Глава 17

Я так сильно переживаю, что не могу уснуть. Периодически хожу к двери. Смотрю в глазок, после проверяю окна, поочередно подбегая то к одному, то к другому. Но ничего не понимаю. Куда они делись?

Спустя какое-то время звонит Богдан:

— Алло, — отвечаю на входящий дрожащим голосом. С одной стороны, переживаю, что он пострадал, все-таки он мой муж.

А с другой… Не хочу услышать, что что-то плохое случилось с Замятиным.

Ситуация запутывается все больше и больше, и мне нужно взять себя в руки, найти в себе силы и спокойствие, чтобы собраться с мыслями и сосредоточить волю на решении проблем.

И следующей фразой Богдан очень сильно мне помогает, толкая к действию:

— Я даю тебе два дня, чтобы вернуть мою дочь на место. Не будь дурой! Ты же знаешь, что я не уступлю. С кем ты собралась тягаться?

Слава богу, жив, но, кажется, пьян. А еще груб и жесток. Как он может быть таким? Ничего не соображу. Раньше я не понимала, как мужчина, заведя любовницу, может выкинуть жену из машины из-за нее. Теперь думаю — все возможно. Богдан настаивает:

— Ты моя жена и должна быть там, где я скажу.

— А как же Вера?

— Вера — это Вера, — вздыхает Богдан, и мне хочется его уничтожить.

Отрываю телефон от уха и истерично тычу в экран, нажимаю красную трубку отбоя. Ненавижу. Это ужасно, что у нас все вот так заканчивается. Никогда, даже в страшном сне, не могла подумать, что окажусь настолько одинока, будучи замужем.

Какое-то время брожу по квартире, но понимаю — мне нужно выяснить кое-что еще.

Телефон начбеза я нахожу среди входящих. Очень боюсь, что номер окажется недоступен. Но, к счастью, Давид снимает трубку.

— Слушаю вас, Эвелина Евгеньевна. Ничему вас жизнь не учит. Вы же должны быть на стороне своего однофамильца, — у него голос какой-то странный, как будто ему удалили зуб или обкололи щеку лидокаином.

— Вы живы?

— А куда я денусь? Думаете, ваш метросексуал способен напугать капитана юношеской футбольной команды города Мытищи? Не в этой жизни. У него отличный маникюр, но кривой удар.

Это просто невероятно, но я не могу сдержать смешок.

— Я решила подать на развод.

— А вот это правильно. Я, знаете ли, тоже не намерен больше спасать вашу семью. У меня сломано ребро, утерян зуб и подбит глаз, а я ведь, если так подумать, фактически был на одной стороне с Катаевым. Просил вас перетерпеть, дабы сохранить ячейку общества и не навредить ребенку. А он не оценил. Люди неблагодарные твари, скажу я вам, Эвелина Евгеньевна.

В темной комнате раздается мой еле слышный и довольно грустный смех, но быстро затихает, потому что все это совершенно невесело.

На следующий день с утра я набираю того самого Лысенко. Адвоката, которого посоветовал Замятин. Стараюсь взять себя в руки и не дрожать как осиновый лист. Трудно переть против кого-то, кого до сих пор по какой-то дикой случайности любишь. Чувства, они ведь не гаснут по мановению волшебной палочки. Сейчас такая не помешала бы.

И вот я на месте. Адвокат за столом. Мы познакомились по телефону, он знает ситуацию в целом, я вкратце обрисовала положение вещей. Он велел приехать.

А сейчас что-то пишет. Приятный мужчина около сорока, вызывает положительные эмоции. И, завидев меня, расплывается в улыбке.

— Садитесь, — указывает на пустое кресло у его стола. — Вы уже подали на развод?

— Да, сегодня утром, через "Госуслуги".

— У нас с вами, Эвелина Евгеньевна, интересная история наклевывается. Ваш муж — крутой бизнесмен, вы подали на развод. А вы его любите?

Мне неловко отвечать на подобные вопросы. И адвокат это замечет.

— Дорогая моя, адвокат по бракоразводному процессу — это как гинеколог: ему либо правду, либо лучше вообще не приходить.

— Люблю и не верю, что изменил, и в то же время верю. Да и муж не желает разводиться.

Адвокат, хмыкнув, откидывается на спинку стула.

— Насколько мне известно, ваш супруг владелец крупного строительного бизнеса. Брачный договор? Я хотел бы взглянуть.

Отрицательно качаю головой, нет у нас никакого договора.

— А, ну ясно, почему он не желает развода. — Ловлю искорки смеха в глазах этого человека. Тут же злюсь на него за то, что он так говорит. Мы с Богданом женились по любви, я в тот момент даже помыслить о подобном исходе не могла. При этом прекрасно понимаю: скорее всего, Лысенко прав, начинаю плакать.

Адвокат как будто не особо обращает внимание, думая о своем.

— Скажите, а с чего вы взяли, что муж изменяет вам? Так вы сказали по телефону. «Я решила развестись, потому что муж полюбил другую».

— Примерно полгода назад Богдан отправил нас с Кирой в отпуск на море. Сам должен был позже подъехать. Не успел с делами разобраться. А я, дура, попросила крем привезти солнцезащитный. Понятно, что можно было на месте купить, но вот нравится мне наша отечественная фирма — там, где мы отдыхали, понятное дело, такого не достать. Ну Богдан и привез в пакетике с чеком из аптеки.

Опускаю глаза, колупая ногтем какую-то зазубринку на столе адвоката.

— И? В чем тут причина для развода?

— А в том, что куплен этот крем был в восемь утра. Аптека же находится в доме, в котором его секретарша живет. Там ведь на чеке и адрес, и время. Просто этот район неблагополучный. Там кому-то вроде Катаева делать нечего. Я специально узнавала.

— Но ведь он мог попросить ее, не так ли? Разве не для этого существуют секретари, чтобы выполнять указания директора?

— Мог. Но…

— Слышу неуверенность в ваших словах. Расскажите все без утайки.

— Один человек утверждает, что мой муж влюблен в свою секретаршу.

— То есть вы решили развестись, забегая вперед? Как бы предупреждая измену?

— Нет. — Как же сложно, я будто голая в комнате, где полно людей, адвокат прикусывает колпачок ручки внимательно меня разглядывая, периодически что-то записывая, а я выпаливаю в сердцах: — Разве можно жить с человеком, который любит другую?