Глава 3

Кира не слезает с моих рук. Она и раньше-то была маминой дочкой, а теперь не отлипает вовсе.

— Я хотела к тебе, — шепчет дочка мне в шею.

— Они тебя не обижали? — выдавливаю из себя сквозь слезы.

— Нет. Но я все равно хотела к тебе.

Ношу ее по кабинету мужа, боюсь ехать домой одна, но сумка на полу в центре напоминает, зачем я сюда пришла. Стараюсь об этом не думать. Все это ерунда по сравнению с тем, что я могла потерять своего единственного ребенка.

Зажмурившись, обнимаю ее со всей силы. Муж с тяжелым вздохом опускается в кресло. Наталкиваюсь на его взгляд. Сейчас его глаза не черные и не жестокие. А прежние, те, в которые я влюбилась четыре года назад.

— Богдан Сергеевич, может быть, ребенку необходима помощь специалиста? Я могу вызвать нашего штатного психолога, — спокойным тоном интересуется секретарша.

Меня раздражает ее идеальность. В ней все настолько аккуратно и правильно, что я на фоне ее выгляжу грязнулей и замухрышкой. Его секретарша — это сборище шаблонов. Белая блузка, узкая черная юбка, туфли на шпильках, тугая черная гулька на затылке, настолько аккуратная, словно она делала ее в парикмахерской. А еще у нее очень гладкая кожа, длинные острые ногти и идеально вычерченные брови.

Я же лохматая блондинка в джинсах и рубашке. Муж часто говорил, что мне надо заняться своим образом. Что нельзя быть настолько растрепанной, нужно посещать косметолога и фитнес-центры, думать о себе, нанять няню.

Какую няню? Я не хочу, чтобы мою малышку растила чужая тетка.

— Мы как-нибудь без тебя разберемся, кому показывать нашу дочь, — огрызаюсь, хочу, чтобы она покинула помещение.

— Благодарю, Вера, возвращайся к работе.

Он с ней вежлив. Наверное, любой начальник разговаривает так с любой своей подчиненной, но мне все равно хочется расцарапать лица им обоим.

Помню, однажды в поликлинике напротив меня оказалась убитая горем женщина, которая на мой вопрос, почему она плачет, сказала лишь одну фразу: «У моего мужа появилась любовница».

Тогда я так сильно ей посочувствовала, мне казалось, что нас это никогда не коснется.

— Я хочу поехать домой к маме.

Удивительно, но практически все женщины берут за точку отсчета состояния «у нас стало все плохо» именно момент, когда у мужа появилась любовница. Но ведь все плохо у нас с Богданом стало задолго до того, как появилась «она». Думаю, что измена никогда не является причиной развала отношений, она всего лишь следствие.

— Милая, об этом не может быть и речи.

— Я хочу подать заявление полицию! Пусть их поймают, судят, посадят!

— И об этом тоже.

— Богдан! — Внутри все дрожит от пережитого страха и отвращения к измене. — Я не хочу жить с тобой под одной крышей.

— Мама? Что ты такое говоишь? Я не понимаю. Как мы будем тогда жить?

— Все хорошо, доченька. — Глажу ее по спине. — У папы просто дела, он уезжает в командировку с тетей Верой, поэтому пока что мы поживем у бабушки.

Богдан вскакивает с места. Бьет кулаком по столу. Он все еще в стрессе.

— Ты совсем ненормальная? — хрипит как можно тише, стараясь выговаривать мне шепотом. — Ребенок пережил такой ужас, а ты добавляешь ей новый. Сейчас надо делать вид, что ничего не произошло! Любой психолог тебе скажет об этом.

Затем говорит громко и ласково. Медленно, так, чтобы дочка поняла и приняла информацию:

— Кирочка! Доченька, мама просто переволновалась. Я никуда не собираюсь. Мы будем жить все вместе! И сейчас я попрошу дядю Давида, который принес тебя, чтобы он завез вас домой. Он начальник моей охраны, он смелый и сильный, он не даст вас в обиду. Он как большой дракон из сказки. Сожжет своим огнем любого, кто подойдет к вам.

Смотрю на мужа и хочется наговорить гадостей, но я держусь. Будто успокоившись, супруг выходит из-за стола и двигается к нам. Понимает, что был слишком груб. Мне ведь тоже страшно и больно.

— Прости, Эва, я просто тоже очень испугался. Я даже не знал, что могу так пугаться. Вначале твои безосновательные обвинения, будто у меня с Верой роман. Затем это. Мне тяжело. У меня взрывной характер. Ты всегда споришь со мной. Считаешь, что всегда права, но правда в том, что я люблю вас обеих.

Он утыкается мне лбом в плечо.

Не хочу этого.

— Иногда мне кажется, что я теряю контроль, столько всего на меня навалилось. Но совершенно точно не могу вас обеих потерять.

— Мама, что такое ломан? — спрашивает дочка, которая еще совсем не умеет выговаривать букву «р».

Хочется верить. Ведь у нас общий ребенок. Может быть, все эти факты и вправду совпадения, но… Неожиданно вспоминаю, как он праздновал юбилей своей фирмы, десятилетие со дня основания его строительной организации.

В понедельник у него был корпоратив с рабочим коллективом в ресторане. Естественно, там была Вера. На такие мероприятия он меня никогда не брал, утверждая, что мне будет скучно. Сразу после корпоратива он уехал отмечать это же событие с другой компанией — его друзей-одноклассников — в баню. Они ведь тоже рады, что фирме моего мужа стукнуло аж десять лет.

В среду они снова отмечали, уже на работе, где они еще раз закрепили прошедший корпоратив. Понятно, что без Веры не обошлось. В четверг он встретился с теми, с кем начинал бизнес. Им тоже безумно хотелось поздравить Богдана с таким событием.

И только в пятницу, отоспавшись, он вспомнил про нас с Кирой. Купил шампанское, заказал торт и немного посидел с нами, а в шесть вечера снова уехал со своими мужиками в сауну, в последний раз отмечать это памятное событие.

Конечно, я ни разу не застукала его с женщиной. Не видела его обнимающим или целующим кого-то другого. Не находила интимной переписки, следов помады или обнаженных фото. Не застигала со спущенными штанами.

Но… все равно не верю. Мы отдалились. Спим в разных спальнях…

— Кирюша, ломан — это то, что у меня и твоей мамы. Мы с ней любим друг друга. Это называется семья.

Снова хочется плакать. Счастье только в ребенке. В том, что она со мной. Все остальное по-прежнему пусто.

А муж, будто опомнившись, кидается к шкафу.

— Я же купил вам подарки. Хотел привезти сегодня вечером.

Сюрпризы, скорее всего, выбрала Вера. От этого еще противнее.

— Подалки? — Спрыгивает Кира с моих рук.

А он преподносит мне пакет с логотипом известной ювелирной фирмы, дочке — из знаменитого магазина игрушек.

— Все у нас будет хорошо, — широко улыбается муж и снова обнимает нас обеих одновременно.

Незаметно от Киры скидываю его руку. Показываю — мне противно.

Помню, тогда в поликлинике я спросила у той бедной рыдающей женщины: «Как вы думаете, по какой причине ваш муж ходит к любовнице?» Та стала кричать, что она уже старая, некрасивая, толстая. Но это все не то.

Ответ очень прост: любовница позволяет мужу себя радовать. Ему с ней легко и хорошо. Там нет глубоких отношений, но они ему и не нужны.