Глава 17

Фардана

– Конечно, дом не самый просторный, Бертрун жила там одна, – рассказывала Ланди, жена старейшины и деревенская лекарка, отпирая скрипучий замок и пропуская нас внутрь. – Ее муж давно помер, а детей они не нажили.

Домишко стоял на отшибе, и для меня это было идеально – не хотелось лишнего внимания, и без того на душе кошки скребли. Я старалась гнать дурные мысли прочь, потому что никак не могла повлиять на свою судьбу, ее нить как будто специально ускользала из рук. Теперь Улвис точно поймет, что со мной что-то случилось. Когда я попаду в Хеду? Только после окончания Темной ночи. А если подумает, что я умерла, и решит прибрать власть в княжестве невесты?

Я хмыкнула. Вполне вероятный исход, учитывая то, что оставшийся за главного дядя – не Ангабельд и прав наследования не имеет. И вот как не терзаться, как не думать об этом? Еще этот южанин глаза мозолит. Как выжить с ним под одной крышей? Может, солнце смилостивится и вернется пораньше?

Фрид любезно переговаривался с Ланди, а та улыбалась ему и смущенно опускала глаза, хоть и была замужней пожилой женщиной, а не девчонкой. Может, он владеет не только огненной магией, но и магией обаяния?

– Сегодня еще можно выходить за пределы деревни, а завтра – уже нет. Так что, милые, вам несказанно повезло. У нас так прошлой зимой охотник заблудился перед самой ночью… – женщина замолчала, нагоняя тумана. – Так и не нашли бедолагу.

У Ланди было круглое добродушное лицо, румяные щеки и ловкие пальцы – как раз такие, какими должна обладать лекарка. От нее пахло сушеными травами и мылом, из-под головной повязки выбивались колечки светлых волос.

Убранство дома было бедным, но аккуратным. Из маленьких сеней мы прошли в комнату: у стены лавка, стол и сундук с проржавевшим замком, в полу длинный очаг, обложенный камнями. На дне его чернели угли и обгоревшие поленья, валялся котелок и пара кружек. Неприметная дверь вела в узкую кладовую, в которой нашлась бочка с соленой треской и сельдью.

– Еды негусто, но мы и вас прокормим, если будете помогать с делами деревни.

Ланди деловито отодвинула ширму из плетеной лозы, отгораживающей закуток с кроватью.

– Лежанка, конечно, на двоих не рассчитана, но ежели бочком да в обнимочку… Ну дело молодое, не мне вас учить.

В обнимочку?

Опустив руку мне на плечо, Фрид весело ответил:

– Конечно-конечно, госпожа Ланди. Дело-то молодое, мы знаем, как надо.

Жена старейшины глядела на нас с таким умилением, что у меня язык не повернулся сказать какую-нибудь резкость. Только вымученную улыбку выдавила, а когда женщина отвернулась, пихнула муженька локтем в бок и прошипела:

– Я тебе такую обнимочку покажу!..

– Сама еще просить будешь, – наглец бегло коснулся моего носа и продолжил любезничать с Ланди.

А я осталась стоять, чувствуя, как пульсирует кожа в том месте и начинает гореть брачная татуировка. В доме было холодно, но у меня под кожей зарождалось пламя – из-за негодования или… чего-то другого?

Да уж, попала ты, княжна Роонская. Крепко попала.

За Фридом пришли почти сразу после того, как удалилась лекарка. Двое парней и женщина с корзинкой еды заискивающим тоном сообщили, что старейшины обещали им тепло, которое обеспечит огненный маг. При этом смотрели на моего южанина, как на бога какого-то. Довольный муженек, закинув в рот на ходу кусок хлеба и вяленого мяса, бегло попрощался и отбыл в компании деревенских.

Я выдохнула с облегчением. Побуду пока одна в тишине, приведу в порядок себя и дом. Похоже, Бертрун была аккуратной и хозяйственной женщиной – вещи, хоть и старые, но годные и чистые. Некоторое время я в растерянности постояла посреди комнатки, а потом принялась за дело. Быстро вытрясла тряпки и покрывала, перебрала посуду, принесла питьевой воды.

Да, княжна, придется тебе некоторое время побыть и прислугой, и примерной женой. Дома я привыкла, что всю черновую работу выполняли прислужницы, а я занималась делами отца. Но это меньшее из зол. Надо будет узнать, есть ли в деревне баня, и где находится горячий источник. После долгой дороги я бы не отказалась от воды и тепла.

В сундуке, сиротливо притулившимся в углу, лежало обычное барахло и старые вещи. Но на самом дне обнаружилось что-то тяжелое и, по ощущениям, металлическое, замотанное в промасленную тряпицу. Не спеша развернула находку – это оказались две пары коньков. Должно быть, Бертрун с мужем катались на них еще в юности, и старушка ими дорожила, раз хранила столько лет.

Я провела подушечкой пальца по лезвию, проверяя остроту – оно тут же отразило всполох огня и мое лицо. Полезли в голову почти забытые ощущения – как я летела по глади ледяного озера, кружилась, раскинув руки в стороны. В Рооне любили подобные забавы наравне с лыжами и санками, даже устраивали соревнования.

А может…

Я закусила губу и покачала головой. Что на меня нашло? Что за ребячество?

А если все же… Сегодня еще можно, а с завтрашней ночи мы все окажемся заперты в поселении. Мне, как глоток воздуха, сейчас необходимо одиночество и немного свободы.

Позаимствовав одну пару, я вышла из дома и направилась в сторону вулкана. Ланди сказала, что он носит имя Йоферр – в честь одного из моих прародителей, ледяного гиганта.

По пути меня никто не остановил – народ сидел по домам, готовясь к Темной ночи и молясь богам. На вышке так же дежурили Свейн и Эйнар, согреваясь отваром, чей пряный запах ветер разносил по округе.

– Можно ненадолго покинуть селение? – я задрала голову повыше.

– Куда ты, Данна? – перегнувшись через перила, спросил Эйнар. Из-за плеча, хмурясь, выглянул Свейн.

– Шастают тут, шастают, посидеть спокойно не дают…

– К Йоферру, – не стала лукавить я. Это хорошо еще, если выпустят. А если решат, что мы с Фридом лазутчики, и сейчас я иду, чтобы предупредить своих несуществующих сообщников?

Свейн что-то недовольно пробурчал, а Эйнар спустился и помог мне отпереть ворота, хитро улыбаясь при этом.

– Никак с мужем поругалась?

– С чего ты это взял?

Мужчина пожал плечами.

– Не заметил между вами тепла.

Тепла? Между нами бывало очень даже жарко…

– Спасибо за заботу, но нет. Все в порядке.

Я прошла за ворота, и услышала голос Эйнара:

– Тогда быстрей возвращайся. Опасно ходить одной.

Я шла той же дорогой, которая привела нас в Исток. На небе мягко переливались волны северного сияния, под ногами серебрился снег. Легкий ветерок ерошил волосы, освежая лицо и мысли. Сердце немного успокоилось. Все будет так, как должно. Может, то, что меня занесло именно сюда в компании южанина – действительно воля богов? И этот брак… Я закатала рукав – метка дремала. Даже следов ее видно не было.

Пройдя сквозь широкий ход в скале, я спустилась, стараясь не подвернуть ноги. Сейчас мысль о ночном катании показалась сумасбродной, но она испарилась, стоило лишь взглянуть на открывшуюся передо мной картину.

Озеро блестело в свете луны. Ветер гонял снежную пыль и казалось, что это парят стаи серебряных мотыльков. Хотелось забыть обо всем и слиться с этим вихрем, кружить и смеяться – так вдруг стало хорошо и вольно. Приладив к сапогам лезвия и потуже затянув ремешки, я заскользила по глади вулканического озера.

Свобода и полет – можно разогнаться и представить, что за спиной выросли крылья. Призрачный голубоватый огонь лизнул ноги, взвился вихрем и рассыпался искрами. Я взмахнула рукой, притягивая нити северного сияния, превращая их в светящийся кокон. Рядом заскользили две золотисто-розовые лисицы, взметая хвостами снежную крошку, вдалеке метнулся заяц, а озеро по периметру вспыхнуло северным огнем.

Небо заволновалось, пошло рябью, как поверхность реки. Смешиваясь со снежинками, посыпались призрачные мотыльки – они вспыхивали и гасли, подлетая к земле, а потом вплавились в лед и уходили все глубже в толщу воды. От этого казалось, что озеро сияет изнутри.

Я улыбалась и узнавала себя прежнюю. Такую, какой была годы назад, пока боль потери не отравила мою душу.

Рывок вперед, разворот… Раскинуть руки и закружиться, подставляя лицо снегу.

В один момент я увидела мелькнувший вдалеке силуэт. Размытый, призрачно-голубой. Я знала, кого создали моя воля и воображение, но приближаться не спешила. Прав был Фрид, где-то глубоко в душе я надеюсь, что мой брат еще вернется. Не могу закрыть за ним дверь, тяну за собой эту боль, не желая отпускать прошлое.

Фрид

Я разжег магическое пламя в последнем из домов – теперь жители Истока не замерзнут даже в самый лютый холод, а пламя погаснет, только если я этого пожелаю. Или если умру. Такая магия отнимала не слишком много сил, но все равно следовало подумать, как я буду их восстанавливать. Медитации будет мало, благо подсказали, что в деревне есть горячий источник.

И вот я спешил домой. Пока еще странно и непривычно было так называть это место.

Внутри никого не было. И куда же делась моя северянка? Пошла знакомиться с жителями? Или решила посетить уборную, что пристроена сбоку дома?

Постояв в задумчивости некоторое время, я заметил раскрытый сундук и лежащие на лавке старые коньки. Мысли понеслись быстрее ветра. Что же она, решила покататься на ночь глядя? Догадка казалась безумной, это не в духе Фарди, но не собираюсь же я сидеть здесь и ждать? Надо идти искать женушку. Люди тут чужие, мало ли что у них на уме.

За порогом обнаружились почти заметенные снегом следы, и я двинулся по ним к другому концу деревни. Внутреннее чувство вело, как на привязи, и я уже начал думать – а не пошла ли она к вышке любезничать с этим увальнем Эйнаром? Как этот смертник на нее смотрел! Конечно, высокая, стройная и гибкая, как тростинка, и по лицу видно – не простушка деревенская.

Только от одного воспоминания пальцы сжались в кулаки. Если снова позволит себе такое, придется поговорить с ним по-мужски. Я не хотел и не собирался представлять с ней никого из мужчин, не только Эйнара, но и этого Улвиса. Ну и что, что он ее законный жених? Теперь у нее есть муж, осталось только убедить в этом мою упрямую княжну.

Я испытал странное облегчение, когда не увидел ее у вышки. Парочка сторожей не хотела меня выпускать, и тогда я просто вытащил запирающий брус из пазов и ушел. Пусть попробуют остановить.

А небо полыхало вовсю. Я даже не сомневался, что это волнуется магия, чувствуя связь с хозяйкой. Фардана где-то рядом. Я даже понял, где именно. В последние дни я начал острее чувствовать ее, словно нас все туже связывали невидимые цепи, и одна из них вела к ней. Еще издали я заметил мягкое голубовато-зеленое свечение, пробивающееся сквозь бреши в камнях.

Дух захватило, когда я увидел ее. Фарди парила над зеркальной гладью озера, как птица, оставляя за собой спутанные нити следов. Она кружилась, раскинув руки и запрокинув голову, и волосы струились по спине. Показалось, они стали еще длиннее и светлее, смешались со светом луны. Северянка походила на богиню метели в вихре снежинок и бирюзовых искр.

Я остановился, не в силах отвести взгляд от этой красоты. Стоял в тени, надеясь, что она меня не заметит, и я смогу понаблюдать за этим волшебством еще немного. Вряд ли она сможет так же раскрепоститься, если будет знать, что не одна.

Но не только я ощущал эту связь – Фарди вдруг замерла на середине озера и резко повернулась.

– А ты здесь откуда?!

Фардана

Я почувствовала его присутствие не сразу. Интересно, как долго он наблюдал за моим представлением? Смущение заставило прервать танец и обернуться – Фрид стоял, прислонившись спиной к скале, и нагло на меня таращился.

– Как откуда? Пришел искать свою сумасбродную жену!

Вот же… свалился на мою голову.

Вздохнув, я заскользила к нему, а он уже шел навстречу, и северный огонь плясал вокруг, извиваясь и закручиваясь цветными вихрями.

– Могла бы и предупредить, что уйдешь.

– А что? Волновался за меня?

Вместо ответа он усмехнулся и покачал головой, глядя на меня, как на неразумную девчонку.

– А как же порождения Эльдруны? Не боишься?

– Сегодня еще можно. Последняя ночь свободы… – я огляделась, запечатлевая в памяти эти белые горы с порослью сосен.

– А потом месяц в компании надоевшего мужа? Не бойся, я найду, чем нам заняться, – и опять этот горящий взгляд с хитринкой.

Ах… гад южный. Но мой личный гад.

– Кстати…

Только сейчас я заметила, что он держит в руках вторую пару коньков.

– Раз уж ты здесь развлекаешься, позволь к тебе присоединиться.

Только из вредности я хотела отказаться, но уже принялся застегивать ремешки.

– Да ты ни разу в жизни не стоял на коньках! – всплеснула руками. – Как ты кататься собираешься?

– Для Сынов Огнеликого нет ничего невозможного, – ответил муженек. Какой самоуверенный!

– Пфф! Сын Огнеликого, – я закатила глаза, но потом все-таки помогла ему справиться с коньками и встать ровно. – Только близко не подходи! Я боюсь, что ты меня задавишь.

– Я же не медведь, в конце концов.

Почувствовал, как в крови закипает азарт, я схватила его за руку и потащила на середину озера.

– Сейчас посмотрим, какой из тебя северянин!

Почти сразу я поняла, что зря в нем сомневалась. Для того, кто впервые встал на лед, он держался довольно уверенно. Словно это тело было создано для танца и битвы – выточено идеально, как лезвие клинка.

Я не смогла убежать – позволила наглым ручищам себя сцапать. Он закружил меня, как пушинку, и я уже не понимала, кто из нас тут ведомый. Забыть обо всем и просто наслаждаться каждым мигом было так просто, а магия, согласная со мной, ластилась к ногам, стелилась вдоль озера мерцающими лентами.

Кажется, я почувствовала себя чуточку счастливей.

Он не сводил глаз с моего лица, и внимание это было приятным. Я бы хотела растянуть мгновения, раствориться в этой ночи и не возвращаться во внешний мир.

– Как ты красива, – произнес Фрид, закрутив в очередной раз, а потом поймав и прижав к себе.

– Врешь!

– Почему не веришь?

Он подхватил прядь волос, покрутил в пальцах и погладил ей мою щеку. Я видела в глазах… нежность? Это прикосновение отозвалось лавиной, шквалом внутри, и я вцепилась в его воротник, чтобы не упасть. В эти мгновения забылось все: наше непростое знакомство, неконтролируемая ярость, когда стихия захватила его разум. Остались лишь мы вдвоем посреди бесконечных снегов и нежного серебристо-голубого мерцания.

– Знаешь, у меня даже голова закружилась, – произнес он таинственным шепотом, и что-то подсказывало – речь вовсе не о катании. – Тебе говорили, что твои волосы похожи на лунный свет?

Фрид бросил беглый взгляд на мои губы, осторожно взял обе мои руки в свои и погладил ладони большими пальцами… А потом глаза его удивленно распахнулись.

– Фарди, твои руки!

Вздрогнув, я поднесла ладони к лицу и обомлела. Их покрыла тонкая корочка льда! Я сжала и разжала пальцы – корка треснула и осыпалась вниз мерцающими кристаллами.

Но осознать происходящее не дали – ветер донес чужие голоса. Мы с южанином как по команде обернулись, чтобы увидеть, как на лед вывалилась толпа деревенских. Внутри все смерзлось от холода, замелькали воспоминания – как юрды тащили нас, чтобы утопить в полынье, как гикали и радовались…

Неужели придется снова сражаться?

– Это просто чудо какое-то!

– Матушка Метель нас благословила!..

Они смеялись и радовались, как дети. Задирали головы к небесам и пытались поймать всполохи северного огня, спустившегося к озеру. А я стояла, как столб, и ничего не понимала.

Тут Фрид расхохотался.

– Ты устроила им настоящий праздник, Фарди!

Оцепенение смыла волна общей радости, сердце, бешено стучащее, успокоилось. Никто не догадывался, чьих это рук дело, народ славил богиню и поздравлял друг друга. Многие, особенно молодежь, захватили с собой коньки и пустились кружить по озеру. Вокруг нас цветными пятнами мелькал народ, и уединение было безвозвратно нарушено.

К нам подлетела молодая девушка с развевающимися черными волосами и румянцем во все щеки.

– Вы принесли нам удачу! – прокричала радостно, трогая Фрида за плечо. – Огонь и милость Метели! Кстати, меня Айли зовут.

Ей вторила другая девица, ладная и белокурая, в смешной заячьей шапке:

– Как хорошо, что вы остановились именно у нас!

Эти девчонки напоминали мне вопящих чаек. Когда они укатились к подружкам, Фрид взял меня под руку:

– Какие, однако, милые люди.

– Ага, особенно те, что тебя глазами поедают.

– Никак ревнуешь?

– Вот еще! Делать мне нечего.

Продолжая придерживать под локоть, южанин повел меня в сторону от шумной толпы.

– Расскажи еще о Темной ночи. Мне нравится слушать твои рассказы.

Я вдохнула свежий и колючий морозный воздух. Ветер овеял разгоряченные щеки.

– С порой Темной ночи связано много легенд и поверий. Однажды Отец Холод постучался в дом князя под личиной нищего, попросил впустить, но тот отказал и велел гнать бродягу прочь. Тогда бог вновь явился в княжеский дворец, но уже разодетый в богатые одежды, с самым лучшим оружием и кошельком, полным золотых монет. Князь встретил его радушно, как дорогого друга. Отец Холод понял, насколько гнилая и жестокая душа у правителя – в назидание остальным обратил его в глыбу льда и утопил во фьорде.

– Поучительная история, – Фрид улыбнулся широко и беззаботно. – Мы в какой-то мере тоже стали богами для этих простых людей.

– Не зазнавайся, – я фыркнула, а он подхватил меня и закружил.

Захватило дух и от страха, что сейчас Фрид меня уронит, и одновременно от странного восторга. Я будто и в самом деле обрела крылья. Но разве так может быть?

Когда-то мне казалось, что подобное чувство можно испытать, лишь бросившись со скалы вниз – навстречу ветру. Но сейчас я не падала, а летела – куда-то вверх.

Стоя на льду, мы ни разу не разомкнули рук, а потом накатила усталость, и я покинула вулканическое озеро. Конечно, южанин одну меня не отпустил и направился следом. В тишине мы добрались до Истока, а потом и до дома. Небо продолжало переливаться и искрить, мягко кружились снежинки, и я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время вела себя так свободно и раскрепощенно. Внутренние цепи ослабли. Эта свобода наполняла легкие вместе с воздухом, давая силы дышать.

Сбросив верхнюю одежду, я забралась в кровать и там уже сняла все остальное, оставив только рубашку и теплые шерстяные чулки. Лежа на спине, я разглядывала ладони, пытаясь понять, как так получилось, что они покрылись льдом. Неужели стихия, наконец, начала пробуждаться? Неужели это подарок дуальности?

Похожий магический фон… строение жил…

В голове роились самые безумные вопросы и ответы, но я решила поразмышлять над этим на свежую голову. В комнате ходил туда-сюда Фрид, то останавливался у огня, протягивая руки, то брался за голову, как будто тоже о чем-то думал. Я чувствовала напряжение в воздухе.

Я выделила ему место на лавке, постелив шкуру и бросив одну из подушек, но спальное место моему дуалу не понравилось, потому что он швырнул все это на пол рядом с очагом. И начал раздеваться. Плетеная ширма позволяла видеть лишь смазанные очертания. Тогда я раздвинула пальцами две лозы – в щель хлынул поток света.

Ай-ай-ай… а подглядывать-то нехорошо! Но немного можно. Я ведь не такая бесстыдница, как все южане.

Фрид сбросил рубашку, оставшись в одних штанах. Взгляд скользил по широким плечам, спине и пояснице с ямочками. Странные темные тени, похожие на щупальца, извивались на его спине, но я моргнула, и игра света пропала.

Я вспоминала, как эти руки легко поднимали меня в воздух, но тогда на мне была куча одежды. И тут же закралась мысль – а каково будет снова почувствовать его ближе, кожа к коже. Как в плену у юрдов. От того, что мы здесь одни и почти раздеты, волнение захлестнуло удушливой волной. Я нагло подглядывала за ним и почти не стыдилась этого. Мне просто было любопытно.

Все в моей жизни было выверено, просчитано, но однажды вмешался этот Фрид. И я узнала о дуалах. Была бы спокойна, если бы точно знала, что непонятное притяжение – вина магии, а так… В голове полная неразбериха.

– Сладких снов, Фарди, – прозвучал насмешливый голос, и я отвернулась к стене, накрывшись с головой.

Когда проснулась, Фрида уже не было. Не заметила, как уснула этой ночью – будто в яму провалилась. Не было ни снов, ни звуков, ни образов, а главное, не было приступов.

Быстро приведя себя в порядок и перекусив остатками вчерашнего ужина, я хотела выйти из дому, чтобы узнать у Ланди, не найдется ли какого занятия. Безделье всегда было для меня мукой. Но тут дверь отворилась, впустив порыв ледяного ветра вместе с муженьком. Черные вихры растрепались, а глаза блестели задором и предвкушением. В руках муж держал большой сверток.

– У меня для тебя подарок, – он сгрузил ношу на кровать. – Я подумал, что моя женушка должна носить приличную одежду, а эту рвань давно пора заменить!

Рвань? Я хотела возмутиться, но вспомнила, что за время пути одежда прилично истрепалась, даже почти неубиваемый рестр. С легким волнением я развернула подарок. Им оказалась прелестная шубка из серебристого меха – такая мягкая, что захотелось зарыться в нее лицом. К шубе прилагались две полотняных рубахи – небогатые, но аккуратно сшитые и практичные, а еще длинные теплые чулки.

– Что ты за это попросишь? – спросила, глядя на него с подозрением. Зачем такая щедрость? Ему дали эти вещи в благодарность за огонь, или Фрид заплатил? Я видела у него серебряные мужские браслеты и перстень, может…

Он непринужденно пожал плечами:

– Да так, несколько монет в кармане завалялось. А вообще это подарок, ты мне ничего не должна. Хотя можешь поцеловать в благодарность.

– Обойдешься, – и добавила тихо: – Но спасибо. Мне приятно.

Я и правда была ему благодарна.

– Скорей переодевайся, я хочу потренироваться с тобой. Надо исследовать нашу связь, ты ведь помнишь? К тому же ты просила взять тебя в ученицы.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке? И ты не потеряешь над огнем контроль?

Он помедлил пару мгновений и ответил, нахмурив брови:

– Да. В любом случае нельзя останавливаться. Просто надо быть осторожней.

В ответ на это я лишь хмыкнула. Знаю я его «осторожней».

– И твой лед… – он опустил взгляд к моим ладоням. – Уверен, нам обоим не привиделось. Стихия начинает пробуждаться, надо лишь понять, чем можно ускорить процесс.

Наморщил лоб и покусал нижнюю губу.

– Фарди, а что ты чувствовала в тот миг?

Этот вопрос застал меня врасплох, и я застыла, даже не моргая. Что я чувствовала?

– Свободу, легкость… – принялась перечислять, загибая пальцы. – Чистый восторг и чувство полета…

– Тебе было хорошо? – спросил Фрид, делая шаг ко мне.

– Да.

– Будет еще лучше, – усмехнулся так, будто знал все мои тайны. – Кстати, потом нас ждут в доме старейшин на праздничную трапезу. Встреча Темной ночи или как ее там… Они были так любезны, что предложили кормить нас все время, что мы у них пробудем.

О! Это была хорошая новость. Потому что жить и вести совместное хозяйство казалось делом слишком… я даже не могла подобрать слов. Как будто мы настоящая семья.

Над Севером висели плотные сумерки. Пару часов и будет так, как будто стоит поздний летний вечер, а после землю вновь окутает кромешная темнота, разбавленная всполохами северного сияния.

– Даже несмотря на эту унылую тьму, мне здесь нравится, – сказал Фрид.

– Да неужели? Может, ты жить здесь останешься?

Он остановился, открывая передо мной дверь длинного дома.

– Сначала решу вопрос с семейным проклятьем, а потом…

Я запнулась, будто мне подставили подножку. Медленно обернулась. Он смотрел внимательно и как-то слишком остро. В душе взметнулся ледяной вихрь, но южанин коснулся плеча и терпеливо произнес:

– Не смотри на меня так. Я же сказал, что не причиню тебе вреда. Я испробую другой способ.

И голос такой успокаивающий, уверенный. Мы так и застыли на пороге, пуская внутрь холод и снежинки.

– Какой?

А если он просто пытается усыпить мою бдительность? Разве что-то может быть важнее семьи, которая в опасности?

Проклятье! Опять я об этом думаю. Яд подозрений отравляет душу.

– Довольно необычный. Расскажу, если все получится. Убивать тебя мне не придется.

Не хочет признаваться? Одна часть меня твердила, что, если бы он действительно собирался меня убить, то мог сделать это много раз с тех пор, как Трари разорвала связь между нашими жизнями. Другая – что нельзя позволять сердцу жить отдельно от разума, цена может быть слишком высока.

– Надо же, какая радость! Повезло так повезло! – я саркастически усмехнулась, глядя на него в упор. – Благодарю, ваше высочество!

– Когда-нибудь, мелкая язва, ты точно меня достанешь, – процедил сквозь зубы Фрид. – И я засуну тебе в рот кляп.

Фрид

Я смотрел на нее и представлял, как сжимаются пальцы на белом горле, как я вдавливаю ее в стену и прерываю поток колкостей, целуя глубоко и жадно.

Архова… стерва!

Иногда она просто невыносима, и только бог знает, чего мне стоит это вытерпеть.

Едва я собрался закрыть ей рот – не кляпом, конечно, а поцелуем, совсем рядом раздался звонкий детский визг. Из-за угла вылетела орда мальчишек – дюжина, не меньше. Они бросались снежками, взбивали снег и, гогоча, толкали друг друга в сугробы.

Последним выбежал мелкий мальчонка в шубе явно не своего размера. Он тоже хотел поиграть со старшими, но те лишь смеялись над ним, а один так вообще надвинул шапку на глаза нескладеныша и толкнул его в сугроб.

– Стойте! – заголосил он, вертясь и пытаясь встать. – А как же я!.. Подождите, не убегайте!..

Кого-то он мне напомнил. Именно это заставило приблизиться и присесть перед ним на корточки.

– Тебя как зовут?

– Орри, – ответил тот тихо. Он жутко смущался и, кажется, побаивался меня. – А ты правда… огненный маг?

– Сомневаешься? – я покатал между пальцами маленькую огненную сферу. – Не давай им себя обижать.

Орри нахохлился и опустил взгляд.

– Вы не понимаете. Они старше и сильней. А я тоже хочу с ними играть.

– Меня в детстве обижали старшие братья, а потом я вырос и надавал им по зубам.

Я стряхнул комья снега с воротника мальчишки и потянул его за руку.

– Пошли с нами, Орри. Я научу тебя быть сильным.

Фардана наблюдала за нами с нескрываемым удивлением и, когда мы вошли внутрь, прислонилась к стене, сложив руки на груди.

В этом месте проходили тренировки деревенских, но, судя по запущенности, заржавевшему оружию и царящему бардаку, они были весьма редки. Да-а… кажется, придется взяться за истокцев всерьез. Все равно тут больше делать нечего, скука смертная.

Поведя рукой, я зажег факелы на стенах. Орри поворачивался, хлопая глазенками и скромно теребя шапку, а в глазах – чистый детский восторг. Я даже почувствовал себя добрым волшебником из сказок, хотя до доброго мне было как до Этьюрдана пешком.

– Ты легко сходишься с детьми, – раздался голос Фарди у меня над ухом.

Лицо казалось серьезным, но штормовые глаза смеялись. Видеть эти задорные искорки было приятно.

– Не забывай, у меня одиннадцать братьев и сестер… То есть уже десять. И я боюсь по возвращении не застать кого-то еще.

Я старался думать о лучшем или не думать вообще, но эти мысли лезли в голову даже во сне. Времени с каждым днем все меньше, мы заперты в глуши на целый месяц, но… Это время можно провести с пользой. Все должно получиться.

Я окинул женушку нежным взглядом. Вся злость испарилась, будто ее и не было.

– Но мы справимся со всем, правда, Фарди? Случайностей не бывает.

Она посомневалась мгновение, а потом уверенно кивнула. Похлопала меня по плечу.

– Ты про ребенка не забыл? Что ты вообще собрался с ним делать?

Фардана

Энтузиазму Фрида можно было только позавидовать. Он даже про меня забыл, решив вылепить из тощего мальчонки настоящего воина. Смотреть на их попытки оказалось интересно, что-то теплое разливалось внутри – этот несносный южанин каждый день открывался с новых сторон.

– В Ордене я тренировал юных Сынов Огнеликого! – напомнил он, показывая бедолаге Орри, как правильно делать выпад с деревянным мечом. Мальчик уже шатался от усталости, когда Фрид соизволил его отпустить.

– Знаешь, что я думаю? – спросил, на ходу закатывая рукава. Темные глаза блестели довольно и весело. – Я мог бы тренировать мальчишек и юношей, а ты – девчонок. Наверняка кто-то захочет научиться, как защитить себя хотя бы от навязчивых женихов.

Эти слова заставили меня задуматься. Это может стать неплохим способом развеять скуку и хоть на время избавиться от мыслей… о нем.

– Кажется, я совсем потерял счет времени, – сообщил Фрид глухим шепотом, и в глазах мелькнуло уже такое привычное, шальное, приправленное искрами безумия.

Шагнул ко мне и протянул руку. Ладонь охватило пламя – оно выбрасывало огненные языки и тихо шептало.

– Начнем нашу тренировку с проверки связи? Не бойся, коснись его. Сейчас я хорошо себя контролирую.

Огонь не оставлял шансов на сопротивление. Как завороженная, я протянула руку и коснулась ладони ладонью, а пальцами – пальцев. Кисть окутало тепло, под кожу проникли сотни тонких иголочек, в жилах завихрилась магия.

Мы медленно разъединили руки, и огненная перчатка осталась у меня. Это было красиво, я не могла оторвать взгляда от такой непривычной магии – язык не поворачивался теперь назвать ее чужой. Пламя проникло в меня, стало моей частью.

– Прикажи ему что-нибудь, – Фрид ободряюще улыбнулся, и я ощутила, как уголки губ дрогнули в ответ.

Из ладони потянулся золотистый росток с бутоном – яркие лепестки начали раскрываться, веером сыпанули искры. Показалось, что корни цветка ушли прямо в сердце, оплели и засели намертво – не вырвать.

Внезапно дверь сотряс грохот, и на пороге показался Эйнар – пышущий весельем, румяный от мороза.

– Не помешал?

Огонек дрогнул и погас. Лицо Фрида сразу же стало каменным, рот сжался в полоску, а брови нахмурились.

– Трапеза уже начинается, вас позвать пришел! – сообщил мужчина громогласно. – Неучтиво пренебрегать приглашением старейшин.

– Передай, что мы сейчас будем, – бросил Фрид, даже не глядя в сторону Эйнара. – Иди.

Ну просто истинный принц, который свысока раздает приказы слуге. Эйнар пыхнул носом, как разозленный кабан.

– Благодарю, Эйнар, – сказала и посмотрела на муженька, сощурившись. – Кажется, вы друг другу не нравитесь. С чего бы это?

Фрид приторочил к поясу меч и загасил факел.

– Плевать я хотел на какого-то деревенщину. Но если продолжит таращиться на чужую жену, я за себя не ручаюсь. На юге за такое можно и головы лишиться.

В доме старейшин собрался, наверное, весь Исток, кроме совсем маленьких детей. Появились длинные деревянные столы и лавки, в воздухе разлился аромат съестного, от которого желудок тоскливо сжался. Давненько я не ела нормально! На походной пище у меня даже кости начали выпирать.

– Ох, ну наконец-то! Гости дорогие явились! – пробасил старейшина с косящим глазом. Он хлопнул по столу, показывая на места подле себя.

Тут же суетились девушки, расставляя простые, но питательные яства и наполняя кружки. То и дело раздавались командные оклики Ланди. Фрид уселся рядом со старейшиной, а моим соседом оказался Эйнар. Из разговоров я поняла, что он его внук. После первого тоста, посвященного проводам светлого года, Эйнар наклонился чуть ближе ко мне:

– Здесь всегда проходят собрания и праздники, – пояснил он, придвигая тарелку с ароматно пахнущими лепешками с кольцами сушеного лука. – А по вечерам позволяют собираться молодежи – нужно ведь хоть немного веселья во время Темной ночи. В основном сюда приходят свободные, но и вас тут все рады будут видеть. Так что добро пожаловать, – Эйнар широко улыбнулся.

– Так ты, выходит, свободный? – спросила я, отправляя в рот сочный кусок оленины под кислым ягодным соусом.

– Волен, как ветер.

Я не могла не замечать, как этот Эйнар глядит на меня. И не боится ведь! Просто взглядом поедает, недаром Фрид разозлился. Чего доброго, помнет бока этому бесстрашному истокцу.

– О чем любезничала со смертником? – спросил южанин, наклонившись ко мне и опалив дыханием шею.

– Мне что, уже и ни с кем говорить нельзя? Я у тебя в рабстве? – По коже пробежали мурашки, и я передернула плечами. Как ему все-таки нравится вторгаться в мое неприкосновенное пространство, а потом удивляться – что это я злюсь?

Фрид сощурил глаза и недобро усмехнулся.

– Буду признателен, если ты будешь придерживаться нашей легенды. Мы ведь супружеская пара, которая души друг в друге не чает.

Я хотела осадить его, но тут внесли ферль – одно из традиционных северных блюд. Запах чувствовался еще с порога. Мы, привычные, не обращали на него внимания, но иноземцам часто делалось дурно. Особенно когда становился известен способ приготовления.

Нарубленный на брусочки желтовато-серого цвета и уложенный на подушку из сушеных трав ферль масляно поблескивал. Старейшина наклонился к Фриду:

– Знаешь, что это?

Тот покачал головой, изо всех сил стараясь не морщиться. Я следила за муженьком, не скрывая интереса. Как он будет выкручиваться, если предложат попробовать кусочек?

– Это – еда настоящих мужчин! – прогремел басом старейшина, привлекая взгляды к нам. – Но вам, южанам, не понять.

– Мой муж съест и добавки попросит! – заявила я во всеуслышанье. А потом, наклонившись к уху Фрида, прошептала: – Не опозорь меня. Ты ведь настоящий мужчина?

В ответ южанин метнул на меня испепеляющий взгляд.

– Я тебе это припомню. Даже не сомневайся.

Взгляды устремились в сторону Фрида, народ напрягся в ожидании занятного зрелища. Южанин поедает ферль! Такого еще не видали.

– Запах просто изумителен! – воскликнул Фрид бодро, когда надоело сверлить меня взглядом. А тот, между прочим, обещал всевозможные кары – одну страшнее другой.

Потом муж потянулся за ферлем и проглотил кусочек, почти не жуя. Взялся за второй…

– Уууу… наш человек, несмотря на то, что чужак! – прокомментировал кто-то.

– Огненный маг ведь!

А я ощутила странную гордость. Кажется, мой несносный южанин превращается в настоящего северянина с закаленным желудком.

– Эй, друг, надо же запивать, – ему плеснули настойки, но тот отодвинул кубок в сторону, как бы говоря:»Это вам, слабакам, запивать надо, а мне и так нормально».

Ополовинив блюдо и приведя в восторг коренных северян, муж наклонился ко мне и прошептал:

– Знаешь, этот ферль не такой уж и противный, Фарди.

И улыбка нахальная. И прищур кошачий.

– Знаешь, – как можно более приторно произнесла я, – на самом деле ферль – это тухлое акулье мясо.

Темная бровь изогнулась дугой, улыбка сошла с губ. А я пустилась в объяснения:

– Акулу нельзя есть свежей, иначе яд убьет тебя. Поэтому пойманные туши закапывают глубоко в землю и оставляют гнить, чтобы рыба отдала весь яд земле. Потом ее выкапывают обратно, сушат, и только после подают на стол.

Взгляд южанина снова стал самоуверенным и насмешливым.

– После пустынных падальщиков и ядовитых скорпионов меня не испугает ничто. Так что твоя месть не удалась, моя милая пакостница.

Застолье шло своим чередом, Фрид бодро обсуждал со старейшинами вопросы обогрева жилищ при помощи горячих источников, ко мне то и дело обращался Эйнар – такое навязчивое внимание начинало надоедать, но я честно пыталась быть вежливой.

Вокруг суетились девицы, предлагая моему мужу то новое блюдо отведать, то настойки подлить. Они походили на рой пчел – едва локтями не толкались, норовя услужить. Особенно старалась Айли – девчонка, которую мы видели на озере. Темные блестящие косы до бедер, пухлые капризные губы, румянец на гладких щеках. Красивая. Женственная. Роста невысокого, но сложена ладно – смотреть одно удовольствие. Она все подливала и подливала ему. И улыбалась.

А он – улыбался ей.

Я фыркнула. Глупый южанин распушил свой облезлый хвост! Пусть пьет, пусть. Пускай веселится, пока есть такая возможность. Мы встретились взглядами, и Фрид приподнял кружку.

– Пью за тебя.

Я отвела глаза. Лицемер. Любезничает со всеми вокруг, а меня пытается на поводок посадить. И как ему после этого верить? Побыв на празднике еще немного, я набросила шубу и вышла. Благо никто не заметил моего ухода.

Ветер швырнул в лицо горсть колких снежинок, взметнул волосы. На небе переливалось северное сияние, и я залюбовалась родной стихией. Бродила я долго. Почти бездумно, дыша прохладой снежной ночи – сейчас хотелось только одиночества. С неба летела белая пыль вперемешку с бирюзовыми искрами, оседала на волосах и ресницах.

Думая о том, что чувствую, я вдруг поняла – это обида. Такая странная, неправильная, царапающая тупыми когтями… ревность?

Должно быть, у него давно не было женщины. А такие мужчины не могут долго воздерживаться и вообще быть одни. Я слышала, им это необходимо, и он волен использовать любую, раз уж наш брак ненастоящий. Вот, например, эту дурочку Айли. С самого начала ему в рот заглядывает, чуть ли на задние лапки не приседает.

Но разве не я утверждала, что он мне не муж, а я ему не жена, все время противилась и выставляла щиты.

Ерунда какая-то. Совсем запуталась.

– Ах, вот вы где бродите! – раздался бодрый голос за спиной, и я обернулась.

По сугробам за мной неслась Ланди. Похоже, праздник закончился и местные разошлись по домам, а эта неугомонная женщина решила меня отыскать. Интересно, зачем?

– Насилу вас нашла! Я ведь источники обещала, понежитесь вдоволь, – лекарка хитро подмигнула.

Она мне нравилась. Похоже, она всем здесь заправляла и все успевала.

– Твоего мужа я уже проводила.

– Благодарю, Ланди, – я кивнула. – Будет лучше, если ты будешь обращаться ко мне попроще.

Та смущенно улыбнулась и махнула рукой.

– Ох, Данна, ты ведь сама понимаешь, что отличаешься от местных, – лекарка ловко подхватила меня под локоть и потянула в сторону предполагаемых источников. – Язык не поворачивается обращаться к тебе, как в деревенской девчонке.

В скале был вырублен широкий ход, в нос сразу ударил запах купален. На стенах горели факелы, наверняка зажженные рукой огненного мага. Ланди что-то весело тараторила, а у меня вдруг похолодело в животе, заморозило кровь.

Навстречу по коридору семенила Айли, прижимая к груди… рубашку Фрида?

Девчонка остановилась как вкопанная, едва завидев меня. Несколько тяжелых мгновений мы смотрели друг другу в глаза, как вдруг вмешалась Ланди:

– Это моя ученица, Айли. Ты все приготовила, как я сказала?

– Да-да. Все готово. И вот… – она помялась. Ну просто само целомудрие! – Взяла рубашку господина огненного мага постирать и заштопать.

Сама не поняла, как так получилось – я шагнула вперед и, выхватив рубаху, ледяным тоном произнесла:

– За вещами своего мужа я слежу сама.

– Простите, – пролепетала Айли, опустив глазки в пол и похлопав ресницами. – Я хотела как лучше.

Такая милая, услужливая, мягкая – полная моя противоположность! От злости я скрипнула зубами. Не буду меняться только в угоду кому-то. Оно того не стоит.

Когда шаги прилипалы стихли, лекарка сказала:

– У твоего мужа раны воспалились. Там отвар, заживляющая мазь, бинты. Понадобится наложить пару швов…

– Вот как? – спросила я с подозрением.

Значит, Фрид успел нажаловаться Ланди, зато мне ни слова не сказал про раны. Какой молодец. Не хотел демонстрировать слабость?

Женщина посмотрела на меня удивленно.

– Разве ты не знала?

Конечно, не знала.

– Я обработаю и зашью…

– Спасибо. Я кое-что смыслю в лекарском деле, поэтому справлюсь сама.

– Ой, ну хорошо, Данна. Вижу, ты чужих женщин даже близко к мужу не подпускаешь, – она вдруг хихикнула и всплеснула руками. – Даже таких старух, как я. А вот и вход!

Возле арки лежал округлый камень, выкрашенный в белый цвет, и Ланди поспешила объяснить:

– Смотри, если повернут белой стороной, значит, внутри занято. Никто не зайдет. Будете уходить, перевернете темной. Здесь несколько залов, так что почти всегда можно найти свободный.

Пожелав мне удачи, лекарка ушла, а я с колотящимся сердцем переступила порог купальни. Над водой реяли клочья пара, было влажно и тепло. Только от этого мышцы заныли в предвкушении.

– Смотрю, за твоими вещами уже очередь выстроилась, господин огненный маг, – не скрывая сарказма, я бросила рубашку на камни. Фрид сначала не заметил меня – сидел с закрытыми глазами, откинувшись назад. Мокрые волосы прилипли ко лбу, а шею покрыли крупные капли пота. – Или тебе больше по вкусу «ваше высочество»?

– Что я слышу? – он сел, и широкая ухмылка расцвела на губах. – Я думал, ты остыла и проветрила голову, но похоже, у моей жены теперь появились собственнические замашки.

Только за этот насмешливый тон захотелось как следует его стукнуть.

– Не хочу, чтобы за моей спиной шептались и смотрели, как на дуру, от которой гуляет муж, – осадила я его. – Мы ведь настоящие супруги в глазах остальных.

Плеснула вода, и я услышала тихий смешок.

– Да-да, супруги по несчастью. Но тебе не о чем беспокоиться, госпожа ревнивица. Эта Айли – глупая девчонка, не больше. Я даже моргнуть не успел, как она схватила мою рубаху и унеслась, будто ей демоны пятки поджаривали.

Супруги по несчастью…

Эта фраза как нельзя точно описывает всю комичность и сложность нашего положения. Но если бы я захотела…

Возможно ли счастье в таком браке?

– Я не ревную.

Он промолчал, зато взгляд так и говорил: «Ну да, ну да, ври больше». И снова эта недосказанность, снова напряжение.

На застеленном белой тряпицей плоском камне стоял поднос с лекарскими принадлежностями. Тускло поблескивающая игла и нити из сухожилий, полосы ткани для бинтования, бутылочка с узким горлом и мазь в горшке.

– Ты так быстро ушла с праздника. Задели мои слова?

– Нет, нисколько. Спасибо, что не стал догонять, я… – тряхнула головой, убирая мешавшую прядь, – …просто хотела побыть наедине со своими мыслями.

Хотела подумать и разобраться, но только больше запуталась.

– Понимаю. Каждому порой необходимо побыть в одиночестве и тишине. Но если бы этот дурной Эйнар последовал за тобой, я бы вмешался. Однако… – Фрид наклонил голову и нехорошо сощурился. – Эйнар был увлечен двумя смазливыми мордашками.

– Зачем ты мне это говоришь? – руки сжались в кулаки. – Мне нет никакого дела до этих глупостей.

Он усмехнулся.

– Не думал, что ты придешь, – заявил, подплывая к краю и приподнимаясь на локтях. – Ты ведь скромница, каких поискать. Не то что южане.

Ну точно прибью. Или ночью задушу подушкой.

– Довольно, ваше болтливое высочество! – я покрутила в пальцах горшочек с мазью, вдохнула резкий запах и потерла нос. – Не понимаю, почему ты молчал о ранах, – повернулась, скрестив на груди руки. – Не хотел показывать боль? Боялся, что посчитаю тебя слабаком? Ох уж эти мужские заморочки. Ты мне пока что здоровым нужен.

Сбросив сапоги и забрав поднос, я уселась на край купели и спустила ноги вниз. Стопы окатило горячей волной, а по лодыжкам понеслись колкие мурашки.

– Все шло неплохо, но стоило активно потренироваться, как вот… – произнес Фрид, наклонив голову.

Раны и правда выглядели не очень. Грудь пересекали две продольные ярко-розовые полосы, в одном месте рубец разошелся, края припухли и потемнели. Все эти дни Фрид мучился от боли, но молчал. Не прозвучало ни единой жалобы.

Я смочила тряпицу резко пахнущей настойкой из бутылки:

– Вода горячих источников хорошо очищает и заживляет.

Осторожно промокнула раны, уделив особое внимание больному месту. Южанин стоял по правую руку от меня, глядя куда-то во тьму пещеры.

– Знаешь, я бы и сам мог справиться.

– Ланди сказала, что нужно наложить пару швов.

– Ты уже шила кого-нибудь? – посмотрел на меня пристально, отбросил прилипшие пряди со лба.

– Я много раз видела, как это делает лекарь, даже помогала. Что тут сложного?

Он усмехнулся и передвинулся так, что его торс оказался зажат между моими коленями. Глянул с вызовом. Руками уперся по обе стороны от бедер.

– Значит, первый опыт? Я могу довериться только тебе.

Рука с иглой дрогнула. От неожиданности и пробившего насквозь смущения я не могла выдавить ни слова. Не узнавала эту глупо краснеющую и дрожащую девицу. Такая реакция удивляла, но в то же время я не могла не признать, что хождение по краю затягивает. Хочется повторять снова и снова, потому что от вида пропасти под ногами голову наполняют легкость и хмель. Как и от этого взгляда – темного и зовущего.

– Смотри, а то заштопаю рот, – уронила мрачно. – А теперь изволь молчать и не дергаться.

Я свела края раны пальцами и аккуратно протянула иглу. Я старалась, не хотела делать ему больно. У Фрида даже дыхание не сбилось – стоял с закрытыми глазами, и о том, что ему больно, говорили только крепко сжатые челюсти.

Я сделала следующий прокол.

– Какая ты деликатная, – настиг напряженный шепот. – Даже не верится.

– Стараюсь. Все-таки дуала и любимого мужа штопаю. На что-нибудь да сгодишься.

– Я много на что гожусь.

Наложив последний шов, я перекусила нить. Вроде неплохо получилось. Почти ровно. Пусть носит на память обо мне.

– Спасибо.

Он поймал в воде мои лодыжки и скрестил их за спиной, давая почувствовать жар своего тела.

– Только попробуй… – я поерзала, но южанин держал крепко. – Сбросишь в воду, убью. У меня нет запасной одежды.

– Можешь пойти в моей.

– А ты голышом побежишь на радость местным девицам?

– Дались тебе эти девицы, Фарди… – он вздохнул, отпуская. – Мне они не нужны, я только тебя вижу. Спускайся ко мне.

Фрид

– Что ты так смотришь? Если хочешь, отвернусь.

Фардана прикусила губу. Щеки алели, как маковые лепестки, – то ли от пара, то ли от смущения. А ведь раньше на такое предложение могла ответить грубостью. С каждым днем она менялась все больше. Хотелось расколоть щит, за которым она прячет свое сердце, разбудить в ней женщину. В конце концов, она моя жена – так решило само Провидение.

Я не мог оставаться холодным рядом с ней. В грудь будто вгоняли стальные крюки и тянули в разные стороны, вырывая ребра вместе с сердцем. Так мучительно больно, что хотелось орать. Но спешка может погубить все. Мне не нужно тело без любви. Холодная княжна должна созреть и понять, чего хочет сама.

Я видел – лед трогается. Эти взгляды, когда думает, что я не замечаю. Но я чувствую их кожей, они обжигают даже меня. И ревность – абсолютно беспочвенная, между прочим. Не знаю, что Фарди себе придумала, и не хочу, чтобы волновалась зря. У нее внутри и без того слишком много сомнений и боли.

Она соткана из противоречий. Ее сердце ранено одиночеством, смертью близких, особенно брата. Связь между близнецами очень сильна, особенно если оба маги. Это как две половинки одной души. Пережить такую потерю непросто, восстановится не каждый. Рвутся незримые каналы и жилы, в центре переплетения остаются раны, которые либо превращаются в грубые рубцы, либо кровоточат годами. Вот как у нее сейчас.

Я отвернулся. Зато слышал, как шуршит и падает на пол одежда, как звенит клепаный пояс. Фантазия рисовала светлое стройное тело, светящееся в полутьме пещеры. По коже скользят огненные всполохи, ластятся к ногам.

– Это лишь потому, что мне надоело ходить грязной, – пояснила Фарди свои действия. – У северян есть совместные купальни и бани, но я ни разу не купалась вместе с мужчинами.

– Но с мужем ведь можно?

Она помолчала, а потом внезапно спросила:

– Что ты будешь делать, если проклятье настигнет и тебя?

– Я его разрушу.

– Ты так уверен в себе.

– У меня нет другого выхода. Я обещал спасти свою семью.

– А если встанет выбор между твоей семьей и мной?

Я тяжело вздохнул. Вот упрямая девица!

– Фарди, ты теперь тоже моя семья. Когда ты это поймешь и осознаешь?

Я не выдержал и обернулся в тот момент, когда она спустилась в воду по колено. Фардана делала это медленно и аккуратно, стараясь не поскользнуться на камнях. Пенящийся источник надежно закрывал фигуру, а подол рубашки поднимался все выше и выше, пока не поплыл по воде белыми лепестками. Невольно я сравнил ее одеяние с белой ипомеей – красивым южным цветком. Она и сама как цветок.

Мне нравилась ее скромность. В голову хлынули воспоминания о том, как мы с братьями веселились на родине: бассейны с холодной водой, бесстыжие голые девки в лепестках роз, смех, вино и жара. Теперь это казалось шелухой, а настоящее – вот здесь, передо мной.

– Видел бы ты себя со стороны, – Фарди усмехнулась, поправляя рубашку.

Плотная ткань намокла от пара, и при желании можно было разглядеть очертания упругой груди.

– Ты дразнишь и отталкиваешь.

Я вспомнил, как на меня подействовали ее неумелые ласки и поцелуи. Они дышали искренностью, открытостью и уязвимостью, чистотой первого снега. От этой смеси у меня едва не снесло голову. Повезло Фарди, что я был в цепях. Зато не повезло юрдам. Этот случай сорвал замки с проклятья. Я рисковал повторить судьбу Растиса, если бы Фардана не вернула меня тогда. Она спасла меня.

– Не понимаю, о чем ты, – Фардана заняла место напротив, опустившись в воду по самую шею.

Магический огонь вспыхнул, окружив кольцом каменную чашу. В глазах северянки плясали языки пламени – чарующее зрелище. Она облизнула губы и откинула голову назад, устраиваясь поудобней. Но все равно оставалась настороженность – в позе, во взгляде. Как у зверя, что в любой момент готов сбежать или выпустить когти.

– Я думала о словах Странствующего Оракула. Они могли быть превратно истолкованы.

– Я тоже много думал о них, – я поглядел в сторону, чтобы не соблазняться видом разметавшихся волос и ключиц в вырезе рубашки. До боли хотелось коснуться их губами, приласкать нежную шею. И хорошо, что тянущая боль в ране отрезвляла. – Древние ничего не говорят просто так, а уж как толковать их пророчества – дело каждого.

Мы вновь встретились взглядами. Хотелось бы мне в этот момент понять, что творится у нее в голове. Я же сейчас думал…

О любви.

И о том, что близок к разгадке. Не хотелось говорить Фарди об этом заранее, она ведь такая упрямая, будет сопротивляться назло. Или решит, что я все делаю нарочно.

– В детстве няня рассказывала мне одну сказку. У Огнеликого была жена – Дева Луна. Но ледяные гиганты похитили ее в Великой Войне, когда хотели погрузить землю в первозданный мрак. С тех пор Дева Луна поднимается на небо по ночам и никак не может встретиться со своим возлюбленным. Они обречены сменять друг друга, пока не исчезнет этот мир, пока не погибнут и люди, и боги.

Слушая тихий голос няни, я представлял белокожую деву с серебряными волосами и печальными глазами, сияющего бога, армию ледяных гигантов. И бесконечную черную ночь, где на небе ни проблеска.

– Ледяные гиганты – мои предки. Для них злом во плоти был ваш Солнцеликий, – проговорила Фардана негромко.

– У нас злом называют зиму и снег. Мой народ любит тепло. Говорят, что мир погибнет, если они снова столкнутся. Гнев их сначала заморозит мир, а после расплавит его в яростном пламени. Не останется ничего.

Тихо потрескивал магический огонь, капли пота блестели на лбу Фарданы. И вдруг она спохватилась:

– Смотри-ка, Ланди оставила мыло, – потянулась к стоящей у края корзине и поднесла к носу аккуратный брусок. – Пахнет ягодами, – а потом метнула в мою сторону красноречивый взгляд.

Это купание было самым мучительным и острым за всю мою жизнь. Желанная женщина совсем рядом, стоит несколько шагов пройти. Такая близкая и недосягаемая. Я сел полубоком, закрыл глаза. Я мог представить, как мои руки вместо мыла скользят по ее телу, касаясь самых сокровенных мест. Фантазия рисовала картины столь жаркие, что кровь мгновенно ударила в голову, а в глазах потемнело. Огонь в купальне запылал еще ярче, взвихрился до самого потолка.

– Что ты делаешь? Поджарить меня решил? – возмущенно выдохнула Фарди.

– Тебя он не тронет.

Он – нет, а я могу. Если однажды лопнут цепи, которыми я пытаюсь сдержать это безумное притяжение. Но сейчас нужно терпеть и ждать – ради нее, ради меня, ради нас обоих. Время еще есть.

– В тот раз…

– Нет, – я дернул головой и сжал кулаки. – Такого больше не случится. Я буду бороться.

Фардана не отвечала. Казалось, я слышу ее участившееся дыхание и мерный плеск.

– Может, тебе спинку намылить? – спросил полушутя-полусерьезно и услышал бульк и разочарованный вздох.

– Ну вот, уронила мыло.

Я усмехнулся. Ладно, в следующий раз обязательно намылю. И не только спинку.

Вот она вышла из воды, стала выжимать мокрую рубашку, шуршать одеждой…

– Можно мне повернуться? А то уже к месту прирос.

– Выходи, нужно еще на раны мазь нанести и забинтовать.

Солнцеликий… с ней я совсем забыл о ранах. Наскоро вытеревшись отрезом чистой ткани, я натянул штаны. Все это время Фарди провела ко мне спиной, расчесывая волосы. Не удержавшись, я приблизился и собрал в горсть потяжелевшие от воды пряди, зарылся в них лицом. Со мной творилось что-то странное. Невообразимое. Было так плохо и вместе с тем так хорошо. Чего больше – боли или блаженства, не разобрать. Мир сузился только до этой пещеры и женщины передо мной.

Фарди молчала и не шевелилась, гребень замер в руке. Тогда я потерся носом о макушку и затылок – ее неповторимый запах вплавился в мою суть. С того самого момента, с самой первой встречи.

– Как же ты пахнешь…

Вздрогнув, Фардана повернулась, оказавшись со мной лицом к лицу. Щеки пылают, взгляд – тоже. Вся распаренная, нежная. Как зачарованная, медленно опустила ресницы, подавая мне особый женский знак.

Все наши поцелуи были разными. Этот вышел неловким, почти детским. Словно мы были совсем юными, открытыми всему и вся. Не зачерствевшие, не испробовавшие чужой крови и не отравленные амбициями предков. Я волновался, руки дрожали, когда я скользил ладонями по талии жены.

Это было чем-то новым в наших странных отношениях. Сейчас не было пожара страсти и животной похоти, только бескрайняя нежность и даже… робость. Попытка проникнуть друг в друга и лучше узнать. Это был поцелуй со вкусом зеленых яблок и родниковой воды. Свежий, чистый, весенний. Когда набухают первые почки и воздух такой сладкий, что хочется дышать им бесконечно.

– Ой, простите, виноваты! – высокий дребезжащий голос вклинился в сознание, вытесняя сладкие образы.

Я застонал, отрываясь от губ Фарданы. Кого там еще принесло?!

У входа в купальню застыли три девицы с корзинками наперевес – никак намываться явились в такое время! Хлопали глазами и глупо хихикали. На лице Фарди промелькнуло убийственное выражение, она откинула волосы за спину и прошипела:

– Камень повернут белой стороной, это значит – занято!

Подружки попятились, готовые пуститься прочь, как вспугнутые зайцы.

– Извините…

– Не заметили, темно было…

– Простите, господин маг…

Одна из них прыснула и закрыла лицо рукавом. Я медленно выдохнул, призывая себя к спокойствию.

– Мы с женой не сердимся. Но впредь будьте внимательней.

Когда шаги и шепотки стихли, Фардана произнесла с едким сарказмом:

– Ты удивительно вежлив и обходителен с женщинами. А эти не иначе как тебе глаза помозолить пришли. Ты взбаламутил это болотце, господин огненный маг.

Уединение и хрупкое волшебство были безвозвратно разрушены. Нет, ну как так-то? В моей нежной северянке опять проснулась вредина.

– Ты себя вообще слышишь? Что ты такое говоришь?

Она отвернулась и стала размешивать мазь, желая скорее с этим покончить. После смазала мои раны и наложила повязку. Она пыталась казаться спокойной, но кончики пальцев подрагивали, а брови то и дело хмурились.

– Ты не должна ревновать. Я никуда от тебя не денусь.

– Звучит как угроза, – она усмехнулась, а потом покачала головой и выпалила: – Я не ревную. Ты все себе придумал!

Фардана

Я больше не могла этого выносить. Стоило представить, что нам еще несколько недель жить под одной крышей, хотелось выть и лезть на стену. Эти совместные ночевки, а теперь еще и купание, превратились в настоящую пытку. Когда дыхание Фрида стало спокойным и ровным, я поднялась и выглянула из-за ширмы. Он спал на спине, закинув руку за голову, обнаженный до пояса.

Замерев и перестав дышать, я засмотрелась. Стоило признать, как мужчина он меня очень даже привлекал. Я знала, что он меня хочет, и более того, прекрасно это чувствовала, когда он обнимал меня, а потом целовал. И, быть может, мы подарим друг другу несколько приятных ночей, но что потом? Если страсть остынет, с глаз спадет пелена вместе с магией, что останется в итоге? Не будет ли горько за это опрометчивое решение? Если сейчас я перешагну черту, пути назад не будет. Стоит ли оно того, и как себя поведет после этого наша связь?

Меня швыряло из стороны в сторону. Нужно было брать себя в руки и принимать окончательное решение, но я тянула. Было мучительно, но эта извращенная игра на нервах затягивала.

И я дала себе срок до конца Темной ночи.

Сегодня в купальне, сбросив рубашку, я водила мыльными ладонями по своему телу, не отрывая от южанина взгляда. Он проявил чудеса благородства – зажмурился, но, странное дело, это смущало еще сильней. Я глядела на четкий профиль, ресницы, слипшиеся от влаги, сжатые губы и волевой подбородок, а в это время руки скользили по коже, вычерчивая огненные узоры.

Между нами было несколько жалких шагов. От этого только острее, опаснее, жарче и почти не стыдно. Казалось, я достигла дна. Дыхание участилось, а губы пересохли. Можно было представить, что это его широкие жесткие ладони касаются меня – обнимают за плечи, сжимают грудь, скользят по животу… Было дикое, странное желание, чтобы он открыл глаза и повернулся. Коснулся меня так, как это делала я.

Я прикусила губу, чтобы не застонать. Это колдовство какое-то! Нельзя, невозможно испытывать такие чувства по доброй воле. Но до боли хотелось прикоснуться к огню, согреться им. Познать, настолько ли это хорошо, пока рядом мужчина, смотрящий на меня так…

Но проклятье…

Его проклятье.

Я не хочу, чтобы он страдал.