная ночь – пора, когда на охоту выходят создания Эльдруны. Если она застанет нас в дороге, вдали от людского поселения, будет очень плохо. Месяц над Севером будет властвовать тьма. Месяц людям запрещают покидать жилье и уходить за пределы селений. Обычно магии рун хватает, чтобы защитить деревню или город, и те не суются. Предпочитают скитаться по горам и долинам, выискивая случайных путников.

– Как выглядят дети Эльдруны?

– Кто-то говорит, что они сотканы из льда и инея, кто-то – что похожи на призраков. Но точно известно одно – после встречи с ними никто не уходил живым.

Фардана старалась говорить спокойно и ровно, но я видел, как нервно она сжимает пальцы, как теребит ремешки.

– Самое грустное, что я толком не знаю, где мы сейчас находимся, – она устало пожала плечами. – День все короче, времени все меньше.

Я бы это даже днем не назвал. Мир укрыли бесконечные сумерки.

– Ты знаешь, – начала она задумчиво. – У меня на счету тоже есть жертвы. Когда мне было пятнадцать, на меня в лесу напали беглые пленники. Я их убила. А потом узнала, что это отец отпустил их и велел на меня напасть. Хотел проверить, на что я способна.

– Он был жестким человеком.

– Да. И хотел, чтобы я стала такой же. После смерти Гилбара я осталась его единственной преемницей.

Хотелось бы знать, какой она могла вырасти, не виси на ней ярмо долга и давление отца. Но как бы то ни было, ему не удалось до конца растоптать ее женственность и нежность, просто она прятала их глубоко внутри.

Встав с постеленного на пол плаща, я размял спину и велел магическому костру разгореться ярче. Не хотел, чтобы Фарди мерзла этой ночью. Мы даже успевали высыпаться, потому что для перехода годилось лишь несколько часов в день. В остальное время можно было запросто сломать шею или ноги на острых камнях, а то и угодить в ущелье.

Каждая ночь рядом с моей северянкой превращалась в пытку. Пока она спала, я не мог на нее насмотреться – любовался. Ресницы трепетали, она тихо вздыхала во сне, а потом отворачивалась, как будто чувствовала мой жадный взгляд. Я боялся повторения приступа, надо было что-то делать, но Фардана была невероятно упертой. Вцепилась в образ брата и не желала отпускать, разрушая себя чувством вины.

– Я кое-что придумал. Мы успеем найти безопасное место.

Она вскинула взгляд, искрящийся надеждой. Мне нравилось, когда она смотрела вот так – открыто и доверчиво.

– Ну что там у тебя на уме, и чем ты хочешь меня порадовать?

– Этим способом мы пользовались в Ордене, когда требовалось отыскать других сынов Огнеликого. Огонь чувствовал родственную магию и тянулся к ней, – я провел ладонью над пламенем – тонкий оранжевый язычок скользнул по запястью, повторяя узор брачной татуировки. Северянка слушала внимательно, и я продолжил: – Даже не знаю, получится ли. Такое проходило лишь с магическим огнем, но я хочу попытаться обнаружить обычный.

Фардана свела брови на переносице, пытаясь понять, о чем речь, но я опередил град вопросов.

– Это поисковая магия, Фарди. Подобное тянется к подобному. Где сейчас можно обнаружить огонь? Только в человеческом поселении. Сейчас я этим и займусь.

А что, чем Арх не шутит! Может, и получится. Все равно выбор небогат, раз даже эта гордячка признала поражение.

– Может, я смогу чем-то помочь? – спросила осторожно, переводя взгляд на костер.

– Просто пожелай мне удачи!

Зачерпнув обеими ладонями пламя, я, произнеся слова заклинания, но чуть изменив его на свой лад, вышел из пещеры. Подбросил вверх огненный шар, который сразу принял облик маленькой сияющей птицы. В вихре золотых искр она взмахнула крыльями и взмыла в темное небо. Я следил за тем, как она превращается в точку, а потом и вовсе исчезает.

– Завораживает, – послышался голос из-за спины. Любопытная северянка наблюдала, сложив руки под грудью и устало прислонившись к стене пещеры.

– Ты снова меня боишься, – я не спрашивал, а утверждал.

– Это не совсем верно, Фрид.

Я остановился так, что между нами остался жалкий локоть. Хотел бы ближе, но нельзя спугнуть. Фарди как эта пташка – раз и ускользнет. С ней надо нежно и бережно.

– А как будет верно? О чем ты думаешь, Фарди?

– Позволь мне хотя бы мысли оставить при себе, – она подняла взгляд, и в нем отразилась бирюзовая волна, мягко прокатившаяся по небу. – Не торопи меня, ладно?

Я кивнул, отстраняясь. И Север, и Фарди врастали в меня все глубже, в этот момент хотелось лишь одного – стать как можно ближе. Но она просит не торопить… Чувствуя, как сознание заволакивает жаркое марево, я вытер ладонью лицо и отвернулся.

Ее уже не было.

Фардана

Новый день встретил меня торжествующей улыбкой несносного южанина. Это лицо резко контрастировало с тем огненным штормом и чернотой, что пришлось недавно увидеть. Как будто два разных человека.

– Фарди, хватит спать! Поднимайся, моя огненная птица вернулась!

Наглец сдернул теплый плащ, и порыв ветра, ворвавшийся в пещеру, лизнул голую шею и верх груди. Я подскочила и увидела – прямо перед нами трепещет крылышками золотистая птаха. Фрид подошел сзади и, завладев моей рукой, потянулся к ней.

– Времени мало, скоро она исчезнет. Надо успеть прочесть ее воспоминания.

Моя ладонь оказалась лежащей в его – большой и грубой. А лопатки – прижаты к груди. Не сопротивляясь, я позволила нашим соединенным рукам коснуться магической вестницы – в этот миг меня будто пронзила молния, в разум посыпались образы. Я увидела Север с высоты птичьего полета – внизу раскинулось белое море с острыми пиками гор и серебристыми лентами рек. Вот – маленькое круглое озеро, возле которого мы вчера проходили, а здесь пещера, где мы ночевали.

Перед глазами замелькали картинки, и я старалась запомнить ориентиры. А потом вдруг начала падать. В долине, близ потухшего вулкана, на берегу небольшого фьорда расположилась деревня. Бревенчатые стены, капище Метели, занесенные снегом улицы, площадь, дома…

Вынырнув из видения, я резко глотнула воздух и закашлялась. Фрид отпустил мою руку и, сделав шаг назад, подхватил оружие и вещи.

– Это совсем недалеко. К завтрашнему дню дойдем, – сообщил бодро, не переставая улыбаться. – Ну, женушка, чего застыла? Собирай пожитки и в путь! Позавтракаем по дороге.

Силы и терпение были на исходе, когда внизу, наконец, показалось человеческое поселение. Небольшая деревня раскинулась на пятачке ровной земли, окруженном с одной стороны скалами, с другой – хвойным лесом. Такое положение защищало его от холодных зимних ветров и скрывало от посторонних глаз и, если бы не огненная птица, вряд ли бы мы сами до него добрались. Просто заплутали бы в сумерках.

Для меня, с рождения привыкшей к снегу и льду, огненная магия казалась чудом. У Фрида получилось найти путь – огонь откликнулся, когда уже начало казаться, что мы навсегда потерялись в этой снежной пустоши. Похоже, он сам до конца не представлял, на что способна его стихия.

– Надеюсь, здесь не юрды живут? – спросил Фрид мрачно.

– Тоже на это надеюсь. – Нога провалилась глубоко в снег, я охнула, но удержала равновесие. – Земли Хальфа закончились, мы сейчас, должно быть, в Найтине – одном из самых северных княжеств. Здесь много вот таких медвежьих углов.

Так жутко хотелось поесть, искупаться и просто лежать, раскинув руки, что я была согласна хоть на хлев. Пещеры надоели до колик! Да, в этом было свое очарование, но… мне б хоть в зеркало посмотреться, что ли. Хотя вряд ли здесь найдется такая роскошь.

За бревенчатым частоколом просматривалась вышка, на ней – два темных силуэта. Мы переглянулись.

Воины.

– Будем надеяться, что эти молодцы не нашпигуют нас стрелами еще до того, как мы откроем рты.

– А огонь тебе на что?

Тот легкомысленно пожал плечами.

– Ну… после недавнего я немного боюсь перестараться.

Будто услыхав наш разговор, мужчины вскинули луки.

– Мы пришли с миром! – спокойно, но твердо произнес Фрид, поднимая вверх ладони – показать, что в руках нет оружия.

– Вы кто такие? Чего надо? – сипло крикнули с вышки.

– Наемники. Ищем убежище на время Темной ночи.

Я заранее научила Фрида, что нужно говорить, чтобы казаться северянином. Или хотя бы глупо не выглядеть. По традиции, если в ваш дом стучатся с просьбой переждать Темную ночь, отказать нельзя – боги разгневаются. Как и если войдешь в чужое жилище с дурными намерениями. Уж сколько северяне любили драться и нападать на соседей, но это священное правило старались соблюдать.

Двое посовещались, потом все-таки опустили луки. И правильно, чего бояться? Они ведь не знают, что мой спутник способен спалить всю деревушку дотла. Вместе с женщинами, детьми и стариками. Это сейчас он так мило улыбается.

– А вы успели вовремя. Нет ничего хуже, чем остаться без убежища! – отозвался второй, вешая лук на плечо. В отличие от соратника, его тон был более приветливым, а голос звучал моложе.

Выйдя вперед, потому что Фрид загораживал меня своими мощными плечами, я спросила:

– Нас направила к вам сама Матушка Метель. Как называется ваше поселение?

– Деревня Исток. А вы муж и жена? – сощурился молодой.

Южанин с готовностью подтвердил, а старик заворчал, что порядочные люди, вообще-то, в такое время не шастают, а к долгой зиме готовятся. Дома укрепляют, жертвы богам приносят, молятся. И вообще девки совсем стыд потеряли: путешествуют, за деньги дерутся. Хорошие жены дома сидят, детей растят и мужей ублажают. А наемницы все – падшие женщины.

Показалось, я услышала скрип зубов Фрида.

– Эй, Свейн, хорош ворчать! Побудь на вышке. Я отведу путников к дому старейшин.

Тот пробурчал, мол, плохая это идея. Никак сами дети Эльдруны заявились на порог.

– Да брось ты, старикан!

Несколько мгновений, и бревенчатые ворота заскрипели, впуская нас внутрь. Говорливого звали Эйнаром. Это был молодой рослый мужчина с гривой русых волос – чистый северянин без примеси посторонней крови. Чем-то он напоминал молодого медведя – быстрого, ловкого и опасного. Он обжег меня внимательным взглядом светло-голубых глаз – даже в сумерках я рассмотрела их цвет. После оглядел с головы до ног Фрида.

– Вы не обращайте внимания на Свейна, он всегда таким был. А вы откуда?

– Из Рооны, – Фрид назвал мою родину, об этом мы тоже условились. – Мы с женой держали путь в Ольхерм, чтобы вознести дары богам, но заблудились.

– Вот как… – задумчиво произнес мужчина, поглаживая бороду. – Что ж, следуйте за мной.

И повел нас вдоль деревни. От него мы узнали, что это действительно территория княжества Найтина.

На улице почти никого не было, а те, кто встречался по пути, останавливались и провожали незнакомцев долгими взглядами. Должно быть, мы выглядели настоящей диковинкой! Еще долго не утихнут сплетни.

Дома с двускатными крышами, раскиданные по деревне и почти слившиеся с зимним пейзажем, ничем не отличались от тех, что строили в роонских деревнях. Дерево здесь было на вес золота, потому деревянным был только каркас, и то использовали выкидной лес – пла́вник. Бревна и крупные ветви часто находили на берегу океана, их приносило течением из теплых краев.

Основу и пол дома выкладывали из камня, а стены – из дернового кирпича, заготовленного с лета. Такие дома были намного теплее каменных, а стояли до ста лет. Крыши их тоже были покрыты дерном, и нередко можно было увидеть забравшуюся наверх козу или овцу, мирно пощипывающую травку. К стенам домов крепились чадящие факела, освещая улочку неярким оранжевым светом.

Краем глаза я видела, что Фрид тоже с любопытством изучает обстановку. Поймав мой взгляд, южанин подмигнул. Наверное, тоже предвкушает горячий источник – в селении с таким говорящим названием его не может не быть. А еще немного нормальной еды, кров и постель.

Ветер взметнул в земли вихрь белого крошева. С неба сорвались мелкие снежные мушки и, дразнясь, полезли в глаза. Мы прошли площадь, где люд обычно торговал или устраивал собрания. В центре стоял жертвенник Матери Метели – каменная чаша перед плитой, исчерченной рунами. По улочке протрусил печальный пес со свалявшейся шкурой. Остановился, глядя на нас удивленно. Захотелось потрепать его по голове, но Эйнар сказал, что лучше его не трогать. Хоть выглядел он безобидно, но мог тяпнуть будь здоров.

Наш провожатый держался чуть впереди. Широкие плечи покрывала звериная шкура, ноги бесшумно ступали по земле. Невольно я начала сравнивать Эйнара с Фридом… и мысленно отвесила себе оплеуху. Хватит, что за глупости? Какие могут быть мужчины? Мне бы с одним разобраться.

– Эта деревня управляется старейшинами? – спросил Фрид, поравнявшись с нашим новым знакомым.

– Да, у них сейчас как раз собрание, – ответил Эйнар, повернувшись. При этом он глядел на меня, улыбаясь краешками губ. – Думаю, они позволят. Не могут не позволить.

Кожей я ощутила возмущение Фрида и заметила короткий, но острый взгляд, брошенный им на Эйнара. И тут я поняла, в чем дело. Северянин выглядел… заинтересованным. А моему случайному мужу это явно не понравилось.

О, боги! Два петуха.

– Ждите здесь, – бросил Эйнар, когда мы остановились у длинного дома. Постучав в массивную, окованную железными полосами дверь, прошел внутрь.

Фрид сложил руки на груди и фыркнул.

– Тебя что-то не устраивает? – спросила, плеснув в голос сарказма.

– С чего ты взяла? Все прекрасно. Замечательно просто.

При этом уголок его рта был насмешливо приподнят, глаза сощурены. Волосы растрепались, и челка упала на лоб. Захотелось протянуть руку и убрать ее.

– Я видела, как ты скалился на бедолагу Эйнара. Мне начинать волноваться за него?

– Мне нет никакого дела до этого увальня.

Однако выражение его лица и взгляд говорили об обратном, и наш диалог мог бы перерасти в перебранку, как вдруг в дверях возникла голова Эйнара:

– Входите! Вас ждут.

Внутри мягко светил очаг, пахло копченым мясом и травами. За столом на небольшом возвышении сидели четверо мужчин почтенного возраста. Годы выбелили волосы и добавили морщин на лица, но взгляды их оставались ясными.

Мы вежливо поприветствовали старейшин на северный манер.

– Кто вы такие? Откуда явились? – спросил тот, что сидел с правого края. Прямой, как жердь, с острым подбородком и внимательным взглядом.

Я не сомневалась, что Эйнар передал наши слова, но эти мужи хотели услышать ответы именно от нас.

– Мы пришли из… – начала я, но тут вмешался второй – дряхлый, как трухлявый пень.

Бросил в мою сторону неодобрительный взгляд и вытер рукавом длинные усы.

– Пусть говорит мужчина!

Я замолкла так резко, будто мне наступили на горло. Еще никто и никогда не смел затыкать рот княжне Рооны. Но пришлось проглотить обиду – как-никак, именно мы к ним на время Темной ночи просимся, а не наоборот.

И Фрид начал говорить, что мы служили еще Тэассу Ангабельду, потом перешли к его дочери. Женились, но детьми пока не обзавелись…

– Да что ты тут рассказываешь? У тебя на лице написано, что ты с далекого юга! – обличающим тоном воскликнул сидящий слева. Мне показалось, что один глаз у него косит. – Зачем тебя на Север-то понесло? Чего дома не сиделось, или шило в одном месте вертелось?

А он, кажется, весельчак. По крайней мере выглядит самым приветливым из этой четверки.

– Так я ведь наемник, – усмехнулся Фрид, пожав плечами. – Могу быть там, где сердце пожелает.

На этот раз слово взял последний. Он все это время молчал, лишь внимательно нас рассматривал. Старейшина выглядел самым молодым из них – морщины затаились только в уголках глаз, наполовину рыжие, наполовину седые волосы были собраны в две аккуратные косички.

– Наемники редко заводят семьи, а ты покинул сытые края и отправился в суровые северные земли. Что-то здесь не сходится.

Южанин усмехнулся так, как мог это делать только он – нагло и бесстрашно глядя старейшине в глаза. У меня руки зачесались как следует треснуть своего невыносимого мужа.

– Виновата любовь, – вдруг повернулся ко мне. От его прямого взгляда в груди что-то перевернулось, а потом ухнуло с высоты. – Я встретил здесь самую удивительную женщину…

Широкая ладонь скользнула на талию – наглец притянул меня к себе и наклонился к лицу, обжигая взглядом бесстыжих глаз. Подавив порыв ударить его коленом в пах, я метнула на него такой испепеляющий взгляд, что, не будь он магом огня, вспыхнул бы не хуже соломы.

– И влюбился, как мальчишка…

Кто-нибудь, спасите! Я сейчас сгорю со стыда. Что он несет?

И ведь врет. Наверняка врет, гад.

– Я долго добивался своей жены, она гнала меня прочь, но я был настойчив. И однажды она сдалась…

– Все, можешь не продолжать! – оборвал рассказ южанина тот, что сидел справа. – Мы все поняли. Дело молодое.

Внезапно дряхлый вредина расхохотался, чуть не выплеснув из носа питье.

– А мне нравится этот южанин! Меня в молодости напоминает.

Фрид сиял белозубой улыбкой, продолжая обнимать меня за талию.

– Я решил провести остаток жизни в суровом северном крае, на родине моей возлюбленной.

– Мечта всей моей жизни – терпеть твои шуточки, – прошипела я так, чтобы слышал только он.

Вот окажемся наедине, как тресну! В следующий раз будет знать.

Кстати, если нас примут, то… где нам придется жить? Месяц под одной крышей с этим… этим… В общем, я не выдержу и убью его, или сделаю что похуже. Нервничая, я отцепила чужую руку, которая ну никак не хотела покидать занятое место.

Старейшина спросил наши имена, Фрид ответил правду, а я представилась Данной – именем, которым звали меня родные. Я уже успела отвыкнуть от него, и под крышей этого дома оно прозвучало чуждо.

Гораздо привычней стало каждый день слышать мягкое и ласковое Фарди. Он произносил его именно так – нежно, с придыханием, чем сбивал с толку. И смотрел на меня, как будто я и правда была тем, что значит мое имя на южном диалекте – едой. Сладким виноградом.

Наше общение напоминало жизнь у подножья вулкана – никогда не знаешь, в какой момент рванет.

– …поселим вас в домике на окраине, пять суток назад скончалась старая Бертрун. Дом стоит бесхозный, – долетел до меня голос старейшины с косящим глазом.

Нас поселят вместе. Конечно, раз в глазах остальных мы настоящие муж и жена, это правильно. Если начну сейчас спорить, буду выглядеть в лучшем случае глупо, в худшем – зароню ненужные подозрения. И все-таки была мысль, что меня отправят в чей-нибудь дом на женскую половину. Мне места много не надо, могу спать и на лавке. И даже на полу.

– У нас бездельников нет, жилье и пищу надо отработать, – строго продолжал старейшина, как будто боялся, что мы отберем стоящую перед ним миску. – Что вы умеете делать?

Тут Фрид поднял вверх руку – на ладони засиял знак Огнеликого, и пламя в длинном очаге, обложенном камнями, вспыхнуло ярко и весело.

– Огненный маг?!

Старейшины глядели на него, выпучив глаза. Правый даже вскочил с места.

– С благодарностью проблем не будет. Я стану поддерживать магический огонь во всех ваших домах, так что на время Темной ночи жители Истока не замерзнут. Еще я могу охотиться и тренировать молодых воинов, а у моей жены и вовсе золотые руки. В свободное от боев и тренировок время она шьет.

Убью. Точно убью заразу.

– Вот и прекрасно, – крякнул Левый и опрокинул в себя кубок. Влажно причмокнул и утер усы. – Я велю жене проводить вас в дом и накормить. Завтра разберемся с остальным.