Глава 9

Фрид

Я плавился весь: кости ломило от жара, кожа и мышцы лопались, кровь сворачивалась в сосудах. Прав был отец, я всегда был слишком самонадеянным, но в тот момент я думал лишь об одном – надо спасти мою северянку. Думал и с удивлением понимал, что обязан сделать это не только потому, что наши жизни связаны. А просто… просто обязан. Других вариантов нет.

Что было дальше, я помнил смутно. Реальность расплавилась под натиском природной магии, которую я впустил в жилы. Она была древней и великой, как сама жизнь – могла смять меня, как сухую травинку.

Но разве я не Сын Огнеликого?

И я боролся. Боролся изо всех сил, пытаясь обуздать непокорное пламя – дикое, неистовое, такое, с каким я ни разу не пересекался. Оно происходило от воды и пара – и тем сложнее мне было. Такой вид магии не предназначался для моих жил, но каким-то немыслимым образом я сумел его вместить.

Когда силы почти оставили, я вдруг ощутил прикосновение. Словно кто-то протянул руку и помог встать с колен. Жар начал отступать, скалясь, как голодный хищник. Уползал в логово, смирялся, позволяя надеть на себя ошейник.

Фарди. Это была она.

Я почувствовал привкус ее магии и запах, который не спутать ни с чем – первоцветы и снег на склонах гор. И вспомнилось, как делился с ней своей силой, и та лилась ровным потоком, окутывая ее всю, лаская изнутри. И девичья кожа, мертвенно холодная, наливалась теплом.

А сейчас она решила последовать моему примеру, поняла, что может использовать холод против пожирающего огня. Ее магия была прохладной и чистой, как ручей – освежала, исцеляла, дарила блаженство и покой.

Мы научились воздействовать на центры друг друга, и получилось это на удивление легко и естественно. Просто подарок богов или самое настоящее проклятие.

Потом мне снилось склоненное лицо – прикушенная губа, сведенные брови, блеск стальных глаз. Или не стальных… Сталь слишком груба, а вот серебро – в самый раз.

Я ненавидел, когда в детстве меня заставляли учить стихи, но сейчас пригодилось бы несколько пафосных строк. Например, что у нее штормовые глаза – цвета туч над северным океаном. Все-таки она хороша, хоть и не в моем вкусе. Немного грубая, но все северяне такие, тем более, ей не за что меня любить. И вдруг закралась мысль – а хотел бы я, чтобы она меня полюбила? Не просто захотела, как мужчину, а глубоко и по-настоящему полюбила.

И тут же посмеялся сам над собой. Дурак! Размечтался, как мальчишка. Север отравил мне кровь, и я забыл, зачем сюда явился. Образ Фарди пошел рябью, рот искривился, а волосы вдруг обернулись спутанными космами. Теперь передо мной стояло совсем другое лицо. Старое, уродливое.

«Ты так ничего и не понял, мальчик».

Тело сковала судорога, я не мог шевельнуться, не мог издать ни звука. Это состояние напомнило паралич, который сразил меня после укуса белого скорпиона. Наткнулся на тварь случайно, а он возьми да ужаль. Это было тогда, когда я отправился за Великое море, в пустыню Райрив, чтобы отыскать Странствующего Оракула. Именно на него указал огонь в храме, именно он мог дать ответ. В ту ночь я думал, что умру, и никто не найдет моего тела, но в бреду вдруг четко и ясно увидел сморщенное лицо с горящими провалами глазниц.

«Найдешь меня перед следующим закатом, сын Огнеликого. Я буду тебя ждать».

Пробуждение было не самым приятным, настолько сильное магическое перенасыщение я пережил в первый раз. И надеюсь, что в последний.

– Голова раскалывается… Как будто пил целый месяц, – произнес, приподнимаясь на локтях. В глаза ударил мутный свет северного солнца.

– Если и пил, то только мою кровь, – сонно заметила северянка. – Рада, что ты наконец-то проснулся.

Я повернулся на голос. А вот и она – сидит в углу пещеры, закинув ногу на ногу и укутавшись в плащ до самого носа. Глазами сверкает, как кошка. Я поднялся, держась за стену. В теле чувствовалась слабость, а еще отголоски тех прохладных целительных касаний. От воспоминаний по телу прокатилась дрожь.

– Ты помогала мне ночью, – заключил я, на что Фардана только пожала плечами.

– Не хотела, чтобы ты отправился в царство мертвых и меня за собой утащил. Только и всего.

– Я ведь говорил, что брачная магия открывает новые возможности. Но сам об этом знаю слишком мало, такие случаи – огромная редкость, – и, подумав, добавил: – Придется изучать все на практике.

Фарди усмехнулась и наклонила голову к плечу.

– Я этого не просила, не желала. Все это случилось против моей воли, – и отбросила плащ, чтобы встать. – Так что практиковаться с тобой не намерена. По крайней мере до того, пока не переговорю с предводительницей анг.

Я чувствовал ее волнение, напряжение и недосказанность. Моя женушка что-то скрывала и делиться этим не собиралась. Тем временем она потянулась, разминая шею и спину. Я завороженно глядел на то, как Фарди это делает – прогибается в пояснице, запрокинув голову назад и подняв кверху руки. Поправляет разметавшиеся волосы.

Сейчас она была такой естественной – ни капли притворства. И это выгодно отличало ее от женщин, что просчитывали наперед каждый жест, надеясь привлечь внимание. Рубашка приподнялась достаточно, чтобы можно было увидеть полоску кожи между подолом и краем штанов. Белая, узкая, беззащитная и манящая. От этого вида перебило дыхание, а в голову ударил хмель, потому что я представил, как касаюсь этой кожи губами. Пробую на вкус, как изысканное яство.

Это было самое настоящее искушение.

Да… Кажется, я начинаю по-настоящему сходить с ума. Ни одна женщина, даже трижды красавица, не вызывала такого неистового желания обладать ею, защищать ее, просто слышать ее голос. Даже если она ругается или ворчит. И я уже не понимал, как мне себя с ней вести, не хватало терпения и мудрости. В голову, как назло, лезли только всякие глупости. С ней все было по-новому.

– Сегодня ночью… – я помедлил, наблюдая, как раскрываются ее глаза, а дыхание замедляется, будто она ждет определенных слов. – …ты мне снилась. Мне казалось, я чувствую не только твои руки, но и слышу твой голос. Когда ты вливала свою прохладную магию в мои жилы и остужала их, я…

– Довольно! Прошу тебя, прекрати. Я не могу это больше слушать, – Фардана выставила вперед ладони, давая понять, что разговор окончен. При этом вспыхнула, как маковый цвет. – Несносный болтун!

– Почему?

Она фыркнула.

– Потому что это все глупости.

– Ты закрываешь глаза на правду, Фарди.

– Какую правду? – уперев руки в бока, северянка шагнула мне навстречу. – Не нужна мне никакая правда.

Глаза засверкали двумя опалами – зло и немного насмешливо. И за этот взгляд, полный огня, серебра и пепла, хотелось обхватить ее обеими руками и стиснуть так, чтобы даже дернуться не могла.

Я усмехнулся своим мыслям. Но все-таки хотелось увидеть, как меняются ее глаза, и взор подергивается пеленой. Как раскрываются губы, а щеки заливает румянец.

– Ты уползаешь в нору и прячешься, как трусливый зверек, – сказал этой упрямице.

– Может, потому что слишком много желающих поживиться моей шкурой?

Последние слова она выдохнула мне в лицо, подойдя так близко, что я ощутил щекой ее дыхание. И проклятый аромат первоцветов, и снега, и сладкой женской кожи, еще теплой после сна.

Внезапно меня охватило возбуждение, такое сильное, что закололо кончики пальцев, и в животе захлестнулась тугая петля. Поймав ее запястье, я потерся об него губами, как ненормальный, царапая отросшей щетиной… Потом оттеснил Фардану к стене. Каменный выступ уперся ей в спину, заставив выгнуться и прижаться грудью к моей груди. Она выглядела ошеломленной, даже не сопротивлялась. Только хлопала широко открытыми глазами и силилась что-то сказать.

А мне показалось, что соприкоснулись наши сердца, невзирая на преграды из одежды, кожи и ребер. Моя магия потянулась к ней, как к живительному источнику. Я коснулся ее груди, где уже пульсировали и свивались спиралями жилы.

– Вот ты и попалась… – мой лихорадочный шепот. – Это ты на меня реагируешь.

– Ты это придумал… – ее сбивчивый ответ.

– Лгунья… я уже все вижу… Давай проверим… – произнес, задыхаясь, потому что воздуха стало так мало. Фарди вытеснила все своей близостью. – …что чувствуем мы оба. На самом деле.

Загорелась татуировка на запястье, пустив по телу новую огненную волну. Она подстегивала не останавливаться и сделать все, чтобы наш случайный брак стал настоящим. И одна часть меня – дикая, разрушительная, хранившая Огонь, тоже этого хотела. Приказывала ломать, подчинять, жечь, и сопротивление ее только распаляло. В бою это было нужным, но я не хотел воевать с ней.

– Это все ложь. Брачная магия.

Я наклонился и коснулся виска северянки носом и губами. Огнеликий… если это всего лишь проделки магии, убей меня сразу. Потому что я не хочу, чтобы дело было только в ней. Это будет самый горький обман.

– Ты что творишь? – произнесла Фарди сбивчивым шепотом. – Убери свои руки… Я не хочу ничего проверять…

– Тебе больно?

Получить ответ на этот вопрос казалось безумно важным. Да, я часто терял голову, такова особенность всех огневиков, но животным не был. Всегда получалось взять свою природу под контроль. Но если бы Фарди сказала хоть слово, одно короткое слово, которое я в этот миг так желал услышать…

Вздох – и губы коснулись виска. Ее вкус пьянил, как терпкое южное вино, я чувствовал, как она дрожит, как бешено колотится ее сердце. Иногда предвкушение поцелуя бывает слаще самого поцелуя.

– Ненавижу…

Я видел дьявольские искры, бушующие на дне зрачков, видел ее длинные загнутые ресницы и пунцовые губы.

– Как сильно я тебя ненавижу… Не знать бы тебя никогда… Чтоб ты провалился…

Дыхание сбивалось, грудь вздымалась часто и неровно. Я чувствовал каждый ее изгиб, тепло и дыхание сводили с ума. И да, я бы с удовольствием провалился с головой в это безумие. Вместе с ней.

Я скользнул губами по щеке. Замер в опасной близости от края ее рта, продляя сладкую пытку. Сердце колотилось, как безумное. Это была болезнь. Заразная хворь. Она не делала попыток отстраниться или вырваться, но странно обмякла в моих руках. Упрямая северянка выжидала, а я понял – она прислушивается к своим ощущениям так же, как и я к своим.

Мы ходили по кромке остро заточенного лезвия. Осталось лишь повернуть голову и…

– Изнасилуешь меня? Ты ведь не слишком… церемонишься с женщинами… – она пыталась добавить в голос льда, но тот предательски сорвался.

– С чего ты взяла? Я не чудовище… – я еле ощутимо потерся о ее щеку, ощущая мягкость женской кожи. – Но если ты согласишься, я сделаю все, чтобы тебе было хорошо.

Фардана

Меня спеленало по рукам и ногам, я не могла думать здраво, не могла пошевелиться. Оставалось лишь бессовестно лгать.

Его тепло проникало мне под кожу слишком настойчиво, а губы… Губы и обжигали, и ласкали одновременно. Если бы сейчас у меня спросили, не желаю ли я представить на месте Фрида своего законного жениха, я бы не смогла солгать. Потому что никогда не мечтала об Улвисе, не хотела его близости. Ни его, ни других мужчин.

Может, все дело в огне? Он притягивает глупых мотыльков.

Я никогда не желала быть слабой, ведомой, но сейчас до дрожи хотела понять, каково это все. Просто попробовать… одну каплю… а потом забыть. Как и то, что было ночью. Мгновения женской слабости.

И каково целовать мужчину, который смотрит с такой неподдельной страстью? Я чувствовала это слишком явно, и страсть эта, как заразная болезнь, проникала в меня, ломала, подчиняла своей воле.

Он близок – миг моего падения. И если я сейчас ничего не сделаю, если позволю ему и дальше творить эту дикость…

Мы соприкоснулись лбами, дыша, как два загнанных зверя. Сжимая друг друга, не в силах ни оторваться, ни сблизиться. Балансируя на краю глубокого ущелья. Я мысленно умоляла его молчать и не шевелиться, не заставлять делать то, о чем потом пожалею.

– Фрид…

Я хотела, чтобы голос звучал твердо и сурово, но вышло слишком беспомощно. Как мольба.

Он воспринял это по-своему и, выдохнув накрыл мои губы своими. Сначала легко и осторожно, будто пробуя вино – проверяя, не отравлено ли. Прихватывая то нижнюю, то верхнюю, раздвигая их языком.

Руки спустились ниже и легли на талию, колено протиснулось меж моих бедер. А я поняла, что даже не пытаюсь его оттолкнуть. Ладони скользнули вверх по плечам – напряженным, каменным. Только раз, только один раз… Именно это мне и хотелось сделать ночью, когда он был без сознания и полностью в моей власти.

Я опустила веки. Меня заштормило от этой томительной нежности, от нетерпения, которое он пытался сдерживать. Но недолго – уже через несколько мгновений губы стали настойчивей, требовали и отдавали, сметая последние остатки моей выдержки.

Мне тоже это нужно. Нужно именно сейчас.

– Фарди… – выдохнул, вздрогнув всем телом.

Это было похоже на жест отчаянья или прыжок в пропасть – безумный и бездумный. И проклятый южанин потянул меня за собой.

У этого поцелуя был странный вкус – терпкого вина и того проклятого винограда, о котором он говорил. Я его ни разу не пробовала, но откуда-то это знала.

У него был вкус жаркого лета и плясок у костра, когда нагие люди сплетаются в объятиях, ничего не стесняясь. А еще у него был вкус запретного наслаждения, когда знаешь, что поступаешь неправильно, и понимание греховности происходящего лишь будоражит кровь. Со мной никогда такого не было, но втайне, по ночам, я позволяла себе помечтать. Только раньше образ мужчины из мечты был размытым и неясным.

Горячий южный ветер уносил меня куда-то, сметая стыдливость, срывая покровы. Я уже видела себя там – на берегу ласкового моря, под жаркими лучами. Поцелуй становился все более глубоким и требовательным, движения все более резкими. Я не понимала, кого из нас бьет дрожь.

Приглушенный мужской стон вернул меня на землю.

Матушка Метель!.. Что же я делаю…

Я торопливо отвернулась, смазывая поцелуй и чувствуя, как рвутся протянувшиеся между нами нити, лопаются с оглушительным звоном, причиняя боль. Запястье пульсировало, а губы горели, будто по ним провели пылающим углем.

– Фарди?.. – спросил Фрид удивленно и сделал новую попытку завладеть моим ртом. Глаза его были похожи на два колодца, наполненных тьмой.

Я помотала головой.

– Даже не знаю, что на меня нашло. Проклятая метка! – зашипела и уперлась ладонями ему в грудь, показавшуюся сейчас каменной.

– Метка? Уверена? – спросил он, глядя своими черными глазами и продолжая меня удерживать. – Может, дело не в ней?

– А в чем же еще? Я бы в здравом уме не стала целовать тебя.

Он выглядел таким разгоряченным, что я даже испугалась. Грудь тяжело вздымалась, на виске пульсировала тонкая голубая жилка. Мутный свет солнца пробрался в пещеру, окутав южанина ореолом, и этот миг мне показалось – он горит. Как красиво и странно.

Лоб прорезала морщинка, будто ему стало больно. Я тут же я ощутила, как его пальцы касаются моих щек, ведут по ним нежно и осторожно. Перед тем, как отпустить меня, Фрид прошептал, наклонившись к самому уху:

– Я не ошибся.

– В чем?

– Ты и правда сладкая. Как виноград.

Я с силой толкнула его, но он уже меня не держал.

– А ты – нет.

Но внутренний голос насмешливо твердил, что это ложь. Мне понравилось так, что забыла обо всем. И могла бы пойти дальше, прояви он больше настойчивости. В те мгновения во мне все требовало, кричало, толкало на глупости. Магия билась в груди, как птица в силках – хотела с ним слиться, как этой ночью.

Нет, не верю, что я настолько испорчена и слаба, что позволила похоти и глупой брачной магии взять над собой верх. Хорошо, что вовремя опомнилась! И надо же было так раскиснуть от объятий этого грубияна. Просто позорище: княжна стекла по стенке от одного лишь томного взгляда и шепота. Предки бы мной гордились.

– Знаешь… – я скользнула по нему оценивающим взглядом и закусила губу. – Мне не понравилось.

– У нас будет еще много попыток. Я хочу понять, в чем дело, что со мной происходит. А ты разве нет?

– Единственное, чего я хочу – избавиться от тебя и этой гадости, – я посмотрела на брачную татуировку, что все еще разгоняла по телу пульсирующие волны, которые сходились в одном определенном месте. Это и смущало, и будоражило, но я глядела на своего случайного мужа прямо и смело, чтобы ни на миг не дать ему усомниться в моих словах.

– Я бы тоже хотел от нее избавиться, – произнес южанин хрипло. – Но есть ли в этом смысл? Надеюсь, что эти мудрые анги смогут дать ответы и на мои вопросы.

Ответить я не успела, он разомкнул хватку и, будто позабыв обо мне, вышел из пещеры.

Я села на корточки и сдавила ладонями виски. Мысли пребывали в полном хаосе, я никак не могла выстроить их ровными рядами.

Нам все равно придется расторгнуть этот нелепый брак, тогда какой смысл выяснять, какие возможности дают нам обоим брачные узы? Если потребуется, обойду всю Шерелью в поисках сильного жреца или мага. Единственное, что я пока поняла – связь крепнет не только со временем, но и после каждого нашего взаимодействия. Так, глядишь, я скоро огнем начну повелевать, а он…

Меня будто в прорубь швырнули с размаху. Точно! И как я раньше не подумала!

Может, проклятый южанин с самого начала замышлял украсть магию Холода? Зря что ли про нее расспрашивал? Может, он знает особый ритуал, который позволял отобрать силу через убийство. А то, что нас связал случайный брак, ему только на руку, и у него появился новый способ?

И молчит ведь, как утопленник. Ничего о себе не рассказывает, зато мне всю душу проковырял.

Ох, как все запутанно!

Я скрипнула зубами от досады. Губы все еще горели после того шального поцелуя. И понравилось ведь. Еще как понравилось.

От злости захотелось что-нибудь расколотить, но я лишь кулаки стиснула. Надо держать ухо востро! Не позволить южанину затмить мой разум и соблазнить поцелуями.

Я заставила себя встать и подойти к выходу из пещеры. Снаружи реяли облачка пара и гулял теплый ветер – казалось, этим местам не страшна госпожа Зима. До долины Анг осталось совсем немного, нужно только продержаться и не наделать глупостей. А еще наблюдать за горе-мужем. Не показывать, что меня что-то смущает.

Да, так и сделаю.